Текст книги "Мой любимый судья (ЛП)"

Автор книги: Эбби Нокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 12

Филипп

В этом мире нет ничего лучше, чем целовать мою Хлою под дождем.

Я никогда не перестану целовать или гладить мою Хлою, ни из-за погоды, ни, конечно же, ради соблюдения общественного приличия. Кроме того, никто не будет прогуливаться по розовому саду в такую погоду. Вероятнее всего.

– Да. Сейчас, – говорю я. – Я не продержусь больше ни секунды, моя маленькая булочка с корицей.

Дождь льет все сильнее. Хлоя прищуривается и снова прижимается ко мне тазом.

Все не так, как я хотел. Я не планировал, что момент необузданной страсти приведет нас обоих в неистовство из спутанных волос, испорченной одежды и мокрой кожи. По крайней мере, не раньше, чем очаровать ее комнатой для порки с сотней зажженных свечей вокруг огромной кровати с балдахином, усыпанной лепестками роз и плейлистом с ее любимой музыкой.

Отложим это на время. Все, что имеет значение, – это Хлоя. Здесь. Сейчас.

Мы целуемся до тех пор, пока у нас не начинают болеть губы, что, похоже, входит в привычку. Когда дождь по-настоящему начинает хлестать по нам, я быстро подтягиваю ее под себя, занимая свое место между ее ног. Мы лихорадочно освобождаем мой ноющий член из его темницы. Ее милые ручки обхватывают его, вызывая у меня одобрительный возглас. Ее прикосновения слишком мягкие, слишком робкие, поэтому погружаю свой язык в ее рот, в то время как ее руки водят вверх и вниз по моему члену. В этот момент в меня может ударить молния, но мне все равно, потому что не могу представить себе ничего более восхитительно электрического, чем ее прикосновение.

Охваченный страстью, я грубо раздвигаю ноги Хлои. Приходить ко мне без трусиков, похоже, стало ее злой шуткой. Я показываю ей, насколько искренне одобряю эту привычку ходить без трусиков, быстро вводя головку своего члена в ее влажное тепло. Все это время ее руки судорожно ищут что-нибудь; глаза дикие, зубы впиваются в губы.

– Расслабься, любовь моя, – шепчу ей в мокрую щеку. – Держись за меня, если тебе нужно за что-то держаться. Держись за меня и дыши.

Она отвечает на мой поцелуй, я чувствую, как ее напряжение отступает. Я понемногу погружаю в нее свой член, затем делаю паузу, чтобы понаблюдать за реакцией, когда растягиваю ее.

Ее стеночки подстраиваются под мой размер, и я вдавливаюсь сильнее.

– Еще, еще, – скулит она, выгибая бедра.

Наконец, я избавляюсь от того, что осталось от ее девственности и она полностью становится моей. Она хмурится от кратковременного укола боли, а затем напряженное выражение лица сменяется облегчением. Мое тело содрогается от совершенства, от экстаза, от ее тугого входа.

– У тебя есть я. Я вся твоя, – говорит она.

Я баюкаю ее в своих объятиях и толкаюсь глубоко и решительно. Она – мой дом и ничей больше!

– Правильно, малышка. Теперь ты принадлежишь мне. Ты моя, – рычу я.

Дождь стучит мне в спину, усиливая нашу страсть. Моя Хлоя прижимается ко мне, ее ноги требуют, чтобы я двигался внутри нее, наполняя, заявляя на нее права.

То, как ее глаза не отрываются от моих, пока я двигаюсь в ней, – заходит за рамки. Почти. Ее незащищенная душа разрушает всю мою защиту. Эта женщина погубила меня. Она видит меня насквозь, возможно, всегда была, как она и говорит.

– Все в порядке, любимая?

Она кивает, обхватывает мое лицо и целует, пока наши тела прижимаются друг к другу.

Теперь, привыкнув к моему размеру, Хлоя обхватывает лодыжками мою поясницу, требуя, чтобы я двигался глубже, яростнее, быстрее. Моя жена любит это так же сильно, как и я, любит меня так же, как я люблю ее. Я совершенно очарован ее милой душой и никогда не выпущу ее из виду. Все верно, я называю ее своей женой, потому что так оно и есть, и мне не нужно ждать, пока появится листок бумаги, чтобы сделать это официально.

Кончая глубоко внутри нее, содрогаясь в бешенном экстазе, я выкрикиваю ее имя. Я пульсирую в ней, отмечая свою женщину. Владея своей женой.

– Черт! – кричу я, когда вокруг нас грохочет гром.

Я не останавливаюсь, пока она не принимает меня до последней капли, и оба полностью не удовлетворены. Только тогда полностью осознаю опасность. Как бы сильно я ни хотел сделать еще сотню раундов того, что мы только что сделали, я вполне уверен, где-то поблизости упало дерево, так что, если сию секунду не уберу свою девочку из-под дождя, мы оба можем погибнуть.

Какой бы красивой была наша смерть.

Глава 13

Хлоя

Солнечные лучи и щебетание птичек будят на следующий день, а также страстный язычок, нежно дразнящий меня между ног.

Улыбка появляется на губах, когда я понимаю, что просыпаюсь с мужчиной в своей постели.

«Больше не придется просыпаться в одиночестве», – удовлетворенно думаю я.

Следующий факт, который осознаю, просыпаясь, – я лежу в постели Филиппа… нашей постели.

Прошлой ночью, во время ливня в розовом саду, Филипп осуществил все мои мечты, намного превосходящие то, как я представляла себе свой первый раз. И теперь мой будущий муж дарит мне еще один первый раз.

Я приподнимаю простыню и смотрю вниз на свое тело. Я ахаю. Наблюдать за этим наяву в десять раз эротичнее, чем в моем воображении.

Он прекращает свои манипуляции и поднимает на меня взгляд.

– Доброе утро, крошка. – Он подмигивает мне, находясь между моих бедер. Поскольку этот мужчина никогда не упускает возможности шокировать, его мужские руки широко раздвигают мои бедра, и он погружает один палец в меня. Я ошеломленно наблюдаю за тем, как он вытаскивает из меня палец и отправляет в рот.

– О… боже, – выдыхаю я.

– Твоя выпечка не самая лучшая, но, с другой стороны, твои сливки… Лучший приз! Лучшие на шоу, дорогая.

Я могла бы обидеться, но нет. Я уже говорила именно это о своей выпечке, так что мне все равно.

Как я могу возмущаться, когда разносторонне одаренный рот этого мужчины в настоящее время доставляет мне удовольствие всей моей жизни?

Теперь, когда я проснулась, он ублажает меня с гораздо большим удовольствием. Я ценю, что он осторожно разбудил меня, но теперь это не имеет никакого значения. Жар и желание, исходящие от его дерзкого языка, вызывают дрожь по всему телу. Мои бедра непроизвольно выгибаются навстречу его лицу. Знает ли этот необыкновенный, замечательный мужчина, что он собирается сделать из меня неутолимого маньяка?

Теплые облизывания, нежные покусывания и ласкающие губы доставляют мне удовольствие так быстро и так горячо, что я едва могу подобрать слова. Но я должна попытаться.

– Знаешь, ты создаешь ужасный прецедент. Я собираюсь потребовать, чтобы ты будил меня вот так каждое утро.

Развратный звук, издаваемый его ртом, на мгновение прекращается; он снова поднимает на меня взгляд, его лицо блестит от моей влаги. Я почти не могу справиться с тем, как сильно это заставляет мои пальцы ног скручиваться от шока и возбуждения.

– Справедливый обмен. Я принесу хлеб, а ты откроешь коробочку.

Я ахаю.

– Ты грязный, порочный мужчина. Я должна перекинуть тебя через свое колено и… о боже мой… Филипп, что ты… о боже…

Я впадаю в невербальный ступор, потому что он сделал это сейчас. Втянул мой клитор в рот и заставил мое тело отреагировать внезапным, мощным, ошеломляющим оргазмом. Я кричу и вздрагиваю, чувствуя, что могу взлететь с кровати.

Мои крики затихают, когда освобождаюсь, мое тело пульсирует, низвергаясь каскадом в блаженное небытие.

Его греховный рот не смягчается, толкая меня вперед, пока я не кончаю так сильно, так много раз, что боюсь, что могу сломаться, а моя душа может улететь прочь.

Филипп, может, и злой мальчик, но его забота обо мне так же безудержна, как и его выпечка.

Он здесь, чтобы подхватить меня, когда я вернусь в реальный мир.

– Спасибо, моя дорогая, моя сладкая Хлоя.

– Хм? – Глаза закрываются, когда он нежно переворачивает меня на бок и ложится сзади, покрывая поцелуями мою шею и плечо.

– Ты настоящий разрушающий шар из радуги, благодарю за это.

Я чувствую, что вздремнуть сейчас было бы неплохо. Мы можем спланировать свадьбу позже.

– О, подожди, – говорю я, поворачиваясь к нему и позволяя его губам поймать меня в поцелуе. – Я так и не узнала, каким получился мой торт. Я победила?

Он улыбается и подмигивает мне.

– Он был идеален. Ты победила.

Я хихикаю.

– Нет, это неправда.

Он тоже смеется и качает головой.

– Нет, ты права. Но не волнуйся. Думаю, ты получила то, за чем приехала сюда.

О да, так и есть!

Эпилог

Хлоя

Пять лет спустя…

– Съешь немного Рождественского кекса.

Я смеюсь, потому что он, должно быть, шутит. Я видела, как готовится этот фруктовый кекс, и, на мой взгляд, он выглядит совсем неаппетитно. Филипп, мой любящий муж-пекарь, каждое рождественское утро делает особенным, предлагая множество сладостей, которыми я могу наслаждаться, пока мы наблюдаем, как дети разворачивают подарки. Фруктовый и острый рождественский кекс – единственное, что, на мой взгляд, выглядит непривлекательно. Он готовит его каждый год и каждый год я отказываюсь.

– Нет, спасибо.

Он снова и снова объясняет мне, что это рождественская семейная традиция.

Мне все равно. Я не буду есть этот наполненный бренди кусок дерьма, который выглядит как гнилое бревно.

– Я настаиваю, чтобы ты хотя бы попробовала его.

Он отхлебывает чай, в то время как дети суетятся вокруг рождественской елки, визжа из-за своих новых подарков. Кэти и Руфус уже запускают новую видеоигру. Мои родители, сестры и шурин толпятся вокруг, восхищаясь своими подарками, наслаждаясь кофе и небрежно смотрят праздничный фильм. Папа продолжает просить пересмотреть мой эпизод в кулинарном шоу Филиппа, но мои сестры продолжают отвергать эту идею. Насколько понимаю, американский эпизод остается одним из самых пересматриваемых эпизодов шоу за всю историю. Однако моим самым большим достижением в интернете стало создание гиф-файла. Экранная реакция Филиппа на мое печально известное багетное творение, но я чувствую, что этим можно гордиться.

Что касается моей комедийной карьеры, то она продвигается немного лучше, в отличие от выпечки. Не буду врать, мои связи с популярным шоу открыли для меня множество дверей в лондонских комедийных клубах. Моя «плотная пятерка» превратилась в полноценный сорокаминутный сет – как могло быть иначе, когда я живу с таким великолепным исходным материалом? Конечно, у меня строгие инструкции не говорить о Филиппе в моем стендапе, но попробуйте рассказать об этом продюсерам из стримингового сервиса, которые хотят спродюсировать мою программу. Однако каждый раз, когда я нарушаю строгие инструкции Филиппа каким-нибудь добродушным подшучиванием, мне приходится идти в комнату для порки. Так что, очевидно, я много шучу по поводу Филиппа.

В данный момент насчет рождественского кекса я абсолютно серьезна. Выпятив подбородок, я снова отказываюсь.

– Я сказала «нет», спасибо, сладкий.

– И какой это пример для наших детей? – Он наклоняется и ставит чашку с чаем на кофейный столик.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

– Сегодня они не обращают на нас никакого внимания, особенно после того, как ты осыпал их подарками.

Он закатывает рукава халата медленно и обдуманно, открывая мне массивные предплечья, словно вылепленные из теста, которое он месил всю жизнь. Упершись локтями в колени, он бросает на меня свой самый суровый взгляд, который до сих пор заставляет веки пекарей-любителей нервно подергиваться. Я знаю, что будет дальше.

– Послушай, ты попробуешь этот фруктовый кекс или будешь страдать от последствий.

Я знаю, что он делает, но не собираюсь ему подыгрывать. По крайней мере, не совсем так, как он этого хочет. Я могу быть шариком света, но я всегда буду наполовину дерзкой.

– Отлично, – говорю я, откусывая крошечный кусочек фруктового кекса. – Гадость. – Моя дрожь отвращения заставляет халат на мне слегка распахнуться.

Он прикусывает верхнюю губу, когда его взгляд опускается на мою грудь.

– Этот рецепт был в моей семье сотни лет, – предупреждает он.

– Значит, у твоей семьи нет вкусовых рецепторов.

Он щурится, но не моргает.

– Конечно, ты можешь дать мне более вдумчивый отзыв, Хлоя.

Я вздыхаю.

– Отлично. На вкус как будто кто-то высосал всю радость из Рождества.

Он встает.

– Ну все. Пошли.

Я оглядываюсь.

– Сейчас? В Рождество?

Он машет рукой.

– Ты сама сказала, дети слишком заняты игрой, чтобы беспокоиться о нас. Идем.

Каждый год мы пытаемся играть в эту игру. Теперь, когда дети немного подросли – и мои четыре сестры и родители рядом, если детям что-то понадобится – мы можем успешно ускользнуть в комнату для порки без предупреждения. Обычно нам приходится ждать, пока все лягут спать.

Может показаться немного странным настаивать на порке каждое Рождество, но думаю, что важно соблюдать традиции.

Он отпирает и толкает дверь, завлекая меня в глубокий, душераздирающий поцелуй.

– Я люблю тебя, даже есть ты оскорбляешь фруктовый кекс моей бабули.

Я ухмыляюсь, когда тянусь к дивану, наклоняюсь и задираю халат.

– Твоя бабуля плохой пекарь, Филипп, как и я.

– Ты заработала себе дополнительную порку, любовь моя.

Шлепок!

О, божечки, надеюсь на это.

КОНЕЦ