Текст книги "Лестинца"

Автор книги: Егор Фомин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Я, командир замковой стражи и капитан гвардейцев Ун-Рона, принца крови, – официальным тоном провозгласил он, – уполномочен приветствовать Кан-Туна, принца крови, и препроводить его в замок. Наши дороги небезопасны, светлый принц, извольте следовать за нами.

Гвардейцы обошли спутников со всех сторон, словно конвой. И процессия неспешно двинулась к замку.

Солдаты свиты держались угрюмо и неразговорчиво. Капитан, не оборачиваясь и не стремясь развязать беседу, следовал впереди, уверенный что сопровождаемые следуют за ним.

– Во! – наклонился Итернир к принцу, – видал, как крепко нас в оборот взяли?

Меж тем, замок приближался, вырастая неровными стенами донжона сложенными из грубых слабо отесанных камней. Деревянные створки ворот были распахнуты настежь.

Рейнар, успевший даже обогнать процессию, деловито устроился на валу с наружной части стены неподалеку от ворот, по всему, собираясь вздремнуть.

– Ты это что же, – удивился Итернир, – разве не пойдешь с нами?

– Не-а, – потянулся Рейнар, – зачем? Я тут буду ждать. Скоро сами выйдите.

Они прошли через ворота, оказавшись на небольшом замковом дворике. Прямо перед ними возвышался донжон, слева стояли жилые здания замка, а справа лепились друг к дружке хозяйственные постройки.

Возле ворот, у входа в караулку, был вкопан низенький небольшой столик, возле которого на деревянных чурбаках, вросших в утоптанную землю двора, играли в кости два высохших сморщенных старика. Ржавые дырявые кольчуги висели на выпирающих плечах, как на вешалке. Один из стариков, с длинными седыми волосами тряс стаканчик. Другой, совершенно лысый, замер, уперев отсутствующий взгляд глубоко в землю.

– Это сколько же им лет? – спросил Итернир у ближайшего конвоира.

Тот негостеприимно проворчал что-то невразумительное. Итернир повторил вопрос другому гвардейцу.

– Не знаю, – пожал тот плечами, – когда я был маленьким, они уже охраняли здесь ворота, и были стариками... и когда мой дед был маленьким тоже.

– Посмотри, Викар, – меж тем, продолжая трясти стаканчик, тихо проговорил седой, – определенно, если меня не обманывают мои глаза, привели нового принца. Однако, не рано ли? Помню, вчера еще привели того, другого. Не помню, как звали. Но тоже светлого принца. Годы-то как летят...

Лысый в ответ на его реплику попытался было пошевелиться, взгляд его стал чуть определеннее.

– Не надо, Викар, не надо, – проговорил седой, продолжая встряхивать кости, – ты уже плохо говоришь. Лучше не говорить совсем. Определенно. Лучше не говорить. Однако хорошо же мы с тобой сидим, Викар, мирно. Как только подумаю, что когда-то было иначе... Это все-таки хорошо Викар. Определенно хорошо...

– Вы должны сдать оружие, – отвлек внимание спутников от стариков капитан, – как командир замковой охраны, я обязан разоружить вас.

Услышав его слова, Ланс не пошевелился, а Крын излишне крепко схватил свой новый топор. Кан-Тун вдруг ощутил, что, если они подчинятся, то все будет далеко не так хорошо, как может показаться.

– Этого не будет, – ответил Кан-Тун, и ему показалось, что ответил достаточно твердо, – как моя личная гвардия, эти люди имеют право на ношение оружия в любом месте, где я нахожусь. Так и передай хозяевам замка.

Капитан внимательно, с легким удивлением оглядел его, жестом остановил своих бравых молодцев, что уже ринулись помочь упорствующим в своих заблуждениях.

– Таков порядок этих мест, – наставительно начал он, – вы должны подчиниться.

– Как принц крови, – пытаясь остаться твердым, ответил Кан-Тун, – я никому не обязан подчиняться. Передай своим хозяевам, что мои люди не оставят оружия.

Капитан не стал дальше упорствовать, лишь приказал своим людям не спускать с чужаков глаз и удалился в помещения замка.

– А ты герой! – одобрительно хлопнул по плечу принца Итернир, лихо ты этого друга отшил.

– Никому, – брезгливо отер свое плечо от мнимых следов прикосновения принц, – никому не позволено приказывать мне, принцу крови.

– Орел! – гордо указал на него Итернир, обращаясь к остальным спутникам.

Путники в ожидании командира замковой стражи были предоставлены сами себе, хотя и в пределах круга, очерченного оцеплением конвоя. Ланс принимал все с выцветшим каким-то спокойствием, принц являл собой воплощенное негодование, а остальные внимательно разглядывали небогатый, хотя и полный собственной значимости, двор замка. Однако, самым привлекательным, несомненно, являлись стражи ворот. Казалось, что они сидели здесь, за вросшим в землю столом еще до тех пор, как появились на этом месте ворота.

В меру заставив гостей потомиться, но не доводя их до негодования, появился капитан.

– Светлые принцы, выслушав ваше требование, – громогласно провозгласил он, – соизволили выдать разрешение слугам светлого принца Кан-Туна на ношение оружия в приделах замка. Однако необоснованное его применение будет расцениваться как агрессия, и пресекаться путем смертной казни! Прошу следовать за мной.

– Какая речь! – вполголоса восхитился Итернир, – уши от умных слов вянут.

Но лицо Крына, к которому была обращена тирада, изображало такую незатронутость смыслом речи и непонимание происходящего что Итернир, оставив надежду на понимание своей фразы, махнул рукой и прошел за принцем в двери замка.

Их привели в тронный зал. Честно признаться, не самый большой и богатый. В дальней части был помост, изгибавшийся дугой вокруг вошедших, на котором были водружены троны. Из двенадцати лишь пять были заняты, оставляя свободными ближние к вошедшим. Вглядевшись в лица сидящих владык, увенчанных серебряными диадемами, принц к удивлению своему узнал не всех.

– Здравствуй, Кан-Тун, шестой принц, – нарушил торжественную тишину седой но еще не старый человек на центральном троне, – мы ждали тебя.

– Я рад приветствовать тебя, Ун-Рон, принц крови, – ответил принц, стараясь сохранить невозмутимость, – и тебя мой брат Рен-Тун, а также остальных моих родственников, могучих владык этого края.

Сидящие чуть склонили головы, отвечая на его слова.

– В свою очередь, – начал Ун-Рон, – я бы хотел выразить свою радость по поводу того, что ты дошел сюда, светлый принц, преодолев опасности Лестницы. Я рад приветствовать тебя, и надеюсь, что когда ты займешь место на троне, рядом с нами ты станешь подмогой нам на пути правления, а не препятствием. Теперь же мы предлагаем тебе и твоей свите немного отдохнуть с дороги и сменить одежду, а ближе к вечеру принцы будут счастливы видеть тебя на торжественном пиру приветствия!

– Ага, – неожиданно вступил в беседу Итернир, – и вы все будете править долго и счастливо, на благо стране и народу, который на костре вас всех видал!

Лица принцев отобразили изумление, по поводу нарушения церемониала, и лишь Ун-Рон высокомерно улыбнулся краем рта:

– О! Да я вижу, благородный племянник, ты путешествуешь с шутом? – видя, что Кан-Тун в легком смятении чуть потупил взгляд, он с еще большим высокомерием добавил, – я думаю, ты сделаешь всем нам подарок, назначив своего шута общим?

– Это окажется слишком дорогой затеей для вас, – поспешил ответить вперед принца Итернир.

– Почему же? – изобразил изумление Ун-Рон, ожидая шутовскую выходку.

– Очень просто. У вас тут приняты весьма особенные дурацкие колпаки, – указал Итернир на серебряные венцы принцев. И если один, для моего принца у вас уже, может и припасен, то уж второй-то точно обойдется не дешево!

– Ты что же, считаешь нас дураками? – ничуть не оскорбившись, но отметив легкое волнение среди других владык, уточнил Ун-Рон.

– А кто же вы есть?! – совершенно серьезно переспросил Итернир, – кто же еще сам возьмется править страной бунтарей и батраков? Ну, хотя ты-то еще ничего, а остальные, как видно даже говорить не умеют. Точно, дураки вы и есть, и думает у вас, наверное, как и говорит, всего один за пятерых. У вас так всегда, или вы через день меняетесь ролями?

На тронах началось легкое волнение.

– Давно мы не слышали дурацких речей! Я, как и другие принцы благодарен тебе, Кан-Тун, – поспешил предупредить конфликт Ун-Рон, но я вижу, дорога наложила неизгладимый отпечаток на твою одежду, и предлагаю поспешить со сменой платья. Замковый распорядитель поможет тебе и твоим людям.

Из-за его трона неслышно появился командир замковой стражи и жестом предложил следовать за ним. Аудиенция была окончена.

Их повели коридорами замка. Незаметно, бесшумными тенями, как будто прямо из стен, возникли по бокам неразговорчивые стражи замка, создавая незабываемое ощущение конвоя.

– Это куда же идем-то? – улучив момент, шепнул на ухо Итерниру Ригг.

– А кто же его разберет, – пожал тот плечами, – хотя погоди, и он весело обратился к ближайшему стражу, с живописно угрюмым лицом, – куда же вы нас ведете, любезный? Видал? – вновь повернулся он к Риггу, – словно глухие. Хотя, полагаю, ведут нас к покоям пресветлого нашего принца, поелику мы вроде того, что его слуги.

– Так, а Лестница-то что же? – не понял тот.

– А что Лестница?

– Как же, нам же идти надо.

– А чего спешить, – довольно беззаботно ответил Итернир, – вот вечерком выпьем, погуляем, а утречком и двинемся. Ты же не торопишься?

– Так ведь мать у меня, – остановился Ригг, – мне же наверх надо.

– Не стой, – тут же схватил его за рукав Итернир, с необычной серьезностью заглянув прямо в глаза, раньше, чем стражи замка успели глазом моргнуть, – не стой, тебя не правильно поймут. Оно, ты пойми, верно, что дальше пора, но дело здесь, видать не столь просто. С Лестницей этой не все ясно, может, и правда, нет ничего дальше.

– Это я сперва должен сам увидеть, – уверенно и четко произнес Ригг, – а коли так, значит возвертаться пора настанет. Нечего мне тут кашу их по тарелке размазывать.

– Не спеши, думаешь, мне самому тут нравится до поросячьего визгу? – гнул свое Итернир, и добавил так, чтобы услышали все, – и громилы эти, глухие, мне не по нраву.

– Я все-таки бывал при дворах, – продолжил он, не дождавшись ответа, – и скажу я тебе, как старший попутчик, что не все так просто здесь, как кажется. Поглядим, как...

Командир резко остановился у низкой двери, плотно сбитой из толстых досок, и стражи замерли, словно части его тела. В результате чего Итернир и споткнулся на полуслове.

– Здесь ваши покои, светлый принц, – почтительно открыл он дверь перед Кан-Туном, открывая вход в невеликую спальню, кровать в которой сейчас была сдвинута в сторону, оставляя место для бочки с парующей водой.

– Вашим слугам следует оставить здесь ваши вещи, – продолжал командир, – здесь уже все приготовлено для Вашего омовения. А ваши люди могут воспользоваться водой во дворе.

– А кто же останется со мной, поможет разоблачиться и надеть новое платье? – тут же возмутился принц, давая знак Крыну оставить здесь тюк с государевыми вещами.

– Я пришлю людей, – все так же почтительно склонился командир, – они Вам помогут.

– Да положи ты его здесь! – с заметным раздражением крикнул принц Крыну, упорно не замечавшего знаков господина, и уже гораздо спокойнее добавил командиру стражи, – хорошо, проводите моих людей, и поскорее присылайте своих слуг!

Один из стражей прикрыл дверь в комнату принца. Даже у Крына складывающаяся ситуация вызвала определенное беспокойство:

– Это... как же... а мы? – прогудел он.

– Вас ждет колодец во дворе, – твердо, без тени былой учтивости был ему ответ.

Один лишь Ланс воспринимал все спокойно, как будто был еще более глух, чем сопровождающие стражи.

Их проводили на двор, к глубокому колодцу, уходящему к самому подножию обрывистого холма, на уровень текущего внизу ручья. Один из стражей поставил перед ними деревянное ведро, и их оставили, хотя пара конвоиров и околачивалась неподалеку. Во дворе были слышны лишь негромкое встряхивание костей в стаканчике в руках престарелого привратника, и голоса играющих детей в дальнем углу двора.

Покидая их, один из стражей чуть задержался, и, приблизившись к уху Итернира, прошептал:

– Тебя просили проводить.

– Это кто же, – иронично вздернул бровь тот.

– Не велено.

– Ну ладно, – согласился тот, быстро прикинув, что особо сопротивляться не имеет смысла, хотя добавил, на всякий случай, только быстро. Ты, Ригг, смотри, не уходи никуда без меня.

Он обнадеживающе подмигнул спутникам, остающимся у колодца, и последовал за новым провожатым.

Оставшиеся спутники только и успели, что прицепить к скрипучему вороту ведро, да пару раз окатить себя водой, сбросив одежду до пояса, как командир замковой стражи вернулся. Подойдя, он постоял немного в стороне, глядя, как Ригг пытается хоть сколько-нибудь оттереть болотную грязь со своей одежды, и самозабвенно фыркающего от студеной воды Крына.

– Я пришел к вам с предложением, – начал он, наконец, – и это предложение делает вам честь.

Ригг выпрямился, внимательно смотря на него, а Крын просто замер, вытаращив изумленные глаза.

– Я хочу принять вас в ряды замковой стражи.

– Это зачем еще? – законно спросил Ригг.

– Должен предупредить, – спокойно ответил командир, – для таких как вы предусмотрено всего два пути: в батраки года на три, или в изгои. Во втором случае, за вами будет гоняться каждый в этой стране, рассчитывая на награду. И только я помогу вам стать исключением.

– Это конечно спасибо, – проговорил под нос Ригг, возвращаясь к чистке одежды, – только я здесь задерживаться-то не собираюсь совсем.

– Ты хочешь уйти? – вздернул бровь командир.

– Надо мне, – пожал плечами тот.

– Никуда уйти ты не сможешь. И никто не сможет. Дальше пути нет. Нет пути и назад. Еще никому не удавалось спуститься по стене и пройти через болота и лес. Мы пытались это сделать, посылали людей. Надо привыкнуть к мысли, что теперь вам здесь жить. А лучшее место здесь – этот замок. Вы будете служить мне, будете жить хорошо и спокойно.

– Никак не могу, – покачал головой Ригг, – мать у меня внизу больная, коли дальше пути и нет, должон я вернуться.

– Подумайте, – продолжал убеждать командир, и голос его звучал ровно, спокойно и уверенно, – я даже не предлагаю службу вашему третьему, – он кивнул на все такого же безучастного Ланса, – уж не знаю, как вашему принцу удалось нанять такого. Хотя и видно, что знатный он воин. За такого я бы десяток своих отдал. Да и вы, вижу, не последние, бойцы. Ты же охотник. Наверное, родился с луком. А у нас тут хороший лучник – редкость. И ты, хорош. Хоть и выделка у тебя крестьянская, но такую игрушку таскать, – он указал на грозно поблескивающий сталью лезвия топор Крына, – не каждому дано. Хотя, надо бы с самом деле проверить, что вы из себя представляете. Схватить обоих!

Тут же застывшие, словно статуи стражи, за его спиной ожили, бросившись вперед и на ходу высвобождая оружие. Сразу же они повисли на руках не успевшего опомниться Крына, сковывая движения и прижимая к земле. Но пара, кинувшаяся к Риггу, промахнулась. Он лаской ушел в сторону, и нож, словно живой прыгнул в руку.

Однако еще двое рванулись на перехват. Ему удалось отбить ножом рубящий удар мечом одного противника, уклониться от укола другого, но первые двое уже зашли сбоку, прижимая к стене и лишая свободы уклонения.

Только теперь Крын понял, что что-то не так. Не выдержала его широкая душа картины того, как обижают друга. Он повел плечами, стряхивая стражей, и молнией метнулся к новому топору. Угрюмую силу и уверенность в правом деле влило ощущение тяжести в его руки. Он принял на обух удар стражника, первым опомнившегося, и ударил сам. Тот ушел в сторону, и жестокий удар напрочь снес опору колодезного ворота.

– Ах, ты ж мать твою, ублюдок, – возмущенно прорычал Крын и, отбрасывая топором меч противника в сторону, грудью сшиб его наземь.

Меж тем Риггу приходилось совсем тяжело, его ловкость и крепость мышц уже не спасала от боевой выучки стражей. Ригг не умел убивать и подсознательно не желал учиться этому.

Только сейчас начал движение Ланс. Стальной молнией метательный нож вонзился меж лопаток стражника, готовящегося оглушить Ригга. Неслышной тенью, со скоростью, превышающей восприятие стражей, он оказался за спиной одного из четырех противников Крына, и голова неосторожного словно сама собой, а не мечом отделилась от тела. А сам Ланс уже был возле командира. Схватив его правую руку, он завел ее за спину, обошел противника сам, фиксируя и левую руку и широкий кинжал у горла командира, заменивший в его ладони меч, прекратил схватку.

– Назад! – тут же крикнул, правильно оценив ситуацию, командир.

Нападавшие недоуменно посмотрели на обезглавленного соратника и завалившегося на бок с ножом в спине стража. Что-то здесь было не правильно.

– Прикажи им отойти, – проговорил Ланс в лицо командиру.

– Зачем же ты убил? – не теряя прежней уверенности в себе, спросил тот, – ребята разминались.

– Разминаться на шалавах будут, – отрезал Ланс, – сейчас пусть отойдут. Я убил только одного. Он был плохой воин. Ты знаешь. Второй будет жить. Долго, – уточнил Ланс и, не поворачивая головы, посоветовал Риггу, – не говори с ним больше.

– Оставьте их, – повысил голос командир, – отойдите назад.

Итернира повели совсем не к главному входу в помещения замка, вслед за остальными стражами, а завели за угол здания на еще более грязный задний двор, и провожатый нырнул в низенькую неказистую дверь. Потом Итернир смог в полной мере насладиться видами задней части замка, кухни, на которой работали пара мрачных засаленных, но крепких мужчин, клетей и кладовок. Затем проводник немного поплутал по узким и пыльным коридорам и остановился возле деревянной панели в стенной нише.

Он тихонько постучал по дереву, и, спустя мгновение, панель оказавшаяся, как и было положено, дверью раскрыла проход в комнату. Стражник, приведший сюда Итернира, проводил его взглядом с отпечатком зависти и сожаления.

Войдя, Итернир оказался едва ли не в объятьях женщины, открывшей ему.

– Привет, – выдал он, немного опешив.

– Здравствуй, – хрипло шепнула женщина, не отрывая взгляда.

Ее, пожалуй, даже можно было назвать красивой. Чуть выше, чем положено богами женщине, стройная, с крепким станом, высокой полной грудью, волнами густых темных волос, и черными блестящими призывным блеском глазами. Налитые ее губы, казалось, были способны далеко не только шептать слова, заставляющие воспламеняться одежду. Этот блеск ее глаз, и движения губ с лихвой скрадывали грубоватость черт лица и излишнюю силу мышц.

– Здравствуй, – еще раз прошептала она, на этот раз внимательным взглядом оценивая Итернира, – отважился прийти?

– А чего мне бояться? – не будучи уверенным, в том, как надо себя вести, в свою очередь спросил тот.

– Зря ты такой смелый, – немного отступила она, давая возможность пройти в комнату, – сейчас для вас здесь опасен каждый камень в этом замке.

– С чего бы это? – осмелев, как прошел в комнату, удивился Итернир.

– Неужели не понимаешь? – умело покачивая бедрами прошла она к большой крепкой, хотя и без должной роскоши кровати в центре комнаты, – или думаешь, что чего-то выиграешь, постоянно задавая ненужные вопросы?

Сказав, она возлегла на кровати, с легкой улыбкой глядя на Итернира.

– С чего это вдруг мои вопросы показались тебе... – лихо начал, но замялся на полуслове Итернир, – или Вам... вообще с кем я имею дело?

– А какая разница, – улыбнулась она, – в этом замке нет ничего, что испугало бы тебя, не так ли?

– Вообще-то да, – почесал в затылке тот, – но хотелось бы определенности.

– Да что же ты все стоишь посреди комнаты? – иронично взглянула она, вместо ответа, – присел бы, что ли.

– Ну, как знать, может, я в такой застывшей позе мир постигаю, бесконечность его сути, – парировал он, чувствуя себя довольно неловко.

– Здесь? – засмеялась та, – в этой комнате? Сейчас?

– Ну... может... хотя всегда у думающего человека должно быть время для постижения сути мироздания, – иронично прищурился Итернир.

– Думающий человек это, что ли ты? – продолжала она смеяться.

– А не похож? – присел он, наконец, на край кровати.

– Шутишь, – вдруг прекратила она смех, – ты же гораздо старше, чем кажешься. Зачем дурачиться? Хотя, можешь не отвечать. Скажи лучше, что ты видел в этом замке?

– Что я видел? – переспросил Итернир, пытаясь собраться с мыслями, – честно сказать, вопрос неожиданный, обстановка располагает к совершенно другим вопросам, и даже не совсем к вопросам...

– И все же? – сменила она позу, подобравшись поближе.

– И все же? Ну... Наверняка, не все прекрасно в королевстве этом...

– Конкретней, – хрипло прошептала она глаза в глаза.

– Памятуя твое... э... Ваше... в общем, предупреждение, не следовало бы мне быть откровенным с незнакомым человеком... то есть с незнакомкой... то есть с довольно недурной незнакомкой...

– Потом комплименты, – отмахнулась она.

– Потом... ну ладно... Я не верю, что возможно мирное правление всех этих принцев одновременно и на равных. Как я понял, сюда не просто дойти. То есть те люди, которые сюда добираются не простые люди. И править толпой безумцев, способных лезть на всякие там Лестницы, и так далее, я бы не решился.

– И что? – провела она пальцами по его руке.

– Подозреваю, этот замок пропитан интригами насквозь, в борьбе за сторонников... – он немного подумал и решился уточнить, – и все же кто ты?

– Тебя интересует имя?

– Тогда я бы спросил, как тебя зовут. Я хочу знать, кто ты в этом замке?

– Уж если тебя это так интересует, я – женщина Рен-Туна.

– О-о! Да я в опасности, – тихо воскликнул Итернир, особо, впрочем, не удивившись.

– Я же говорила тебе. Ну, и что, легче теперь стало?

– Честно говоря, не очень.

– Тебе уже говорили, что дальше Лестница кончается? – вдруг отстранилась она, откинувшись на спину.

– Да, но верится в это слабо.

– Это так. Ты уже понял, что придется остаться здесь? – с заметным безразличием спросила она в закопченный потолок.

– Теперь приходится думать, что это – один из вариантов.

– Вон ты как заговорил! – довольно произнесла она, вновь переворачиваясь лицом к нему.

– А что делать? Кому сейчас легко? – развел он руками.

– Догадайся, ты же мужчина.

– Необычная ты женщина.

– В чем? – вздернула она густые брови.

– Умная очень, и притом не боишься заставлять мужчин думать.

– Тебе не нравятся умные женщины? – вновь положила она свою руку на его.

– Мне нравятся красивые.

– А если красивая, но глупая?

– Удобно, – пожал плечами он, в свою очередь насмешливо улыбаясь.

– Так как же ты собираешься теперь жить здесь? -спросила она, и добавила, скорее утверждая, – Ты же не пойдешь в батраки?

– Да не хотелось бы... – вновь почесал он затылок, – насколько я чего-нибудь понимаю, все решает сила. То есть, у кого больше солдат. Так?

– Правильно, – скорее одобрила, чем подтвердила, она его мысли и милостиво добавила, – больше всего солдат в замковой стаже, а их командир – капитан гвардейцев Ун-Рона.

– Выходит, главный здесь – Ун-Рон, – вывел Итернир, – и далеко не все с этим согласны. Особенно те, кому нельзя действовать напрямую. Приходится находить принца-бабника, который дальше юбки ничего не видит и не хочет видеть, и пытаться что-нибудь сделать через него.

– У моего Рен-Туна, – вздохнула она, – только трое гвардейцев. Но все они, ему верны. Впрочем, набирал он их исключительно с моей помощью. Женщины здесь в большой цене... Давай, наконец, откроем карты, – привстала она на локте, шепча ему в самые губы, – тебе же наплевать на своего принца. А среди вас пятерых ты, а не он на самом деле главный. Брось его, приведи своих людей Рен-Туну, и станешь капитаном уже шестерых гвардейцев... подумай, – голос ее дурманил, а в глазах можно было тонуть вечно, – положение сил в замке резко изменится, с тобой станут считаться, и даже, может быть, у тебя будет своя женщина...

– Да? – тихо спросил он, ловя себя на том, что готов исполнить любое желание за только лишь...

– Да... – прижалась она к нему всем телом, и губы их разделяло мгновение.

– Я... подумаю, – улыбнулся одними глазами Итернир, пуская сеточку морщин к вискам.

– Хм... – разочарованно вздохнула она, сразу резко отстраняясь, – думай.

– Ты права, я действительно старше, чем выгляжу, – встал он, потом провел рукой по щекам, заросшим трехдневной щетиной, и добавил, – да и не слишком опрятный.

– Дорогу найдешь? – с ноткой пренебрежения спросила она.

– Я-то? – переспросил Итернир, ухмыляясь, – найду.

После ухода командира замковой стражи принцу не пришлось долго ждать. В дверь робко постучали, она тихонько приоткрылась и в комнату несмело прошла невысокая девушка служанка.

– Пришла, наконец? – недовольно приветствовал Кан-Тун.

– Да, светлый принц, – тихо ответила она, опустив голову.

У нее были пепельные немытые волосы и застиранное, местами протертое, платье.

– Давай-ка, порезвее, – повернулся принц к ней, позволяя себя раздеть.

Она подошла к нему и отважно, хотя и не ловко принялась сражаться с завязками некогда белоснежного камзола, склеившимся болотной грязью и тиной в единую массу.

– Как ты неловка! – то и дело замечал принц, – да поосторожнее! И кто тебя только обучал?!

– Никто, светлый принц, – отвечала она так тихо, что казалось, будто боится собственного голоса.

Когда, наконец, ей удалось справиться с тяжелой процедурой раздевания, она, ничуть не смущаясь вида обнаженного мужчины, помогла забраться в бочку, полную теплой воды и стала осторожно растирать его мыльной мочалкой.

– Аккуратнее три, – наставлял ее принц, – да смотри не царапай! Ногти она отрастила!

– Простите, светлый принц, – только и говорила она, – я постараюсь... я больше не буду, светлый принц...

Однако не успел Кан-Тун даже как следует расслабиться, как дверь без стука растворилась, и вошел один из принцев, которого Кан-Тун видел в тронном зале. Он был строен, плечист, не очень высок, зато крепок. У него было простоватое открытое и чуть насмешливое лицо, которое, впрочем, не таило никакой угрозы.

– Здравствуй, шестой принц, – улыбнулся он, глядя на нежащегося в бочке принца, – свершаешь омовение? Впрочем, не отвечай, вижу. Ты меня, наверное, совсем не помнишь, нам, Танам, было велено не попадаться особо вам, Тунам, на глаза. Старались. Я Дун-Тан. Ты уж извини, что я без церемоний, обстановка уж очень неофициальная.

Кан-Тун выслушал тираду молча, слегка поморщившись, когда служанка была излишне старательна, только чуть кивнул головой, услышав имя вошедшего.

– Собственно, я пришел предупредить тебя, – жизнерадостно продолжал Дун-Тан, – что ты попал в самое змеиное гнездо. Хотя, и там, внизу, дворцовая жизнь была не сахар.

– И в чем же дело? – степенно спросил Кан-Тун, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным и властным человеком.

– Ну, как тебе сказать? – пожал печами Дун-Тан, – хотя, ладно, принц я прямой, кругами ходить не привык потому сразу и скажу. Ты же должен понимать, что в нашем деле у кого нож длинней – тот и главней. Верно? Мы тут и стараемся, ножи точим. Заправляет всем Ун-Рон, как ты уже мог понять. Ты же уже понял?

Кан-Тун медленно кивнул.

– Остальным это, конечно, не нравится. Даже мне. Хотя, брат твой, Рен-Тун, какой-то мягкотелый, ничего ему не надо, ему дай волю, так он целыми днями со своей Кары слезать не будет. Зато близнецы люто ненавидят всех Тунов, и все на него зубы точат и на Ун-Рона в придачу. Все за право свое, первородства, ратуют. Ну как? Впрочем, можешь не отвечать, по лицу вижу.

Принц внимательно смотрел на него, пытаясь понять, насколько искренне говорятся эти слова.

– Да-а, – меж тем протянул Дун-Тан, – ты же совсем ничего не знаешь на здешней кухне...

– Постой, – остановил Кан-Тун, – не совсем так, я же знаком с поведением династии. Знал родню...

– В чем-то ты прав, но большая часть осталась внизу. Так что тебе, наверное, надо бы сообщить расстановку сил. Значит у Ун-Рона народу больше всего – около дюжины, у близнецов на двоих – восемь, хм, у них даже женщина одна на двоих, у братца твоего меньше всех трое. Так кто же еще? Ага! У меня самого – шестеро. Ну и еще замковая стража – две дюжины. Ты при этом учти, что командир стражи одновременно – капитан гвардейцев Ун-Рона. Вот и все. Ну, и у тебя четверо. Сам понимаешь, в здешней ситуации – значительная сила. Так, что если не отдашь их в батраки, ты здесь – солидная фигура. При этом на флегматичного братца положиться тебе нельзя, спать спокойно не позволят близнецы, да и Ун-Рон попытается сразу указать тебе свое место. Ну как? – облокотился он локтями на край бочки.

– И что же делать? – нашелся спросить принц.

– А что делать? – пожал плечами Дун-Тан, – это, наверное, знают точно только боги, хотя и им, сдается мне, порой приходится несладко. Так что отдыхай, думай. Может, до чего и додумаешься. И учти – человек я прямой, кругами ходить не привык, намеки понимаю плохо, так что, если надумаешь, – говори мне сразу, прямиком.

С тем он подмигнул принцу и вышел.

Кан-Туну еще никогда не приходилось участвовать в плетении интриг. Может быть, думалось ему, если бы у него была в этом какая-нибудь практика, он бы и не оказался здесь. А может и правда, богам угодно, чтобы принцы династии правили этой страной и потому сюда шлют все новых и новых. Непросто здесь будет, совсем непросто. И пути дальше нет. Похоже, всю оставшуюся жизнь придется провести в этом нищем крысином гнезде, а не в роскошном дворце, в котором он вырос. Может быть, удастся хотя бы спуститься? Хотя, непохоже, чтобы столь решительные люди, как те что живут здесь, не пытались этого сделать. Видно, на самом деле он обречен провести здесь остаток своих дней.

Мысли прервал стук в дверь. Тихий, но не осторожный, а, скорее, предупреждающий. Дверь открылась, и принц увидел на пороге своего брата. С тех пор, как Кан-Тун видел его последний раз, он мало изменился. Черты лица по-прежнему были чуть мягче, чем этого требовала кровь семьи, а глаза никогда не смотрели с той уверенной повелительной жесткостью, которая была отличительной чертой всех принцев.

– Привет, брат, – улыбнулся он, и, поглядев на то, как осторожно служанка трет спину Кан-Туна, заметил, – ты, я вижу, уже освоился.

От принца ускользнула улыбка, которой, зардевшись, одарила Рен-Туна пытающаяся быть совсем незаметной, служанка.

– Здравствуй, светлый принц, – ответил он легким поклоном головы, – с чем пожаловал?

– Да ни с чем особенным, – пожал тот плечами и сел на кровать, так, что принцу пришлось разворачиваться к нему, – просто так. Я же не видел тебя четыре года.

"Как же, просто так!" подумалось Кан-Туну.

– Тогда рассказывай, – потребовал он, – тебе же все равно!

– А что рассказывать?

– Что здесь происходит.

– А что происходит? Лестницы дальше нет. Я ходил, видел.

– Ходил?

– Да.

– И что там?

– Ничего. Обрывается и все. Хотя, отсюда выпускать меня не хотели, там же Ватага...