Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Егор Аянский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

– Можешь вставать, – улыбнулся дед. – У тебя от сорока четырех до сорока шести в психокинезе, причем в твоем случае нам удалось выявить конкретную склонность к чтению мыслей. В клановые училища тебя не примут, поскольку их интересуют числа исключительно от пятидесяти. Однако есть и хорошая новость. Кроме не самого плохого балла у тебя имеется множество других полезных навыков: харизма, подвешенный язык, располагающая внешность. Совокупность этих качеств могла бы сделать из тебя отличного шпиона. Так что, если хочешь, могу замолвить за тебя словечко перед серьезными людьми.

– Правда? – Фурман даже растерялся от такого предложения.

– А смысл мне врать? – удивился ученый.

– Можно тогда еще вопрос?

– Конечно.

– Вы сказали у меня склонность к чтению мыслей. Но ведь я смогу параллельно изучить еще какие-нибудь ментальные фишки?

– Если они относятся к ветви психокинеза, то, скорее всего, да, – ответил старик. – Однако именно в чтении мыслей ты сможешь добиться наилучших результатов. Или тебя что-то другое интересует?

– Иллюзии, – взволнованно ответил Фурман.

– Ментальным иллюзиям – ты почти гарантированно сможешь обучиться. Оптическим – маловероятно.

– Типа есть какая-то разница? – воскликнул Сенцов.

– Ментальные создаются в сознании конкретной жертвы. Оптические – видят все; их даже можно сфотографировать. Но создание последних к психокинезу не имеет никакого отношения.

– И тем не менее вы сказали – «маловероятно»! – зацепился я за его фразу. – То есть шанс изучить оптические у него все-таки остается?

Старик пристально посмотрел на меня и неопределенно покачал головой:

– Иногда одаренный может владеть двумя, или даже тремя глобальными направлениями. Именно потому я не сказал категоричное «нет». Но тема мультипотентности довольно сложна и дискутировать о ней можно часами. Так что на этом нашу беседу предлагаю закончить.

– Ну и ладно. Ментальные иллюзии тоже неплохо! – заметно повеселевший Фурман выбрался из кресла. – Давай, Костян. Ты последний остался.

Меня охватило волнение. Я уже упоминал о своей проблемной генетике, а потому на серьезный результат не надеялся. Дело в том, что моя мать относится к редкому типу людей с полной невосприимчивостью к фали. То есть влей в нее хоть целую ампулу – результат будет нулевой. Таких жителей в Империи насчитывается чуть менее одного процента. Эта особенность рецессивна и не всегда передается по наследству, но ее наличие хотя бы у одного из родителей гарантированно снижает потенциал будущего потомства.

Осторожно уселся в кресло и откинулся на подголовник, параллельно пытаясь расслабиться. По затылку побежали легкие уколы и уже через несколько секунд я почувствовал, что подключение произошло.

Щелк! Плечо отозвалось легким вздрагиванием на ввод инъекции. Сначала я ничего не ощутил, а потом услышал…

Всего лишь мелодичную трель, доносящуюся из кирпичной каморки в углу.

– У вас здесь работает мобильный? – удивился я.

– Не работает. Это вызов по внутренней связи, – покачал головой старик. – Прошу меня извинить, сейчас вернусь.

Он положил пистолет для инъекций на стол и зашел внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

Вот же, нафиг! Вечно что-то происходит, когда дело касается меня.

Ладно, подождем.

Со мной что-то начало твориться. Мысли обрели необычайную ясность, а уши начали слышать буквально каждый шорох. По поводу зрения я особых изменений не заметил, ну а обоняние – оно у меня и без того было на высоте. Тем не менее, общее состояние все равно было необычным. Наверное ближе всего по описанию будет ощущение, когда ты долгое время сидел под толстым одеялом, а затем резко его скинул.

– Ну чего он там застрял? – забеспокоился Фурман. – Уже десять минут прошло!

– Может посрать присел? – ухмыльнулся Сенцов.

– А может просто попробуем его позвать? – откликнулся Кот.

– Можно и так, – Виталик прошагал до двери и дважды в нее постучал.

Тишина.

– Эй, профессор! Ты там жив вообще? – он снова постучал, на этот раз громче.

– Парни, – занервничал Фурман. – У меня нехорошее предчувствие.

– Что⁈ – вздрогнул Кирилл.

– Это идет оттуда, – он поднял руку в направлении кабинета старика. – Такое ощущение, будто мой мозг кто-то пытается «потрогать».

– Да не гони пургу! – Сенцов приоткрыл дверь каморки и осторожно заглянул внутрь: – Ой!

Его тело взмыло под потолок, пестрым росчерком мелькнуло в воздухе, а затем с чавканьем влетело в бетонную стену. Кровавая мешанина из сломанных костей и разорванных мышц рухнула вниз, и узнать в ней нашего друга теперь можно было лишь по обрывкам одежды. Все произошло настолько быстро, что никто, ничего толком не понял.

Осознание.

Ужас.

Принятие…

Мощный водоворот смешанных чувств накрыл меня с головой. Время будто растянулось на бесконечно длинные минуты, хотя в реальности пролетел лишь миг.

Первым пришел в себя Фурман:

– Сука! Валим!

– А… К-как это? – Кот, словно загипнотизированный, продолжал пялиться на бесформенные останки Виталика.

Гребаное нейрокресло!

Прервать контакт, прервать!

Тело затрясло крупной дрожью; ожидание завершения сеанса было мучительным, как никогда раньше. Даже при аварийном выходе требуется около пяти секунд, если ты только не готов сжечь себе десяток-другой миллионов нейронов.

Контакт прерван!

Есть, отцепился!

Вскакиваю на ноги. В этот же момент из кирпичной каморки выходит безумно красивая женщина с ярко-красными волосами. Следом за ней показываются двое спутников-мужчин. Синие обтягивающие комбинезоны, желтые полосы на рукавах и такого же цвета треугольная эмблема на груди. У каждого на левом плече дозатор автоматического впрыскивания, позволяющий непрерывно поддерживать оптимальный уровень фали в крови.

Имперские ликвидаторы?

Но откуда⁈

Внезапно в голове все встает на свои места. Как я и предполагал, Грид изначально не собирался платить. Но вместо того, чтобы нас убивать собственными руками, он решил это сделать чужими. А вся эта заморочка с проверкой способностей – банальная подстава. Чтобы мы добровольно вкололи себе вещество и каратели имели законные основания нас уничтожить.

В итоге у громилы остается наша фаль, а у ликвидаторов появляется галочка в личном деле.

Идеальная схема!

Если только прямо сейчас не рассказать им правду.

– Нас закрыли! – доносится вопль Фурмана. – Нас закрыли!!

– Стойте, девушка! – ору что есть силы. – Я сейчас все объясню! Только не убивайте больше никого!

Прыжком перемещаюсь к Кириллу, который неподвижно продолжает стоять на том же месте. Хлестким ударом по щеке пытаюсь его вывести из транса, но ладонь будто врезается в холодную каменную скалу.

Э-э-э?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос женщина изящно вытягивает руку вперед, насмешливо копируя последнее слово мертвого Сенцова:

– Ой!

Тонкие пальцы громко щелкают в воздухе, и друг детства разваливается на крупные ледяные куски. Отколовшаяся голова катится в сторону кабинета, где один из мужчин-палачей равнодушно останавливает ее носком ботинка.

Мне становится дурно. Этим безжалостным тварям плевать на мои слова. Кажется их вообще не интересует истинное положение вещей.

А какое оно, истинное?

Кто вообще сказал, что Грид не их стукач?

В любом случае мы виновны, у них есть лицензия на убийство, и они ей воспользуются, что бы мы там не лепетали в свое оправдание.

Непонятно лишь одно. Для чего нужна эта кровавая клоунада, когда стоимость нашей казни укладывается в четыре пистолетных патрона? Мы ведь даже простейшую защиту ставить не умеем.

Твою мать! Можно подумать это сейчас так важно!

– Высокий еще под дозой, – красноволосая недовольно косится в мою сторону. – Высушить и уничтожить. Я пока закончу с бегуном.

Ее безмолвные спутники разворачиваются ко мне. Инстинктивно отскакиваю назад и чувствую слабую вибрацию внутри головы.

Это «сушка»?

Обреченный взгляд находит еще живого Фурманова. Он ползает на коленях перед улыбающейся стервой и, задыхаясь, произносит:

– Пожалуйста не убивайте… Мы все расскажем… Расскажем где взяли фаль, расскажем…

По его светлым брюкам начинает расползаться темное пятно и мне становится не по себе. Я всегда считал, что из нас четверых Олег пойдет дальше всех. Успешно сдаст Тест, выбьется в люди, сделает головокружительную карьеру.

А теперь этот человек молил о пощаде и мочился в собственные штаны.

– Закон един! – она театрально протягивает к нему руку, словно какой-нибудь правитель Древнего Рима.

Страшно признавать, но крашенная тварь натурально наслаждалась происходящим и не нужно было обладать ментальным даром, чтобы это понимать. Она не просто выполняла приказ – она упивалась своим правом казнить людей, упивалась нашей беспомощностью.

Олег вспыхнул. Загорелся ярким пламенем и на глазах начал обращаться в черную пузырящуюся головешку. Все происходило настолько быстро, что я даже не смог ощутить запах горящей плоти.

Или же просто не хотел его ощущать…

– Переборщила! – недовольно хмыкнула карательница и снова перевела взгляд на меня: – А ты крепкий мальчик! Не был бы идиотом – сделал бы карьеру на имперской службе. Возможно даже в моем отряде.

Она медленно провела кончиком языка по верхней губе, словно намекая, каким путем я смог бы попасть к ней в отряд. Вот только ее мертвый взгляд говорил совершенно обратное. То были глаза не страстной женщины, а равнодушного маньяка, у которого нет ни сочувствия, ни жалости.

Только жажда убивать…

Изящная ладонь медленно задвигалась в мою сторону. Я видел каждую складочку на форменной одежде, каждый колышущийся локон безупречной прически, каждый взмах длинных пушистых ресниц.

Внезапно она замерла. Красивые брови поползли вверх, а на самоуверенном лице появилась детская растерянность, быстро перерастающая в…

Испуг?

Она способна бояться⁈

Меня?!!

В мозгах что-то замкнулось. Голова наполнилась еще более сильной вибрацией, а перед глазами появилось странное видение, до боли похожее на…

Дверь кладовой из мамкиной комнаты!

Словно находясь в каком-то гипнотическом трансе, я протянул к ней руку;

Ощутил кончиками пальцев гладкую ручку, потянул на себя;

Шагнул вперед и закрылся изнутри.

Сердце грозило выскочить наружу. Сменяющие друг друга фрагменты пережитого ужаса вновь, и вновь водили в памяти кровавый хоровод: расколотый на куски Кирилл, обуглившийся Олег, перемолотый в кашу Виталик.

Снова, и снова… Снова, и снова… Яркие тошнотворные образы, медленно превращающиеся в воспоминания.

Они ушли?

Или это я от них ушел?

Трясущимися руками приоткрыл дверцу, за которой обнаружилась такая знакомая обстановка. Мать все также неподвижно лежала в своем гребаном кресле и ничего не слышала. Экстремальный режим, после которого единственное, что она сможет сделать – доползти до кровати и завалиться спать. Чтобы следующим утром вновь закинуться дешевым пищевым порошком, полчасика потрахаться в вирте и опять весь день вкалывать за возможность купить нам искусственную еду.

– Это… был… портал, – прошептал я дрожащими губами.

И не сдержался, тихонько заскулив, словно побитый щенок.

Интерлюдия I

Краснодарская Метрополия, Сектор C.

Кабинет начальника Управления Карательных Операций.

Сергей Алексеевич Шерстобитов раскурил сигару из натурального табака и задумчиво уставился в окно. Набравшее силу полуденное солнце уже полностью завладело стенами его офиса. Но если утром робкие лучики света приятно радовали, то к обеду их стало невыносимо много.

– Достали!

Он нехотя поднялся из-за стола и дважды щелкнул регулятором тонировки, отчего стекла приобрели серебристый оттенок. Появившееся на их поверхности отражение заставило его недовольно скорчиться:

– Едрить твое колено! Ну и харя!

Как бы ему не хотелось все обратить в шутку, но реальность была беспощадна. Волевое, чуть угловатое лицо лучшего ликвидатора Краснодарского УКО все больше превращалось в оплывший овал. Сидячая работа вкупе с любовью к хорошей еде вплотную подвели его к ожирению первой степени. От когда-то сухого поджарого красавца остались лишь внушительный рост, цепкие серые глаза, да симпатичная ямочка на подбородке, сводившая с ума молоденьких стажерок.

Справедливости ради, успешную карьеру Сергей Алексеевич построил вовсе не благодаря внешним данным, а исключительно за выдающиеся заслуги. Само собой не обошлось и без толики удачи. Будучи потомком заурядных граждан категории C, ему, тем не менее, посчастливилось открыть в себе мощнейший дар ментального подчинения, который позволил сходу заскочить в высшую лигу и утереть носы дворянским сосункам. Ну а прирожденные организаторские способности помогли не затеряться в море таких же везунчиков и быстро вынесли его на вершину карьерной лестницы. Чего только стоил титул барона, пожалованный ему Императором два года назад!

Увы, рано или поздно судьба берет плату за свои подарки, и Шерстобитов не стал исключением. Удар пришелся по любимой жене, с которой он был знаком еще со школьной скамьи. Неизлечимое заболевание оборвало ее жизнь в возрасте тридцати двух лет, оставив будущего руководителя Карательного управления с подрастающим дитем на руках.

Поначалу это не доставляло особых хлопот, поскольку сын состоявшего на опасной работе оперативника проживал и обучался в специальном охраняемом интернате. Но, начиная с завтрашнего дня, заботы о будущем отпрыска вновь ложились на отцовские плечи – парня нужно было пристроить в лучшее из возможных учебных заведений.

И все бы ничего, да только прошедший утром Государственный Тест подтвердил, что любовь и хорошая наследственность редко бывают совместимы. Не то, чтобы Шерстобитов-младший оказался совсем уж безнадежен – по меркам гетто он вполне бы сошел за супермена. Однако в сравнении со своим по-настоящему одаренным отцом, парень выглядел блекло. Сто пятьдесят два балла в пространственной деформации вовсе не тот результат, с которым можно было гарантированно претендовать на место в Московской Императорской академии, где он когда-то учился сам.

Тем не менее, теоретические шансы поступить туда у юного Игоря имелись, поскольку проходные полторы сотни он набирал. Другой момент, что таких вот «пограничных» абитуриентов было значительно больше, чем выделяемых под них квот. А потому попадание на заветное местечко зависело исключительно от настроения приемной комиссии.

И вот здесь начиналась настоящая неофициальная гонка, решающими факторами которой становились знатность рода поступающего, наличие у его родителей связей, либо же их способность внести увесистое «пожертвование».

С первым пунктом немногочисленное семейство Шерстобитова пролетало, аки фанера над столицей Франции. Хоть сколько-нибудь значимым именем их молодой баронский род обзавестись не успел, а посему не мог конкурировать с известными фамилиями.

Со связями вообще все было туманно. Вроде как некоторые знакомства в Москве имелись, и, вроде, кто-то даже обещал посодействовать. Но когда дело касается будущего собственного сына, полагаться на сферические «вроде» недальновидно. А четких гарантий дать не мог никто.

Оставался вариант банально сунуть денег и вот тут все обещало сложиться, как нужно. Когда ты занимаешь должность, позволяющую законно забирать жизни у хулиганистых детишек B -сектора, предложения «порешать вопрос» сыплются словно из рога изобилия. Худо-бедно, но к своим сорока восьми годам Сергей Алексеевич скопил солидную сумму на взятках.

Впрочем не чурался он и других сомнительных методов заработка, среди которых особое место занимала торговля конфискованной фалью. Естественно чиновник такого уровня не мог отсвечивать и сбывать товар самостоятельно. Для этого у Шерстобитова имелся специальный человек.

Еще в пору работы старшим оперативником судьба свела его с неким Борисом Гридневым, который неплохо ориентировался в криминальных кругах Краснодара и имел выход на черный рынок фали. Двое деловых мужчин быстро нашли общий язык, оказавшись крайне полезными друг другу. Первый сливал информацию на конкурентов и безбоязненно реализовывал конфискат, второй – приводил приговор в исполнение и оставался с незапятнанной репутацией. Каждый получал свою долю прибыли, а их сотрудничество крепло день ото дня.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня начальнику УКО подвернулся шанс решить свою наболевшую проблему. После полудня ему отзвонился Гриднев и сообщил, что на него вышли какие-то наглые школьники, сумевшие облапошить столичных экзаменаторов на ампулу вещества. Из подобного события вполне можно было раскрутить громкий скандал и выслужиться перед московским начальством.

Вот только в реальности картина обстояла не так радужно. Шерстобитов прекрасно понимал, что если с его подачи начнутся чистки в Управлении Образования – о поступлении сына в достойное учебное заведение придется забыть. Чертовы очкарики-профессора всегда умели мстить за пострадавших коллег.

Именно поэтому он принял решение провести операцию без лишнего шума: ликвидировать сопляков в укромном месте, изъять украденное и уж потом думать, как этим грамотно распорядиться. Было бы неплохо вернуть ампулу законным владельцам, а взамен заполучить такое необходимое знакомство.

– Сергей Алексеевич, – голос секретарши вывел его из размышлений. – Звонит Алена Бессонова. Просит, чтобы вы велели Савельеву открыть портал в Топь. Ссылается на крайнюю срочность.

– Портал? А не жирно ей будет? Причину объяснила?

– Сказала, что не стоит об этом говорить по телефону.

– Ладно, пусть откроет, но за ее счет, – руководитель глубоко затянулся сигарой и снова погрузился в мысли.

Бессонову начальник кубанских карателей любил и боялся одновременно.

Начать стоит с того, что Алена приходилась внучкой Петербуржскому князю, который, в свою очередь, являлся родным братом нынешней жены государя со всеми вытекающими. Так что новость о ее переводе в Краснодар на должность старшего ликвидатора чуть не вызвала у Шерстобитова инфаркт.

Да, формально она теперь считалась его подчиненной; но по факту мало кто сможет отдавать приказы особе такого ранга, и при этом не ощущать опасные завихрения возле собственного заднего прохода.

Самым же непонятным во всей истории было то, за каким хреном юная графиня вообще поперлась на государственную службу, да еще и палачом! Ей бы отрываться по ночным клубам, прожигая родовое состояние. Ну или если уж так хочется поработать – занять высокий пост в крупной медицинской корпорации основанной ее могущественным дедом.

Но променять беззаботную сытую жизнь на кровь и кишки?

Как это обычно случается, реальное положение вещей оказалось куда удивительнее, чем самые невероятные домыслы. На первой же личной встрече Алена показала себя концентрацией всего лучшего, что желает видеть начальник в подчиненном: исполнительна, субординированна, незаносчива. А чего только стоила ее полноценная двойная специализация с безумными показателями даже для высшей аристократии: двести семьдесят шесть баллов в телекинезе и триста двадцать два в термокинезе!

Финальными бонусами к этому букету достоинств прилагались дьявольская красота и острый изворотливый ум.

Ну как тут устоять?

Однако Сергей Алексеевич не был дураком, и прекрасно понимал, что в Питерском УКО тоже не идиоты работают. Специалистами такого уровня не разбрасываются и на периферию просто так не отправляют, а потому он терпеливо ждал, когда в подаренной бочке меда всплывет ложка дегтя.

И он дождался…

Девица оказалась маньяком-психопатом.

К сожалению то была не фигура речи, а жуткая реальность. Ни один из его подчиненных не оставлял столько грязи на месте казни. Вырванные конечности, закрученные в узел тела, раздробленные в порошок кости – фантазия извращенки не знала границ.

Пытаясь разобраться, что с этим делать, Сергей Алексеевич начал наводить о ней справки и даже сумел покопаться в ее биографии, что оказалось делом весьма непростым – все же кланы свои секреты привыкли тщательно оберегать.

Однако кое-что он выяснил.

Раннее детство девочки выпало на эпоху, когда по Империи прокатилась волна заговоров. В неполные четыре года она стала свидетелем кровавой расправы над своими родителями. Подробностей Шерстобитову узнать не удалось, но совершенно очевидно, что именно это событие спровоцировало у будущей садистки развитие психических отклонений.

Дальше – хуже. Если в дошкольном возрасте жертвами маленького монстра становились лягушки, котята, да прочая мелкая живность, то позже к ним добавились рыдающие дети прислуги, которых любопытная Алена пыталась вскрыть тупым столовым ножом. Ребенка срочно нужно было спасать, но именитые психологи лишь беспомощно разводили руками, единогласно рекомендуя отправить ее в клинику для душевнобольных.

И вот тогда за воспитание дефективного потомства взялся лично дедушка: Светлейший Владыка Петербуржский – Николай Егорович Бессонов. Старый вояка не имел высоких врачебных степеней, но зато обладал достаточной житейской мудростью, чтобы понимать важный стратегический принцип: «Не можешь победить – возглавь». Избрав своей тактикой терпение он методично и поэтапно прививал подопечной принципы адекватного поведения в обществе; учил ее маскироваться и не выделяться.

Само собой из-за постоянных ограничений жажда крови у девочки только усиливалась. Однако и здесь смекалистый дед нашел решение. Если другие дворянские дети за хорошее поведение получали право посетить увеселительные мероприятия, то для Алены такой наградой стали регулярные поездки на княжескую скотобойню, где она хоть как-то могла утолить свои потребности.

И все же бедные животные являлись неполноценным заменителем. Истинным фетишем девочки продолжали оставаться люди. Так что когда она достигла зрелого возраста, вопрос о выборе рода деятельности даже не стоял. Уже в двенадцать лет Алена твердо решила стать государственным палачом. Убивать безнаказанно и получать за это преференции от Императора?

Работа выглядела сказкой!

На ее беду начальник Петербуржского УКО совершенно не разделял кровавых фантазий юной маньячки. Сообразив, какого монстра ему в отдел подсунули, он умело надавил на административные рычаги и быстренько организовал девчонке «повышение», сплавив на юг страны.

Опешившая Бессонова не сразу поняла, что крылось за столь внезапным переводом. А осознав причину, не стала устраивать истерик и жаловаться могущественному дедушке, тем более солнечный Краснодар ей понравился куда больше холодного Питера. Однако на будущее юная карательница решила научиться управлять своей судьбой, чтобы избежать подобных сюрпризов.

И она училась, делая это тихо и незаметно. Читала правильные книжки, изучала людские слабости, инкогнито посещала психологические курсы.

Примерно через полгода Шерстобитов пригласил ее на ужин, где, осторожно подыскивая слова, попытался сообщить, что считает ее работу великолепной и собирается подать представление в Москву на очередное «повышение».

Разумеется, второй раз с ней такой номер не прокатил. Алена прямо в ресторане вывалила на шефа подноготную его отношений с Гридневым: прослушку разговоров, липовые акты изъятия, видеозапись получения денег. Всего за шесть месяцев продуманная девица успела накопать такое количество компромата, что Император казнил бы своего свежеиспеченного барона без раздумий.

Сергей Алексеевич, как сейчас, помнил тот разговор.

– Что ты хочешь за свое молчание, Бессонова? – пересохшим от волнения горлом просипел он.

– Спокойно служить на вверенной мне должности, – с улыбкой ответила та. – Вы не трогаете мою карьеру, а я забываю о ваших темных делишках и веду себя, как самая обычная подчиненная.

– Да ты хоть понимаешь, что с тобой никто не хочет работать в одной тройке? – чуть не плача воскликнул начальник. – Ты же больная на всю голову, да простит меня твой высокочтимый дед!

– Я сама себе соберу команду. Полагаю, если дело только в этом, мы договорились?

– А у меня есть выбор?

Как ни странно, после того разговора все устаканилось. И даже больше! У Шерстобитова появился личный отряд психопатов, которым можно было поручить самую грязную работенку и при том оставаться уверенным, что ни одна живая душа не узнает о щекотливых подробностях. Он закрывал глаза на их кровожадность, а они делали для него вещи, за которые больше бы не взялся никто.

Раздался стук в дверь. Руководитель управления поспешно вернулся в кресло, затушил сигару и произнес короткое: «Войдите!».

В кабинет грациозно прошествовала красноволосая девушка в сине-желтом комбинезоне.

– Слушаю, Бессонова.

– Сергей Алексеевич, у нас ЧП.

– Какое ещё ЧП⁈ – начальник удивленно уставился на подчиненную. – Я тебе отправил преступный синдикат ликвидировать? Или же по-тихому устранить четырех недомерков?

– Один из ваших «недомерков» показал уровень гранд-мастера и смог уйти, – спокойно отреагировала девушка. – Все было сделано в точности с вашими указаниями: зашли незаметно, шума не поднимали, огнестрельное оружие не использовали. Видеозапись казни присутствует.

– Гранд-мастера? – Шерстобитов приподнялся на кресле. – Чего-о-о⁈

– Как чего? Пространства, конечно же! Иначе бы он не сбежал.

– Погоди-погоди, Бессонова… – главный каратель сделал пару глубоких вдохов, а затем снова заговорил: – Давай по порядку. С чего ты вообще решила, что у сбежавшего высший уровень?

– А вы поинтересуйтесь у вашего Савельева, сможет ли он открыть полноценный рабочий портал за восемьдесят две миллисекунды?

– С-сколько?!! – застыл с открытым ртом начальник управления. – В-во… восемьдесят две?

– Вы все правильно поняли. Фиксатор омикрон-активности показал именно такое значение. А учитывая мизерное количество вещества в его крови… – Алена сделала многозначительную паузу. – В общем потенциал этого парня гарантированно находится за отметкой в три сотни баллов.

– Три сотни⁈ У оборванца изЕ́-сектора? – глаза шефа чуть не выскочили из орбит. – Ты случайно ничего запрещенного не употребляла сегодня?

– Позвольте задать встречный вопрос, Сергей Алексеевич, – проигнорировала его выпад девушка. – Вы точно уверены, что Гриднев не ошибся и в крови парня находилась только минимальная доза?

– На сто процентов! Ровно столько, чтобы экспертиза трупа могла железно подтвердить факт употребления. Я не первый день с ним работаю.

– Тогда я все сказала. И выводы менять не собираюсь.

Повисла короткая пауза.

– А ответь-ка ты мне, Бессонова, вот что, – хрипло прошептал начальник. – Разве с тобой не находились два спеца первого класса, которых ты, между прочим, выбирала в команду сама?

– Находились.

– И что? Втроем не смогли выжечь одного малолетку⁈ – он попытался повысить голос и добавить в него угрозы, но получилось слишком неестественно.

Алену таким точно было не напугать.

– Вдвоем, – не меняя тона ответила она. – Я была занята другим приговоренным. Но даже так они совместно сушили его шестнадцать секунд. И этого не хватило. Так что еще раз повторюсь – наш клиент невероятный уникум.

– Мда-а-а… – сдался шеф. – Еще и портал, наверное, был непрозрачным…

– Напротив. Мы успели рассмотреть внутри него дверь кладовой, характерную для типичных квартир этого сектора, – покачала головой Бессонова. – Рискну предположить, что он сбежал к себе домой. Сейчас мои ребята отрабатывают его данные. Установим личность, связи и обязательно найдем. Пусть парень необычайно одарен – он все еще школьник и мыслит шаблонно.

– Твою ж через колено! Не было печали! – Шерстобитов с усталым видом направился к сейфу. – Коньяку выпьешь?

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась девушка. – Кстати, Сергей Алексеевич. В нашем деле есть один щекотливый момент, о котором мало кто помнит в силу его редкости.

– Давай без прелюдий, ладно?

– Согласно Секретной директиве Имперской Карательной службы, пункт восемьдесят четыре, информация об обнаружении преступника с ориентировочным уровнем двести и выше должна быть передана Императору в течение двадцати четырех часов. Затем мы обязаны дождаться его одобрения и только после приводить приговор в исполнение. Мне подготовить отчет?

– Отчет? Императору⁈ – он чуть не выронил из рук бутылку. – И что же ты ему подготовишь, идиотка? Видеозапись своих извращений? Да я больше чем уверен, что ты этих несчастных пацанов в фарш порубила! Он нам за такое головы открутит!

– Не открутит. Положение о деятельности Имперской Карательной службы не дает прямых указаний, каким именно способом должна быть произведена ликвидация, а лишь требует наличия пригодных останков для проведения экспертизы. Так что извините, но это вопросы исключительно ваших моральных терзаний, которые мне не понять, ввиду особенностей психики.

– Зато оно регламентирует нормативы расхода вещества! А они явно не предусматривают те фокусы, без которых ты жить не можешь! – попытался парировать начальник.

– И снова мимо, Сергей Алексеевич! – ее губы накрыла едкая ухмылка. – Вы прекрасно знаете, что вся фаль, которую я использую, приобретена на личные средства моей семьи, причем самым что ни на есть законным образом. Полагаю, причина вашего нежелания отчитываться Москве кроется в другом. Кому-то очень не хочется, чтобы Император прислал сюда своих лучших сыскарей. Ведь стоит им начать расследование, копнуть поглубже и…

– Пошла вон, тварь! – взорвался брызгами слюны Шерстобитов. – Только вякни что-нибудь за моей спиной! Вместе под трибунал пойдем!

– Слушаюсь, о господин Верховный Каратель!

Алена по-армейски развернулась на каблуках и строевым шагом направилась к двери.

– Стоять! – прорычал он ей вслед.

– Да? – еле сдерживая смех обернулась она.

– Как только появятся данные на пацана – срочно отправить мне. Я забираю это дело себе, со всей бюрократией тоже разберусь сам. И вот еще что… Прихвостням своим намекни, что не следует трепать языками о вашем сегодняшнем провале.

– Они очень, очень постараются, – кивнула Бессонова и окончательно покинула кабинет.

Сергей Алексеевич раз за разом перематывал запись ликвидации, безостановочно глуша коньяк. Простейшая, на первый взгляд, операция получила крайне дерьмовое продолжение. Шастающий по гетто гений пространства – совсем не та вещь, которую можно будет прикрыть подложными документами. А если еще и языком кому не надо трепать начнет…

Кажется от срочного доклада государю никак не отвертеться.

Стойкое нежелание оповещать высшее руководство имело свои причины, о которых Бессонова уже вскользь упомянула. Узнав о настолько одаренном пацане Император, с высокой вероятностью наложит вето на его ликвидацию. Делом лично займется Тайная полиция, спецы которой парня, безусловно, изловят и допросят. Когда же им станет известно кто был покупателем фали, Гриднева немедленно возьмут в оборот и раскрутят по полной. Перетрясут ему мозги, вытащат из них все, что только можно, а дальше…