Текст книги "Мастер билдов 3 (СИ)"
Автор книги: Егор Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Пора лить масло
Первые пару часов они ругались. Ну как они – Корн ругался, а доспех только стрекотал в ответ. И я даже понимаю старика: прямо на его глазах всю бочку сначала разобрали, потом смяли и отправили в горн. Доставали оттуда совсем понемногу, и как только это началось, алхимик переключился на конкретику.
Корн орал, например, что это вообще не змеевик, а водосточная труба, и что тут нужно вдвое тоньше. Босс забирал, переделывал, приносил обратно. Теперь Корн разорялся, что расстояние между кольцами слишком большое и они должны идти туже.
Босс относил к горну и приносил третий вариант, и стрекот у него при этом был какой-то очень выразительный.
– Я тебе, между прочим, дело говорю! – доносилось от наковальни. – Я уже не один десяток лет варю!
Тики-тик.
– Что «тики-тик»? Ты вообще видел, как гонят? Нет? Ну и молчи тогда!
Сайрус решил времени даром не терять и вовсю осваивал новое оружие. Ходил по залу перетекающей походкой и наносил связки ударов глефой, иногда прямо в процессе разбирая оружие. Кажется, с глефами он тоже обращаться умел и делал это красиво, словно танцевал. Видимо, с увеличением силы ему по душе пришла идея иметь оружие, которое весит гораздо больше меча, и самое для меня удивительное – огромный вес оружия никак не влиял на баланс Сайруса. Его не заносило при замахах или резком возврате глефы. Появилась даже мысль попросить у него уроки алебарды – я ведь ни разу не просил, думая, что бесполезно.
Что я, в принципе, и озвучил, но услышал в ответ, что пока мне на занятиях светит только прут. Ну, и сразу упражнение мне дал. Шаг – удар, шаг назад – блок. Прут ходил в руке уже почти правильно, пальцы почти не зажимались, и на пятом десятке повторов голова освободилась достаточно, чтобы я вспомнил, что не проверялся со вчерашнего утра.
Ци: 780/825. Фантомное отражение (B, 91%).
Восемьсот двадцать пять. Двести сверху, и я эти двести проворонил – видимо, остаточная закалка от регена под давлением маны добила.
Мана: 1104/1104.
Интересно получается, что еще девять процентов закалки – и Ци у меня будет почти столько же, сколько маны – буквально на двадцать один больше. Вот интересно, при каком объеме Ци ядро будет давить на круг так, что будет на грани разрыва? А то как бы мне не пришлось прорываться на второй круг сразу после взятия нового слоя.
Дальше я решил проанализировать, что вообще умею делать с этими одиннадцатью сотнями.
Держать. Сливать. Всё. Она давит мне на слой и гонит закалку, но считать это применением – как забивать гвозди микроскопом. Особенно, вспоминая магов, встречающих волну или телекинез Корна. Полный круг маны со мной уже примерно неделю – интересно, она уже «своя»?
Я, прямо с прутом в руке, остановился от внезапной догадки и попробовал создать привычное облачко маны, или придать ему какую-то форму.
Чёрт. Прогресс, если и был, то настолько мизерный, что я его не чувствовал. Спросить надо будет у Корна, как выйдем из разлома и окажемся в обстановке поспокойнее.
– Чего встал, – бросил Сайрус, который продолжал упражняться с глефой, и я снова зашевелился. Но явно халтурил, потому что в голову продолжали лезть мысли.
Девяносто один процент закалки, и до скрытого свойства восемь процентов. Даже появился соблазн замочить кого-нибудь из пауков, чтобы ускорить закалку, а заодно и пыль впитать – я уже пропустил четыре или пять приемов. Но вот в присутствии босса, который сейчас мастерил самогонный аппарат для Корна, рисковать не хотелось, мало ли как отреагирует.
А глянул в их сторону и увидел, что старик стоит рядом с этой махиной, тычет пальцем в заготовку и говорит уже без крика:
– Вот тут заворачивай. Нет, не так, вот сюда смотри. Да! Вот так.
Босс послушно делал.
Вот какого хрена я пошёл первым, а? Теперь у меня алебарда, которая бьёт меня током, а у них ровно то, что они хотели. Почему мне вообще в голову не пришло, что так можно?
И мало того, что босс всё понимал, судя по интонациям старика, так Корн его ещё и трогал постоянно. Хлопал по броне, когда хотел, чтобы тот повернулся. Отодвигал ладонью руку, если она мешала посмотреть. А босс разлома в один момент взял и аккуратно поднял Корна на наковальню, чтобы тому было лучше видно.
К пятому часу Корн разговаривал с ним не глядя.
– Тики-тик, а тут это зачем? Ага, интересно. Хорошо, теперь сделай вот так, в отдельный ящик, тут вода будет для охлаждения.
А я всё это время поглядывал на свою алебарду и соображал, как подойти. Ну вот чего мне стоило сразу озвучить мысль про черную нить?
И вот стоит передо мной кузнец, который эту алебарду держал двумя пальцами и перебрал за пятнадцать минут. Проси, Рэй. Он, конечно, занят, но ведь в настроении, он старику уже раз шесть все переделывал.
Было странно и неловко, но я все-таки подошел с алебардой наперевес и встал рядом с двоицей, чтобы подобрать момент. Среагировал на меня Корн.
– О, партнёр! Иди сюда, посмотри! Чудо, а не змеевик!
– Э… Мастер Корн. – замялся я. Обращаться к железяке было странно, поэтому я решил зайти через алхимика, – Можно мне в алебарду черную нить вставить вместо стальной и какую-то изоляцию сделать?
Доспех повернул ко мне голову и затикал, а Корн махнул рукой.
– Изоляцию? А в чем смысл черной нити тогда, если ты изолировать её хочешь? Она так работать не будет. Да и Тики-тик говорит, что нить поменять – дело плевое, но позже. У нас тут ответственный момент. Да, поднимись, посмотри!
Правда, даже подняться я не успел, как босс спустил Корна вниз и начал собирать корпус бочки, специально прикрывая процесс своим телом. И вот когда новый перегонный куб лёг на землю, Корн схватился за волосы. И легко было понять почему: общий объём, судя по размеру, уменьшился раз в пять. Половину теперь занимал змеевик в ёмкости для охлаждения.
Корн орал минут десять, что это никуда не годится, потом залил внутрь последнюю нашу воду – и её не хватило. Тут босс притащил бочку: оказывается, у него было что-то вроде воды для закалки.
Корн подал ману, дождался, пока внутри закипит, и поначалу ворчал, что кипит, конечно, быстрее, но просто из-за меньшего объёма. А потом залил охлаждение для змеевика, и вот тут с ним стало твориться что-то странное. Начал бормотать что-то про брак и падающую температуру, а потом сказал, что перегонка все равно идёт, и… Замолчал. А потом сел прямо на задницу рядом с кубом.
Кажется, там что-то пошло не так. Надо его подбодрить, что ли.
– Мастер Корн.
– Отстань.
Ну, ладно.
Я обошёл посудину и стал разглядывать сам. Внимание привлёк клапан с шариком. Поддел шарик ногтем, а он сидел как влитой. Нажал сбоку – ничего. А ведь весил он граммов пятьдесят и совсем недавно подпрыгивал от каждого выдоха пара. Что-то держало его снизу.
Потрогал бок ёмкости. Он едва ощутимо подрагивал от кипения внутри и был на ощупь примерно температуры тела.
И вот тут в голове щёлкнуло.
Пар выгнал весь воздух, потом залилась вода для охлаждения, и пар резко уменьшился в объёме. Воздуха внутри уже нет – шарик прижало снаружи, а под ним разрежение. И вода при таком давлении кипит куда раньше, чем положено. Помню, смотрел видео про то, что мужики, которые лезут в горы, мучаются из-за того, что вода закипает раньше, чем заваривается чай.
Стоило мне это понять, как перед глазами всплыли строчки.
Перегонный куб пониженного давления. Уникальный. Позволяет перегонять при температурах ниже точки кипения.
Ага. Причём всплыло ровно тогда, когда я сам догадался. До этого молчало как рыба, хотя я вокруг этой штуки долго ходил и вглядывался.
Спасибо, система.
– Мастер Корн, у вас там… Как сказать, воздуха внутри нет. Вот и кипит при низкой…
– Я знаю, что такое разрежение, партнёр. – Старик поднял голову и перебил меня. – Дистилляция при пониженном давлении, про это в любом справочнике написано. Я столичную академию закончил, и не такое видел.
Я закрыл рот. Ну да. Собрался объяснить учёному алхимику, что температура кипения зависит от давления.
– И почему тогда вы…
– Потому что я такое только в академии и видел! – Он махнул рукой. – Ты понимаешь, там стоит насос в человеческий рост и человек при нём. И маг, который держит структуру всю варку от начала до конца: стоит ему моргнуть, и внутрь зайдёт воздух. Три часа маг сидит и качает маной всю конструкцию! Работать с таким себе позволяют только столичные цеха.
Он снова положил ладонь на медь.
– А тут я налил воды и подал ману. И всё, партнёр.
И снова замолчал. А я стал вспоминать всё, что знал про такую перегонку. И если мои старые знания тут актуальны, то в голову лезут… Эфирные масла. Их же как раз гонят при пониженной температуре.
В игре напрямую их было не купить. Только обходные пути – ты тащил ингредиенты из разлома алхимику-энписи, и он либо варил тебе готовое зелье, либо, если хватало репутации, менял ингредиенты на масло по грабительскому курсу, и дальше можно было экспериментировать самому.
А именно через эфирные масла крафтились зелья на характеристики: одни давали чуть-чуть и навсегда и стоили как крыло от самолёта, другие много и на час.
– Мастер Корн, а эфирные масла ведь так и делают?
– Только так и делают. – Он посмотрел на меня с интересом. – Иначе сворачиваются. Ты откуда знаешь?
– Да оттуда же.
– Ясно. – Он хмыкнул. – Смолы, эфиры, вытяжки живые, всё, что от жара разваливается. Сорок лет обходил стороной…
Он помолчал.
– И концентрацию любых зелий теперь поднимать смогу.
– А как это работает? Пить меньше надо?
– Ой, партнёр… – и посмотрел таким выразительным взглядом. Но объяснять не спешил.
Я задумался, потому что в игре такого не было вообще. Зелье имело эффект, качество и время действия. А тут разница, получается, в количестве воды. Или не только? Ведь концентрат – штука такая… Может, качество вырастет? Чёрт, не надо было в школе на химии ворон считать. Ладно, другое сейчас интереснее.
– Мастер Корн. А зелья на постоянные прибавки бывают?
– На что?
Я покрутил фразу в голове, стараясь подобрать правильную формулировку.
– Ну вот зелья из эфирных масел – они ведь добавляют силы, выносливости, скорости… Бывают такие, что навсегда эффект дают?
Он выпрямился и посмотрел на меня уже совсем внимательно.
– Нет, – сказал он. – Ничего такого не бывает. Максимум на пару часов, и то, дорогая редкость.
– А если бы был рецепт?
– Партнёр. – Корн сел на пятки. – Если бы был такой рецепт, я бы про него слышал. Я очень много лет в ремесле. Такого нет.
Ага. Такого нет.
Я сел рядом с кубом и минуты две молчал, глядя, как он гладит медь. Потому что «такого нет» в его исполнении означало ровно одно: этого нет здесь. А у меня в голове лежали рецепты, и в каждом первой строкой шло масло, которое до сегодняшнего дня было не на чем гнать.
Он ведь и «Лёгкий Круг» считал легендой.
Эти зелья в игре давали «плоские» статы – они не перемножались от слоев, а были особняком, через плюс. Но всё равно это статы. Жаль, что в интерфейсе мои не отображаются.
Я напрягся, пытаясь усилием воли вызвать такую знакомую табличку, но ничего не вышло. Учитывая, что система показывает мне то, что я знаю – выходит что я их просто не знаю? А вот выпью зелье на +5 силы, почувствую разницу и смогу понять, сколько всего? Было бы хорошо, конечно…
Корн тем временем поднялся, кряхтя, обошёл свою посудину кругом и погладил её по боку.
– Тики-тик! Спасибо, что ли.
Босс наклонил корпус.
Вот тут мне и стало неуютно.
Я сидел, смотрел на них двоих и пытался сформулировать то, что надо было сказать, и никак не мог подобрать слова.
В игре это было просто. Босс после починки становился нейтральным, стоял и ждал. Ты подходил, бил, он падал, с него выпадало зерно. Никто это даже не обсуждал, это была часть прохождения, как открыть сундук в конце.
А тут пятитонная махина, которая вообще-то монстр, надавала нам царских подарков. Сайрус, кажется, очень рад, хоть это и не показывает. Да, я точно вижу, что рад – я говорил, что я главный эксперт по эмоциям Сайруса?
Да и алебарда хороша, а куб, который позволяет гнать масла – вообще золото. Вполне конкретный способ очень много заработать денег и усилиться.
Я посмотрел на затылок, откуда поднималось марево жара.
Щели зияли черными провалами. Даже с новой спиной он убивался ровно так же, как любой латник: подойти, залить, отойти. У нас три с половиной литра масла, а щели тут такие, что хоть из фляги лей.
Пара минут работы, и офигенное зерно. Которое я либо себе возьму, если броня – уж договорюсь с напарниками, либо полтысячи золотых. Что, в принципе, мелочи, если найти в разломе подходящие ингредиенты, которые совсем не редкость, и перегнать их все в масло.
Я подумал, что, вообще-то, могу просто промолчать. Никто меня за язык не тянет, план я озвучил в коридоре, но с тех пор много чего изменилось, и все всё видели своими глазами. Но вот теперь дело ведь не в деньгах даже.
Оставался вопрос, который никто из нас так и не поднял, как бы я на это ни надеялся. Мы в разломе, и отсюда нет выхода. Нет выхода, пока босс не умрёт, точнее.
И думать о том, что попутно с проблемой выхода выпадет зерно и подскочит закалка, было откровенно мерзко. И я пытался не думать, оно само.
Но чёрт возьми, это монстр. Хоть и довольно милый, и странно, что мне в голову лезет такая характеристика. Это гребанный босс разлома, а не ребёнок! Бесит.
– Мастер Корн.
– Что?
– Пора лить масло.
Глава 6
Не по-людски
– Ты с ума что ли от жадности сошёл, партнёр?
Корн поднялся с земли так быстро, что я даже отступил на шаг.
– Это мастер своего дела! Он умнее половины моих коллег по цеху, а ремесло знает так, что мне тут стоять и завидовать! Ты хоть понимаешь, что он сделал? Понимаешь⁈
– Мастер Корн…
– За какое-то зерно! – Он махнул рукой в сторону наковальни. – Да этот куб любой столичный цех у меня с руками оторвёт и не спросит, откуда он взялся!
– Не по-людски это как-то, – вставил своё и Сайрус.
Ну вот, дожили.
Наёмник, который резал клановых без особых раздумий, которые, между прочим, такие же люди, как и он, а не монстры. Который на мой вопрос про верных людей ответил, что верных не бывает. Вот он стоит и объясняет мне, что убивать монстра – не по-людски.
Я даже не сразу нашёлся, что сказать.
– Вы думаете, мне приятно? – Получилось громче, чем я хотел. – Мне вообще-то тоже не хочется. Только мы в разломе. И отсюда нет выхода.
Тишина.
– Разлом открывается, когда босс умирает. Так было в игре, так было у обезьян, и другого способа я не знаю. Мы можем сидеть тут хоть неделю, пока вода не кончится, а потом всё равно придётся это сделать! Или сдохнуть.
Корн открыл рот и закрыл.
И на этом, по-хорошему, всё должно было закончиться.
Я поймал себя на том, что смотрю в сторону наковальни. Босс стоял к нам лицом. Обе его синие прорези смотрели, казалось, прямо мне в глаза. Он стоял и слушал, как я объясняю, что его надо убить.
Секунду я всерьёз думал, что он сейчас нападёт. Пять тонн, три с половиной метра, между нами метров десять и ни одного укрытия. Успею я хотя бы отпрыгнуть?
Он стоял.
– Ты говорил, тут будет сердце разлома, – сказал Сайрус.
Я обернулся.
– Что?
– В коридоре говорил. Старику. Что в этом разломе пусто, но у босса будет сердце. – Он смотрел не на меня, а куда-то мне за плечо. – Где оно?
– В горне, наверное. Обычно там.
Я показал на центральный, самый крупный горн, которым, собственно, босс и пользовался.
– А если его сломать?
Я даже не понял сначала.
– Что сломать?
– Сердце. – Сайрус наконец перевёл взгляд на меня. – Разлом от него держится. Сломаем сердце – может, откроется.
Вот тут я и полез объяснять.
– Не работает так. Сначала босс, потом сердце. Всегда в таком порядке. Там, где я это узнал, до сердца вообще нельзя было дотронуться, пока босс жив, оно просто не давалось в руки. Это не я придумал, это…
Я запнулся, потому что не знал, как закончить. Это правило. Это так устроено.
Сайрус молчал секунды три.
– Я видел сердце, когда босс был жив, – сказал он. – И ты видел. Оно торчало у него из трона, и любой из нас мог дотронуться.
Я открыл рот.
– Мы стояли в двух шагах, – продолжил он. – Ты его разглядывал. Я тоже. Никто нам не мешал.
Он пожал плечами и отвернулся, будто сказал что-то настолько очевидное, что и говорить не стоило.
А я стоял и вспоминал тронный зал. Так-то он прав. Ну кроме того, что Король Обезьян нам не мешал. Но вот с чего он решил, что разрушение способно открыть разлом? Чёрт.
– Сайрус, я про то, как это устроено, не знаю. Почему именно сломать, а не просто извлечь? Ведь может быть и так, что мы его сломаем, и разлом уже вообще не откроется! Или просто все здесь разрушится, и нас похоронит.
– Чуйка.
Мне аж зубами захотелось заскрежетать.
– Так давайте спросим у того, кто был тут дольше всех. – неожиданно спокойно ответил Корн, – Тики-тик. Ты же все слышал? Ты знаешь, как открыть разлом?
– Пу-ру-ру?
– Нет, я не могу остаться тут. Мне надо есть еду, пить воду, видеть солнечный свет. Я очень рад был знакомству, и мне понравился твой подарок.
– Тики-тик-тик.
– Да нет, ни у кого ты не в долгу. Есть способ выйти отсюда?
Я смотрел на всю эту сюрреалистичную картину, и у меня начинал дёргаться глаз. Он что, реально его понимает? Нет, понятно, они вместе сделали куб. Но вот такое абстрактное, как «долг»?
– Тики-тик.
Босс повернулся к центральному горну и показал на него рукой.
– Вот, – сказал Корн. – Он знает. Я же говорил.
– Что он знает?
– Как от…
Конец я не услышал из-за грохота. Пока мы разговаривали, босс подхватил молот одной рукой, на ходу, и первый удар прилетел в кладку, оглушив нас и засыпав камнями.
Он бил снизу вверх, вскрывая горн сбоку, и от каждого удара из пролома выхлёстывало жаром и углями. Куски камня летели через весь зал. Корн выругался и принялся оттаскивать свой перегонный куб подальше, за наковальню, а потом треснул себя по лбу и убрал в кольцо. Сайрус просто ушёл за наковальню и стоял там, скрестив руки. Ну, мы все там спрятались.
Минут через десять удары закончились.
Когда мы вышли, увидели, что босс стоит, уперев молот в пол, а рядом с ним развороченный горн.
В глубине вскрытой кладки, в гнезде из спёкшегося камня, красовалось сердце разлома. Фиолетовый кристалл с белёсыми прожилками, чуть больше кулака. От него во все стороны внутрь камня уходили фиолетовые жилы.
– Он сам не достанет, – кивнул Корн на сердце, – смотри какие у него пальцы.
Ну да, толщиной с мою руку.
– Ну зашибись, – сказал я вслух. – Мастер Корн, может вы достанете?
– Нет, Рэй, работай. Работа штука такая – дурные мысли враз выгоняет.
Захотелось сплюнуть. Ну, я реально не видел другого выхода. Могли и сами сразу предложить, если такие умные. Да и понимал я, что эта работа в любом случае для меня – и опыт уже есть, да и жар от пролома шел такой, что старик там долго не протянет.
– Мастер Корн. Прежде чем я туда полезу.
– Ну?
– В кладке наросты. Красные видите?
Он подошёл, прищурился и вцепился пальцами в бороду.
По всему гнезду, вокруг жил, камень был усыпан мелкими красными искрами. Их было много. А еще больше было на полу, среди разбитой руды.
– Корни разлома, – сказал я. – Основа «Лёгкого Круга». Я сейчас отобью, до чего дотягиваюсь, и на полу много. Пособирайте их, сгодятся еще.
Длинная алебарда и крюк – это вещь. Я отбивал наросты, Корн подхватывал телекинезом и ссыпал в кучку. Больше пяти минут за один заход я не выдерживал – отходил, садился, ждал, пока лицо перестанет печь.
– Ну как, хватит? – спросил я после очередного захода, когда отбил уже все видимые крупные куски красного.
– Партнёр, тут на две дюжины флаконов, если варить нормально. Ну или флакона на два, если делать как ты в прошлый раз. Хватит – это мягко сказано.
Ну, хоть что-то я ему всё-таки должен отдать.
А дальше начиналось то, что я изо всех сил пытался оттянуть. Тут алебарда мне больше не помощник.
Я снял броню, потом взял из мешка свою рубаху, намочил её в бочке и намотал на правую руку до локтя. Левую мочить смысла не было – через мокрую тряпку Ци тоже пойдёт, но я хотел понимать, что делаю.
– Мастер Корн, поливайте.
– Кого?
– Меня.
В первый заход я выдержал секунд десять.
И потратил его на то, чтобы полностью прочувствовать и оценить масштаб работы. Из хороших новостей – сердце разлома я ощущал гораздо, гораздо лучше чем раньше. Все-таки оно связано с маной, и видимо, что-то мои потуги по упражнениям с ней всё же что-то дали. Уверен, окажись я сейчас около нормального сердца, как тогда, в троне – вытащил бы его очень быстро.
Но было одно но. После первого же прикосновения к сердцу захотелось орать благим матом – кожа спеклась мгновенно, и боль очень сильно мешала. Прям ОЧЕНЬ. Инстинкты орали, что горячо, что руку надо отдернуть, и это совсем не помогало сосредоточению.
Я выдернул руку, отшатнулся, и Корн окатил меня водой прямо из бочки.
Ци: 800/825.
Реген взялся за ожог сразу, не спрашивая, и Ци поехала вниз с той скоростью, с какой заживала рука.
Я примерно спланировал порядок действий, сначала крупные жилы, потом всю мелочёвку разом. Появилась мысль залить сердце и все что рядом водой – хотя бы по чуть-чуть. Я даже набрал в ладошку, и расплескал по камням, и мигом поднялся пар. А по сердцу, кажется, пробежали неуловимые трещины. Вот же… Ладно, простых путей не будет. Поехали.
Второй заход. Третий.
К четвёртой жиле я перестал разговаривать. К пятой Корн прекратил ворчать и просто стоял с бочкой наготове. Сайрус подошёл ближе, ничего не сказал, но встал так, чтобы меня было куда оттащить.
Ци: 410/825.
Где-то здесь я осознал, что так дальше не пойдет, и вытряс с Корна лечилки и восстановители Ци. Он выдал мне, судя по эффекту, чуть ли не самые дорогие и даже не проворчал за ценники.
Шестая далась хуже всех, она уходила от самого верха вниз, за сердце, и чтобы до неё достать, пришлось лечь грудью на кладку.
Ци: 144/825.
Мелочь отошла легко и разом. Даже слишком легко – я почувствовал, как они подались, ещё до того, как потянул на себя.
И вот тут круг дёрнуло. Мана из сердца словно попыталась пробиться и войти в мой круг, но места в контуре не было.
Голова гудела, руки я не чувствовал, а Ци у меня оставалась четверть – в таком состоянии и не такое почудится.
Потом я вытащил сердце разлома наружу. И самое сложное было не выбросить его сразу на пол, потому что оно обжигало безумно. А уронить и случайно его разбить было бы такой эпичной глупостью, что я держался на всей своей силе воле и выдержке, только шипел про себя что-то матерное.
Сделал пару шагов, и даже смог аккуратно положить на землю, а потом рухнул на пятую точку.
Молча сидел и смотрел, как в трансе, на сердце.
И ничего не происходило. Стены стояли где стояли. Пауки продолжали таскать своё железо вдоль дальней стены. Разлом, к сожалению, не открылся, но и рушиться, к счастью, ничего не начало.
– Не открывается, – озвучил очевидное я.
– Тик-тик.
Босс, что нависал справа от меня всё это время, вытянул руку.
– Да, сейчас… – Закряхтел Корн, и подобрал сердце разлома.
– Я надеюсь, он понимает, что делает.
– Он тут дольше нас с тобой, – сказал Корн наконец. – Он всё понимает лучше нас с тобой.
– Это не ответ.
– Это ответ, партнёр. Просто он тебе не нравится.
Я перевёл взгляд на Сайруса. Тот стоял, скрестив руки, и на меня не смотрел. Помощи оттуда ждать не приходилось – он свою часть работы сделал одним вопросом полчаса назад.
Босс тем временем разглядывал сердце у себя между пальцами, и на этом фоне оно казалось размером с виноградину. Потом загудел на высокой ноте, закряхтел.
– Всё нормально? – всполошился Корн
– Тики-тик, – ответил доспех.
И сжал пальцы.
Кристалл лопнул почти беззвучно.
Трещина прошла от верхней грани к нижней, за ней вторая, третья, и всё это осело крошкой на его ладонь – полторы секунды, и от сердца разлома осталась горсть серой пыли. Он разжал руку, и пыль просыпалась на пол, и её сразу растащило сквозняком.
Синий свет в прорезях стал гораздо тусклее, и казалось, что вот-вот погаснет – но не погас. Гул внутри у него сделался ниже и тише.
А потом изменился звук по всему залу.
Пауки встали. Все разом, где кого застало: тот, что волок обломок вдоль стены, тот, что спускался по кладке, двое у дальнего горна. Они не рассыпались и не попадали – просто перестали двигаться, и в кузнице сделалось так тихо, что стало слышно, как потрескивает остывающий пролом горна.
За спиной у босса, в трёх шагах от наковальни, воздух пошёл фиолетовой рябью.
Разлом разворачивался медленно, как открывается ладонь.
– Ну вот, – сказал Корн куда-то в пространство. – А ты – убить, убить.
Я промолчал.
Возразить хотелось, и было чем. Только произносить это сейчас было бы совсем уж мерзко.
– Мастер Корн, давайте поспешим.
– Почему?
– Напрягает меня это всё. Сколько у нас времени? Вдруг он закрываться начнет?
Корн посмотрел на замерших пауков, потом на пролом, из которого больше не шёл жар, и молча полез собирать своё. Или, если точнее – включил режим саранчи.
Сначала ушли красные наросты – все, до последней крошки, в кольцо. Потом начал собирать металл, и в один момент я увидел, что он вытряхивает тонкую черную полоску из обломков паука.
– Мастер Корн.
– Да тут его столько, что на всю республику хватит!
– Мы в любом случае всё не унесем, а разлом в любой момент закроется. Да и ваш друг-то не против, что вы его обносите у него на глазах?
– Тики-тик-то? Нет, конечно, он сам добро дал.
В итоге кольцо у Корна, которое освободилось, из-за уменьшившегося куба и приличного количества потраченного металла, заполнилось обратно за четверть часа. А в мой мешок снова легло то, что весит мало и занимает много. Как знакомо.
Ци у меня была на нуле, и она не поднималась, потому что реген всё ещё чинил ожоги. Хотя ничего уже не болело.
Босс стоял у наковальни.
Он не двигался с того момента, как ссыпал пыль на пол. Молот так и остался у пролома, где он его поставил.
Я подошёл и коротко кивнул. Спасибо, мол.
Он не отреагировал вообще.
Сайрус кивнул следом – и вот ему достался ответный наклон корпуса.
Ну зашибись. Я тут полчаса вынимал ему сердце из горна голыми руками, а кивают наёмнику, который за всю дорогу сказал пару слов.
Хотя, если подумать, из-за этих слов всё и обошлось без убийств.
Корн прощался дольше всех. Стоял у ноги, задрав голову, что-то говорил вполголоса, показывал руками, потом похлопал по броне и сказал, что надеется ещё свидеться.
– Тики-тик.
Тихо. Но ответил.
– Партнёр, идём, – сказал старик, вытирая лицо рукавом. – Пыль тут, слушай, невозможная.
И действительно, с потолка сыпалась пыль, и пол немного вибрировал.
Стоило нам шагнуть в трещину, как в лицо ударил порыв ветра, и я зажмурился от удовольствия.
Воздух.
Прохладный, живой, свежий воздух. После бесконечного утомляющего жара ночная прохлада была как бальзам на душу. Я стоял и дышал, наслаждаясь ощущениями.
Солнце давно село, но было светло – от горизонта до горизонта висело пурпурное свечение, и его хватало, чтобы видеть под ногами.
Я огляделся.
Вокруг равнина с высохшей травой, камни, и вдалеке темнела полоса леса. Плато не было видно вообще, ни справа, ни слева.
Нас сместило, и прилично.
– Далеко? – спросил я у Сайруса.
Он повёл головой, посмотрел вдоль равнины и ничего не сказал.
Ну хоть что-то в этом мире не меняется. Я посмотрел на трещину, из которой мы только что вышли. С той стороны, если сильно приглядеться, можно увидеть силуэт босса. А с потолка, кажется, все так же сыпалась пыль. Пыль…
– Вот мы придурки. Там же всё рушится! Разлом схлопнется сейчас! И всё, что внутри, просто раздавит! Мы что, жизнь этой железяке просто так спасали? Я что, просто так жарился? Да нихрена! Чем это отличается от того, что просто его убить?
Я решительно бросил мешки на землю и пошёл обратно в разлом, не дожидаясь их реакции.
– Эй, Тики-тик! Выходи давай.
Босс посмотрел на меня всё еще тусклыми глазами, но ничего не сказал.
Я подошел к нему и начал толкать ногу.
– Ты! Тут! Не! Сдохнешь! Я себя и так мразью последней чувствую! – и налёг еще сильнее, от безнадеги выпуская ману, хоть как-то стараясь до него достучаться. – Па-а-ашёл!!!
– Тики-тик, а ну не валяй дурака! – крикнул Корн, шагнув в разлом. Пыль уже висела стеной, и он прикрывал лицо рукавом. – Ты кузнец или кто? Сидеть тут и ждать, пока потолком придавит – много ума не надо!
Босс не двигался.
– Пу-ру-ру…
– Что «пу-ру-ру»? Выйдешь, осмотришься. Найдём тебе горн. Не понравится – вернёшься. Но я тебе так скажу: на одном месте и камень мхом зарастает. А тебе, с твоими руками, в четырёх стенах делать нечего. Пошли, не зли старика.
Огромная стальная нога сдвинулась, и я чуть не грохнулся. Буду считать, что с толкача завел.
