Текст книги "Реквием для зверя (СИ)"
Автор книги: Джулия Тард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– И что же ты собираешься предпринять сейчас, когда она под покровительством твоего отца? – поднялась Эллис, направляясь в мою сторону.
– О… – насмешливо растянул, раздавив тлеющую сигарету о бьющуюся о стекло букашку. – Думаю, он оценит всю иронию моего подарка…
ДАЯНА
Я никогда не любила вставать до восьми часов. И плевать, для чего именно это было: похода на танцы, поездки в торговый центр, полёта на острова или же лекции в университете. Но сейчас… Была готова подниматься с первыми петухами, только бы не пропустить завтрак, на котором у меня было около получаса перед очередным расставанием с Ником.
За последние дни я настолько сильно привыкла к ритуалу, с которым он уходит на работу, что могла с точностью до секунды определить, в какой именно момент он перевернёт страницу свежей газеты, а когда потянется за чашкой с кофе. И это казалось чем-то невероятным. Чтобы вот так вот просто читать мысли другого человека… Наверное, на что-то подобное способны только самые любящие и самые заботливые матери.
Я спускалась в гостиную, не ощущая землю под ногами. Нежно-коралловое платье струилось по фигуре, колышась от каждого моего движения. Лёгкое, воздушное, романтичное… Точно такое же, как и моё внутреннее состояние. Я порхала по мраморным ступеням, стремясь как можно быстрее встретиться с мужчиной, который целиком и полностью наполнил меня своим миром.
Ещё никогда прежде мне не приходилось чувствовать себя настолько счастливой. Такой, чтобы встречать утро с дикой улыбкой после очередной бессонной ночи. Чтобы любить новый день так же сильно, как я люблю Николаса. Чтобы ждать его как благословение, а не очередное проклятие своей протухшей жизни.
С момента нашего возвращение прошло около пяти дней, но почему-то мне продолжало казаться, что мы живём всего одними сутками. Для меня не было дней и не было ночей, а только бесконечные часы, за которые мы ели, спали, разговаривали, выходили в свет и занимались любовью. И я была готова пойти на все, чтобы этот счастливый день продолжался как можно дольше. Чтобы однажды он перерос в настоящую жизнь только для нас двоих, и никого больше.
– Доброе утро, мисс, – спокойно поприветствовала меня горничная, стоило только спуститься с лестницы.
Всего полгода назад я уезжала из-под этой крыши в качестве невесты Джеймса, а вернулась уже любовницей Николаса. Но Вера до сих пор не давала нам ни малейшего намёка на то, как именно относится к нынешнему положению вещей.
Верно говорят, что идеальная прислуга должна обладать кошачьим нравом и привыкать не к человеку, а к месту.
– Николас ещё не ушел?
– Нет, мисс, мистер Прайд всё ещё завтракает.
– Спасибо, – кивнула женщине и поспешила к столу.
Как всегда, в костюме с иголочки и со слегка влажными волосами, Ник сидел за столом, читая принесённую газету.
– Доброе утро, – поцеловала в колючую щеку, тут же почувствовав, как под моими губами заиграли его напряженные желваки. – Что-то случилось? – отстранилась, чтобы заглянуть в его сосредоточенное лицо.
Серые глаза наполнились металлическими языками пламени, практически испепеляя несчастный клочок бумаги. Прожигали его насквозь, заставив меня нервно сглотнуть. Я смотрела на Николаса и чувствовала его напряжение каждой своей клеточкой. Он злился. Практически был в бешенстве, и это чувствовалось настолько же отчётливо, как горький аромат его горячего кофе.
– Случилось, – раздраженно выплюнул, протягивая мне «The Wall Street Journal». – «И пошлю на тебя, и на рабов твоих, и на народ твой, и в дома твои пёсьих мух, и наполнятся домы Египтян пёсьими мухами и самая земля, на которой они живут…» – процитировал Николас строчки из Нового Завета, доставая пачку сигарет.
Стараясь отвлечься от звука, с которым открылась его серебряная зажигалка, я присела на высокий стул, переведя взгляд с нашей с ним совместной фотографии на заголовок.
«Известный бизнесмен Нью-Йорка подозревается в похищении».
В голову сразу ударил адреналин, заставляя смотреть на плавающие перед глазами буквы, словно через 3D очки.
«Из достоверных источников нам стало известно, что в нашумевшем по всей стране похищении наследницы одной из крупнейших сетей казино Лас-Вегаса Infinity World Development и невесты Джеймса Прайда полиция подозревает никого иного, как её опекуна и несостоявшегося тестя – миллиардера Николаса Прайда.
Прежде бизнесмена уже подозревали в убийстве её отца Кларка Мейера, но на тот момент у полиции не было достаточно улик для его задержания. Так что же нам скажут на этот раз? На самом ли деле похищение Даяны Мейер, а затем и пропажа Моргана Мейера – дело рук одной из самых успешных и самых скандальных персон Америки? И правда ли то, что молодая наследница сумела избежать незавидной участи своего отца и дяди только после того, как окрутила стареющего миллиардера, став его любовницей?
Нет доказательств, подтверждающих или опровергающих этот факт, поэтому нам остается только гадать, как все было на самом деле. Но пока поведение Николаса Прайда и его неожиданное появление вместе с мисс Мейер в Париже наводит на определенные мысли…»
От каждого прочитанного слова становится горько. Кажется, что я набрала полный рот дёгтя. Густая, вонючая жижа цепляется за язык. Склеивает зубы. Стекает по горлу, не позволяя нормально дышать. И я практически не могу говорить.
– Красиво, не так ли? – усмехнулся Ник, окуная сигарету в остатки кофе. – Разбавьте ложь правдой, и уже никто не сможет докопаться до истины.
– Но ведь это бред! – сжала хрустящую бумагу, видя, что, в отличие от меня, сидящий напротив мужчина совершенно другого мнения. – Никто не поверит в эту чушь, не имея ни малейших доказательств!
– Не поверили бы, будь это любое другое издание. Но «The Wall Street Journal»… – поднялся, поправляя пиджак. – А Джеймс молодец. Выбрал самое лучшее, для того чтобы вылить на меня ведро помоев.
– Ник! – подскочила на ноги и ухватилась за узел чёрного галстука.
Дрожащие пальцы выбивали по атласной материи испуганную чечётку, пока я снова и снова оказывала ему совершенно ненужное внимание. В этот момент я так сильно боялась взглянуть на Николаса, что то и дело поправляла воротник и теребила белые пуговицы, собирая в кулак постоянно гаснущую уверенность.
Мне не хотелось думать, что Николас на самом деле может винить во всём этом именно меня. Не хотелось чувствовать себя виноватой во всех его лишениях. Потому что прекрасно понимала, что теперь их будет с избытком…
Прайд, как всегда, прав, и эта статья всего лишь первый брошенный в него камень. Одно дело – решать вопросы с конкурентами, но другое – сеять хаос в своей собственной семье. Обвиняться сначала в убийстве, а теперь ещё и похищении с целью завладеть всеми моими активами. И люди не простят ему подобное. Не закроют глаза. И не забудут с очередным громким скандалом.
Пусть эти обвинения всего лишь лживые домыслы! Пусть в них нет и грамма правды! Пусть со временем он и сможет обелить свою репутацию! Пусть они узнают правду! Пусть найдут настоящего виновника всех тех событий! Но след от сегодняшней статьи всё равно останется на нём до самого конца…
Превратится в огромный, багровый рубец, проходящий через всё его лицо. И каждый раз, когда Николас будет появляться на очередной презентации или светском приёме, за его спиной продолжат шушукаться, обсасывая давно прошедший скандал, облизывая его до зудящей боли и незаживающей раны. Потому что такова природа современного общества. Нам нравится упиваться чужой болью. Нравится снова и снова смаковать загубленную репутацию, чувствуя себя выше. Лучше. Достойней…
– Но ведь ты сумеешь это опровергнуть, правда? – нервно облизнула губы и сразу же сглотнула, смотря на идеальный узел его галстука через пелену выступивших слёз.
– А разве может быть иначе, малышка? – взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в серые глаза. – Разве я могу проиграть? Тем более сейчас, когда мне снова есть за кого бороться.
* * *
Появление Билла Уолдри застало меня врасплох, но не стало такой уж и неожиданностью. Настырный детектив пришел уже через пару часов после отъезда Ника.
– Доброе утро, мисс Мейер, – усмехнулся мужчина, проходя в гостиную. – Рад так быстро снова с вами увидеться.
Держа руки на поясе, он расхаживал по просторной комнате в своём ужасном коричневом костюме, рассматривая висящие на стенах картины.
– Кажется, вам запретили приближаться ко мне, – остановилась около журнального столика, наблюдая за всеми его телодвижениями.
– Это было до того, как в нашем деле появились новые факты.
– Новые факты? – закипело моё раздражение, нарастая с каждым его высокомерным жестом. – Так вот, значит, как вы начали называть газетные вымыслы?!
– Вымыслы? – усмехнувшись, поднимая бровь, он начал неспешно приближаться ко мне, заставляя напрячься. – Так значит, вы на самом деле не состоите в личных отношениях со своим опекуном, Даяна?
– Я не стану обсуждать с вами подобные вопросы без присутствия моего адвоката.
– Адвоката? Вы серьёзно? – подошел к столу и взял из чаши с фруктами натёртое до блеска яблоко. – Адвокаты нужны тем, кому есть что скрывать, а мы всего лишь беседуем. Делимся информацией и рассматриваем всевозможные варианты развития событий.
– Я знаю только то, что уже сказала, и не собираюсь повторять одно и то же только из-за того, что у вас появилась очередная бредовая идея, не имеющая ни малейших подтверждений, – сложила на груди руки, отходя к дивану. – Так что, если это всё, будьте добры оставить мой дом.
– Ваш дом? Довольно голословное заявление, – откусил он яблоко, пережевывая большой кусок. – Насколько я знаю, этот дом принадлежит супругам Прайд, а уж никак не вам.
– На данный момент Меган и Джеймс живут отдельно.
– А не подскажете ли почему? – снова откусил от яблока, присаживаясь в кресло напротив.
– Не имею ни малейшего понятия, – закинула ногу на ногу, расправляя коралловую юбку. – Так что, если вам на самом деле интересно, обратитесь за подробностями непосредственно к Николасу. А это, – кивнула в его сторону, – натуральная замша, так что, будьте добры, не испачкайте её в яблочный сок.
– Простите, не привык к подобной роскоши, – убрал руку со светлого быльца, продолжая говорить со мной всё в том же надменном тоне. – В любом случае думаю, что вам будут интересно узнать, как именно обстоят дела с расследованием вашего похищения.
– Более чем, – холодно ответила. Очень хотелось, чтобы он как можно быстрее вывалил на меня свою убогую теорию и убрался отсюда!
– Покончив с вашим отцом и забрав вас под свою крышу, Николас Прайд собирался завладеть вашей компанией посредством вашего брака с его сыном. Но когда дошло до дела и вы сообщили, что помолвка расторгнута, а свадьбы так и вовсе не будет, решил убрать сначала вас, а затем и того, к кому должна была перейти ваша компания. Но затем что-то пошло не так, – пожал плечами, впиваясь в меня острым взглядом. – Возможно, вы сумели убедить его в своих чувствах или уговорили сохранить вам жизнь, взяв на себя роль его любовницы. Вот Николасу и пришлось выпутываться из всей этой каши, сочиняя историю с выкупом, о которой никто не знал, и вынужденной поездкой в Париж. Ну, так что, думаете, такое возможно?
– Возможно. Вот только не в данном случае, – закинула ногу на ногу, стараясь взять себя в руки и выдержать его напор.
Сама не понимаю, почему его бредовая теория накрыла меня очередной волной страха. То ли из-за того, что какая-то её часть на самом деле была правдой, до которой он сумел докопаться, то ли настолько правдоподобной, что статья в «The Wall Street Journal» показалась мне куда более опасной, чем ещё пару часом назад. Но зубы уже начали ходить ходуном, выстукивая отвратительный ритм.
– Знаете, мисс Мейер, вот смотрю я на вас и понимаю, что вашему опекуну всё-таки удалось сломать ваш внутренний стержень. Настоящий злодей – он, а вы всего лишь невинная жертва обстоятельств.
От слова «жертва» зубы сцепились до противного скрежета. Казалось, что я начала пережевывать стекло. И от этого противного звука тело содрогнулось, покрываясь мурашками. Я всегда ненавидела это слово и то, какую участь оно в себе несёт.
Омерзительное. Слабое. Ничтожное. Лишающее человека чести и достоинства. С привкусом боли, крови и слёз. И я бы куда скорее проглотила хорошо наточенное лезвие, чем позволила хотя бы одному человеку унизить меня, навязывая роль беспомощной жертвы.
– Я не жертва и никогда не была ею, – холодно отчеканила, говоря с детективом Уолдри, как с самым настоящим идиотом. – И если вы продолжите вешать всех собак на невиновного человека, настоящие подонки останутся на свободе.
– Говорите так, словно знаете куда больше, чем рассказываете, – прищурил он веки, смотря на меня через две тонкие щелки.
– Вот именно! – не выдержала, чувствуя, что если он снова начнёт давить на меня отцом, компанией, Николасом или стокгольмским синдромом, то я просто взорвусь. А если это на самом деле случится, то всё может закончиться ещё более плачевно. – Николас Прайд не похищал меня, не удерживал и не пытался убить. Потому что я ещё задолго до случившегося передала в его распоряжение все свои активы!
– Что? – дёрнулся мужчина, даже и не думая скрывать недоумение. – Вы передали Николасу контрольный пакет акций Infinity World Development?
– Да.
Следующие несколько секунд мы сидели в тишине, не сводя друг с друга сосредоточенные взгляды. Было видно, что Биллу Уолдри достаточно тяжело переварить то, что всего за одну секунду полностью уничтожило его идеальную теорию заговора.
Казалось, ещё немного – и его мозг закипит, а из маленьких ушей повалит горячий пар. И я не знаю, какая именно война происходила в его мозгах, но как только он «оттаял», отходя от очевидного шока, оставил наш этаж, проронив на прощание всего пару невнятных слов.
Двери лифта закрылись, позволяя облегчённо выдохнуть. Ещё несколько минут я бродила по светлой комнате, перебирая в голове фрагменты нашего разговора. И только после этого поняла, какую именно ошибку могла совершить, рассказывая этому надоедливому детективу о своём контракте с Николасом…
НИКОЛАС 1
– Скажите, мистер Прайд, а это правда, что вы купили компанию своей подопечной чуть ли не за бесценок?! – кричит один из десятка журналистов, пока я пробираюсь в компанию, находясь под прикрытием своей охраны.
Настырные журналисты тычут свои диктофоны, волочась за нами, словно стая голодных пираний. Мутят воду. Брызжут слюной. Кидаются, пытаясь урвать кусок покрупнее.
– Сюда! – пытается втиснуться рыжая журналистка. – Как вы прокомментируете ваши отношения с Даяной Мейер?!
– Это правда, что вы спали с ней ещё до разрыва помолвки?!
Голоса сливаются, и я уже не понимаю, где мужской, а где женский. Слова рвутся и перемешиваются, превращаясь в овощное пюре. В глаза бьют вспышки фотокамер, ослепляют своим ядовито-синим светом, и эта лихорадочная толкотня и безумная суматоха кажутся нескончаемыми.
– Каким образом вы принудили её продать вам компанию покойного Кларка Мейера?!
Впереди ещё пять ступеней. Всего пять, но они растягиваются, как в каком-то старом фильме Альберта Хичкока.
– Мистер Прайд! Мистер Прайд! – рвётся ещё один стервятник, когда передо мной уже открывается входная дверь. – Что можете сказать по поводу разрыва отношений со своей женой и сыном?!
Наконец-то стеклянные двери закрылись, отрезав меня от гудящей толпы.
Внутри тихо и прохладно. Я иду по белоснежному холлу мимо незаинтересованных сотрудников, притворяясь, что происходящее не имеет для меня никакого значения.
Что плевать мне на всё и вся! Плевать на скандал, который начинает набирать обороты со скоростью звука! Плевать на бесконечные осуждения и презрение! Плевать, кем именно меня теперь считают!
Делаю вид, что не замечаю, как всё, чего я добивался десятилетиями, рассыпается, словно карточный домик. Крошится вокруг меня, падая на голову громадными каменными булыжниками.
Как дробит мне суставы. Выкручивает руки. Отрывает ноги. Ломает рёбра. И хохочет прямо в лицо, пытаясь разгрызть, как какую-то полую птичью кость во время пасхального обеда.
Признание Даяны позволило прокурору получить ордер на проверку полученной информации. И что в итоге? Только ленивый не узнал о том, что я купил компанию своей подопечной за смешную цену в один миллион долларов!
И пусть я и не собирался скрывать факт купли-продажи, вот только никто, ни один посторонний человек не должен был узнать обо всех подробностях заключенного контракта. Тем более сейчас, когда меня то и дело обвиняют во всех смертных грехах!
– Доброе утро, мистер Прайд, – стоило выйти из лифта, и ко мне тут же подошел Чейз. – Я не мог дозвониться вам со вчерашнего вечера.
– Пришлось отключить телефон, чтобы подготовиться к встрече, – достал трубку, чтобы вывести из режима «Полёт».
– Именно по этому вопросу я и пытался связаться с вами, – прицыкнул, шипя от неловкости. – Мистер Грант отменил встречу.
– Вот значит как, – так резко остановился, что моему помощнику пришлось сделать пару лишних шагов. – Что ещё произошло, пока меня не было? – делаю глубокий вдох и снова начинаю идти к кабинету.
– Ещё трое отменили свои заказы на рекламу, – отчитывался Чейз, не сводя блуждающего взгляда со страниц рабочего ежедневника. – Все неустойки оплачены, здесь никаких проблем не возникло. Отчёт о полученной сумме уже направлен на вашу почту. Ещё один наш постоянный клиент расторг контракт на годовое сотрудничество, но самое скверное, – слегка покашлял Чейз, прочищая горло. – За последние выходные наши акции упали сразу на два пункта. Таким образом, мы лишились около трёхсот тысяч долларов.
– Ясно, – сжимаю кулаки в карманах! Стискиваю зубы и отсчитываю часы до завершения установленного мною срока!
«Сорок два… Сорок два… Сорок два…» – пульсирует в висках с каждым ударом сердца.
Я жду среды, чтобы раз и навсегда прекратить весь этот фарс! Жду её, потому что, если это говно продолжится, мне придётся посадить себя на цепь! Запереть в клетку с убийственной дозой транквилизатора, только бы не свернуть шею собственному сыну!
Несколько часов я стараюсь создать для себя привычную рабочую обстановку. Чтобы всё как всегда: продажи, встречи, отчёты. Но в голову то и дело лезут мысли, заставляющие меня звереть и ломать ни в чём не повинные ручки.
В итоге уже к одиннадцати всё мои брожения закончились перерывом на пачку сигарет и бокал бурбона.
Я знал, каким именно способом мне нужно снять с себя любые подозрения. И знал, что, после того как я возьмусь за дело, уже ни у кого не останется сомнений в моей непричастности к случившемуся.
Но на всё нужно время. Ведь очиститься всегда гораздо сложнее, чем замараться.
– Мистер Прайд, – постучал и тут же показался Чейз, – к вам посетитель.
– Если это очередной журналист, – затянулся крепкой сигаретой до белых мушек, – то шлите его на хрен. У меня уже назначена встреча на телевидении, и это будет моё единственное интервью.
– Я так ему и сказал, но молодой человек настаивает на том, что вы сами назначили ему встречу. Имя Анхес Гальеро говорит вам о чём-нибудь?
Говорит? Да не то слово! Имя отца моей Мии напомнило звонкий удар в гонг. Первый раунд подошел к концу, и теперь я должен был узнать, что именно ждёт меня дальше. Смогу ли я уже в ближайшую неделю отправить Джеймса и своих «любимых» Лоренов в долгожданный нокаут? Или же мне ещё придётся побороться как следует, прикусывая силиконовую капу?
– Пригласите, – потушил сигарету и обошел свой стол, присаживаясь на самый край. Чейз вышел, а уже через несколько секунд в комнату вошел Алекс. – Выглядишь как Кларк Кент, – усмехнулся, рассматривая его «наряд ботаника». Белая рубашка, красный галстук, мешковатые брюки, очки в толстой оправе и, конечно же, висящее на шее удостоверение журналиста.
– Работа у меня такая, – усмехнулся Кросс, снимая свои вайфареры (вид оправы).
– Ну и повезло же тебе, что Даяна не увидела этот наряд, иначе вовек тебе не отделаться от её насмешек, – протянул ему руку в дружеском рукопожатии.
– Странно, что ты не злишься на неё после случившегося. Я-то думал, что мелкая как следует получит по заднице, – усмехнулся Алекс, отходя к дивану.
– Даяна не виновата в том, что в моё отсутствие к ней нагрянул засранец Уолдри. Тем более что она всего лишь хотела как лучше.
– Знаешь, как говорят? «Благими намерениями вымощена дорога в Ад».
– «А добрыми делами дорога в Рай», – сжал его плечо и потянулся за бутылкой с минеральной водой. – Рассказывай, что ты сумел выяснить?
– Только то, что твой сын тот ещё хорёк. Несколько раз я присасывался к нему, словно клещ, а ему всё равно удавалось оторваться. Жучки на авто не помогают, а доступа к его вещам у меня нет. Один раз я всё-таки сумел поместить отслеживающее устройство Джеймсу в карман, но в итоге тот отправил костюм в химчистку, испортив мне всё оборудование.
– И? Хочешь сказать, что ты до сих пор не в курсе, где находится мать Даяны? – было довольно странно слышать, что такой профессионал, как Алекс, не может отследить похождения простого бизнесмена.
– Её нет ни в доме Лорена, ни в одной из трёх квартир Джеймса, ни даже в квартире его психотерапевта. Хотя я более чем уверен, что она тоже во всём этом замешана.
– И с чего бы ей ввязываться в подобное безумие?
– Любовь. «Материнская» привязанность. Жалость, – пожал он плечами, прокручивая кожаный ремешок часов. – Из всех его любовниц, только она в курсе происходящего в вашей семье. И всё равно продолжает общаться с ним как ни в чём не бывало. Тем более что на данный момент она приостановила частную практику и уехала неизвестно куда. Мне понадобится некоторое время и деньги, для того чтобы пробить её местоположение по номеру телефона. К сожалению, сделать то же самое с карточкой Джеймса не получится. Его номер защищен так же надежно, как и сейф в швейцарском банке.
– И как долго ты будешь его ломать? – покачал я полупустой бутылкой воды.
– Около недели. Продержишься столько?
– Шутишь? – засмеялся, потирая подбородок. – Да я бы никогда не добился и половины компании, если бы не мог продержаться на плаву после каких-то «разоблачающих» газетных статеек.
– И что же ты собираешься делать? Как именно планируешь выпутываться? – поднялся Алекс, направляясь к огромному окну.
– Придётся собрать долги. Я не хочу обращаться к публичным персонам. Терпеть не могу, как они работают. Так что сегодня нас с Луисом и ещё парочкой ребят ждёт поездка в Браунсвилл (один из самых опасных районов Нью-Йорка. Расположен в Бруклине).
– Браунсвилл? – дёрнулся Кросс, и синие глаза округлились, пуская в меня огненные молнии. – Да ты бы ещё в бассейн с акулами прыгнул!? Ты что, на самом деле готов пойти на такой риск только для того, чтобы не отправлять его в тюрьму?
– Был бы это риск, так я бы даже и не подумал туда соваться, – полностью проигнорировал его возмущение и отошел к бару.
– Знаешь, отец, я всегда знал, что ты относишься к нам с Джеймсом по-разному. Но то, что происходит сейчас… – усмехнулся, качая головой, продолжая на глубоком выходе. – То, что ты носишься с ним, даже несмотря на всё это дерьмо…
– Ты прав, – согласился, плеснув в бокалы немного бренди. Никогда бы не подумал, что настанет день, когда Алекс скажет мне что-то подобное. Сколько я себя знаю, он всегда был сдержанным, невозмутимым и, как казалось, совершенно безразличным к своей роли в моей жизни. – Вот только не в самом главном. Я действительно отношусь к вам по-разному, но не из-за того, что кого-то люблю больше, а кого-то меньше, – взял прохладные тумблеры, протягивая один из них стоящему около окна мужчине. – Я видел, как Джеймс растёт. Видел, как болеет и учится. Ошибается и падает. И это не объяснить и не понять, пока ты сам через это не пройдёшь. Я привык к тому, что он мой сын и всегда будет моим сыном. Привык его защищать, наставлять и направлять, – сделал глоток, обжигая горло прохладным алкоголем. – А когда я нашел тебя, то ты был уже взрослым, состоявшимся парнем. И я знал, что тебе уже не нужна ни моя забота, ни опека, ни поучения. Ты прав, когда считаешь, что я не вижу в тебе своего ребёнка. Потому что ты, Алекс, не просто мой сын, а самый близкий и самый лучший друг. Я никогда не смогу поделиться с Джеймсом тем, чем делюсь с тобой. И никогда не смогу доверить ему свою жизнь, – перевёл взгляд с соседних зданий на сосредоточенный профиль своего сына.
– Тогда позволь поехать мне сегодня вместе с тобой, – проглотил всё содержимое бокала и отошел от меня, чтобы поставить его на стол.
– Сейчас у тебя куда более важное дело. Так что продолжай искать миссис Джонс, а вопросы с Паулем Ревера я решу сам.
