Текст книги "Лестинца"

Автор книги: Егор Фомин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Заметив вошедшего Ланса, все сидящие неторопливо сели так, чтобы быть к нему лицом. Ланс, ни слова не говоря, прошел вперед и сел в центре зала за торец длинного стола, спиной к стойке.

Не спеша, вынул из-за пояса оба кинжала и положил их перед собой на стол.

Подбежал Шетен, бормоча свою нелепицу, поставил перед гостем не заказанную еду и скрылся за стойкой.

Ланс сидел, откинувшись на спинку стула, смотря в пустоту перед собой.

Охотники и солдаты так же сидели не шевелясь. Однако один из них, в грязной потертой куртке, но безукоризненно выбритый, с самого начала опустив руки под стол, медленно высвобождал из ножен нож.

Наконец резким движением он поднял руку над столом, блеснула сталь ножа, но тут же упал на столешницу, булькая пробитым широким кинжалом горлом.

И дальше все уложилось в несколько мгновений.

Солдаты как по команде подхватились, и тут же попадали на пол, чтобы уже не двигаться.

Ближний к двери охотник перекатом на пол ушел со стула, стремясь закрыться от губительных ножей Ланса стойкой, а оставшийся резким движением выдернул стол, ставя его перед собой, словно щит, тем самым спасаясь от броска.

Первый убийца, уже пройдя за стойкой бара, выпрыгнул на Ланса, сверкая обнаженной саблей. И в этот же момент второй отбросил стол, в Ланса, одним плавным движением выхватывая короткий меч. Но Ланса уже не было там, где его видел первый охотник. Мгновенно он оказался на ногах, ушел в сторону и единым движением, плавным и неуловимо быстрым, выхватил с перевязи два ножа, отправляя их в своих противников. Первый охотник, так и не успев ничего понять, был опрокинут на стойку тяжелым столом, а второй глухо повалился на дощатый пол, звеня выроненным мечом.

Два тяжелых широких кинжала и три метательных ножа.

Три мертвых тела и двое умирающих.

Несколько мгновений.

– Когда придет Аслам, – четко произнес Ланс, подойдя к дрожащему под стойкой в паническом ужасе Шетену, – скажешь, чтобы заготовил много еды. Ее купят.

Шетен мелко закивал, уверяя, что все понял.

Ланс развернулся и вышел. К еде он так и не притронулся.

Во тьме наступившей ночи потонули и окрестные поля, и недалекие скалы, лишь стены замка, поднимающиеся рядом темной громадой, можно было почувствовать. Итернир вглядывался в горизонт, отсчитывая взошедшие звезды. Тихо и очень уютно журчал внизу под обрывом ручей, и Ригг готов был целую вечность стоять здесь под стенами замка, слушая плеск воды. Только что они с Итерниром поднялись по скальному обрыву, над которым стоял замок, и теперь Итернир отмерял время, ожидая условленной звезды.

– Пора, – тихо скомандовал он.

И они начали восхождение вверх. Стены донжона были сложены из плохо обработанных и не очень хорошо пригнанных камней, и подниматься было не так уж тяжело. Тяжелее было соблюдать полную тишину, чтобы единственный стражник на стене не почувствовал их.

Благополучно поднялись по стене, проникли через башню внутрь замка и, хоронясь каждой тени и вздоха, пошли темными коридорами. Они совершенно не знали расположения комнат, хотя и неплохо ориентировались, и спасало только то, что солдат у принцев осталось слишком мало, чтобы обеспечить нормальную защиту замка.

– Здесь, – сказал Итернир, выбрав темную нишу в стене коридора ведущего от апартаментов принцев к тронному залу, – подождем.

Именно в это время, неслышно подкравшийся в темноте к воротам замка Крын, в сопровождении Ланса и принца с Тороком, обрушил свой топор на ворота.

Щепки летели во все стороны и после нескольких славных ударов ворота рухнули, впуская ночных гостей.

– Ватага! – поднял тревогу воин на башне, заслышав первые удары.

Воины в караулке, при первых криках сонно завозились на нарах, но, когда дверь беспомощно разлетелась в мелкие щепки, а на пороге возник разъяренный Крын, со своим чудовищным топором, поняли, что замок штурмуют.

Замелькали факелы и крики. Заметались сонные немногочисленные солдаты. Все понимали, что их застали врасплох и их сейчас слишком мало, чтобы отразить нападение. Все готовились к смерти. И худшие опасения оправдывались, когда они видели Крына, размахивающего своим оружием, идущего слева Ланса и Торока справа и властно шагающего за их спинами Кан-Туна, принца крови. Им казалось, что павшие в битве вернулись мстить.

Стараясь поднимать как можно больше шума, Кан-Тун со свитой пробивался к тронному залу.

– Тревога! – закричал солдат, нарушая тишину коридора.

Ошеломленный он промчался в апартаменты государей, поднимая всех на ноги. Итернир и Ригг напряженно вжались в стену, молясь всем богам, чтобы их не заметили.

И им не пришлось долго ждать. В сопровождении двух воинов и поднявшего тревогу солдата, из коридора, ведущего к апартаментам Ун-Рона, вышел командир замковой стражи широкими шагами направился к тронному залу.

Невесомой тенью, Итернир скользнул за его спиной и, приставив кинжал к его горлу, тихо проговорил:

– Стой!

Тот остановился, солдаты тут же развернулись, заблестели мечи.

– Скажи своим орлам, – посоветовал Итернир, – чтобы побросали свои железные игрушки, а то же, не ровен час, порежут кого. Ну! – он пошевелил ножом у горла капитана.

– На что вы рассчитываете? – сдавленно спросил капитан, задыхаясь от хватки Итернира.

– Приказывай! – нетерпеливо потребовал Итернир.

– Бросайте! – приказал капитан.

Солдаты нерешительно повиновались.

– Так-то лучше, – удовлетворенно отметил Итернир, – теперь три шага назад!

– Делайте! – вновь прохрипел капитан.

– Молодцы, – похвалил их Итернир, – а теперь, Ригг, забери-ка у него оружие, и вяжи ему руки. И скажи, – обратился он к капитану, где наш добрый друг Ун-Рон? Страсть, как хочется его увидеть!

Вышедший из-за спины Итернира, Ригг, проворно справился с этой задачей.

– В подвале... донжона, – ответил меж тем капитан.

– Так и думал. А теперь, – продолжил Итернир, передавая Риггу капитана, – подожди здесь маленько, я за вторым принцем схожу.

Он стараясь ступать как можно тише, свернул в боковой коридор. Среди нескольких дверей, лишь из-под одной пробивалась полоска колеблющегося света. Итернир подошел, сделал глубокий вдох и, зажав кинжал в руке, рывком распахнул дверь.

С порога он перекувыркнулся через голову, проходя под ударом гвардейца, что стоял наготове возле двери. Этот удар должен был снести его голову. Он мягко встал на ноги прямо перед вскочившим на ноги принцем.

– Назад! – закричал он, приставив нож к горлу принца и пытаясь зайти ему за спину, – умоляю тебя, пресветлый, твою так, принц, не делать лишних движений. Ладно?

Принц кивнул.

– Хорошо, – удовлетворился Итернир, – а теперь прикажи своим молодцам бросить оружие.

– На пол! – сухо приказал Дун-Тан, повинуясь.

Гвардейцы разоружились.

– Вот и славно, – заявил Итернир, освобождая своего пленника от пояса с мечом, – ну что, пойдем, мой ласковый...

Связав принцу руки, они с Риггом и капитаном пошли переходами замка в подвалы донжона. Путь, ведший из спальни Ун-Рона оказался куда как короток, что необычайно обрадовало Итернира.

– Здесь, – указал капитан на обитую железом дверь.

– Так что же, что здесь, – усмехнулся Итернир, – открывай!

– Ключи, – прохрипел тот, сдавленный объятиями Ригга, – ключи на поясе.

– А-а! – сделал Итернир лицо все понимающего человека, и легким нажатием пальца в области шеи отправляя принца в сумеречное состояние, – где, говоришь?

– На поясе...

Итернир снял с его пояса связку ключей и довольно быстро отпер дверь. За ней обнаружилась крохотная келья, в дальний угол которой забился Ун-Рон, охраняемый двумя солдатами.

– Назад! – завопил он, и приказал своим солдатам, – убейте их!!!

– Не так быстро, – шустро возразил Итернир, – прикажи-ка, братец, им сложить оружие.

– Делайте, – приказал капитан, – делайте, что он говорит. Быстро!

– Нет! – закричал старик.

– Тише, тише, тише, – проговорил Итернир, – уж ты-то должен понимать, в чьих руках власть в вашем славном замке. Ты, милый, лишь кукла в руках этого славного человека, который сейчас в наших руках. А мы это знаем. И милые солдаты, надеясь вернуть прежние спокойные времена, не допустят смерти этого же славного человека. Иначе их вообще могут отправить из этого славного замка. Со Стены. Верно, ребятки?

Солдаты поглядели на него с плохо скрываемой злобой.

– Вот и славно, – подвел итог Итернир, – а теперь – в тронный зал! И еще, славный капитан, прикажи своим солдатам прекратить оказывать сопротивление нашим друзьям и сложить оружие.

К тому моменту, как Кан-Туну, с его спутниками, удалось пробиться к тронному залу, защитники замка уже опомнились. Замелькали доспехи, копья. И когда спутники ворвались в тронный зал, их там уже ожидало около десятка хорошо вооруженных людей.

– Назад! – вдруг разнеслась звучная команда командира замковой стражи, которого вволок в зал Итернир, держа кинжал у его горла, всем сложить оружие и прекратить сопротивление!

За ним показался Ригг, таким же образом ведущий Дун-Тана, и Ун-Рон, не помнящий себя от страха, ведомый под руки двумя безоружными солдатами.

– Ага! – подтвердил приказ Итернир, поигрывая ножом, пошевеливайтесь, а то некому будет вами командовать!

Солдаты нехотя повиновались.

– Ну, вот и все, – заговорил Кан-Тун, как хозяин положения, сейчас вы, мои родственники, а так же ты, командир замковой стражи прикажете своим солдатам освободить всех ваших батраков, с Принцевых Ферм, подготовить подводы и открыть ворота казны.

– Зачем тебе все это? – удивился Дун-Тан.

– Делай, – вежливо улыбнулся Итернир.

Освобожденным батракам, а их было около полутора дюжин было объявлено, что они свободны, но есть возможность покинуть это гостеприимное государство, построив мост. Главное, что им заплатят за работу. Вовремя прибывший Аслам, не особо смущаясь заоблачными ценами, обещал обеспечить стройку провиантом и даже подыскать еще работников, тем более, что не все бывшие батраки воспылали охотой к работе, выслушав речь Кан-Туна.

Тем не менее, заготовка леса прошла в спокойной обстановке и заготовлено было в два раза больше, чем в прошлый раз.

Теперь весь обоз достиг владений Ватаги, и лебедками уже были подняты наверх подводы. Дальше обоз шел без сопровождения солдат замка, хотя заложники все еще оставались с Кан-Туном.

– Чего-то я только не пойму, – все не находил покоя Итернир, доставая принца расспросами, – нам же ватажники не дадут покоя. Ну, построим мы мост, но они же все равно сожгут его. А?

– Нет, – качнул головой принц.

– Это как же?

– Увидишь, – бросил принц и отвернулся, было видно, что эта тема разговора тяжела для него.

– Ладно, – махнул рукой Итернир, и повернулся к Крыну, ехавшему в той же повозке, – скажи-ка лучше, в этот-то раз стройка быстрее будет?

– Должна бы... наверна, – неопределенно пожал плечами тот, думаю вдвое...

– Как? – вскинулся обрадованный Ригг, – неужто так быстрее?

– Думаю... – протянул неуверенно Крын, – с неделю, или... с полторы... мост-то не станем строить... навесной хочу перекинуть. Я машину видал, камни большие метает... такая, – он показал руками, на ложку похожа.

– Катапульта, – подхватил Итернир, заинтересовавшись, – ну, ну, ну!

– Ну... и к камню мост привязать... эта, навесной... и перекинуть. На той стороне камень ляжет... и вот... только, наморщил он лоб, – камень тяжелый очень надо. Думаю, надо часть моста построить, на него эту... как ее... дуру эту поставить и махнуть.

– Ну, голова! – восхитился Итернир, – ну, ты парень, даешь!

– Слушай, – доверительно заглянул в глаза Крыну Ригг, – ты, если, и правда, за неделю сможешь, так поспеши уж. А? Мать же у меня внизу...

Меж тем они подъехали к замку ватажников. Из раскрытых ворот им навстречу вышел сам Тирмен.

– Что-то давно вас не видел, – проворчал он, – а впрочем, приветствую вас!

– И мы приветствуем тебя, – поднялся принц во весь рост, стоя на бревнах, – я привез тебе подарок.

Он махнул рукой, и к ногам Тирмена выволокли принцев и капитана, связанных и с мешками на головах.

– Это кто? – настороженно удивился тот.

– Смотри, – пожал плечами принц, стоя на телеге, он казался себе особенно властным и могущественным.

Ватажники разрезали веревку, извлекая пленников на свет.

– А-а! – протянул атаман, узнав их, под радостный гул ватажников, – старые знакомые! Как же давно я вас не видел! И ты здесь! – нехорошо обрадовался он, когда развязали капитана, – ну здравствуй! Помнишь, как ты загнал меня на эту Лестницу? Ну, теперь поквитаемся! У моих ребят долгая память!

– Они твои, – высокомерно сказал принц, с очень уж бесстрастным лицом.

– Да? – удивился Тирмен, – а чего это вдруг ты решил своих родственников предать?

Принц не ответил, чуть приподняв голову.

– Ладно, – потер руки атаман, – и что ты хочешь взамен?

– Ничего. Хочу сказать только, что их замок в твоих руках. У них осталось только четырнадцать человек. И они ждут возвращения этих, – он презрительно кивнул на пленников, – если этой ночью вы нападете на них – замок ваш.

– Лихо! – ухмыльнулся атаман, – и нас отсюда убрать и мост свой спокойно построить, и родственничков своих... хорош! Но мне нравится! Ну как, ребята? Рванем, на казенные харчи?!

Его вопрос был встречен радостными криками и одобрением.

– Ну хорошо, – решил атаман, – мы уходим. Кстати, ты уж прости за тот раз. Но ты должен меня понять...

Принц не ответил. Вместо этого, развернувшись, приказал трогать обоз к обрыву.

И вновь было начато сооружение моста. В этот раз его делали гораздо шире, а опоры надежнее. Одновременно велось строительство катапульты. Она представляла собой раму, сбитую из крупных бревен, с рычагом, в ложе которого предполагалось закладывать камень. Все это было исполнено не очень-то аккуратно, зато производило впечатление надежности и грубой силы.

Крын установив пока катапульту на равнине, сделал несколько пробных выстрелов огромным камнем, который он отыскал в качестве якоря. И, хотя машина била всего на дюжину десятков шагов, он остался доволен, тем более, что мост был уже длинной в полсотни шагов.

Оставалось еще тридцать шагов моста, да подготовить навесной мост.

Но это уже не заставило себя долго ждать. Крын работал как заводной, успевая побывать сразу везде, и на мосту, и на плетении навесных мостков, и руководить пристрелкой катапульты. Все работы планировалось окончить к десятому дню. Крын ходил довольный собой и собственной выдумкой, воспринимая восклицания Итернира: "И где ты только такой умный выискался?" исключительно как комплимент.

Ватажники действительно ушли и все было спокойно и тихо. Аслам, приведя к строителям очередной обоз за баснословную цену, рассказал, между делом, что замок принцев был успешно занят ватажниками, теперь это замок Атамана Тирмена, а город заявил о самостоятельности и теперь у них война, и новые налоги.

К вечеру десятого дня строительства уже установили на конце моста катапульту, а люди подготовились к дальнейшему восхождению.

Когда взошло солнце, бывшие батраки посчитали это последним утром, которое они встречают на земле рабства. Все готовились идти дальше. Все вновь стали Восходящими.

Помолившись всем своим богам, Крын последний раз примерился, и перерубил канат, удерживающий рычаг катапульты. Тот резко развернулся, ударил в перекладину и массивный валун, обмотанный канатом, увлек плетение навесного моста, на ту сторону обрыва.

Камень гулко ударил в белую гладкую поверхность маленькой площадки, по ту строну обрыва, и замер. Над пропастью тонкой ниткой повис навесной мост.

Громкими криками радости встретили Восходящие эту удачу.

Все шестеро спутников, включая Торока, не отстававшего ни на шаг, стояли впереди всех, им было негласно даровано право первыми ступить на ту сторону.

– Ну, – спросил Итернир у Крына, – кто первый?

– Да... наверное я, – замялся тот, и, упреждая возражения, уточнил, – я ж его... мост... как свою руку знаю. Ежель что... кто поможет кроме меня... да и самый тяжелый я. Ежель меня удержит... то эта... остальных и подавно.

– Он правильно говорит, – поддержал его принц.

– Ну, – последний раз оправился Крын, проверил дорожный мешок за спиной, топор за поясом, – я... эта... пойду?

– С тобой боги! – положил руку на плечо принц.

– Удачи! – хлопнул его по спине Итернир.

– Иди сторожко, – сжал крестьянскую ладонь Ригг.

Даже Ланс подошел к нему и посмотрел прямо в глаза. И взгляд был наполнен отеческой теплотой и заботой.

Крын пошел, осторожно ступая, выверяя каждый шаг, вспоминая каждую досочку. Мост опасно раскачивался, и Крын испуганно хватался за тросы, к которым был подвешен настил моста. Но мост держал. Камень на противоположном берегу стоял, не шелохнувшись, на гладкой поверхности Лестницы, и все было, вроде бы, спокойно.

Крын сделал последние шаги, пролез под толстой распоркой, фиксирующей расстояние между двумя тросами моста, которые дальше свивались в один, привязанный к камню, и ступил на тот берег.

Его шаг на той стороне был приветствован радостным ликованием остальных Восходящих. Крын обошел камень кругом, удостоверился, что тот стоит прочно, и помахал рукой, разрешая идти следующему.

Неуверенно на мост ступил Кан-Тун. Он чувствовал себе неловко на качающемся мосту, ступая по тонким, как казалось, доскам. И не прошел он и десятка шагов, как Крын с ужасом заметил, что камень стронулся с места под тяжестью моста, и медленно, но неумолимо начал двигаться в пропасть.

Ничуть не раздумывая, он обхватил канат руками и, покраснев от натуги, прокричал:

– Быстрее! Бегите быстрее! По одному!!!

Принц на мгновение замер, вглядываясь в тщетно пытающегося найти опору на гладком камне Лестницы Крына, а потом побежал по раскачивающемуся все сильнее мосту, и страх подгонял его.

– Давай же, – бормотал Крын, и приговаривал тросам моста, – ну, милая! Стоять, родная! Дрянь потасканная! Порву, напрочь! Стоять! Тварь заморская!!!

А по мосту уже бежали один за другим Итернир с Риггом. И Крын чувствовал, как тяжесть тросов, натянутых ветром, тянет в пропасть, как скользят ступни.

Ланс пропустил Торока вперед себя и побежал сам. Остальные Восходящие, затаив дыхание, смотрели на замершего в чудовищном напряжении Крына. Казалось, что от вздувшихся мышц он увеличился вдвое, но площадка на той стороне была слишком узка, чтобы можно было помочь.

– Давайте же! Ну!!! – заорал он оставшимся на той стороне.

Один из них нерешительно вышел вперед, сделал два шага по мосту, но, вглядевшись в измотанного уже Крына, заметив рубаху, прилипшую к его телу от пота, повернул назад:

– Нет! – замахал он руками.

– Беги!!! – заревел Крын.

– Нет! Бросай!!! – донеслось с того берега.

– Руби канат! – согласился Крын, чувствуя, что пальцы разжимаются, – весь мост оборвет!!!

На той стороне засуетились, пытаясь быстрее обрубить канаты. Под натиском трех топоров и меча канаты лопнули, обвисая вниз, но Крын понял, что не в силах разжать пальцы. Тяжесть моста тянула вниз, а руки, сжатые единым порывом и страхом за попутчиков, не желали слушаться.

– Бросай же!!! – заорал Итернир прямо в ухо, – Утянет!!!

– Бросай, бросай же! – уговаривал Ригг.

Крын напрягся в последний раз и, сдирая кожу с ладоней, канат заскользил вниз.

Крына едва успели выдернуть из-под наползающего камня попутчики, и мост, увлекая за собой камень, обрушился вниз.

Шатаясь, обессиленный, Крын смотрел на тот конец моста и, тяжело дыша, шептал:

– Как же... как же они-то...

Люди с той стороны поначалу постояли, ошеломленные происшедшим, потом от них донеслось:

– Идите!

– Мы достроим и догоним!!!

– Прощайте!!!

Спутники немного постояли, приходя в себя, потом Итернир хлопнул Крына по плечу:

– Ну, герой, пойдем.

– Да какой герой, – отмахнулся тот, – они-то что же... как же теперь...

– Не-не, – не отступил Итернир, – герой, точно герой! Такую штуковину удержать!

Они усадили Крына на ступень, чтобы тот мог отдышаться и прийти в себя. Он все сокрушался об оставшихся на той стороне, а Итернир с Риггом доказывали героичность поступка и благодарили вперемешку. Принц сказал сухое: "Благодарю", Ланс сжал его руку своей жилистой ладонью, а Торок вел себя, как сущий мальчишка, вертелся вокруг героя и радостно что-то говорил.

В конце концов, решили идти дальше. Они помахали рукой оставшимся на той стороне, попрощались.

– Удачи! – крикнул Ригг.

– Догоняйте! – замахал руками Торок.

Последний раз посмотрели назад, на недостроенный мост, развернулись и пошли вверх по этой нечеловеческой Лестнице Без Перил, что висела теперь в прямо посреди неба.

19

И вновь ступени становились все уже и круче. Холодный ветер становился все сильнее, идти было трудно. Тем более, что короткий привал для полуденной трапезы на промерзших ступенях не принес облегчения. Легче всех переносили мороз Ригг с Лансом. Итернир кутался в плащ и громко жаловался на то, как ему холодно, и насколько никто его не понимает, считая, что очень весело шутит. Принц, ничего не говоря, кутался в плащ и сосредоточенно шел, сжав посиневшие губы и низко наклонив голову. Зато Крын шел с распахнутым воротом рубахи, собственно, завязки даже не были предусмотрены. От широкой груди шел густой пар, он улыбался, блистая румяными щеками, но безмятежность его глаз была все же сильно подморожена.

– Не закрывайся, – сказал, в конце концов, Ригг Итерниру, когда тот уже и болтать перестал.

– Что? – пропустил он вопрос.

– Я ж говорю, чтоб не закрывался ты. Кутаешься, да думаешь, что мороз все одно под одежу проберется, так это боята одна. Ты боишься, вот и мерзнешь. А коль поймешь, что мороз все одно свое возьмет, отдай ему, откройся, так он тоже ж с понятием, лишнего не станет.

– Не совсем я тебя что-то понял, – затряс головой Итернир, но тут же судорожно вцепился взглядом в ставшие шириной в две стопы ступени.

– Это оттого, что про мороз думаешь, – наставительно отметил через плечо Ригг, идущий впереди, – вон гляди – Крын открылся и легко идет.

– Ага, – поддержал Итернир, – хорошо идет, правда, скоро околеет. Не надо мне лапши только на уши вешать. И на Ёнка я поперся на эту Лестницу? Знал же, бывал в горах, мерз же, на кой пьян, не захватил плаща теплого?

– Наверное, – сочувственно оглянулся Ригг, – подумал за то, что все обойдется.

– Эк, ты, – удивился Итернир, – а я-то жаловался, что никто меня не понимает. Слушай, а выходи за меня, всю жизнь о такой понимающей жене мечтал!

– Как, – замотал головой Ригг, не способный даже представить себе предмет предложения, – это как же можно?

– Да ладно, не напрягайся, – усмехнулся Итернир, – это я так, пошутил. Хотя, брат и такие люди бывают...

– Это с мужиком? – изумлению Ригга не было предела.

– Точно! – подтвердил Итернир, – да не смотри ты так на меня! Я-то не такой. Я ж говорю – пошутил. Эх, Ригг, братец, до чего же ты чистая, невинная, не тронутая наукой душа!

– Это тебе, наверное, виднее, – пожал плечами Ригг, – только, мыслю, нам бы обвязаться давно пора. Не ровен час...

Обвязались вовремя, скоро ступени сузились на ширину ладони, а ветер усилился.

Воздух здесь, не смотря на ветер, казался кристально чистым, и только ветер мешал любоваться красотами пейзажа.

Солнце неторопливо двигалось по небу, словно позволяя путникам добраться засветло. Но ступени становились все круче, идти становилось все труднее, слишком высоко приходилось поднимать ногу, начинало казаться, словно лезешь по отвесной стене, тем более, что из боязни упасть все, кроме Ланса, пригибались, придерживаясь руками за ступени. И солнце, как видно не дождавшись, закатилось за горизонт.

Они шли, пока горели сумерки, и в наступившей ночи. Холод, пронзительная усталость ног вгоняли их в сумеречное состояние. Изредка проскальзывала мысль, что усни кто-нибудь, и все они сорвутся, и будут падать вечно.

Когда оступился Крын, первым отреагировал принц. На удивление быстро. Он остановился, вцепился обеими руками в веревку и молча начал тянуть. Итернир от рывка веревки дернулся вниз, но уже потеряв опору, извернулся чудесным образом, намертво вцепившись в Лестницу.

Когда вытащили Крына, присели, чтобы перевести дух. Даже Ланс опустился на ступени с видимым облегчением. Но как только расслабились, Ригг заявил, что надо идти, а останавливаться никак нельзя. Стоит им только "потерять понятие", как он выразился, все будет кончено. И они вновь пошли.

А ступени все тянулись и тянулись, и в темноте наступившей ночи все труднее было сделать очередной шаг.

И вновь никто не заметил, как ступени начали расширяться, потом их поверхность утратила безупречную гладкость, на ней появился песок, потом земля. Потянулись редкие кустики чахлой травы. Как только Итернир уловил краешком ускользающего сознания, что от земли под ногами идет живое тепло, тут же упал и позволил сознанию следовать, куда ему будет угодно. Стоит ли говорить, что остальные, привязанные к нему, повалились столь же беспамятно.

Ригг очнулся от беспамятства, словно вынырнул из глубокого омута, чья вода была чернее здешнего ночного неба. Он нерешительно встал, оглянулся. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась ровная, как стол, степь. Ни холмика, ни бугорка, ни распадочка, ни лощинки. От такого простора у него, привыкшего к тесному лесному уюту, слегка кружилась голова. Лишь позади степь переходила постепенно в ступени, что исчезали внизу.

Остальные так и не очнулись еще от забытья. Лежали точно так же, как повалились на землю ночью. Тяжелый сон.

Ноги болели так, что каждое движение отзывалось болью. Но он все же немного прошелся. Надо было разогреть мышцы, прогоняя боль. Сухая высокая трава тут же обняла ноги. Все-таки в лесу намного привычнее. Да лес и как-то проще, понятней. Все ясно – вот деревья, за ними – лес. А тут...

Что-то шевельнулось в траве перед ним. Мгновенно, нисколько не задумываясь, он наложил стрелу на тетиву и натянул лук. На слух он бил так же точно, как если бы видел цель. Поймал себя на том, что пальцы готовы спустить стрелу, и эта готовность ударить, не зная в кого, куда, его испугала. Промедлил. Что-то тяжелое, сильное и упругое метнулось навстречу, и мир погрузился во тьму.

Когда все пришли в себя, они были разоружены и надежно связаны. Перед ними стояло шестеро дородных крепких парней одетых в одинаковые белые длинные одежды, чьи щеки дышали свежестью и силой. Но самое удивительное было в том, что все они были похожи друг на друга, словно близнецы.

– А что такое? – задергался Итернир, проверяя надежность веревок, – а что случилось?

Парни молча смотрели, одинаково ухмыляясь и одинаково поигрывая одинаковыми дубинами. Здоровенными суковатыми дубинами. И от того, что в руках этих одинаковых парней они казались легче тростника, становилось гадко и безысходно.

– Нет, – не успокоился Итернир, пытаясь даже встать, и подражая непонятному акценту, – я таки требую объяснений!

– Хе-хе, – разом сказали все шестеро, – объяснения? Это счас!

После чего все одним рывком поставили каждого на ноги, а один даже забрал всю поклажу. После чего каждому досталось по одинаково убедительному тычку между лопаток, и они пошли.

Итернир несколько раз еще пытался добиться объяснений, причем главным образом возмущало, что его разбудили раньше, чем он выспался, но тычки между лопаток, достающиеся всем сразу, убедили не вмешиваться в вершение собственной судьбы.

Солнце не прошло и пятой части своего пути, как прямо впереди показалась небольшая рощица. Однако шли еще четверть дня, прежде чем заметно к ней приблизились. В этой неестественно ровной степи, верно оценить расстояние было практически невозможно.

Солнце добралось до зенита, когда стало ясно, что перед ними не роща, а селение, утопающее в зелени садов.

Все здесь было чисто и аккуратно. Аккуратно выбеленные одинаковые мазанки, крытые сухой травой, правда, удивительно длинные. Нигде не видно ни одного забора или ограды. Дорожки чисто выметены и ухожены. Но больше всего удивляли жители. Нельзя сказать, чтобы все были на одно лицо, но среди всего множества жителей можно было выделить лишь три-четыре разных лица, все остальные были практически неотличимой копией этих типов. При этом все были одинаково кареглазыми и темноволосыми. И все были одеты в длинные белые одежды, сильно напоминающие жреческие.

Поражала также и организованность жителей. Так возле одной мазанки дюжина дородных мужчин стирала белье, причем картина эта отнюдь не радовала разнообразием движений.

Возле другой мазанки полудюжина таких же дородных мужиков ощипывала птиц. Возле третьей такая же группа мяла какую-то волокнистую траву. Трудно было сказать, лен это был или что-то другое. Вот пять женщин, низко опустив головы, повели куда-то дюжины три детишек. Даже они не радовали разнообразием поведения. Бараны, ведомые пастухом, выглядели по сравнению с ними разбуянившимся стадом.

– Боги! – прошептал потрясенно Итернир, – куда я попал?

Меж тем их вели прямо по центральной улице, меж одинаковых домов, которые скоро раздались по сторонам, образуя идеально круглую площадь. И ни один из жителей этого странного селения, не повернул головы в их сторону. Все были заняты. И заняты не на шутку.

На площади их остановили. Сопровождающие, ни слова не говоря, застыли белыми изваяниями.

Однако, ничего не изменилось. Они просто стояли в центре площади, а внимания на них по-прежнему никто не обращал. Солнце все припекало и становилось очень неуютно.

Когда стоять стало совсем невмоготу, на идеально прямой улице показалась какая-то процессия. Она быстро приближалась и стало ясно, что это закрытый паланкин, несомый шестерыми молодцами, и окруженный дюжиной другой людей все в тех же ослепительно белых одеждах.

Свита остановилась поодаль, а паланкин поднесли к самим спутникам. Его опустили на землю и откинули полог. Носильщики отступили назад и застыли, словно соляные столпы.

Внутри, среди вороха подушек, оказался высохший, словно мумия, старец. На сморщенном, покрытом пятнами черепе не осталось ни единого волоска. Дряблая кожа неприятно лоснилась. Черные глаза, утопающие в морщинах крохотного лица, казались провалами в бездну.

– Кто вы, осмелившиеся нарушить покой богов? – голос его был на удивление силен и почти не дрожал.

– Восходящие! – гордо шагнул вперед принц, поднимая голову, – а кто вы такие?!

– Он спрашивает! – воскликнул старик, обращаясь к небу, – не тебе спрашивать, но я отвечу. Мы – слуги богов! Мы – стражи их покоя! Мы те, кто избранны ими, чтобы никто более не смел нарушить их волю!!!

– Эй, старик, – улыбнулся Итернир, – ты бы выражался попроще, а то ухи вянут.

– На колени!!! – воздел сухие руки небу старик, тут же тяжелые руки молодцов в рясах заставили Восходящих бухнуться в пыль, – на колени, недостойные!!! Как смели вы упорствовать, в нарушение воли богов?!! Как смели вы прийти сюда?!! Но вы будете наказаны!!! Уберите их, пусть молятся и может быть, боги простят их!