Текст книги "Пуля в Лоб (ЛП)"
Автор книги: Эдвард Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Пытаешься купить мое расположение, сладенький?
– Марта, твое расположение стоит миллионы!
– О, ну разве ты не миляга, – промолвила Марта.
Шеф хмуро прищурился, когда они вышли из заведения на солнце.
– Что это за дерьмо, Хэйc? Она ведет себя так, словно имеет какие-то виды на тебя.
Хэйc извлек ключи, приблизившись к патрульной машине Люнтвилля.
– Конечно, имеет, босс. Все женщины имеют виды на меня, едрён-батон, особенно после того, как я поимел их.
Кинион остановился на пыльной парковке.
– Постой, парень. Уж не хочешь ли ты сказать, что ты... ну, ты понимаешь...
– Ебал ее? – озвучил Хэйc невысказанный любопытствующий вопрос своего начальника. – Да, я ебал ее, шеф.
– Но... она…– Как он мог выразить свою мысль, не проявляя неуважения к старым людям? – Она, хм...
– Страшная, беззубая, семидесятилетняя карга? – вновь озвучил рядовой. Затем он пожал плечами. – Пизда есть пизда, босс. То, что она старая, не означает, что ее нельзя выебать. Вы знаете, что сыр с годами становится вкуснее? Так же и пизда. Или, позвольте мне сказать так, иногда мне нравится мясо с душком. Да, сэр, примерно год или два назад я действительно вытрахал все потроха и соки из этой старой суки, и я говорю не только об ее дырке. Ооо-да, босс, Хвостатая Марта трахается и сосет великолепно.
Боже мой! Шеф был абсолютно ошеломлен, но потом... Что я могу ожидать от Хэйcа? – осознал он. А затем у Киниона возник следующий любопытный вопрос.
– Ты просто какая-то безнадежная шлюха мужского пола, парень, такая, что просто не верится. Но скажи мне кое-что, что мне всегда было интересно…
– Хотите знать, почему она получила это прозвище, босс? Хотите знать, почему ее называют “Хвостатой Мартой”?
– Ну, да. Это всегда было чем-то, чего я не мог понять.
Хэйc открыл водительскую дверь и скользнул внутрь. Машина завелась, и Хэйc вырулил, щелкая по своим крутым зеркальным солнцезащитным очкам.
– Бля-а-а, шеф. Неужели я никогда не рассказывал вам, как трахнул Хвостатую Марту? Ну, просто супер, потому что это – одна из моих лучших историй, а нам ехать добрых двадцать минут – достаточно времени, чтобы рассказать вам...
Шеф Кинион вздохнул в кресле, сожалея о том, что он имел неосторожность спросить. Все моя болтливая пасть, – подумал он.
– Это произошло одним вечером, как я говорил, год или около того назад, – начал рассказ Хэйc о Хвостатой Марте. – Я проторчал в боулинге с ребятами и выпил восемь или десять банок пива, но компания собралась чисто мужская, и рядом не тусовались какие-либо мокрощёлки, чтобы можно было их снять и потрахаться, пока у них мозги не загремят в головах, поэтому я решаю послать все к черту и поехать домой, но, вот везение, не успеваю я проехать и одной мили, как у меня лопается левая задняя шина, однако еще хуже, что запасное колесо оказывается еще более плоским, чем грудь Долли Карриган после мастеректермии, и у меня нет другого выбора, кроме как ковылять пешком. Так что иду я один по дороге, а это превосходный жаркий вечер, шеф, стрекочут сверчки, на небе луна, а в животе у меня полно классного пива, поэтому я начинаю думать, что будет очень здорово, если мимо проедет и подберет меня какая-нибудь молодая озабоченная сучка из бара, однако вместо этого меня подобрала старая озабоченная сучка из бара, Хвостатая Марта, на своем дерьмовом драндулете «Шеви», наверное, одного возраста с ней самой, причем она была пьянее бродяги с автостоянки, а мой пёсик уже стоял и лаял, так, что по-хую, правильно? Старые бродяги тоже нуждаются в любви, так что, думаю, было бы эгоистично, если бы я не дал ей ее немного. Итак, приезжаем мы к ее старому дерьмовому дому, который ей давно еще оставил папаша, помните? Который нажрался самогона и упал в молотилку. И как только мы вошли внутрь, она сразу приступила к делу, босс. Она стянула мои штаны до носков и принялась сосать мой член, будто это что-то вкусное – и это был самый классный минет в моей жизни, а их у меня было значительно больше десятка, и позвольте мне кое-что сказать вам, шеф, считайте, что вам никогда не отсасывали, пока вам это не сделает беззубая, и я клянусь, что мой петушок проходил так глубоко в ее горло, что я подумал, что вот сейчас кончу прямо на ее желчный пузырь, или что-то в этом роде, но я решил сделать одолжение старой сучке и сдержался, а затем говорю карге, чтобы она сняла одежду, дабы я мог трахнуть ее как следует, так, как и полагается трахаться со всеми девчонками, и как только она разделась, босс – я подумал, что смотрю на мертвяка из окружного морга. Ее сиськи отвисли так, будто на них раскачивалась стая горилл, а на них виднелись большие шишковатые соски, выглядящие как парочка харкотин, которые вы выплевываете, когда у вас простуда, только из них торчали волосы, а пупок ее напоминал дыру от выстрела картечью, шеф. В общем, старая развалина являлась не чем иным, как мешком костей…
Шеф Кинион поднес руку ко лбу, словно пытаясь справится с головной болью.
– Хэйc, пожалуйста, ты не должен рассказывать мне все это, просто ответь, почему ее называют Хвостатой Мартой.
– И я вернусь к этому через минуту, шеф, – заверил его Хэйc, выруливая по длинным залитым солнечным светом поворотам трассы 154, – и, как я уже говорил, эта старая развалина являлась не чем иным, как мешком костей, но, конечно же, в этом конкретном мешке имелась пара отверстий, которые очень интересовали мой член. Так вот, лежит она на грязном полу, задыхаясь, как течная сучка, и ее кожа полностью обвисла, а затем раздвигает ноги – и я могу добавить, что ее ноги были похожи на две метлы, выкрашенные в белый цвет, а ее киска напоминала сэндвич со свининой, босс, за исключением того, что сэндвичи со свининой, как правило, не имеют большой кучи волос наверху, и я полагаю, что их не брили, вероятно, со времен битвы на Марне, но это же не значит вовсе, что я не могу туда кончить, верно? Так что я прижимаю колени этой старой сучки к ее мумифицированному лицу и вставляю свою трубу прямо туда, да, сэр, прямо в этот сэндвич со свининой, перегнув ее так, что я думал, ее старые кости не выдержат, но какого черта? Ебля – есть ебля, верно, и я считаю, что делаю для нее доброе дело, поскольку, похоже, последний раз, когда ее так же хорошо жестко трахали, был еще до того, как Хардинг[13] находился на своем посту, но вы знаете, что, босс…?
Лицо Киниона стало отекшим и горячим, а свиные ножки, похоже, не слишком хорошо улеглись в желудке.
– Что, Хэйc?!! – только и мог вымолвить он.
– Я начинаю замечать что-то… ну… довольно прикольное. Как будто мой десятидюймовый шланг чувствует что-то не совсем обычное, словно я его засунул в пакет с сырыми куриными потрохами, а потом она поднимает взгляд, затаив дыхание и вспотев, и произносит: «Не останавливайся, дорогой! Почеши мне их! Так приятно почесать их хорошим большим членом, как у тебя!». Ну, я говорю: «Почесать их? О чем ты? Что почесать?», а она отвечает: «Мои вагернальные полипы, как их именует доктор. Видишь ли, Мика, у меня в пизде есть такие наросты, называемые полипами, и врач говорит, что они безвредны, к тому же я слишком старая, чтобы удалять их. Но, святые угодники, они чешутся! Я все время снимаю молодых парней, и они чешут меня своими петушками, но с тобой, Мика, это не идет ни в какое сравнение! Такой большой член, как у тебя, и чешет глубоко! Глубже, чем их когда-либо чесали! Глянь, я покажу их тебе». Блядь, шеф, на самом деле я не хотел смотреть никакие наросты в ее старой дряхлой пизде, но... черт с ней. Я вытащил свой член, а Марта поднимает свои тощие ноги назад, насколько может, затем раскрывает свою старую письку пальцами и показывает мне. Сначала мне не понравилось, но потом, когда я пригляделся, то нашел их довольно интересными, да, едрён-батон. Она типа оттопырила свои половые губы и загнула их назад, так что я мог видеть их, я мог видеть ее полипы! Как будто у нее в пизде находилось множество фрикаделек! И я размышляю, какого черта – если она хочет, чтобы я почесал эти фрикадельки своим членом, я сделаю это. Так что я припарковываю своего петушка туда вновь и продолжаю трахать ее хорошо и жестко, как старая сучка, которой она является, и хотела, и, конечно же, босс, я кончаю прямо на эти полипы, да, сэр! Я затопил всю Долину Фрикаделек, да, и, пока я кончал, она тоже кончила, надрачивая клитор своим пальцем – а он, ее клитор, выглядел как нос Дэша Вулли, до того, как он по пьяни опрокинулся и разбился насмерть – и мой член чувствовал, как сперма течет по всем этим полипам, о да! Это было что-то абсолютно новое, босс, да, сэр, выебать пизду, полную полипов.
На этом откровения закончились, или, по крайней мере, так казалось, поскольку Мика Хэйc притормозил и повернул прямо к началу Маунт Эйри Роуд. Слава Богу, это все, – подумал Шеф, приложив руку к животу, но затем ему в голову пришла еще одна мысль. Минуточку... Полипы? Вагернальные наросты?
– Хэйc, – не смог сдержаться он. – Какое отношение все это имеет к тому, что ей дали прозвище “Хвостатая Марта”?
– Никакого, – ответил Хэйc. – По крайней мере пока, так как история еще не закончилась. После того, как я прополоскал ее полипы своей спермой, следующее, что я помню, старая Марта вновь принялась жестко сосать мне – она одновременно засунула в рот оба моих яйца – не вру – и сосала их, как леденцы, и, конечно, мой член все еще находился в твердом состоянии, потому что я никогда не теряю стояка, по крайней мере, после одной или двух эяхерляций, а она сосет мои яйца и поглаживает член своей костлявой рукой, и я думаю: черт возьми, мне придется зарядить этой старой карге еще разочек на память, а она говорит: «Мика Хэйc, ты не только самый красивый мужчина в городе, но также Бог снабдил тебя хреном, который является самым красивым из всех. Я повидала много хренов в свое время, но я никогда не видела такого восхитительного, как этот», а я думаю, она действительно повидала много хренов в свое время, шеф, вероятно, со времен еще до бурской войны, и, конечно, я искренне оценил ее комплермент, не то, чтобы это было что-то, чего я не знал, не хочу показаться нескромным, шеф, но, должен признать, что все мокрощёлки, которым я когда-либо вставлял, говорили мне то же самое, что мой дружок – лучшее, что они когда-либо видели…
– Просто скажи мне, почему ее называют Xвостатой Мартой! – чуть не взорвался Шеф.
– О, верно, босс, я как раз перехожу к этому, как и обещал. После этого офигительного сосания моих яичек, я почувствовал, что у меня еще достаточно спермы, чтобы залить ею всех мокрощёлок в Китае, а член настолько тверд, что кажется, он вот-вот лопнет, будто оставленный слишком надолго в микроволновке хот-дог, итак, что же происходит дальше, Марта переворачивается, встает на свои тощие руки и колени и говорит: «Теперь засунь свой большой-пребольшой, прекрасный-распрекрасный хрен прямо в задницу Марты, дорогуша, потому что мне нужна кукурузина, какой у меня не было со времен царя Гороха», а я полагаю, что это, вероятно, было значительно раньше, чем время царя Гороха, так как такой жезл, как у меня, ей сзади засовывали еще до того, как Шайлер Колфакс[14] работал военным репортером, и так как я никогда не откажу девчонке в том, что ей нужно, я засовываю своего дружка прямо туда и начинаю по-жесткому метелить. Конечно, я предпочитаю более тугую задницу у девчонки, которую я туда дрючу, но, чё-ерт возьми, эта старая кошелка ведь ни в чем не виновата. Любой парень знает, что жопа теряет некоторую эластичность после того, как в нее начинают засовывать, со времен изобретения двигателя внутреннего сгорания, и все парни также знают, что вторая палка за ночь всегда самая клевая, и я понимаю, что лучшее место, куда я бы мог кончить – это прямо в то, что она кушала вчера, да, сэр. Приправить подливкой ее какашку, о да! Поэтому я хватаюсь за ее костлявые старые бедра, едрён-батон, и жарю ее, а ее пустые мешочки, оставшиеся от сисек, раскачиваются взад и вперед, как пара расплющенных кусочков теста, и она тянется рукой назад, наяривает свой большой клитор размером с нос, и начинает снова и снова кричать о том, что со мной у нее самый лучший трах, который она когда-либо имела в своей жизни, а затем – блин, босс! – я так шикарно кончаю, накачиваю в ее задницу столько, что, думал, у нее польется из носа, и когда я закончил, то полагал, что выполнил свой долг перед пожилыми людьми, так что уже намеревался обтереть свой член об ее щель и почалить домой, но только я собираюсь вытащить палку, как она говорит: «Нет, нет, ты еще не можешь уйти, Мика! Пожалуйста! Понимаешь, я хочу, чтобы ты сделал для меня еще одну вещь!», а я думаю, бля-а-а, неужели она желает, чтобы я трахнул ее по третьему кругу? Нет, я мог бы это сделать, я могу ебаться целую ночь, спросите любую девушку в городе, но сейчас это был бы уже перебор. Возможно, мне было тяжело удержать стояк после того, как я насмотрелся на ее отвисшую кожу и качающиеся пустые сиськи, но я решил не говорить ей правду, чтобы не ранить ее чувства, типа, что ее древняя пизда не стоит еще одной палки от Великого Мики Хэйcа, и вообще я бы не трахнул два раза подряд такую старую шлюшку, как она, членом, достойным Дэша Вулли, если бы не напился, нет, я решил ответить по-джентельменски: «Божежь, Марта, прекрасная горячая девчонка, ты меня всего вымотала! Ты выжала меня, как лимон, дорогуша, я так устал, что мне нужен день отдыха, чтобы я снова смог это сделать». Но затем она оглядывается через костлявое плечо и произносит: «Нет, нет, мне не нужно, чтобы ты снова трахал меня, но, видишь ли, когда девчонки доживают до моих лет, у них возникают разные проблемы, знаешь, как эти полипы в моей письке, о которых я тебе рассказывала, и которые ты так любезно почесал», а я интересуюсь: «Что это значит, Марта? Только не говори мне, что в жопе у тебя тоже полипы!», и она отвечает: «Нет, нет, у меня нет полипов в жопе, но кое-какие проблемы там имеются. Доктор называет это синдромом воспаленного кишечника – видишь ли, у меня там язвы, и я могу есть только определенную пищу и должна принимать специальные лекарства и тому подобное. И еще, я должна каждый день ставить себе клизму – как прописал доктор – так что, дорогой, поскольку твой хуй все еще находится в моей жопе, я хочу попросить тебя пописать туда», и я говорю: «Что! Ты желаешь, чтобы я поссал тебе в жопу?», а она отвечает: «Правильно, дорогой. Видишь ли, у меня под старость накопилось столько медерцинских проблем, что я просто ненавижу вставлять эту клизму в свою задницу, потому что это больно, но так как твой наконечник уже там, как насчет того, чтобы избавить меня от этой процедуры? Просто будь так любезен, блядь, и сделай мне приятную теплую клизму с мочой, ладно?». Ну, бля-а-а, шеф, я раньше встречался с девчонками, которые просили сделать им какие-то чертовски странные вещи, но никогда ни одна девчонка не просила меня помочиться ей в задницу, и только тогда я вдруг осознал, как сильно мне необходимо облегчиться, потому что, как я уже говорил, я выпил восемь или десять банок пива в боулинге, и внезапно все восемь или десять из них яростно затребовали выхода, так что я думаю, какого черта? Убить двух зайцев одним выстрелом, да, шеф? Ей нужна клизма, а мне нужно поссать, так что, черт возьми, я просто откинулся назад и позволил этому случиться. Должно быть, из меня раньше никогда не выходило такое количество пивной мочи, и вся она закачалась прямо в задницу Марте. Наверное, она не предполагала, что ее окажется так много, так как не знала сколько пива я выпил в боулинге, но, чё-ерт, она хотела этого, и она это получила. Клянусь, босс, я мочился в нее добрых пять или шесть минут – не вру – чё-ерт побери, думал, что это продлится весь остаток ночи! В конце концов, я закончил, вытащил свой член и собрался уходить, но когда старая Марта встала, я чуть не покатился от смеха, и я полагаю, вы думаете, что, блин, такого смешного, чтобы помочиться в задницу, да, шеф? А я скажу вам, чё-ерт побери. Старая Марта встает, намереваясь пойти в туалет и слить всю мою мочу из жопы, но вы должны были ее видеть, босс! Я нассал в нее столько, что ее живот торчал, как будто она находилась на восьмом месяце беременности! Это было так прикольно! И когда она делала шаг, я слышал, как вся эта горячая моча плещется в ее брюхе, как будто, если ты трясешь наполовину наполненный кувшин с молоком. Вот, как это звучало!
Плещущаяся горячая моча, – подумал шеф. В горле у него стоял комок, и все, что он мог делать, это, прежде всего, обвинять самого себя в любопытстве. Причем он так и не получил ответа на свой вопрос, но больше не собирался напоминать Хэйcу об этом. Лучше просто оставить все как есть и заняться своими делами. Кинион прочистил горло.
– Хорошо, Хэйc. Так куда мы едем? Код 9…
– Код 9N, шеф, – ответил патрульный. – И вы понимаете, что это значит.
– Э-э…– Ну, на самом деле, как уже отмечалось ранее, Шеф не слишком хорошо помнил коды своего округа. – Э-э, верно, это… неисправное транспортное средство, не так ли?
– Неа, шеф, ну же. Разве вы не помните список кодов округа? Код 9 – это подозрительная личность…
– О, конечно! – подтвердил Шеф. – Я просто подумал о старом списке, который был еще до того, как ты к нам пришел.
– Ага, тогда, я думаю, вы также знаете, что такое код 9N, верно, шеф?
Бля-а-а!
– Как я могу помнить такие вещи со всеми моими обязанностями в качестве шефа!
– О, хорошо, я понимаю, босс, так что я освежу вашу память. Видите ли, буква N в кодe 9N – означает голого человека[15].
Шеф раскрыл рот.
– Голого? Что, совсем голого?
– Именно так, шеф, едрён-батон. Не просто подозрительная личность, а голая подозрительная личность и, судя по адресу, шеф, 861 Маунт Эйри, это похоже на дом Клода Галларда, а? И, бля-а-а, шеф, я, искренне надеюсь, что подозрительный обнаженный человек не он, потому что, должен сказать, последнее, что мне хочется видеть, это голого жирного пердуна, нет, сэр, я совсем не горю желанием посмотреть на член Клода Галларда, его яйца и волосатую задницу. Ага!
Несмотря на то, что полипы являлись достаточно плохим образом, мысль о голом Клоде Галларде была ничуть не лучше. Шефа перекосило от отвращения.
– Это там находится то самое чертово либеральное учреждение? Знаешь, эта окружная штука…
– Чё-ерт меня побери, если вы не правы, шеф! – воскликнул Хэйc, хлопнув по рулю. – Окружной приют для мальчиков! Точно, вот что там. Наверняка, к какому-нибудь прохвосту туда прокралась подружка, а потом, когда они кое-чем занимались, их застукал кто-то из персонала, после чего девчонка смыла удочки не успев одеться...
Учреждение, упомянутое рядовым Хэйcом, являлось «кооперативом» округа Рассел: приютом средней степени надзора для мальчиков-подростков, которые совершили тяжкие преступления, но были слишком молоды, чтобы преследоваться по закону. Таким образом, их в качестве наказания запирали здесь на шесть месяцев. Ну и, конечно, единственные уроки, которые они извлекали, пользуясь совокупностью своих криминальных познаний, заключались в том, как совершать преступления еще лучше, однако это уже никого не волновало.
И когда они остановились на 861 Маунт Эйри роуд, на свое парадное крыльцо действительно вышел Клод Галлард, слава Богу, не голый, как оказалось являвшийся тем, кто заявил в полицию о происшествии.
Он был толстый и вонючий, одетый в комбинезон, и пока рассказывал Хэйcу и Шефу о том, что видел, все время чесал задницу, футболка под комбинезоном отсутствовала, что открывало неприятный вид на его верхнюю часть груди, выглядящую как пара сисек, только с волосами на них.
–…так и есть, Шеф, уверен, я видел это собственными глазами. Это была девчонка, отлично выглядящая, если вы спросите меня…
– У вас встал? – спросил Хэйc с ноткой внезапного интереса.
– Хэйc! – взревел Шеф. – Это не имеет отношения к делу, перестань спрашивать всякую хуйню.
Но Хэйc быстро нашелся, что ответить в свою защиту.
– Шеф, не хочу с вами не соглашаться, но должен сказать, что мой вопрос совершенно актуальнен, поскольку он проясняет субъективерный момент в нашем разговоре с мистером Галлардом. Я имею в виду, когда мистер Галлард говорит, что эта голая девчонка была очень хорошенькой, нам нужно установить, насколько она хорошенькая. И если бы мы знали, что она настолько хороша, что у мистера Галларда встал, то это означало бы, что она, скорее всего, очень красивая, не так ли? И подобная информация только повысит эф-фе-ра-ктив-ность нашего расследования по обращению, не так ли?
Но прежде, чем Шеф смог шлепнуть Хэйcа по голове за то, что он высказал что-то столь абсурдное, Клод Галлард внезапно встал на сторону рядового:
– Чё-ерт, офицер Хэйc, вы очень пер-спер-ктив-но мыслите. Наверное, вы учились в колеридже, что стали таким смышленым.
– Так точно, едрён-батон, мистер Галлард, – с гордостью ответил Хэйc. – Получил степень по уголовной юстериции в Балльском Университете, и считался лучшим в своем классе.
Глаза Клода Гaллара расширились от неподдельного благоговения.
– Ого, офицер Хэйc, я уверен, что это что-то да значит. А вы, Шеф, какой коллеридж закончили?
– Я не заканчивал никаких чертовых хипповских коллериджей! – любезно ответил Шеф. – Чтобы управлять полицейским отделом мне не требуется заканчивать чертов хипповский коллеридж!
Клод Галлард почесал свои волосатые сиськи сквозь комбинезон.
– Ну, тогда... как же так получилось, что именно патрульный Хэйc догадался спросить, встал ли у меня, а не вы?
К настоящему времени Шеф Кинион хотел рвать на себе волосы из-за разочарования в сложившейся ситуации (все те немногие, что у него остались). А затем Клод Галлард сказал:
– И, отвечая на ваш вопрос, офицер Хэйc, да, действительно, когда я увидел, как эта очень красивая девушка бежит совершенно голая по моему двору, я уверен, что, черт возьми, у меня сразу же встал, будто внезапно в комбинезоне поднялся флагшток, на самом деле, у меня так встал, что, должен это признать, ребята, я побежал и по-быстренькому вздрочнул.
Хэйc кивнул, глядя на Шефа.
– Ну вот видите, босс. Теперь мы знаем, что это была не просто обычная обнаженная девушка, бегущая по двору, а настоящая секс-бомба, шеф. Что приводит меня к следующему предположению, едрён-батон.
Кинион устало потер лицо; это уже становилось привычкой.
– И что это может быть, Хэйc? В самом деле. Мне не терпится услышать.
– Ну, шеф, навскидку я могу назвать только одну особу, при одной мысли о которой у меня бы мгновенно встал – это Джин Уиллис, да, сэр.
– Ради Бога, Хэйc! – потерял контроль Кинион. – Какого чё-ерта Джин Уиллис будет бегать здесь голышом!
Хэйc ответил на этот вопрос другим вопросом, на этот раз обращенным Клоду Галларду.
– Мистер Галлард, не были бы вы столь любезны сказать мне, имела ли эта обнаженная девушка короткие коричневатые волосы, которые городские жители назвали бы кофифейными?
– Ну… да, имела! – подтвердил Клод.
– И были ли у нее сиськи, не слишком здоровые, но и не слишком маленькие, как помидоры в магазине Гримальди, вы знаете, те большие, которые он продает чуть дороже?
Клод Галлард хлопнул себя по бедру.
– Чё-ерт возьми, если вы не совершенно правы, офицер Хэйc. У этой девушки были именно такие сиськи, как вы описали! И я скажу вам кое-что еще. У нее были – как это называют, вы знаете, эти пизданутые жители Калерфорнии... точно! Офицер, у нее были линии загара, которые остаются у девок на коже, когда они часто жарятся на солнце в одних бикирини!
Хэйc тихо усмехнулся Шефу, но тот не купился на провокацию и произнес следующее:
– Хэйc, это ничего не значит! Джин Уиллис не могла бегать здесь без одежды. Бля-а-а, это могла быть любая девка с короткими каштановыми волосами, красивыми сиськами и линиями загара!
– Ну, конечно, шеф, вы правы, – пошел на попятную Хэйc. – Вы – босс, и я всегда согласен с тем, что вы говорите.
– Отлично, – одобрил Кинион, – так что помолчи и позволь мне задать кое-какие вопросы.
Шеф перевел взгляд на Клода Галларда и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, черт возьми, он не мог придумать ни одного вопроса.
– Ну, хорошо, Хэйc, я немного устал сегодня, поэтому почему бы тебе не поспрашивать еще?
– Конечно, босс, – сказал Хэйc, после чего спросил: – Хорошо, мистер Галлард, так вот, когда вы увидели эту голую девку, которая не являлась Джинн Уиллис, бегущую через ваш двор, откуда именно она бежала?
Клод не стал терять времени на раздумья.
– Вон оттуда, – произнес он и указал на дальнюю сторону груды гнилых досок, которая служила его обителью, – из леса за моим домом, вы знаете, где находится проклятый…
– Окружной приют для мальчиков, да? – вывел умозлоключение Хэйc.
– Абсолютно верно, офицер! Это чертово либеральное дерьмократическое место, набитое полными подонками, с которыми сюсюкаются вместо того, чтобы бросить их в настоящую окружную тюрягу, где они бы быстро прочувствовали все свои прегрешения, – высказал свое довольно консервативное мнение Клод Галлард, – всего лишь после пары ночей, когда их трахнет в попку кучка больших черных парней с огромными членами, похожими на пончики – да, сэр, они очень быстро научились бы не нарушать закон, после того, как какой-нибудь чувак по имени Тоби запихнет им свой хоби по самые яйца.
Ну, Шеф на самом деле не знал, что думать о подобных вещах, которые зависели от социальной дерьмографии и тому подобного, но ведь речь шла не об этом, верно? И хотя Кинион ни на секунду не поверил, что голой девчонкой действительно являлась Джин Уиллис, он должен был признать, что расследование этого звонка неуклонно приведет их к развратному гнезду Окружного приюта для мальчиков. Но в тот момент, когда Шеф уже собирался поблагодарить Клода за уделенное им время и отправиться в Приют, корпулентный мужчина с волосатыми сиськами вспомнил последнюю подробность, ну, на самом деле, две.
– О, и кое-что я забыл, шеф. Когда эта голая девчонка пробежала по моему двору, она исчезла сразу за теми деревьями, а затем прошло несколько секунд, и я услышал звук отъезжающей машины. Не видел ее, но, чё-ерт возьми, точно слышал.
– Может быть, красный “Мерседес”, – предположил Хэйc.
– Хер-ня-я-я, – ответил Шеф.
– О, да, и еще одна вещь, – припомнил Клод, – хотя я не совсем уверен, что это было, но… она, казалось, держала что-то, когда бежала, но… клянусь я не могу понять, что. Что-то под мышкой…
– Одну из больших пластиковых бутылок из-под “Kока-Kолы”? – предположил Хэйc. – Типа двухлитровки?
Клод снова хлопнул себя по бедру.
– Да! Да! Откуда вы это узнали, офицер?
– Не берите в голову – спасибо, что уделили время, Клод, – Кинион схватил Хэйcа за руку и потащил его вокруг задней части дома.
– Хэйc, мы уже прилично облажались здесь, когда ты спросил Клода Галларда, был ли у него стояк. И эта белиберда о бутылках из-под ”Kока-Kолы” и кофифейных волосах, и сиськах размером с томаты Гримальди – все это не что иное, как досужие вымыслы.
– Ну, не знаю, шеф, потому что, видите…
– Просто заткнись и пошли!
Они продирались сквозь сорняки, пока не подошли к передней стороне Окружного приюта, и первое, что Шеф заметил, было... ну... Ужасно тихо для дома, полного хулиганов-подростков и буйных панков. Действительно, стояло полное безмолвие, и нигде не прослеживалось никаких признаков какой-либо активности.
– Странно, не правда ли, шеф? – спросил Хэйc.
– Да, верно. Давай зайдем и посмотрим, что происходит...
Большая входная металлическая дверь была широко открыта. Не хорошо. Также казалось странным, что они не обнаружили никаких признаков охранника или сотрудника службы приема.
Э-э, по крайней мере, не сразу войдя внутрь...
Их ботинки стучали по блестящему плиточному полу. Внутри было темно; свет еле просачивался из маленьких зарешеченных окон, расположенных высоко вдоль главного коридора. Табличка на стене гласила:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НОВЫЕ ПОСТОЯЛЬЦЫ!
– Ox, едрён-батон, шеф, – процедил Хэйc. – Их даже не называют заключенными или осужденными – их называют постояльцами. Видимо, не хотят оскорбить их неокрепшие чувствия, а? Что за левацкое, дерьмократическое, либеральное говно!
– Заткнись, Хэйc.
Еще одна табличка гласила:
ПОЖАЛУЙСТА, ГОВОРИТЕ ТИШЕ.
– Ох, бедняжки, – саркастически заметил Хэйc. – Не могут даже громко говорить. Для меня представляется, какое жестокое и извращенное наказание, наверное, мы нарушаем их гражданские права! Чё-ерт, шеф, думаете, мы должны позвонить в Американский союз гражданских свобод?
– Нет, я думаю, ты просто должен заткнуться!
В конце главного коридора располагались спальни, а вовсе не камеры и ряд классных комнат. Затем последовало кафе похожее на институтское, с красивыми столами и стульями.
– Бля-а-а, шеф, – вставил свое мнение Мика Хэйc. – Я вынужден согласиться с Клодом. Не так надо обращаться с ватагой хитрожопых не-дис-ци-пле-рни-ро-ван-ных панков. Наши налоговые доллары уходят на содержание подобных мест, чтобы у преступников имелись модные спальни с телевизорами, красивыми кроватями и кафетерием! Они должны спать на проволочных койках и питаться холодными бобами с жестяной тарелки! Работать по 16 часов в день, закованными в кандалы. Именно это покажет им, каково нарушать закон.
– Они просто подростки, Хэйc, они дети, – сказал Шеф. – Мы сейчас не наказываем детей, мы их реабилитируем.
– Eдрён-батон, – ухмыльнулся Хэйc. – Как по мне, так из этого места нужно сделать окружной центр порки. За первое нарушение отходить розгами, за второе – сломать пару костей. Так они усвоят урок. Или, как сказал Клод, бросить их в окружную тюрягу, чтобы им там пару недель подряд потрамбовали какан. После такого веселья им уже не захочется продавать наркотики или грабить добропорядочных граждан. Да, шеф, как по мне…
– Блин, тебя никто не спрашивает, так что заткнись! – пророкотал Шеф на весь коридор. – Мы должны найти ответственного офицера, узнать, что происходит.
В конце следующего коридора оказались большие двойные двери и табличка:
СПОРТЗАЛ.
– Бля-а-а, шеф, я надеюсь, мы не помешаем их игре в волейбол, поскольку бедные мальчики имеют право на реабилитацию, – усмехнулся Хэйc. – Да, сэр, если эта кучка маленьких грабителей и насильников не потренируются как следует и не повеселятся, это будет расцениваться, как нарушение их кон-стер.ту-ци-он-ных прав.
Однако, когда Хэйc распахнул двойные двери, он застыл на месте, уставившись вперед, и Шеф сделал то же самое.
– Ебать меня три раза в жопу! – произнес Хэйc.
– Блядь, – ответил Кинион.
То, что открылось перед ними, являлось, несомненно, самым странным зрелищем, которое кто-либо из них когда-нибудь видел. Все подростки, проживавшие в Окружном приюте для мальчиков, – все тридцать, заметьте, – лежали бок о бок на полу спортзала в один ряд, и три сотрудника отдела содержания под стражей лежали вместе с ними. Да, сэр, ряд из парней от одного конца спортзала до другого.
