Текст книги "Сломанный меч (ЛП)"

Автор книги: Эдуард Шторх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Они тебе понадобятся! – крикнул он ему вслед.

Ванек вмиг облачился в доспехи, и вот уже послышался топот удаляющихся коней.

Всадники гонят их во весь опор, Ванек все время впереди. Дорог каждый миг.

В хижине паромщика остался Маробод у ложа Белы.

Солнце уже клонится к закату.

На коньке крыши владычного двора переминаются голуби. Они чем-то встревожены. В вышине на неподвижных крыльях кружит ястреб. Он приближается со стороны скалистого Вышеграда.

– Пршибина, слышишь? Боюсь я, что с нашей Белой что-то случилось, – заботливо делился владыка Виторад с женой. – Ушла до полудня и все еще не вернулась.

Старая Пршибина и сама давно скрывала от владыки тревогу, но вслух сказала:

– Ну, так ведь и короля здесь еще нет. А глянь-ка, вон кто-то идет, видишь? Идет сюда, во двор.

Владыка Виторад покачал головой и вышел навстречу гостю.

– С чем добрым пожаловал, сосед? – спросил он пришедшего.

Сосед сперва мялся, но потом поведал, что был в лесу и видел там каких-то подозрительных вооруженных людей.

– Времена смутные, владыка, не хочу пугать, но пришел лишь предупредить, чтобы ты был начеку.

– Успокойся, сосед, все мы сейчас немного напуганы, и тебе, милый друг, не стоит видеть в зяблике ястреба.

– Ох, если бы я ошибался, владыка, – но послушай! Топот копыт – и там, гляди! По лесной дороге мчатся ко двору какие-то всадники!

Виторад тоже уже заметил небольшую группу на конях, бешено несущуюся по дороге.

И вот они здесь. Кони в мыле.

Ванек влетел во двор первым и кричит:

– Готовьте оборону! Все к оружию!

Он спрыгнул с коня и в спешке сообщает владыке, какая грозит опасность. Катуальда рядом!

Виторад испугался.

Трудно помышлять об обороне, когда так мало вооруженной челяди. А созывать тревогой на помощь окрестные роды уже некогда.

Ванек быстро решился и советует:

– Не остается иного, как немедля бежать и где-нибудь укрыться, пока не узнаем, что происходит.

Еще мгновение – и будет поздно.

На владычном дворе вдруг воцарилась суматоха. Все возбужденно бегают, перекликаются. Враг на пороге!

Виторад с несколькими верными слугами выносит из клети тяжеленный сундук и грузит его на сильного вьючного коня.

Ванек торопит изо всех сил.

Пршибина несет в охапке какую-то одежду.

Каждый взял в руку оружие или какую-нибудь ценную вещь, и вот они уже поспешно выходят со двора.

С Виторадом лишь половина челяди. Остальные остались во дворе. Говорят, что не боятся и бежать им не от кого. Косоглазый Волк ехидно ухмыляется, и едва владыка вышел за ворота, убегает в лес.

Ванек со своими всадниками окружил скромный отряд. Теперь они спешат по купеческой тропе, чтобы добраться до торжища, где смогут позвать на помощь. Если потребуется, поднимут весь род.

Тем временем нетерпеливый Катуальда дождался в лесном укрытии бесславного возвращения отряда, который должен был схватить Маробода. Он кипел от гнева и велел привязать нерадивого командира к дереву.

Затем он отдал приказ атаковать двор. Король ускользнул, но золотой клад не должен уйти. Он разделил своих воинов на несколько отрядов, чтобы напасть на владычный двор с разных сторон.

Они уже выступили, когда перед Катуальдой появился косоглазый Волк.

– Что несешь, Волк? – спросил Катуальда, стараясь говорить ласково.

– Похоже, господин, золотой клад ускользнет от тебя, если будешь мешкать. Виторад как раз бежит со двора.

Катуальда издал злобный рык. Хотя бы клад должен стать его! Он приказал своим отрядам бежать что есть мочи.

Через мгновение он стоял у владычного двора. Там было тихо.

Он забарабанил в ворота.

Тяжелые ворота заскрипели. Катуальду приветствовала оставшаяся челядь. Она ждала щедрой награды.

Катуальда, однако, ни на кого не глядя, ворвался в клеть. Он топал по утрамбованному полу, ища тайник. Нигде ничего. Он отшвырнул шкуру, лежавшую в углу, и – о чудо! – обнаружилось несколько досок, небрежно прикрывавших глубокую яму.

– Светите, рабы! – крикнул он грозно.

Те тут же подскочили с факелами.

Катуальда бросил одну лучину в яму.

Она была пуста!

– Чтоб тебя! – прошипел Катуальда, скрежеща зубами.

Больше он здесь не задерживался, тотчас отдал приказ преследовать беглого владыку.

Но прежде чем покинуть двор, велел поджечь его факелами со всех сторон.

И вот уже дикая орда Катуальды мчалась по лесной дороге вслед за Виторадом.

Из горящего двора бежала оставшаяся челядь.

***

Моймиру в службе у Маробода сопутствовала удача. Он был уже префектом конной сотни королевской стражи, с которой теперь нес дозорную службу. Они разыскивали Катуальду. Маробод намеревался зажать его в тиски, отрезав пути к отступлению, а затем разгромить его вооруженные силы.

Лазутчики донесли Моймиру, что Катуальда ночью перешел Влтаву.

«А ведь и король сегодня отправился за Влтаву!» – мелькнуло в голове у молодого командира.

С самой малой свитой – как легко он может угодить в руки коварного врага, которого шпионы наверняка извещают о каждом его шаге!

Верный Моймир опасался худшего. Он не знал, что делать. Король никому не сказал, куда едет, а войско, согласно приказу, должно было ждать на месте исхода разведки. Но теперь жизнь короля под угрозой – нужно действовать быстро.

Моймир решился. Вскочил на коня и затрубил в турий рог, окованный серебром. Вмиг его всадники собрались вокруг него.

Он подал им знак и сам первым пустил коня в галоп. Король выехал к нижнему влтавскому броду, потому и он направился сперва туда.

Они объезжали поселения стороной, чтобы не задерживаться, огибая их по пастбищам вдоль опушки лесов. Послеполуденное солнце грело всадникам спины, и кони резво скакали. Если бы Моймира не глодала тревога, он бы всем сердцем насладился этой прекрасной скачкой.

Они проехали лесной просекой, где пришлось ненадолго пустить коней шагом. Затем нашли дорогу, поскакали по ней до Летны и вскоре оказались у брода.

Едва выбравшись на другой берег, всадники закричали, что где-то пожар. К небу вздымался серый столб дыма, клубясь широкими вихрями.

– Это, верно, горит двор Виторада! – в ужасе воскликнул Моймир, знавший в этих краях каждый камень, каждое дерево. – Это наверняка дело рук Катуальды!

Он тут же скомандовал самый быстрый галоп. Растущая туча дыма служила им верным ориентиром.

Тем временем воины Катуальды яростно преследовали бегущую дружину Виторада. И в самом деле, вскоре настигли ее.

Схватка была жестокой.

Ванек стоял, широко расставив ноги, посреди дороги и защищался как лев. Ни один нападающий не решался подойти к нему близко; каждый, на кого он замахивался, отскакивал прочь. Вокруг него постоянно было свободное пространство. Своего коня он отдал Витораду и Пршибине, чтобы они могли спастись. Но едва те взобрались в седло, как воины Катуальды нахлынули и с тыла, перекрыв путь к отступлению.

Все они теперь окружены, и надежды вырваться нет.

Всадники Маробода сражаются храбро и героически защищают отряд, но долго противостоять огромному превосходству они не смогут.

Катуальда сам со всем пылом участвует в битве. Он уверен в победе над окруженной горсткой людей, сияет от успеха и кричит: «Отдайте клад – ваше сопротивление напрасно!»

Но вдруг боевой задор дружины Катуальды угасает, рев атакующих смолкает, и в их ряды вползает страх.

По лесной дороге, словно грохочущая буря, несется когорта королевских всадников. Острия отточенных фрамей сверкают в последних лучах заходящего солнца, будто горят огнем. Впереди, как орел, летит отважный Моймир с обнаженным мечом.

В отряде Катуальды начинается паника. Многие обращаются в бегство. Зато Ванек приветствует сына ликующим кличем.

Королевские всадники, как вихрь, смели бойцов Катуальды с лесной дороги, и бой продолжается уже только на опушке леса.

Однако в последний момент Катуальде удалось захватить вьючного коня с драгоценным сундуком. Его люди быстро и незаметно уводят коня с сокровищем меж деревьев и кустов.

Лишь разъяренный Ванек заметил, что произошло. Он хотел спасти клад, но тут путь ему преградил Катуальда с несколькими воинами, и Ванеку пришлось защищать свою жизнь. Ему было не в тягость встретиться теперь с Катуальдой. Он жаждал сразиться с ним, но тревожный крик старой Пршибины остановил его.

Двое воинов волокли владыку Виторада в лес!

Ванек сбил с ног ближайшего врага и в несколько прыжков оказался возле владыки. Освободил его, отогнал обоих воинов, и легко раненный владыка поспешил на дорогу. Ванек снова обернулся к Катуальде, чтобы завершить поединок, – но Катуальда исчез.

В лесу продолжалась погоня за рассеянным отрядом Катуальды. Но всадникам пришлось спешиться – сквозь густой лес проехать было невозможно, и успеха они почти не добились.

Ванек с несколькими солдатами Моймира метался по лесу, как разъяренный лев. Его страшные проклятия разносились далеко вокруг. Золотой клад потерян.

Моймир тем временем собрал на дороге всех спасенных. Они горячо благодарили его.

Но где же король и где Бела?

Виторад сообщил Моймиру, что король не приехал – видно, добрый Перун его предостерег, – а Бела пошла с вестью на переправу и до сих пор не вернулась.

Моймир, не мешкая, отбирает десять всадников и мчится с ними назад. Остальные должны до темноты преследовать Катуальду, чтобы отбить клад, а затем собраться у влтавского брода.

Моймир скачет знакомой дорогой.

Его бросает в жар, словно в лихорадке.

Что же случилось с Белой? Он содрогнулся, почувствовав, как мороз прошел по коже. Заглянет в родную хату, расспросит старую мать. А потом должен искать короля, даже если придется не слезать с седла всю ночь. Маробод в опасности!

Уже в сумерках доскакал он до хижины паромщика.

Спрыгнул с загнанного коня и накинул поводья на столб у ограды. Махнул подъезжающим всадникам, чтобы ждали в седлах, и открыл дверь в горницу. Даже не постучал.

Слабый отблеск очага пробился сквозь дверь наружу.

Моймир вошел – и ноги его приросли к полу. Он пошатнулся и ухватился за косяк.

Король Маробод здесь!

Сидит у ложа, склонив голову на плечо прекрасной Белы.

Моймир тихо выходит, закрывает дверь и, словно слепой, бредет к своему коню. Чуть не налетел на мать, несущую кувшин с молоком.

Столата в полумраке не сразу его узнала и поспешила поставить кувшин на лавку, чтобы спросить, чего он желает, но странный гость был уже за воротами.

Моймир обнял своего косматого коня за шею и зарылся лицом в гриву.

– Что прикажешь, префект? – спросил десятник его отряда.

Моймир поднял голову и произнес вяло:

– Станем лагерем здесь, у брода. Остальные тоже, когда вернутся.

Он вскочил на коня и поскакал прочь. Вскоре он скрылся в сгущающихся сумерках.

Всадники спешились и повели коней к месту стоянки.

Далекий пожар багрово озаряет юго-западную часть неба. Временами видны и языки пламени.

ЗАКАТ

Середина мая – самое прекрасное время года.

По полевой дороге рысью едут двое всадников. Жаворонки с высоты шлют им звонкие песни, луга и леса обдают их дивным ароматом свежей природы. Солнце гладит теплыми лучами их лица, приятный ветерок ласково освежает.

Первый всадник, король Маробод, остановил коня и долгим взглядом окинул край. Внимательно осматривает все: от крепкого городища на холме, откуда они только что выехали, через горы и долины до синеющих далей.

– Прекрасен мир – прекрасна жизнь! – сказал он со вздохом и добавил с грустью в голосе: – Но среди людей жить тяжко...

Во втором всаднике мы узнаем Белу. Она спокойно ехала на своем любимом иноходце. Услышав слова Маробода, она тоже остановила своего смирного коня. Посмотрела королю в глаза и сказала:

– Так покончи же, светлый король, с мятежом Катуальды, что охватывает уже всю страну, наведи порядок и сделай жизнь своего народа снова счастливой...

– Да, звезда моя чистая, так и будет, если могучие боги встанут на мою сторону. Катуальда мнит, что он достаточно силен, и уже не прячется от меня – сам хочет нападать! Как ты знаешь, я отдал приказ, чтобы стража отступала перед его войском сюда, к нашему укрепленному городу. Быть может, уже через несколько дней здесь решится, кто будет господином в этой земле. Катуальда своим золотом переманил к себе, пожалуй, всех племенных вождей и знатнейших вельмож. Этим он сильно укрепился, я знаю. Однако при первой же неудаче они наверняка отпадут от него, как отпали от меня. Золото – опора ненадежная.

– Но с тобой, король, осталось еще много верных людей, – произнесла Бела.

– Ты права, потому я и не страшусь. Для большей надежности я жду лишь подмоги от квадов и тюрингов. Ничего не добьется хвастливый Катуальда со своими готонами и здешними отступниками. А потом, милая Бела, когда я раздавлю этих предательских змей, вновь расцветет мое счастье, вновь засияет мне солнце, не затмеваемое злобой...

Маробод хотел было добавить что-то еще, но Бела резким движением дала понять, что что-то происходит.

Неподалеку от них по склону лесистого холма двигался небольшой военный отряд.

Несколько воинов конвоировали толпу селян, несших корзины, мешки и бурдюки. Гнали и несколько голов скота. По-видимому, они доставляли положенную дань.

Шествие свернуло на полевую дорогу. Маробод не желал быть узнанным, а потому отъехал с Белой в укрытие за скалу, поросшую кустарником и березняком. Из толпы доносились крики, плач и брань.

Солдаты подгоняли селян, которые старались как могли замедлить ход. На ходу они слезно молили вернуть отобранный скот.

Вокруг стада бегала заплаканная девчушка. Стоило солдатам лишь немного отвернуться, она хватала козочку, что путалась среди скотины, и тащила ее прочь. Солдаты всякий раз отбирали козочку, а девчонку, лет двенадцати от роду, выталкивали из строя. Девочка при этом жалобно причитала, не желая отпускать козу, а воины не скупились на тумаки и удары.

Процессия остановилась как раз напротив укрытия Маробода и Белы.

Солдаты о чем-то торговались с крестьянами. Наконец, вернули им половину скота и двух вьючных лошадей с грузом.

– Впрочем, Марободу столько уже не понадобится! – ухмыльнулся начальник отряда. – Оставим вам кое-что, отдадите нам в другой раз, когда придем собирать для Катуальды!

Он захохотал и грубо отогнал плачущую девчонку, чью козочку забрал себе.

Маробод за кустами все слышал и видел. Горькая усмешка скользнула по его лицу. Но тут же взор его стал суровым. Он вскочил на коня и выехал на дорогу.

Ошеломленные солдаты узнали короля. Они потупили взоры – жестокой кары не миновать.

– Десятник! – громовым голосом крикнул Маробод. – Ты недостоин мне служить! Не приму от тебя и эти остатки дани. Ступай со всеми своими людьми и всем добром к Катуальде, которого ты так заждался! Идите, трусы, служить Катуальде, вы такие же предатели, как и он. Глаза б мои вас не видели!

Маробод властно указал рукой на холмы, за которыми собирал свое войско Катуальда.

Солдаты не смели поднять глаз на разгневанного короля и молча развернули отряд обратно. Они знали: с Марободом шутки плохи, он может и голову снести.

Девчушка взвыла. Маробод опустил простертую руку и мягко произнес:

– А ты свою козочку забирай и веди домой!

Девочка бросилась к животному, обхватила за шею и расцеловала. Потом поспешно отвела козу в сторону, боясь, как бы не пришлось возвращать.

Отряд медленно скрывался за ельником.

Бела вышла из березняка и тоже погладила спасенную козочку. Глаза у девчушки были еще полны слез, но лицо сияло.

– Ничего не дадим Катуальде! – заявила девочка, крепко держа козу. Она с благодарностью посмотрела на Маробода.

– Что ты знаешь о Катуальде? – с улыбкой спросил Маробод.

– У нас говорят, – ответила девочка, уже осмелев, – что Катуальда – могучий чародей. Он умеет делать золото и раздает его людям. Потому все за ним и идут.

***

После бешеной скачки по речной долине кони мелким шагом поднимались по дороге к городищу.

Бела, разрумянившаяся на ветру, говорила живо и весело. Она хотела разогнать тучи, сгустившиеся на челе Маробода. Она радовалась решению покончить с борьбой против Катуальды и предвкушала спокойную жизнь с родителями – или, быть может, что-то иное? Кто скажет, о чем грезит девичье сердце?

Деревянные хижины, разбросанные по склону городища к реке, были уже почти все покинуты. Обитатели их укрылись в укрепленном городе, защищенном естественными обрывами и двойной стеной. Все знали, что скоро грядет решительная битва между Марободом и Катуальдой.

Чем выше поднимались всадники по дороге к воротам, тем озабоченнее становился взгляд Маробода. Он зорко осматривал состояние укреплений, особо подмечая, как растут новые валы с частоколом у въездных ворот. Опытным глазом он определил, что через два-три дня укрепления с этой стороны будут весьма усилены и смогут выдержать любой натиск. С другой стороны стольного града стены были куда слабее, но там сама природа позаботилась о безопасности городища.

У ворот толпился народ. Солдаты вперемешку с рабами таскали валуны, толстые бревна и заостренные колья. Шум и гам работающих перекрывался стуком топоров и других орудий; надсмотрщики понукали к усердному труду – у них были строгие приказы. Завидев короля, все почтительно уступали дорогу и откатывали бревна в сторону.

Маробод с удовлетворением наблюдал: работа кипела.

За воротами тянулся ряд купеческих шатров и лавок. Это был знаменитый «римский квартал» города Маробода, где процветала бойкая торговля.

Римские купцы охотно приходили сюда, зная, что найдут хороший сбыт. Среди жителей этой страны особенно ценились украшения и безделушки из римских мастерских. Всякий местный земан, владыка, чиновник или воинский начальник покупал здесь многое для себя, а еще больше – для жен, дочерей и возлюбленных. Римская узорная безделушка, зеркальце, футляр, флакон с благовониями были предметом вожделения всех женщин.

А король Маробод слыл надежным покровителем римских купцов, приходили ли они с запада, языческим путем, или с юга, от Дуная. Он взимал с них въездные и рыночные пошлины, но сверх того не притеснял. Купцы могли путешествовать по его землям в полной безопасности по старинным торговым путям и свободно обменивать свои товары во всех городищах и на торжищах.

Неудивительно, что в правление короля Маробода многие купцы оседали в городе навсегда, посылая в Рим за новым товаром лишь своих приказчиков. В римском квартале стояло уже несколько постоянных купеческих домов, что служило верным знаком: купцам здесь полюбилось. Но путь в солнечную Италию или хотя бы на славные придунайские рынки долог и труден. Потому хитроумные римляне начали производить многие ходовые товары прямо здесь.

Они завели мастерские и вместе с рабами усердно трудились в кузницах и литейных. Пылали горны, мехи раздували жар, весело разносился перестук молотов. Искусные кузнецы ковали в открытых мастерских ключи для деревянных засовов, большие и малые ножи, ножницы для стрижки овец, вилки, молотки, клещи, топорики, шилья, серпы, косы, лопатки, цепи, гвозди и прочую железную утварь для домашних нужд. В иных мастерских изготавливали конскую сбрую. Но превыше всего ценились оружейные мастерские.

Чуть выше наши всадники заметили мастерские, где делали вещи более тонкие – из бронзы, железа, а то и из благородных металлов. Лучше всего расходились бронзовые булавки для одежды, перстни, порой с драгоценными камнями, бронзовые и стеклянные браслеты, поясные украшения, цепочки, пряжки, подвески, всяческие побрякушки, пуговицы, иголки, скребки и тому подобные мелочи.

Сквозь шум работающих ремесленников прорывались громкие крики торговцев. Непросто было уплатить наконец сторгованную цену. Здесь, в городе, жители уже привыкли к деньгам и свысока поглядывали на селян, что торговались с купцами, расплачиваясь припасами, шкурами или скотом, однако и сами с деньгами часто попадали впросак. Ибо в ходу здесь было не менее семи видов чужеземных монет: золотые разной величины, от римских с головами богов до мелких мисочек с изображениями коней, птичьими головками, змеями и крестиками; серебряные монеты, тоже разные, и бронзовые, чеканенные Марободом.

Купцы осторожно осматривали деньги – не стерты ли, не обрезаны ли края, – и тщательно взвешивали их на крохотных весах с цепочками, прежде чем определить их истинную цену. Это, конечно, не обходилось без частых перебранок, но торг уже стал обычаем рынка, и никто этому не удивлялся.

Были на городище и иные гости из Рима. За эти годы здесь скопилось немало римских воинов, покинувших римских орлов и бежавших сюда. То ли наскучила им суровая дисциплина, то ли страшились кары за какую провинность, а может, полагали, что в войске Маробода счастье улыбнется им шире. Беглецов из легионов здесь принимали радушно. Маробод нуждался в бывших римских солдатах и охотно делал из них наставников и командиров своего войска.

Конь Маробода шарахнулся от грохота рухнувшего бревна, отскочил в сторону и начал взвиваться на дыбы. Люди поспешно отпрянули. Конь вставал на задние ноги и рвал узду, которую Маробод с силой натягивал. Он едва не потоптал купца, что стоял здесь с рабом перед лавкой.

Купец обеими руками держал ларец и кланялся вместе с рабом королю до самой земли, не замечая, что конь вот-вот ударит его копытом.

Маробод наконец усмирил коня и крикнул купцу по-латыни, чтобы тот показал, что у него в ларце. Купец с великой готовностью открыл крышку и поднял руки, дабы король мог лучше видеть.

Маробод пробежал глазами по содержимому сокровищницы. Там было разложено несколько прекрасных украшений: шпильки, застежки, перстни и роскошное ожерелье.

– Ты доставишь мне радость, Бела, если выберешь что-нибудь, – попросил он мягко.

Бела подъехала вплотную к Марободу, и они некоторое время перебирали украшения.

При этом Маробод надел девушке на палец прекрасный перстень с крупным красным камнем.

– Я бы взяла этот, если позволишь, – радостно прощебетала она, но тут же воскликнула: – Нет, лучше я возьму вот это! – и протянула руки к рабу за маленькой шкатулкой, выложенной мягкой тканью.

Купец тотчас подал ей эту шкатулку. В ней лежал красивый туалетный набор. Бела брала в руки предмет за предметом и с детским восторгом радовалась каждому. Там было серебряное зеркальце с костяной ажурной ручкой, костяной гребень, украшенный мелкой резьбой в виде кружков, а в отдельном отделении лежали мелкие бронзовые инструменты: пинцет, ложечка для ушей и три различных скребка.

Маробод надел девушке на руку пестрый стеклянный браслет и бросил купцу в ларец несколько римских золотых монет.

Купец снова поклонился до земли, а его раб униженно бил челом оземь.

– Мой раб тотчас отнесет шкатулку в твое жилище, дева! – учтиво предложил купец.

Маробод с Белой проехали оттуда еще к близлежащей мастерской лучшего в городе эмальера, который занимался главным образом покрытием эмалью головок декоративных бронзовых гвоздей и заклепок. Он покрывал их особым порошком[23]23
  смесь оксида свинца, поташа и песка


[Закрыть], секрет которого тщательно оберегал, а затем обжигал гвозди в печи, где порошок от жара сплавлялся в красивую стекловидную эмаль. Этот мастер эмалировал на заказ и другие различные металлические украшения, и как раз сейчас работал над роскошной отделкой сбруи для королевского коня.

Король осмотрел готовые образцы эмали, похвалил мастера и довольный простился с ним. Он погладил и похлопал коня по шее и направился к дворцу.

Под пологим холмом, где разбегаются улицы города, стоит над родником меж двух дубов каменный памятник римской работы. Проезжая мимо, Маробод гордо поднял голову к солнцу. Он весь подобрался, и если до того на коне ехал статный муж и, быть может, сердцем чувствующий человек, то дальше ехал величественный и могучий король, глава маркоманской державы.

Что за памятник увидел Маробод?

На четырехгранном белесом столбе римскими резцами были высечены какие-то цифры. Что они значат? О чем напоминают?

В городе Маробода каждое малое дитя знает, что это номера двенадцати атаковавших римских легионов Тиберия, которые тринадцать зим назад отразил храбрый Маробод.

Едва оба всадника подъехали к загонам для скота, как столкнулись с Моймиром, ехавшим им навстречу.

Моймир подрысил, по-военному отдал честь и доложил королю, что уже давно ищет его. Пришли разведчики с новыми вестями и настаивают, чтобы их немедленно выслушали.

Маробод, помня о владычных обязанностях, коротко простился с Белой и направился к своему двору. Уже отъезжая, он обернулся и крикнул Моймиру, который хотел последовать за ним, чтобы тот проводил Белу домой. Так Моймир остался с Белой. Казалось, однако, что сделал он это лишь повинуясь приказу короля.

Суровый взгляд и сжатые губы выдавали, что он ничуть не рад.

Бела ехала самым тихим шагом. Она искоса наблюдала за Моймиром, и когда тот продолжал хмуриться, пошутила:

– Что ты, Моймир, смотришь так, будто у тебя муха в каше утонула!

– Утонула, уж ты-то знаешь! – угрюмо ответил девушке ее названый брат.

– Да что с тобой? Ты совсем другой, нежели был прежде...

– Знаешь, Бела... я так больше не выдержу. Лучше всего будет, если я с этим покончу!

– С чем покончишь? – немного испуганно спросила Бела.

– С тем, что уйду прочь. Оставлю войну и вернусь домой. К тому же я боюсь, что Катуальда когда-нибудь нападет на отца, пока он один. А потом – ты, Бела, такая, что для меня у тебя и минутки свободной нет! – с горечью упрекнул Моймир.

– Что за вздор, уйти? Ведь король так тебе благоволит! Ты уже начальник города – тебя ждут чины, слава и власть...

– Ну хорошо, Бела, скажу тебе все начистоту: без тебя мне не нужны ни чины, ни слава. Мне хватило бы быть простым паромщиком, но чтобы в хижине со мной была ты... Не могу без тебя жить, и все же знаю, что это лишь пустые мечты. Тебя ждет счастье побольше...

– Что ты думаешь, Моймир?

– Ну, ничего иного, кроме того, о чем судачит весь город. Знает об этом твой отец Виторад, знает об этом Пршибина, твоя мать – и, пожалуй, только ты одна не ведаешь... – с горечью в голосе изливал душу молодой человек.

– Как слышат меня вечные боги, верь, Моймир, я ни о чем таком и не помышляла! Я смотрю на... на него – как на мудрого короля, храброго и благородного, но клянусь тебе, мы с ним о любви и словом не обмолвились! Ведь у меня есть только ты... – Бела вдруг осеклась и не договорила. Видимо, испугалась, как бы не выдать себя слишком сильно.

Моймир разом остановил обоих коней и повернулся к девушке.

– Бела, дорогая, единственная Бела! – произнес он горячо, из глубины сердца. – Скажи, чего ты желаешь, что я должен для тебя сделать.

– Скажу тебе, Моймир, чем бы ты мог заслужить мою любовь. Оставайся верен Марободу, защищай его во всякой опасности, береги как зеницу ока в грядущие дни битв с Катуальдой. Когда все хорошо закончится, приходи за мной!

Моймир едва не пустился в пляс прямо в седле. Глаза его заискрились, он громко ликовал, сжал коня коленями и натянул поводья так, что его гнедой взвился на дыбы.

– Бела, моя Бела! – вскричал он, прильнул к шее гнедого и пустил косматого коня в галоп. Люди едва успевали отскакивать перед бешеным всадником, который несся, не разбирая преград.

Бела притихла, смутилась и, словно в тревоге, прижалась к коню. В кудрявой головке мелькали мысли. Возможно ли, чтобы Маробод, могущественный король, повелитель великой державы, противящийся даже Риму, влюбился в нее, простую девушку, выросшую в бедности на берегу Влтавы?

От раздумий ее отвлек отец Виторад. Он спешил со стен, где надзирал за укреплением города.

– Поешь, Бела, у меня для тебя новости. Ты, верно, сильно проголодалась.

Разведчики принесли поистине тревожные вести. Город Маробода хоть и ожидал, что где-то в этом краю произойдет битва, но все же всех удивило, что враг уже так близко. Разведчики рассказывали, что войско готонов сосредоточилось менее чем в дне пути отсюда, а некоторые другие отряды Катуальды были замечены еще ближе.

Значит, битва грядет уже завтра или послезавтра.

Катуальда, вероятно, прознал, что вспомогательные отряды квадов и гермундуров уже в пути, и потому хочет дать решительный бой прежде, чем Маробод получит подкрепление.

Король не скрывал от себя, что его войско значительно ослаблено, на многих командиров он не мог положиться. Потому он уклонился от битвы в открытом поле; он примет ее, когда прибудет подмога. Пока же он стянул свою военную мощь в укрепленное городище. Половину войска разместил в городе, вторую половину выслал в обход против Катуальды, чтобы ударом с фланга в нужный момент решить исход сражения.

В городище в тот вечер царила невероятная суматоха. Воинские отряды спешно перемещались, готовили средства обороны, запасали провиант. Люди, хоть и были убеждены, что Катуальда город не возьмет – может, и не попытается, – но все же страховались на всякий случай и закапывали ценные вещи в землю.

Моймир носился как ветер. Там что-то приказывает, тут же в другом месте проверяет и советует. Еще в сумерках он объехал все городище и убедился, что главные ворота хорошо укреплены и охраняются. Оставшиеся бреши в стене велит наскоро заделать бревнами.

Жители города сегодня поздно ложатся спать.

Спали они недолго и были разбужены страшным грохотом, ревом и лязгом. Хитрый Катуальда предпринял штурм города раньше, чем кто-либо мог помыслить. Под покровом ночной темноты он подошел вплотную к городищу и с первым проблеском рассвета бросился на ворота.

Иначе и быть не могло, кроме как у него были здесь тайные друзья, ибо ворота перед его готонами тотчас отворились. Так, по сути, неприступное и, возможно, даже неодолимое городище было предано в руки врага.

Катуальда хищно ворвался в город и тотчас принялся со своими дикими ордами чинить там разгром. Он посулил всему войску богатую добычу, а потому вынужден был дозволить своим воинам грабить вволю.

Маркоманский гарнизон был так застигнут врасплох внезапным нападением, что, прежде чем он успел опомниться для обороны, городище уже кишело врагами.

Моймир стянул свои верные отряды к укрепленному королевскому дворцу на самой вершине городища. Видя, что об обороне города нечего и помышлять, он хотел хотя бы с честью пробиться сквозь ряды врагов.

Во многих местах свирепые враги уже учинили пожары, и оттого сумятица лишь усилилась.

Король Маробод велел подвести коня и во главе малой дружины геройски бросился в бой. Первым к нему подоспел Моймир, дабы защитить его от наседающих вражеских толп.

– Всё потеряно, светлый король, – молвил Моймир, едва они оттеснили врагов и стало чуть свободнее. – Мы должны покинуть городище.

Запели рога, сзывая королевскую стражу. Кто мог, поспешил под королевское знамя. Подоспел и верный отряд мораван, что как раз остановил готонов, пытавшихся прорваться к самому дворцу.

Моймир вверил оборону дворца моравскому войску, а сам двинулся окольным путем к стенам. По пути сторонники Катуальды нападали весьма яростно, но все же тщетно. Моймир со своим отрядом благополучно достиг вылазных ворот в валу и здесь встал против вражеского натиска, чтобы за его спиной Маробод мог в безопасности покинуть город.