Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Егор Аянский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Да хоть два! – не моргнув глазом ответил тот.

Хм… Каким бы я его отморозком не считал, но за базар он всегда отвечал.

– Хрен с вами! – выдохнул я. – Вписываюсь.

– Красава! – Кирилл дружески хлопнул меня по плечу.

А вот Олег сразу весь как-то подобрался и вимательно уставился на небо.

– Чего ты там потерял? Бога? – рассмеялся я.

– Погодь. Дрон пролетит.

– Это – «пэдээрка» четверка. У нее оптика – говно! – снова вклинился Сенцов.

– Тогда вообще шикарно! – торжественно огласил Фурман и разжал перед моим лицом кулак: – Сегодня каждый из нас узнает, какая в нем скрывается суперсила! И восемнадцати ждать не придется.

Я опустил глаза, а в следующую секунду мне резко захотелось оказаться подальше отсюда. В ладони Олега лежала стеклянная капсула полная изумрудно-зеленой жидкости.

Фаль…

И да. Меня только что красиво развели. Нарушителей закона об обороте вещества действительно не сажают в тюрьму.

Смертникам не назначают сроки.

– Ты че, имбецил? – я схватил Фурмана за грудки и крепко приложил спиной о столб гимнастической лесенки.

– Успокойся, придурок! – за плечом послышался зловещий шепот Сенцова. – Сам же сейчас ментам всех попалишь!

Он прав.

Глубоко вдохнул-выдохнул, после чего медленно отпустил одежду приятеля.

– Спрыгиваешь? – процедил Олег, поправляя воротник. – Не удивлен. Чтобы делать серьезные вещи – яйца покрепче твоих нужны.

– Вы че, реально не догоняете? – я изумленно обвел взглядом друзей. – А может здесь кто-то не в курсе, что нас пристрелят на первой же идентификационной рамке? Омикрон-излучение мамкиным шампунем собрались смывать?

– Специально для опоздавших объясню еще раз, – делано вздохнул Фурман. – Все омикрон-датчики Метрополии отключены на сорок восемь часов – после экзаменов тысячи выпускников фалью фонят. Управлению Карательных Операций ни людей, ни нервов не хватит подрываться на каждый звоночек. Сечешь?

– Тебе это наш князь лично на ухо нашептал?

– Неважно, кто нашептал. Но инфа – сотка. Они каждый год так делают, просто людям не говорят.

И хотя он звучал более, чем убедительно, облегчения я не почувствовал. Слишком уж его поступок выглядел безумным и дерзким. Когда тебе с детства внушают, что касаться фали для простолюдина равноценно смерти; когда мать ежедневно напоминает, что из-за нее погиб отец – сложно за пару минут перестроить мышление.

– Хрен с этими датчиками, – скрепя зубы согласился я. – Но ты башкой хоть немного подумал, что произойдет, если пиджаки обнаружат пропажу ампулы?

– И че произойдет? – в разговор снова вступил Виталя. – Шухер подымут? Да они первые форточку прикроют и будут сидеть тихо, из-за того, что столько фали пробакланили.

– Короче, Костян, успокойся, – вновь заговорил Олег, – и ты, Виталя, тоже. Я все грамотно сделал. Проверяющие сами мутятся на этой теме, а потому просто спишут недостачу.

– Гонишь⁈ – опешил я. – Хочешь сказать экзаменаторы воруют фаль у Императора?

– Так и есть.

– За базар ответишь?

– Легко. Расчет проверочной дозы вещества напрямую зависит от веса ученика. А он в подростковом возрасте может меняться очень сильно.

– И?

– По их отчетным документам Краснова шестьдесят килограмм весит! – рассмеялся он. – Продолжать, или сам допрешь?

– Погоди! – ошеломленно выдохнул я. – Да в ней даже полтинника нет!

– О том и речь! – расплылся в улыбке Олег. – Там циферку добавили, там убавили – профит! Так что заканчивай строить из себя пресвятую целку и погнали с нами. Никто не станет поднимать шум из-за одной ампулы.

Я задумчиво уставился на ботинки, понимая, что парировать больше нечем. В теории все еще можно было отказаться от участия в сомнительной авантюре. Но такое решение мне обязательно аукнется, да и отношение друзей уже не станет прежним.

А еще как-то стремно давать заднюю. Пару лет назад я сам себе поклялся никогда не нарушать данное слово и до сегодняшнего дня мне это вполне удавалось.

– Так ты с нами или нет? – осторожно тронул меня за плечо Кот.

– Где способности проверять будем? – обреченно выдохнул я. – Там вроде аппаратура специальная нужна?

– А мы все уже замутили! – Виталя расплылся в довольной улыбке. – Значит с нами?

– Да с вами, с вами! Куда же я вас идиотов одних отпущу…

– Брата-а-ан! – Кирилл радостно обхватил меня за пояс и попытался оторвать от земли. – Блин, ну ты и кабан!

– Все, голубки, потом поворкуете. Идем! – Фурман деловито мотнул головой, указывая направление.

– Куда?

– В Топь, – ответил за него Сенцов.

Разворочанный асфальт и покрытые маслянистой пленкой лужи; омерзительный запах сточных канав и расписанные кровавыми пятнами заборы; полуразрушенные дома ядерной эры и мелькающие в их треснувших окнах подозрительные личности.

Так выглядит пресловутая Топь. Из-за убитых дорог и повсюду торчащей арматуры, проезд полицейским экипажам сюда сильно затруднен, о чем они неизменно сообщают руководству в своих объяснительных. И пускай такие отписки не более, чем удобная отмазка – на деле я их прекрасно понимаю. Менты тоже люди. Им тоже хочется вечером попить пивка или расслабиться с виртуальной шалавой, а не лежать на больничной койке с простреленным легким. Говоря простым языком: более опасного места для носителей серой формы в нашей Метрополии просто не существует.

К обычным же гражданам этот район более лоялен. Им Топь готова предложить весь спектр криминальных услуг, начиная от легких наркотиков и заканчивая заказными убийствами. Тем не менее даже при наличии подобного рода желаний очень немногие горожане решаются сюда сунуться лично.

Ну а мы…

А мы просто дружили с Виталиком, который знал здесь каждую собаку. Уверенно протащив нас через вереницу мрачных кварталов, он остановился у входа в подвал полуразвалившейся трехэтажки:

– Нам туда.

Помещение, в котором мы очутились, представляло из себя длинный коридор с редкими тусклыми лампами. Расположенные по обеим его сторонам крохотные комнатки сохранили на своих стенах следы симпатичных обоев и креплений санузлов, приведших меня в легкое удивление.

Здесь реально кто-то жил? Вот прямо так, под землей и без окон? На шести квадратных метрах?

Я вынул телефон, чтобы сделать фотографию и обнаружил полное отсутствие связи.

Ну вообще зашибись! Неудивительно, что отсюда все жильцы посвалили.

Мои выводы оказались преждевременными. Через пару десятков метров нам начали попадаться люди, которых это место в качестве ареала обитания очень даже устраивало. И чем дальше мы уходили вглубь, тем больше их вокруг становилось.

Они лежали прямо на бетонных полах и немигающими глазами пялились в потолок. Чумазые, издающие запах застарелой мочи и немытых тел. Их вполне можно было бы принять за трупы, если бы не периодически всплывающие картонные улыбки на исхудавших лицах.

Впрочем всеобщее умиротворение оказалось не таким уж и всеобщим. Имелась здесь и другая категория жильцов, отличающаяся повышенной активностью. Эти безостановочно бормотали, ползали на четвереньках из угла в угол и что-то упорно искали среди разбросанных по полу вещей, не гнушаясь проверять карманы своих «улыбчивых» соседей. На нас они посматривали не то, чтобы приветливо, однако откровенной агрессии не проявляли.

Самыми же веселыми представителями подземного сообщества оказалась полностью голая парочка, пытающаяся заняться сексом на древней панцирной кровати. Сетка под ними беспощадно прогибалась, отчего горе-любовнику никак не удавалось пристроиться к заветному местечку промеж тощих ног подруги. И нет бы сменить позу, но настойчивый кавалер из раза в раз продолжал повторять одни и те же бессмысленные действия.

– Торчки обдолбанные, – шепнул мне Кот.

– Да сообразил уже.

– Не парьтесь, девочки! – ободряюще усмехнулся Сенцов. – Мы почти пришли.

Блуждание по царству наркоманов закончилось возле крепкой на вид металлической двери с не менее крепким фонарем над ней. В наши лица уставился круглый глазок видеокамеры, оснащенный небольшим встроенным динамиком и рядом квадратных кнопок с цифрами. Виталик быстро набрал нужный номер и отошел назад.

Несколько секунд ничего не происходило.

– Долго еще? – занервничал Фурман.

– Не знаю. Я к этому типу раньше не обращался. Но мужик, говорят, конкретный и за базар отвечает.

Спустя полминуты замок звонко щелкнул, приоткрыв тяжелую створку. Я ожидал увидеть за ней охранника со стволом, который с важным видом начнет всех шманать, однако нас встретил лишь пустой коридор. От предыдущего он отличался современным освещением, свежим ремонтом и рядом запертых помещений похожих на офисы. Мы проследовали до самого конца, повернули налево, а затем снова двинули прямо. И пусть наш проводник изо всех сил старался выглядеть здесь «своим» – ему это крайне плохо удавалось. От него буквально исходила волна напряжения, грозившая передаться остальным.

Примерно через полста шагов мы остановились у черной металлической двери, заметно отличающейся от простеньких пластиковых соседок. Виталик пару секунд сверлил ее сомневающимся взглядом, после чего набрал побольше воздуха в легкие и осторожно постучал.

По ту сторону раздался раскатистый бас:

– Это ты мне полчаса назад звонил?

– Д-да… – Сенцов слегка вздрогнул от неожиданности.

– Кто еще в курсе, что вы здесь?

– Никто! – уже чуть смелее ответил он. – Мы же вам не лохи какие-нибудь!

– Это хорошо, что не лохи, – дружелюбно согласился голос.

Послышался звук отпирания тяжелого засова, после чего на пороге появился огромный тип в борцовской майке. Ростом он мне уступал всего пару сантиметров, но вот телосложением и комплекцией превосходил раза в полтора. Причем это были чистейшие мышцы без капли жира. Сомневаюсь, что мне вообще доводилось видеть настолько рельефное тело.

– Вау! – выдохнули мы почти одновременно.

Помимо развитой мускулатуры, здоровяк обладал просто убийственной харизмой. Его квадратное лицо, массивный подбородок и до неприличия обаятельная улыбка вызывали какое-то чувство «крутого парня из боевиков, всегда готового прийти на помощь».

Именно это обстоятельство заставило меня насторожиться.

– Заходите, – махнул он рукой. – Нечего в коридоре мельтешить.

Едва я переступил порог, как по ноздрям врезал едкий аромат, от которого буквально повело в сторону челюсть. Будто кто-то недавно жег ацетон – иначе не скажешь. Инстинктивно попытался отыскать глазами источник мерзкого запаха, но не смог заметить ничего необычного: коридор оказался пуст, а две примыкающие к нему комнаты были плотно закрыты.

Вопросительно уставился на друзей, но вся троица вела себя совершенно естественно, ничуть не кривясь.

Они правда ничего не чувствуют⁈

Ладно, пока помолчу.

Меж тем мужик легонько толкнул правую дверь, отчего ядовитое амбре резко усилилось. В обнажившемся проеме появилось что-то, похожее на врачебный кабинет. На это указывало дорогущее медицинское нейрокресло, какое не в каждой больнице встретишь, и пара стеклянных шкафов с лекарствами.

От них что ли так воняет?

– Вы, трое, ждите здесь, – велел громила. – А ты пойдешь со мной делать анализ. И ботинки сними – у нас стерильно.

Вторая половина фразы, очевидно, была адресована притащившему нас сюда Виталику.

Сенцов не стал спорить, разулся и последовал за хозяином. Однако меньше, чем через минуту он снова появился в дверном проеме:

– Олежа, ты нам нужен.

Фурман торопливо скинул туфли и присоединился к брату.

– Слушай, Киря. Тебе не кажется, что это какая-то левая постанова? – произнес я, едва они скрылись за дверью. – Ну не похож этот тип на того, кто способности проверяет. С такой физиономией, как у него, самое то лохов разводить.

– А с чего ты вообще решил, что он проверяет способности? – рассмеялся Кот.

– Че? – я ошалело уставился на него. – Так а на хрена мы вообще сюда приперлись?

– А-а-а… Блин! – Киря хлопнул себя по лбу и виновато посмотрел на меня. – Ты же с Анькой базарил, пока мы мутили…

– Не понял? Вот с этого места поподробнее, – я почувствовал, как на меня накатывает злость.

– Да не парься ты! – поспешил он меня успокоить. – В общем тема такая. Этот амбал крутится на черном рынке фали, вот пацаны ему ампулу под реализацию скинуть и решили. Вроде как она вагон бабок стоит. А проверка способностей – просто халявный бонус. У него тут своя лаборатория есть.

– Вот же вы дебилы конченные! – обалдело выдохнул я. – Да знал бы, что вы попретесь к торговцу фалью – хрен бы когда вписался!

– Ну че ты опять начал, Костян⁈ Сча пацаны товар скинут – потом на эти бабки будем телок жарить все лето. Первый им спасибо скажешь!

– Друг друга вы жарить будете, а не телок! – зашипел я. – Хочешь знать, что я обо всем этом дерьме думаю?

– Ну и? – нахмурился друг.

– Назови хоть одну причину, из-за которой он станет платить бабло левой шпане? Вот что ему мешает нас кинуть? Или вообще прямо здесь завалить?

– Ты дурак⁈ – Кирилл испуганно вскинул брови. – Виталя бы никогда не пошел к кому попало.

– Что «Виталя»⁈ Господь Бог? Да он всю дорогу на измене сидел! – разозлился я. – Ну ты сам подумай, Кот! Никто не знает, что мы здесь. Мобильники заглохли еще на входе, а значит полиции их не отследить. Идеальные условия, чтобы грохнуть четверых сопляков и закопать…

Замок на двери звякнул, резко заставив меня заткнуться. В коридор выплыли живые и здоровые братья, в сопровождении улыбчивого гиганта.

– Все путем, братва! – Сенцов указал глазами на входную дверь. – Грид нас проводит в лабораторию. Ща будет весело!

Грид?

Надо бы запомнить.

Глава 2

И снова коридоры. Понятия не имею, чем было это подземное здание до Катаклизма, но без провожатого мы бы точно заблудились в его бесконечных катакомбах.

Мои опасения насчет личности Грида быстро стали сходить на «нет». Обаяние добряка-исполина зашкаливало и начало действовать даже на такого скептика, как я. Он оказался не особенно многословен; к нам относился уважительно, но без видимых попыток понравится; да и вообще выглядел человеком дела, для которого репутация не пустой звук. Единственным раздражающим фактором оставался все тот же химический запах – казалось мужик им пропитался насквозь.

Преодолев последний переход, состоящий из нагромождения толстых труб и огромных водопроводных кранов, мы уперлись в красную ободранную дверь. Грид без особого усилия толкнул ее и пригласительно вытянул руку:

– Проходите. Мой человек сейчас подойдет.

– А вы разве не останетесь с нами? – поинтересовался я.

– С удовольствием бы посмотрел на ваши таланты, но дел по горло, – улыбнулся он. – Так что удачи, ребята! Было приятно поработать.

Здоровяк поочередно пожал нам руки и неторопливой походкой направился обратно.

Комната для проверки способностей походила на небольшой бункер. Пол, стены, потолок – все было выполнено из грубого серого бетона. Единственным исключением оказался дальний правый угол, к которому примыкало ярко-оранжевое кирпичное ограждение. Оно отделяло небольшой закуток, где предположительно находилось что-то вроде подсобки или туалета.

Несмотря на кажущуюся убогость, местечко оказалось довольно занятным. В первую очередь стоит отметить наличие пары изрядно пошарпанных, но качественных нейрокресел. Помимо них мы обнаружили широкий металлический стол с кучей непонятных приборов, очередной шкафчик с лекарствами; несколько работающих компьютерных дисплеев и…

Настоящий бензиновый мотоцикл! Похожий я однажды видел в Музее Ядерной эпохи, вот только представленный там экспонат выглядел законченной развалюхой. Этот же был отполирован до зеркального блеска и смотрелся максимально винтажно.

Но все же самой примечательной деталью лаборатории я бы назвал не его, а странного вида штуковину расположенную точно посредине комнаты. Напоминала она барный стул на тонкой ножке, однако в высоту имела не меньше полутора метров и вместо пластикового сиденья венчалась круглым стальным подносом, в центре которого покоился серебристый полированный шар пятнадцати сантиметров в диаметре.

– А здесь прикольно! – Олег с интересом приступил к изучению древнего двухколесного монстра.

– Угу, – пробормотал Кирилл, которого больше привлекло содержимое шкафа: – Пиридол, адреналин, фенамин, сиднокарб… Целая наркоферма, парни!

– Додик ты, Котяра! – расхохотался Виталик. – Это же тупо стимуляторы! Наркота тут рядом не стояла.

– Ну кто бы спорил с профи! – язвительно подколол его я.

Он появился через пять минут из той самой кирпичной каморки. Невысокий и щуплый; одетый в белый халат с крупными желтыми пятнами. Взъерошенные седые волосы, окружающие блестящую лысину, делали его очень похожим на одержимого профессора из старинных мультиков, а строгое лицо с крючковатым носом лишь добавляло комичности.

Вишенкой на торте стал его механический глаз-объектив, тихонько шуршащий при фокусировке. Мне как-то доводилось видеть рекламу похожего устройства: цифровая камера, система дополненной реальности, довольно неплохой микроскоп и куча других замечательных приблуд. Такие штуки имплантируются прямо в зрительный нерв, а их установка стоит нереальных денег.

И вот последнее обстоятельство автоматически исключало загадочного старика из разряда простых жителей гетто.

– Здорово, выкидыши! – небрежно бросил он и хромающей походкой направился к лабораторному столу.

Мы ошалело уставились на Сенцова, но тот, кажется, сам не понял, как на подобное высказывание реагировать.

– Шутка! – торжественно объявил прибывший, глядя на наши озадаченные физиономии. – Хотя, если подумать: все мы выкидыши этого уродливого мира. Вот сами посудите…

– Дед, хорош философствовать! – решительно перебил его Виталя. – Грид нам уже сказал, что ты любитель на уши присесть, так что давай будем базарить чисто по теме! Лады?

– Что, прямо так и сказал? – старик обиженно надул губы: – Ну, коли не хотите стать чуточку мудрее – дело ваше. Значит вы сюда внутреннюю силу проверить пришли?

– Ага, – кивнул Сенцов. – Силу.

– А Грид не забыл упомянуть, что наш дерьмовый аппарат умеет определять лишь глобальную ветку и не способен провести глубокий анализ?

Используя оскорбительные эпитеты в адрес дорогого оборудования, ученый откровенно наслаждался, что навевало мысли о его не самых теплых отношениях с работодателем.

– И это тоже сказал, – кивнул Фурманов. – Нас все устраивает.

– Тогда ладно! – он дважды громко хлопнул в ладоши. – Кто из вас станет первым?

– Давайте я? – сделал шаг вперед Кирилл.

– Давай, – кивнул старик. – В правое кресло прыгай, рукав вверх закатай. Весишь сколько?

– Семьдесят три.

– Фаль у кого?

– У меня, – зашарил по карманам Виталя, – Вот, держите!

Он извлек вещество и передал его ученому. Мне удалось заметить, что это была совсем другая ампула, и жидкости в ней плескалось едва на донышке. Похоже Грид выделил нам ровно столько, сколько было необходимо для тестирования четырех подростков.

Надеюсь он учел, что я вешу почти сотню?

Меж тем одноглазый дед вынул из ящика стола специальный пистолет для инъекций и начал прикручивать к нему ампулу, продолжая объяснять:

– Значит так, юные бандиты. Все что от вас потребуется – просто расслабиться. Вы понятия не имеете, как происходит взаимодействие человеческого мозга с первичным полем, а потому умная программа сама настроит ваше сознание на нужный лад. Моя же функция – помочь ей отыскать конкретный рабочий диапазон и добиться внешнего проявления силы. Надеюсь понятно изложил?

– Понятно! – хором закивали мы.

– Так я вам и поверил, – буркнул он.

Ученый вогнал иглу в плечо Кота и сделал инъекцию, после чего устремился к железному столу, где принялся сосредоточенно водить пальцем по одному из сенсорных дисплеев.

– Ну как? – Фурман нетерпеливо уставился на Кирю.

– Пока не пойму, – ответил тот, странно вращая глазами. – Все в голове стало четким и ясным. А еще эти предметы вокруг…

– Что «предметы»? – оживился дед.

– Я их… чувствую, – пожал плечами Кирилл. – Мотоцикл, стол, стены… Даже вас. Не знаю, как это объяснить, но если вы мне завяжете глаза – я смогу ходить по комнате и ничего не задевать.

– Та-а-ак… – пальцы старика вновь забегали по экрану. – А поточнее? Как именно ты их ощущаешь – целиком или изгибы поверхностей?

– Вроде бы целиком. Погодите… Теперь мне кажется, что я смогу их поднять, не касаясь!

– А и подними, – старик вытянул руку и показал пальцем на загадочную конструкцию в центре помещения. – Вот этот серебристый шар. Совершенно точно, что твой основной потенциал завязан на управлении гравитацией или телекинезе.

– А разве это не одно и то же? – поинтересовался я.

– Разумеется нет! – возмутился ученый. – Управление гравитацией предполагает изменение вектора поля по отношению к объекту. А телекинез воздействует непосредственно на объект.

– Кажется получается! – донесся восторженный голос Кота.

Все это время лежащая неподвижно сфера ожила и взмыла в воздух, зависнув на уровне наших глаз.

– Твою ж мать! – восхищенно выдохнул Фурман.

– Отличный контроль! – старик довольно потер руки. – Теперь сконцентрируйся и попробуй его подвигать в разные стороны.

Секунд пять ничего не происходило, но затем Кирилл смог заставить шар медленно сместиться влево и уже намного быстрее вправо.

– Очень хорошо. Верни его обратно, но не ставь на подставку, а зафиксируй в паре сантиметров над ее поверхностью.

– Ладно, – кивнул Кот и легко выполнил требуемое.

– Теперь так и держи. Нужно выработать из твоего организма все вещество, иначе будешь фонить неделю, чего нам совсем не нужно.

Кирилла хватило где-то на две с половиной минуты, после чего шар с грохотом упал на место.

– Телекинез, тридцать два балла! – торжественно объявил ученый. – Не самый плохой результат для голодранца из гетто. Следующий!

Вторым инъекцию получил Виталик.

– Ну и как? – поинтересовался у него Кирилл сразу после укола. – Предметы вокруг себя ощущаешь?

– Не-а… Но вот слышать точно лучше стал. И запахи вообще четко чувствую. А больше ничего такого.

– Совсем «ничего» не бывает, – уверенно произнес старик. – Расслабься и дай программе поработать с твоим мозгом. В какой-то момент ты поймешь: что-то в твоем мироощущении изменилось. Оставь внутри себя только это «что-то» и опиши мне его вслух.

– Шипение! Я слышу шипение! Правда не ушами, а… – Виталя широко открыл глаза и вопросительно уставился на хозяина лаборатории. – Не знаю, как объяснить. Короче все вокруг будто шуршит, но не звуком, а как… Да на хрен! Сложно мне это словами!

– Я тебя понял. Сконцентрируйся на шаре, – предложил дед. – Постарайся «услышать» шипение исходящее конкретно из него.

– Ага… так… так… так… – Сенцов тихонько повторял одно и то же слово, а затем расплылся в улыбке: – Слышу! Он вообще по-другому шипит. Тихо, будто ему впадлу.

– Это потому что у него очень прочная кристаллическая решетка. Попробуй заставить его «шипеть» громче или наоборот – замолчать.

– Пробую… пробую… я попробую… – снова забормотал Виталик.

На первый взгляд с предметом ничего не происходило, однако старик, судя по довольному лицу, уже поставил диагноз и теперь просто ждал, когда наш друг выработает из организма все вещество.

Я снова перевел глаза на шар, и наконец догадался что происходит. Воздух над его поверхностью дрожал, будто над разогретой плитой.

– Он управляет температурой, да?

– В точку! – кивнул дед. – Жаль очень слабо. Бывали у меня здесь такие, кто эту сферу едва не расплавил. Но это явно не про вашего товарища. В его случае я готов дать только одиннадцать баллов.

– Типа у меня беспонтовый пирокинез? – расстроено произнес Виталя.

– Можно и так выразиться. Но все же правильнее говорить «слабовыраженный термокинез».

– Почему «термокинез»?

– Потому что это слово подразумевает не только повышение температуры, но и ее понижение. Твоя способность заключается в возможности влиять на интенсивность движения молекул: понизишь ее – тело охладится, повысишь – нагреется. Элементарная физика.

– А фаербол он создать сможет? – осторожно поинтересовался я.

– В теории оно, конечно, можно попробовать, – усмехнулся ученый. – Но целесообразность? Сам по себе сгусток пылающего воздуха не имеет серьезного поражающего фактора из-за низкой плотности. Как вариант, можно довести газ до состояния плазмы, придать полученному конструкту сферическую форму и поискать способ, при котором он не развалится по дороге к цели. Но тогда потребуется задействование дополнительных способностей, что неизбежно увеличит расход фали. Итоговый же результат будет копеечный, еще и промахнуться можно. Куда проще вскипятить противнику кровь, потратив на это мизерную каплю ресурса. Недорого и эффективно!

– Да и хрен с этим термокинезом! – в сердцах выдохнул Сенцов. – Жил без него, и дальше проживу. Олежа, твоя очередь.

С Фурмановым оказалось интереснее всего. Он вообще не ощущал ничего, кроме стандартного улучшения работы органов чувств. Предложение старика представить себя засыпающим тоже не возымело никакого эффекта. Серебристый шар он не услышал и не почувствовал.

– Не вещество, – заключил ученый. – Значит зайдем с другой стороны. Попробуй вспомнить что-нибудь приятное, в самых мельчайших подробностях. Проживи это внутри себя заново, постарайся ощутить всеми органами чувств одновременно. Наша задача поиграться с твоим внутренним состоянием, поскольку яркие эмоции частенько становятся катализатором срабатывания способности.

– Вспомнить приятное в мельчайших подробностях? Да легко! – на лице Олега появилась блаженная улыбка.

Она висела на его лице почти минуту, а затем он резко открыл глаза:

– Костян, Анька реально в B -сектор переезжает?

– Чего?!! – я аж подпрыгнул на месте, поскольку прямо сейчас размышлял о перспективах ее светлого будущего.

Пацаны, как один, уставились на меня, ожидая подтверждения его слов:

– Че, серьезно?

– Откуда инфа, Олег?

– Сам не понял, – развел руками Фурман. – Но кажется я начал слышать ваши мысли. Правда это происходит какими-то обрывками.

Повисла короткая пауза растерянности, которую, к моей несказанной радости, прервал ученый:

– Так, так… Похоже у нас завелся «похититель секретов», причем довольно мощный, если измерять рамками гетто.

– Насколько мощный? – обрадовался Олег.

– Сложно сказать, – пожал плечами дед. – У этой рухляди проблема с замером психокинеза.

– Э-э-э… Мы так не договаривались! – вступился Виталик за брата. – Грид сказал, что вы всех померите.

– Да померю, померю! – буркнул старик. – Просто не самым точным способом, с погрешностью в два-три балла. Устроит?

Фурманов обменялся быстрым взглядом с Сенцовым и недовольно кивнул:

– Ну хотя бы так… Что надо делать?

– Попробуй прочесть мои мысли, – ученый надел на лысину какой-то хромированный ободок с проводами и снова уставился на компьютер.

Олег прикрыл глаза и пару минут сидел неподвижно, однако я заметил, что у него на лбу начала появляться испарина. Спустя еще несколько секунд он поднял веки и бессильно помотал головой:

– Не могу! Чувствую исходящее от вас превосходство, может даже легкое издевательство. Но вот мысли вообще не слышу.

– Ну еще бы! – подмигнул ему тот. – Неужели ты думал, что я пойду тестировать юных оболтусов, не подстраховавшись? А вдруг вы бы меня тут случайно подожгли?

– Вы тоже употребили вещество? – воскликнул Олег.

– Естественно! Надеюсь ни для кого не секрет, что фаль не позволяет воздействовать на цель, которая тоже ее использует?

Мы с Фурмановым одновременно кивнули, поскольку такую информацию можно откопать даже в нашей зацензуренной Сети. Но вот для Сенцова это стало настоящим сюрпризом:

– Че? – он удивленно вскинул брови. – Типа вам сейчас кровь вскипятить нельзя?

– Напрямую – нельзя! – помотал головой ученый. – Но можно поджечь предметы вокруг меня, а уже они нанесут мне термический урон.

– Охереть!

– В точку! – поддержал его дед. – И в этом самая большая загадка фали, по сей день не разгаданная. У меня имеется на этот счет некая гипотеза, но на данном этапе развития науки ее никак не проверить.

– А можно вопрос⁈ – воскликнул я.

– На тему?

– На эту самую. Мне всегда было интересно понять, как проходят дуэли. Вот есть у нас, например, два бойца из враждующих кланов. Оба использовали вещество. И как им тогда сражаться, если они не могут друг на друга воздействовать? Тупо стреляться из автоматов? Но тогда какой смысл в этих способностях?

– О-о-о! – восторженно поднял указательный палец старик. – Битвы спецов – это отдельная тема и целое искусство. Не думаю, что у нас с вами хватит времени обсудить все тонкости такого сражения, но пару моментов отмечу. Во-первых, как я уже сказал, урон можно наносить опосредованно. Пускай условный телекинетик не способен оторвать заряженному противнику голову – он все еще может обрушить на него потолок, например. Ну или швырнуть кирпичом промеж глаз.

– Но ведь от этого можно увернуться.

– С той реакцией, которую дарует фаль – легко. А еще можно уничтожить летящие объекты в полете, искривить перед ними пространство или принять урон на силовую защиту – все зависит от вида дара и степени личной подготовки.

– А если противник ничего из этого не умеет? – попытался встрять Сенцов.

– А если противник ничего из этого не умеет – тогда проще его пристрелить и не тратить бесценное вещество.

Старик злорадно хихикнул и уставился в мониторы.

– А второй? – произнес я.

– Что «второй»? – дед перевел на меня вопросительный взгляд.

– Вы сказали, что отметите пару моментов. Про опосредованный урон вы объяснили. А другой какой?

– А-а-а, – он картинно хлопнул себя по лбу. – Совсем старый стал. Второй момент – это самая обычная «сушка».

– Сушка? Это, вроде бы, когда два спеца пытаются выжечь друг у друга вещество, да?

– В точку! Если вы уверены, что запас ресурса цели меньше вашего, или же она вас значительно слабее – ее проще «высушить», – терпеливо пояснил ученый. – Именно это сейчас и делал Олег. Пытаясь прочесть мои мысли, он тратил не только свою фаль, но и мою. Защита от чужого воздействия ее тоже прилично расходует.

– Получается кто первый высох, тот и проиграл?

– Разумеется! А потому умение правильно рассчитать остаток вещества и потратить его на грамотный побег с поля боя крайне важный стратегический момент.

– Круто! Жаль в Сети про это почти не пишут.

– Цензура, ребятки. Чем меньшей информацией владеют жители внешних кругов, тем спокойнее спится Императору и князьям во внутренних. Но, раз уж зашел такой разговор, – ученый распалялся все больше, – то запомните: в реальном бою победа, редко достается самому сильному. Куда важнее смекалка и умение выгодно использовать окружение. Например, если битва происходит в условиях повышенной влажности, то термокинетик может…

– Товарищи академики! – вклинился в наш разговор Фурман. – Это, конечно, все обалдеть, как познавательно. Но кто-нибудь, наконец-то, озвучит мой результат?