Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Егор Аянский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Интерлюдия II
Ч. 1

Краснодарская Метрополия, Сектор E, квартира Клеймёновых.

За несколько часов до этого.

– Костя, ты оглох? Я сказала к нам в дверь кто-то долбится!

В ответ не донеслось ни звука.

– Да чтоб тебя, засранец! Совсем оборзел!

Наталья Викторовна выбралась из мягкого плена нейрокресла и направилась в соседнюю комнату, но обнаружила лишь пустое помещение.

– Не поняла?

Женщина с задумчивым видом вернулась в прихожую, откуда продолжали доноситься назойливые удары. Похоже Ванька-алкаш с четвертого. Вечно этажи путает по синей лавочке.

– По башке себе постучи, баран! Зальет шары, а потом нормальным людям покоя не дает.

– Полиция! Открывайте! – донеслось в ответ.

Наталья вздрогнула и прильнула к глазку.

Двое в серых мундирах. Один высокий и симпатичный, но слегка полноватый. Второй – полная противоположность: худой, мелкий и какой-то пришибленный.

Интересно, что им здесь надо?

Впрочем появление служителей закона на ее пороге не было чем-то из ряда вон выходящим.

– Костя кого-то избил? – женщина со вздохом отворила дверь и впустила гостей в квартиру.

– Не угадали! Самая обычная профилактика, – доброжелательно ответил первый. – Ваш сын дома?

– Да… – она запнулась. – То есть уже нет.

– Так дома или нет?

– Вроде приходил, гремел чем-то… А заглянула в комнату – как сквозь землю провалился.

Полицейские обменялись короткими взглядами:

– Мы осмотрим квартиру?

– Это еще с какой стати? – возмутилась Наталья Викторовна.

– Да не переживайте вы так, – улыбнулся «симпатичный». – Чистая формальность. Вчера из министерства поступило требование проверить состоящих на учете подростков и условия их проживания. Мы бы и рады людей не тревожить, но им фотоотчеты подавай.

– Условия, как условия, – пожала плечами она. – Ладно уж, проходите. Можете не разуваться – все равно полы собиралась вечером мыть.

– Спасибо.

Стражи порядка неспешно осмотрели прихожую, затем проследовали в детскую и на кухню, после чего перешли в комнату хозяйки. Минимум мебели – максимум свободного пространства. Спрятаться двухметровому парню было просто негде.

– Довольны? – не скрывая раздражения произнесла хозяйка квартиры.

– Еще секундочку… – «пришибленный» оперся спиной на стену и прикрыл веки.

– А может тебе тут сразу матрас для сна постелить⁈ – вспылила женщина. – Давайте фотографируйте и выметайтесь! Мне работать надо.

Высокий устало вздохнул и уставился ей в глаза:

– Кажется вы собирались посетить туалет?

– Туалет? С чего вы реши… – она захотела было возразить, но внезапно почувствовала, что ее мочевой пузырь сейчас лопнет. – Ой! Простите, скоро вернусь.

– Савельев, не томи! И так полномочия превысили.

– Тут! – подчиненный уверенно указал рукой на дверь открытой кладовки. – Примерно сорок-пятьдесят минут назад это место стало точкой выхода. Но вот что интересно – я не чувствую ни эманаций маяка, ни признаков его развеивания.

– Даже так? – Шерстобитов еще раз осмотрел внутренности небольшого помещения. – А следы другого портала есть? Отсюда он ведь как-то ушел?

– Если и ушел, то исключительно ногами. В радиусе двухсот метров нет пространственных возмущений. Я могу попробовать широкое сканирование, но тогда потребуется…

– Отбой, – помотал головой начальник. – Возвращайся в управление и запроси у ментов записи уличных камер всего района за последний час. Будут выпендриваться – подвяжи требование к номеру любого текущего уголовного дела. А я еще немного поболтаю с этой злобной кикиморой.

– Сделаем!

Меньше чем через минуту донесся шум воды, а затем в прихожей снова появилась мать разыскиваемого:

– Вы закончили?

– Да. Большое спасибо за содействие, – натянуто улыбнулся Шерстобитов, протягивая ей прямоугольную карточку. – Если вдруг заметите что-нибудь странное – немедленно позвоните на этот номер.

– Господи! Ну что у нас может быть странного⁈ – нервно буркнула Наталья, убирая бумагу в карман халата. – Живем, да живем.

Будучи опытным психокинетиком, глава карателей сразу уловил исходящую от нее тревогу. Короткий поход в санузел ощутимо изменил эмоциональный фон женщины.

Он снова пристально уставился на нее:

– Вас что-то встревожило? Что именно?

– Костя оставил в ванной свой телефон и забрал зубную щетку, – чужим голосом ответила она.

– Ясно. Всего доброго.

Покинув подъезд, Сергей Алексеевич принялся размышлять, как ему поступить дальше. Вариант перехватить пацана по месту жительства не сработал и, судя по последней фразе матери, домой он возвращаться не планировал. К тому же засранец догадался избавиться от телефона, а значит не лезть под общественные камеры и дроны у него тоже должно хватить ума.

– Едрить твое колено! Как же хреново все складывается! – выругался он. – Еще и этот чертов доклад…

Вопрос уведомления Императора надо было закрывать как можно быстрее. Надежды на то, что правителю не станет известно о происшествии из других источников оставалось все меньше.

Интересно, как этот мелкий говнюк смог развеять телепортационный маяк? Причем настолько качественно, что опытный логист не обнаружил следов. Кто его вообще мог научить такому?

А вдруг он тайный правительственный агент?

В семнадцать лет? Да быть не может!

Дело обрастало все более загадочными подробностями, разбираться в которых очень, и очень не хотелось.

Может все же плюнуть на пацана и реализовать вариант с убийством подельника? Это бы сразу уничтожило все подходы к коррупционным схемам. И пусть люди Императора потом допрашивают прыгуна сколько угодно. Без живого Гриднева его показания яйца выеденного стоить не будут.

Кстати, а ведь здоровяк и не в курсе, что одному из школьников удалось сбежать! Отличный повод назначить встречу в его любимом защищенном от чтения мыслей кафе и прямо там произвести ликвидацию обычным огнестрелом.

Да, публичная казнь вызовет серьезный общественный резонанс; да, подтянутся вечно все перевирающие журналюги. Но в любом случае доказательств причастности Бориса к преступлениям наберется вагон и маленькая тележка. А правильный рапорт сочинить не проблема.

Сергей Алексеевич вынул мобильник и повторно попробовал дозвониться до Гриднева, но у него снова не вышло. Это было вполне ожидаемо: информатор прекрасно знал, как не стать жертвой слежки, а потому выходил на связь лишь в условленное время, либо же когда имелась действительно важная причина.

Немного подумав, Шерстобитов решил сделать еще один вызов:

– Алло! Акты осмотра составили? Трупы на экспертизу забрали? Вот и хорошо. Ничего больше там не трогайте. Отбой.

Краснодарская Метрополия, Сектор E, район Топь.

Яков Натанович Эдельштейн с кряхтением перевернулся на спину и уставился в потолок. Из-за тревожных мыслей заснуть совершенно не получалось, к тому же неудобная раскладушка лишь усугубляла ситуацию.

К несчастью его привычная комнатка для сна была опечатана властями на неопределенный срок, а требовать ускорить расследование он не мог. Когда ты несколько лет числился государственным изменником, лишний раз светить физиономией перед людьми Императора не хочется.

Да, пластическая операция и время изменили гениального профессора до неузнаваемости, но все же… Любая проверка, выходящая за рамки досмотра личных документов, могла разоблачить. Слишком дорого обошлась ему ошибка, связанная с продажей собственного изобретения будущим создателям «Структуры».

Справедливости ради именно этим людям ученый был обязан своим нынешним статусом свободного гражданина. Они устроили ему побег из тюрьмы, помогли инсценировать смерть, создали новую личность. В общем сделали все, чтобы максимально упростить жизнь в бегах. Взамен же потребовали совсем немного: продолжать заниматься любимым делом, да периодически проводить экспертизу контрабандной фали.

И все же, несмотря на относительно спокойное существование, новая жизнь ученому была, мягко говоря, не по душе. Финансирование исследований хромало, а обещанной отдельной лаборатории он так и не дождался. Дошло до того, что его новый куратор Гриднев предложил проводить опыты в комнате, где организация периодически устраивала казни неугодных людей! Хорошо хоть ими оказывались точно такие же преступники, а потому Яков Натанович не особо по ним скорбел. Бандитом больше, бандитом меньше – подумаешь!

Так было до сегодняшнего дня…

То, как Гриднев решил поступить с этими юными школьниками, переходило любые разумные границы. Эдельштейн и в самых дурных мыслях не предполагал, что их к нему привели на убой. А что хуже всего – он мог им помочь сбежать, когда Борис позвонил и предупредил о готовящейся облаве.

Мог, но побоялся лезть не в свое дело.

И от того на душе было мерзко.

Эх, если бы только можно было вернуться в прошлое и все переиграть! Снова работать в Императорской лаборатории. Снова общаться на высокоинтеллектуальные темы с продвинутыми коллегами, а не слушать речи быдловатых мордоворотов о том, кто и кому присунул накануне.

Тоскливые думы прервал звон битого стекла за стеной. Следом раздался истошный хрип Гриднева вперемешку с незнакомым голосом.

И хотя профессор никогда не был человеком робкого десятка, от неожиданности он впал в оцепенение. Сам факт посягательства на жизнь такой серьезной фигуры, как Борис, показался ему нелепым. Лишь спустя десяток секунд он понял, что нападавший все еще жив, а значит у куратора не получилось с ним справиться в одиночку.

Встревоженный взгляд запрыгал по стеллажам с оборудованием, ища серебристый чемоданчик. Яков Натанович уже и не помнил, откуда тот здесь взялся, но зато прекрасно знал что лежит внутри и как это работает. В пору своей молодости ему часто приходилось усмирять буйных подопытных.

Вот он, внизу!

Профессор торопливо откинул крышку, извлек похожее на миниатюрный арбалет устройство и зарядил его усыпляющим дротиком, после чего на цыпочках подошел к двери. Звуки борьбы ни на секунду не прекращались, а потому он без колебаний выскочил в коридор, надеясь воспользоваться элементом внезапности.

Слишком поздно…

Увиденное вызвало у Эдельштейна каскад самых разных чувств, начиная с первобытного ужаса и заканчивая неприкрытым восхищением. Будучи профессионалом своего дела ученый не мог не оценить, как незваный гость искусно использовал портал для обезглавливания противника.

Но дальше начались совсем уж странные вещи. Одержав победу, измазанный кровью незнакомец истошно заревел. И от этого, почти звериного рыка, у профессора зашевелились остатки волос на голове. Подобный звук мог издать разве что…

Высший мутант-гуманоид?

С трудом сдерживая дрожь Яков Натанович тщательно прицелился и выстрелил.

Попал?

Он осторожно приблизился к двум лежащим телам и наконец-то смог разглядеть лицо чужака.

– Тьфу! Маразматик старый…

Утренний любопытный школьник явно не мог быть мутантом.

Но как? Как обычному парнишке удалось ускользнуть от профессиональных карателей? Как он вообще смог проникнуть сюда?

Порталом?

Взгляд заскользил по комнате, в надежде отыскать ответы, и через пару секунд сфокусировался на единственном предмете, которого здесь не должно было быть – старом медицинском инъекторе. Профессор поднял его с пола, тщательно рассмотрел заряженную ампулу, после чего ошеломленно произнес:

– Адреналин? Выходит он не профи?

В голове активно завертелись шестеренки, пытаясь воссоздать ход событий с момента ухода из лаборатории. И пусть ему не удалось точно установить последовательность действий молодого дарования, но в одном он не сомневался: каким-то образом подросток, еще в полдень не имевший понятия о своей способности, уже к полуночи сумел открыть два, или даже три портала!

Без умения ставить маяки?

С помощью одной проверочной дозы?

Такое выглядело невозможным даже для лучших императорских логистов. Пространство слишком затратная специальность, несравнимая по стоимости ни с какой другой. Даже если предположить, что парень использовал какие-то неизвестные секретные техники, то…

– Вздор! – оборвал собственные мысли ученый. – Он просто умело притворялся новичком, чтобы спланировать это убийство. А маяк в кабинете поставил еще до визита ко мне.

И тем не менее, будучи истинным адептом науки, Эдельштейн решил исключить самые безумные вероятности, а потому присел на корточки и сдвинул правое веко юноши вниз.

– Э-э-э⁈ – он резко отшатнулся назад и схватился за грудь.

Сердцебиение профессора ускорилось до опасных значений. Не чувствуя в себе сил подняться на ноги, он опустился на колени и на четвереньках пополз в подсобку. Метр за метром, метр за метром…

Коридор. Дверь. Рабочий стол.

Телефон!

Осталось только набрать номер экстренной связи и после этого можно позволить себе прилечь.

Несколько секунд он нетерпеливо слушал монотонные гудки, пока в трубке не раздался сухой металлический голос:

– Что-то серьезное?

– Борис… убит… – задыхаясь произнес ученый. – И есть еще кое-что…

– Достаточно! – остановил его собеседник. – Оставайтесь на месте и никуда не уходите.

Краснодарская Метрополия, Сектор B , частный особняк Шерстобитовых.

– Вот же дерьмо!! – изрядно подвыпивший начальник Краснодарского УКО яростно швырнул хрустальный бокал в стену и со зловещей ухмылкой уставился на разлетевшиеся осколки.

Все катилось к черту. Пацан будто сквозь землю провалился, а Гриднев так и не вышел на связь.

– Пап? С тобой все в порядке? – в дверях гостиной появилась сонная физиономия Игоря. – Так-то половина второго уже!

– В по… порядке, сынок! Иди спи, – Шерстобитов-старший поднялся с кресла и шатающейся походкой двинул к буфету за новым стаканом.

Неожиданно зазвучавшая трель заставила его вернуться к столу. Звонил мобильник, который был зарегистрирован на подставное лицо. И, судя по начальным цифрам номера, полночный абонент являлся гражданином круга E.

– Вот же босота паскудная… Совсем оборзели.

Сергей Алексеевич уже было хотел сбросить вызов, но в последний момент передумал и яростно вдавил зеленую иконку на дисплее:

– Слушай сюда, мудила! Ты, вообще, в курсе кому звонишь?

– Ал… Алло? – сбивчиво произнесли на том конце. – Это мама… мама Кости Клейменова…

Шерстобитов мгновенно протрезвел.

Неужели пацан нашелся?

– Успокойтесь, – он сконцентрировался и попытался вернуть контроль над собственным языком. – Что у вас случилось?

– Там… Там у меня… – женщина внезапно разрыдалась и с трудом выдавила сквозь слезы.– Я б… боюсь… П-пожалуйста, приезжайте…

– Еду! Больше никому не звоните и оставайтесь дома!

Входная дверь квартиры оказалась открытой, а саму хозяйку Сергей Алексеевич обнаружил сидящей на полу в прихожей. Увидев «полицейского», Наталья Викторовна дрожащей ладонью указала на кладовку, из-под двери которой уже набежала лужица красной жидкости.

Шерстобитов осторожно приблизился, потянул ручку на себя и нервно сглотнул. Внутри темной каморки среди старой обуви, покоилась массивная человеческая рука, сжимающая выдранный подголовник нейрокресла. Чуть левее нее расположилась передняя часть черепа ее хозяина, которого он мгновенно узнал.

– Г-г… Гриднев? Что-о-о?!!

Сергея Алексеевича аж затрясло, причем не сколько от нелепости ситуации, сколько от восторга. За свою насыщенную смертями жизнь он видал вещи и покруче, особенно после появления в его отделе Бессоновой. Но та лишь уродовала своих жертв, а представшая перед ним работа принадлежала настоящему ювелиру. Таких идеально ровных срезов можно добиться только медицинским лазером или же…

Невовремя закрывшимся порталом?

И этот трюк исполнил сбежавший пацан?

– Ах-ха-ха!!! Никак за друзей отомстить решил! – истерично расхохотался ликвидатор. – Да у тебя слоновьи яйца, кузнечик! Ну спасибо, дорогой. Я бы лучше не справился!

– Кузнечик? Яйца? Что вы такое несете? – раздалось позади возмущенное всхлипывание. – И вообще, почему от вас разит алкоголем? Почему вы приехали без формы? Я завтра же напишу жалобу Виктору Георгиевичу!

А вот это совсем некстати… Не хватало еще терок с начальником местной полиции!

Сергей Алексеевич развернулся к матери приговоренного:

– Встать!

Взгляд хозяйки квартиры мгновенно остекленел. Она поднялась на ноги, прижала руки к бедрам и застыла, словно манекен.

– Неси половую тряпку, моющие средства и мусорные пакеты, – отдал он новый приказ.

Наталья Викторовна дерганной походкой направилась на кухню и через минуту вернулась обратно, неуклюже держа в руках все перечисленное.

– Умница! Теперь наша с тобой задача сделать так, чтобы ни одна экспертиза здесь ничего не нашла. Начнем с мытья пола.

Женщина покорно отправилась в ванную и включила воду.

В это же самое время, во дворе того же дома.

Алена Бессонова терпеливо ждала внутри арендованной машины, припарковавшись на углу соседнего строения. Идея последить за начальником в очередной раз принесла плоды и теперь лишь оставалось узнать, чем этот ночной визит закончится. Она догадывалась, что в квартире Клейменовых прямо сейчас происходит что-то интересное, однако заходить в подъезд побоялась. Хороший психокинетик способен засечь разогнанное фалью сознание в радиусе полусотни метров не напрягаясь.

Примерно через полтора часа дверь подъезда открылась и оттуда показался Шерстобитов со связкой черных мусорных пакетов. Он торопливо погрузил их в багажник, после чего уселся за руль и выдвинулся в сторону главной дороги.

Кажется не заметил. По крайней мере она не ощутила на себе и толики ментального воздействия.

Пора!

Алена стремительно вбежала в подъезд, взлетела по ступенькам на третий этаж и несколько раз постучала в дверь Клейменовых.

С той стороны не раздалось ни звука.

Взломать?

Девушка сконцентрировалась. Предметы вокруг запели на разные голоса, но ей нужен был только один. Через пару секунд замочная скважина покрылась инеем, достигнув близкой к абсолютному нулю температуре.

Небольшое телекинетическое усилие…

Дзинь!

Чужая квартира встретила ее резким запахом моющих средств и практически полной темнотой. Единственным местом, откуда выбивалась тонкая полоска света, оказался совмещенный санузел.

Там?

Открыв дверь, Алена криво усмехнулась. Причиной тому стала огромная красная надпись на кафеле сделанная губной помадой:

«Сынок, прости».

Под ней в наполненной до краев ванной, неподвижно лежала обнаженная женщина, лет тридцати пяти-сорока. На ее пухлых запястьях отчетливо краснели струйки стекающей в воду крови. Заплаканные глаза, размазанная тушь, погасшая сигарета во рту. Справа на бортике покоился небольшой кухонный ножик.

Все выглядело, как типичное самоубийство. Прекрасно зная педантичность и аккуратность шефа, Бессонова понимала, что тот навряд ли оставил улики, указывающие на его прямое вмешательство. Секунду поразмышляв, девушка сделала на смартфон пару снимков, после чего прикоснулась пальцами к шее пострадавшей и неожиданно нащупала еле пробивающийся пульс.

– Похоже потрясающая живучесть у вас семейное, – улыбнулась она. – А значит ты успеешь мне рассказать историю о том, как убийца моих родителей заделал тебе ребенка.

Интерлюдия II
Ч.2

Краснодарская метрополия, сектор E , круглосуточное интернет-кафе.

– Есть кто⁈

– Минуточку! – донесся звонкий женский голос.

Посетитель выжидающе положил ладонь на администраторскую стойку и осмотрелся. Стандартное заведение, дающее доступ в Сеть, каких полно на каждом углу. Подобный сервис он легко мог получить у себя дома, причем с куда большими удобствами. Но сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы его имя и жилище хоть как-то засветились в предстоящем деле. То, что он планировал совершить, являлось серьезным преступлением против личности.

Даже если эта личность уже час, как мертва.

Наконец из подсобного помещения выскочила прыщавая девица, лет двадцати, и оценивающе уставилась на ночного гостя. Темные очки с крупными стеклами; аляповатый шелковый шарф, закрывающий нижнюю часть лица; неудачно подобранный вельветовый костюм, лишь подчеркивающий полноту. Определенно у визитера имелись проблемы с чувством вкуса.

И тем не менее, все вещи были высшего качества, что могло означать только одно – перед ней аристократ. Ну или какая-то важная шишка, пожелавшая оставаться инкогнито.

– Слушаю? – она эротично облокотилась на стойку, выставив напоказ верхнюю часть весьма аппетитной груди.

– Доброй ночи. Мне бы ЛВП воспользоваться, – произнес он приятным баритоном.

– Кресло или обычный компьютер?

– Обычный. Приватная кабинка.

– Приватная? – администраторша с подозрением обвела его фигуру взглядом и на этот раз заметила выпуклость под пиджаком, которую тот старательно пытался скрыть спрятанной в кармане рукой.

Ясно. Очередной богатенький извращенец, неспособный получить удовольствие, как все нормальные люди. Такие любят потеребить свою кочерыжку в общественных местах с помощью какой-нибудь новомодной секс-игрушки. А если еще и на клавиатуру кончит…

Она недовольно скривилась, что не ускользнуло от его внимания:

– Какие-то проблемы?

– Извините, задумалась. Вперед и направо – дверь номер два.

– Спасибо. Сдачу оставь себе, – он припечатал к столу двухсотенную купюру и направился вглубь помещения.

– Ой! Правда?

Не веря привалившему счастью, девушка ошалело проводила клиента глазами, а затем спешно сгребла деньги. Даже если этот аристократический упырь собирался здесь мастурбировать до конца смены – флаг ему в руки. Остаток суммы превышал ее суточный оклад, а ради такого можно и не только клавиатуру вымыть.

Меж тем загадочный посетитель заперся в кабинке, поудобнее устроился на стуле и задумчиво уставился на дисплей, а если точнее – на простенький логотип из трех заглавных букв: « ЛВП».

Личное Виртуальное Пространство. То, с чего начинается выход в виртуальную реальность для каждого гражданина вне зависимости от статуса и категории. Что-то типа приватного кабинета, куда нет доступа даже разработчикам. За его работоспособностью следит специальная нейросеть – неподкупная и беспристрастная. Именно поэтому в ЛВП ты безбоязненно можешь хранить свои самые сокровенные секреты: номера левых счетов, данные банковских карт, пароли и прочую ценную, а иногда даже откровенно незаконную информацию. Никто и никогда не узнает, что прячется внутри твоего виртуального мирка.

Впрочем начальника Краснодарского УКО доступ к чужой финансовой информации интересовал меньше всего. Куда интереснее было узнать о темной стороне Гриднева, раз уж кудесница-судьба подкинула такой подарок. Обмануть даже самое дешевое нейрокресло у него никогда бы не вышло, но вот попытать удачи с устаревшим компьютером можно было вполне.

Сергей Алексеевич отодвинул клавиатуру в сторону, вынул из-за пазухи полиэтиленовый сверток и осторожно разложил его содержимое перед собой. За время поездки физиономия Бориса изрядно запачкалась кровью, так что ее надо было привести в порядок.

Он тщательно протер влажным платком скулы и лоб, полностью убрав красные разводы. Затем кропотливо выставил нужное положение глазных яблок, которые упорно сопротивлялись и отказывались смотреть куда нужно.

– Ну вот, как живой! – наконец ухмыльнулся Шерстобитов.

Все еще сомневаясь в успехе затеянного им предприятия, он, тем не менее, вынул из нагрудного кармана небольшой блокнотик и раскрыл его посередине. Хранившуюся в нем информацию, нельзя было доверить телефону, поскольку добывалась она незаконно, либо же с серьезными процессуальными нарушениями. В частности на выбранной им странице содержались идентификационные данные, которые Гриднев использовал для входа в банковские приложения.

Введите логин.

Сергей Алексеевич набрал необходимую комбинацию. Поле ввода мигнуло и уступило место новой графе:

Введите пароль.

Сердце запрыгало в груди. Зная об исключительной осторожности криминального напарника Шерстобитов до последнего сомневался, что тот станет использовать один и тот же логин для двух разных систем.

И тем не менее сработало. Первый шаг был пройден.

Он снова застучал по кнопкам и нажал «Ввод».

Пароль неверный.

Осталось попыток: 2

Чего и следовало ожидать.

Еще раз?

Пароль неверный.

Осталось попыток: 1

И последний!

Пароль неверный.

Внимание! Вход в систему заблокирован. Для быстрой разблокировки потребуется немедленная биометрическая идентификация. Пожалуйста раз местите оптический модуль на уровне глаз.

Осталось: 00:00:59 сек

– С богом! – прошептал Сергей Алексеевич и поднес веб-камеру к лежащему на столе куску плоти.

Идентификация успешно пройдена.

Доброй ночи, Борис!

После приветственного сообщения система замигала потоком сообщений и перед восторженным взглядом начальника Краснодарского УКО открылась урезанная версия ЛВП покойника.

– Ну-с, Боренька, – он нервно облизнул пересохшие губы. – Похоже сегодня я узнаю о твоих внутренних демонах куда больше, чем тебе самому бы хотелось.

Краснодарская метрополия, Сектор Е, район Топь.

В дверь требовательно постучали. Уже пришедший в себя профессор поспешил к выходу, чтобы впустить в кабинет худощавого посетителя в круглых очках с кофейного цвета стеклами. Лицо последнего имело крайне примечательную форму: широкие, почти монгольские скулы переходили во впалые щеки, а те, в свою очередь, опирались на узкий клиновидный подбородок. За такую свою физиологическую особенность он еще в школе получил прозвище Треугольник.

Впрочем называть его так могли лишь несколько избранных. Сам же Эдельштейн предпочитал обращаться к нему просто и вежливо – Анатолий Федорович, поскольку прекрасно знал, кому обязан жизнью, новой внешностью и чистыми документами.

А еще он меньше всего рассчитывал, что этот человек появится тут лично.

– Доброй ночи! – волнительно произнес он. Не ожидал вас здесь…

– Доброй. Где труп? – перебил его прибывший.

– Да, собственно, вот…

Эдельштейн отошел в сторонку и указал рукой на процедурный кабинет.

Гость, не разуваясь, прошел внутрь и осмотрелся. Безэмоциональный взгляд бегло скользнул по внутренней обстановке, затем переключился на сломанное оборудование и только после остановился на двух окровавленных телах. Заметив отсутствие руки и части черепа у того, что находился сверху, он недовольно повел бровью:

– Где недостающие органы?

– Боюсь на этот вопрос ответ есть только у него, – профессор, указал костлявым пальцем на мирно дремлющего юношу. – Но даже при самом благоприятном прогнозе он придет в себя не раньше, чем к утру.

Треугольник внимательно изучил незнакомца. Громадные синяки под глазами, сломанный нос, сочащаяся кровью дыра в ключице и… улыбка сытого младенца на лице.

– Мило. Пояснения будут?

– Будут, – торопливо кивнул ученый, – Но начать придется издалека.

– А куда нам торопиться среди ночи, Яков Натанович? – руководитель Структуры небрежно скинул одежду покойника со стула и уселся поудобнее. – Приступайте.

– Все началось, со звонка Бориса в полдень…

– … а потом я обнаружил это, – ученый присел на корточки и сдвинул веки спящего вниз, обнажив белки глаз со светящимися радужками.

– И? Как я по вашему должен отреагировать? – безучастно произнес Треугольник. – Ну вставил себе молодой обормот навороченные линзы и что?

– Это не линзы! – с ноткой обиды в голосе отозвался профессор. – Неужели вы думаете, что я не способен их отличить?

– Тогда озвучьте ваши соображения. За время нашей беседы у меня сложилось впечатление, что вы изо всех сил стремитесь сохранить жизнь этому мальчику. Однако я пока не вижу для этого оснований. Структура не нуждается в новых порталистах, пусть и потенциально талантливых. А вот найти достойную замену Гридневу в ближайшее время мне видится абсолютно невозможным. Его смерть затормозит наш прогресс на месяцы. По-хорошему, причинивший настолько серьезный ущерб человек должен понести соответствующее наказание…

– Но? – с надеждой вскинул брови Эдельштейн.

– Но я уважаю вашу верность и ценю наше многолетнее сотрудничество, а потому готов дать шанс убедить меня в обратном.

– Знаете… Вот так с наскока мне будет сложно объяснить всю потенциальную ценность этого юноши.

– А вы попробуйте, Яков Натанович.

– Разумеется попробую. Как у вас обстоят дела с биологией?

– Тесты оценили в семьдесят девять баллов.

– Прекрасно! – обрадовался Эдельштейн. – В общем, если особо не углубляться в теорию, то оттенок радужной оболочки глаза зависит сразу от нескольких факторов: количества меланина и липофусцина; плотности коллагеновых волокон в эктодермальном слое; рассеивания света в строме, а также наличия некоторых болезней…

– Стоп, стоп, стоп! – выставил ладонь собеседник. – Давайте не будем забираться так глубоко. Достаточно, чтобы я просто уловил суть.

– Суть? – задумчиво почесал затылок ученый. – Тогда я зайду с другой стороны. Вы ведь знаете, что такое фаль в принципе?

– Вы спрашиваете сапожника, про то, как устроены сапоги? – рассмеялся Треугольник. – Ну тогда приготовьтесь! Фаль – это химическое соединение, которое невозможно получить искусственным путем. Единственным известным источником его добычи является вытяжка из затылочной доли мозга мутантов третьей стадии и выше. Проблема в том, что процесс естественного синтеза и накопления этого вещества возможен исключительно тогда, когда организм донора находится на территории квантовых аномалий подгруппы Омикрон, пагубно влияющих на земные формы жизни. С другой стороны, подобное положение вещей не может не радовать, ведь именно этим обусловлена сверхвысокая цена вещества, позволяющая держаться нашей организации на плаву. Я достаточно развернуто ответил?

– Вы даже сумели меня поразить! – похвалил его Эдельштейн. – Но что вы знаете о существах, находящихся на второй стадии мутации?

– Да особенно ничего. «Двойки» мало кого интересуют с точки зрения бизнеса, поскольку их организм не способен производить фаль. Знаю, что у них все еще сохранены внешние черты изначального вида, но когти, зубы, мышцы и кожные покровы уже в разы прочнее, чем у незараженных собратьев. А еще они имеют очень невысокий интеллект, относительно более поздних уровней мутации.

– Снова неплохо! Однако вы забыли главное отличие, касающееся сверхспособностей.

– Точно! – уголки губ Треугольника дернулись вверх. – У двоек их нет!

– А вот здесь вы промахнулись, как и девяносто девять человек до вас! – шутливо погрозил ему пальцем ученый. – Экземпляры второй стадий действительно не умеют создавать и накапливать вещество. Но это совершенно не значит, что они не способны его использовать. Скажу больше! Минимальное КПД преобразования фали у мутантов второго уровня начинается с трехсот баллов, что сопоставимо с самыми сильными представителями нашей аристократии.

– Хм… Не знал такого о двойках. Но вообще интересные вы люди, ученые! Это же надо додуматься вколоть бесценное вещество никому ненужному монстру!

– Поверьте, в застенках Императорской лаборатории проводятся и не такие безобидные эксперименты, – лицо профессора на долю секунды подернулось гримасой отвращения. – Но, возвращаясь к необычному цвету глаз нашего юноши. Мутанты, начиная с третьей стадии, имеют красную радужную оболочку, что, кстати, считается важным отличительным признаком их сортировки. Однако, вопреки популярному мнению, они не являются альбиносами, поскольку их организм не утрачивает способность вырабатывать меланин. Если подобную особь вывезти с территории Омикрон-зоны и поместить в клетку, то примерно через месяц, ее глаза обретут совершенно нормальную окраску из-за полной очистки организма от фали.