355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джулия Лейтем » Честь рыцаря » Текст книги (страница 1)
Честь рыцаря
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 01:18

Текст книги "Честь рыцаря"


Автор книги: Джулия Лейтем



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Джулия Лейтем
Честь рыцаря

Пролог

Англия 1480 год

В огромном зале замка Баннастер, резиденции Николаса, виконта Баннастера, Диана Уинслоу прислуживала за ужином, твердя себе, что быть первой женщиной, принятой в Лигу клинка, – вовсе не означает купаться в лучах славы. За неимением доказательств ее существования все считали Лигу мифом, исключая тех немногих, которые были благодарны Лиге за помощь, изменившую их жизнь. Диана жаждала бороться с несправедливостью – как это делали таинственные члены Лиги – и верила, что придет время, когда люди приглушенным шепотом, веря и не веря, будут рассказывать друг другу легенды о ее деяниях. Но она никак не ожидала, что первое же задание окажется таким трудным!

Вот уже три недели она играла роль служанки и старалась заручиться доверием других девушек. Их хозяин, виконт Баннастер, славился жестоким обращением со слугами. Своих незаконных детей, которых у него было много, он никогда не признавал, и беззащитная женская прислуга боялась его как огня. Одна из женщин незадолго до появления в замке Дианы покончила с собой, не перенеся бесчестья.

Однако никто не обратился в суд и не попросил о помощи. Виконт убедил всех, что законы к нему не относятся. Миссия Дианы заключалась в том, чтобы заставить людей понять: если они будут держаться вместе, то смогут вынудить виконта изменить поведение; он почувствует, что за насилие ему придется нести ответ. Лига никогда не действовала в открытую; помогая жертвам, члены Лиги всегда оставались в тени.

Диана с подносом в руках переходила от стола к столу, предлагая гостям на выбор куски жареного ягненка. Рыцари, солдаты и путешественники набрасывались на мясо, стараясь заполучить лучшие куски и едва не опрокидывая поднос. На нее они не обращали внимания, она ведь была прислугой, неприметной на вид. Свои длинные белокурые волосы она прятала под головной убор служанки, закрывающий и шею. Был момент, когда ей захотелось вытащить кинжал, требуя уважения к себе. Но она неустанно боролась со своим взрывным характером.

Ее мысли обратились к Мэри Гарднер. Куда подевалась девушка? Мэри уже пришлось побывать в постели виконта. А ее молоденькая кузина должна была вот-вот поступить в услужение в замок. Мэри пугало, что девушку ждало такое же надругательство, которое перенесла она сама, поэтому она была готова сделаться союзницей Дианы. Но многих других еще предстояло убедить. Эти женщины были не такими, как Диана, которая выросла на арене для турниров, среди рыцарей своего отца, и привыкла считать себя равной мужчинам.

Мэри в это время полагалось быть в зале и помогать другим служанкам подавать кушанья. «Где же она?» размышляла Диана, чувствуя, как в ней растет тревога, которая, впрочем, никогда не исчезала до конца в гнетущей атмосфере замка Баннастер.

Она взглянула в сторону главного стола, надеясь, что виконт уже появился, но его не было. За столом, игнорируемый шумными гостями, одиноко сидел только младший брат виконта, юный Томас Баннастер, который был только на год старше семнадцатилетней Дианы. Ему предстояло стать священником, и большую часть времени он проводил с настоятелем приходской церкви, готовясь к будущему служению. Диана не часто видела его, но когда видела, ей требовалось усилие, чтобы оторвать от него глаза, отчего оставалось чувство неловкости и смущения. Томас не был таким высоким и столь широким в плечах, как брат, – ему ведь не позволялось упражняться со сквайрами и рыцарями. У него были темные волнистые волосы и самые печальные карие глаза, которые ей когда-либо приходилось видеть. Его худощавое лицо, красивое, с треугольными скулами и твердым подбородком, еще не приобрело мужественности зрелого мужчины. Но что-то в его манере держаться наводило на мысль, что он не все время проводил в молитвах.

От Мэри она узнала то, что ни для кого не было секретом, – мастер Томас не горел желанием становиться священником, но таков был его долг перед семьей. Когда родители братьев два года назад умерли от чумы, он решил, что, сделавшись наследником виконта, сможет сам решать, как жить. Но старший брат, которого он обожал, как поведала ей Мэри, заявил, что жизнь Томаса по-прежнему принадлежит церкви. Мэри добавила, что как-то заметила у него взгляд, полный отчаяния, который сразу же сменился другим, выражающим покорность долгу.

Может ли он стать ее союзником? – размышляла Диана. Божий человек, конечно же, не хотел, чтобы женская прислуга в поместье подвергалась насилию. Когда ушли последние двое, ужинавшие за главным столом, и мастер Томас остался один, она подошла к нему как бы затем, чтобы подложить мяса на его оловянную тарелку. Он поднял на Диану глаза, и когда их взгляды встретились, у нее появилось странное чувство духовной близости, как если бы они были как-то связаны. Но она никогда не встречала его до того, как появилась здесь три недели назад. Его лицо вспыхнуло, и он быстро отвел взгляд.

– Мистер Томас, сэр, – тихо заговорила она, – вы поговорили с вашим братом?

Не глядя на нее, он кивнул.

– Но я не смог добиться результатов, на которые вы рассчитывали.

Он говорил низким хрипловатым голосом, странно не соответствующим его молодости.

Она вздрогнула, осознав, что не вслушивается в его слова. Почему становится так трудно думать, когда она оказывается рядом с ним?

– Ваш брат не стал слушать?

– Он сказал, что это не мое дело. – Его рот искривился. – Он заявил, что станет говорить со мной на эту тему только тогда, когда в будущем я буду исповедовать его. Но я снова попытаюсь достучаться до него. Такое его поведение не соответствует Божьим установлениям.

Она неуверенно произнесла:

– Может быть, вы скажете, чтобы он представил себе, каково было бы его матери или сестре, если бы их обесчестили?

– Мой брат видит мир таким, как он есть, – сурово сказал он, – он не утруждает себя мыслями о том, что могло бы быть.

– Спасибо вам за любую помощь, которую вы можете оказать, мистер Томас, – сказала она, вежливо поклонившись перед тем, как отойти.

Она и не рассчитывала, что виконт послушает младшего брата, но все равно была подавлена.

Так где же Мэри?

Диана еще раз взглянула на пустующий стул виконта, массивный, богато украшенный резьбой, по которому легко можно было составить представление, насколько высокого мнения был о себе виконт. Тревога переросла в страх. Ей хотелось отправиться на поиски подруги, но она не могла пренебречь своими, обязанностями, особенно на глазах внимательно наблюдающего за всеми повара, который стоял в дверях, ведущих на кухню. Она продолжала прислуживать, протискиваясь между тесно стоящими столами, сооруженными из положенных на козлы досок, и, опуская поднос, предлагала гостям мясо, а сама постоянно поглядывала на входящих.

Когда повар наконец покинул свой наблюдательный пост, Диана выскользнула в коридор и стала торопливо удаляться от света и тепла. Звуки постепенно затихали, пока наконец она могла слышать только собственное частое дыхание, поскольку почти бежала через полосы света от торящих факелов. По винтовой лестнице, встроенной в стену замка, она поднялась выше. Проходя мимо охранника или слуги, она кивала им в знак того, что пользуется особым доверием виконта, радуясь, что при ней оказался пустой поднос, накрытый льняной салфеткой, как если бы она выполняла поручение.

Дойдя до спальни виконта, она поставила поднос на пол и, задержав дыхание, прижала ухо к двери. Внезапно дверь распахнулась, и Диана едва не упала, но успела выпрямиться в тот момент, когда другая женщина – Мэри – бросилась мимо нее. Она услышала рыдания, заметила склоненную голову и полубезумный, умоляющий взгляд, брошенный на нее Мэри перед тем, как служанка пустилась бежать.

Затем над Дианой навис виконт; он смотрел поверх ее головы и кричал вслед Мэри:

– Сейчас же вернись! Как ты смеешь не повиноваться мне?!

Диана сделала шаг назад и вжалась в стенку за дверью в надежде, что виконт проигнорирует ее как нечто совершенно неприглядное. Мэри была спасена. Только это и имело значение. Однако темные глаза виконта остановились на ней, в них загорелся внезапный интерес, отчего в животе у Дианы поднялась волна тошноты.

Но она принадлежала к Лиге клинка, она боролась с такими зверями. Она постоит за себя.

Он схватил ее за голову, больно вцепившись в волосы, и втолкнул в спальню. Когда он отпустил ее, она споткнулась, но удержалась от падения на колени, что сделало бы ее совсем беспомощной. Тканые концы головного убора размотались, открыв белокурую косу.

Диана напряглась, готовясь повернуться и защищать себя, но она помнила, что была всего лишь зависимой служанкой. Все, что она могла, – это притвориться испуганной, пока он дергал узел ленты, вплетенной в косу, и распускал ее волосы, которые длинными золотыми прядями упали ниже ее талии.

Он схватил ее за руку и притянул к себе. Диана подняла на него глаза, пытаясь справиться с дрожащими губами.

– С такими волосами ты слишком хороша, чтобы и дальше прятать свои прелести, – заявил Баннастер. – А серые глаза как штормовое море. Да, ты проявишь пыл в моей постели.

Она попыталась вырваться.

– Нет, милорд. Отпустите меня. Я не из тех женщин, которые… которые…

– Спят с мужчинами? – Он хохотнул. – Все женщины делают это. Так что раздевайся и покажи мне больше, чем то, что могла предложить эта бледная немочь, которую ты пришла заменить.

Два кинжала, спрятанные в поясе на талии, казалось, жгли ее. Неужели придется пустить их в ход? Нельзя допустить, чтобы он изнасиловал ее. Боже, она ведь знала, что приходить сюда опасно, но оказаться в положении тех женщин, которых она пыталась защитить, было еще опаснее.

Он схватил ее за талию и толкнул в сторону кровати. Она перекатилась через нее и вскочила на ноги по другую сторону. Волосы упали ей на лицо, и она отбросила их назад.

Он скривился в улыбке, направился к ней и протянул руку.

– А ты прыткая девочка.

Он был пьян и слишком самонадеян, когда снова кинулся на нее. На этот раз Диана смогла ускользнуть и броситься к двери. Однако она недооценила его проворство, потому что он успел схватить ее за волосы и дернул. Она упала на спину и перестала дышать.

Он мгновенно оказался на ней. Она подумала, что пороки ослабили его, но у него было тело воина, он был пэром, уверенным в собственном превосходстве над подвластным ему миром. Она с силой пнула его коленом, но он еще сильнее дернул ее за волосы, так что она выгнулась под ним, чтобы не сломалась шея. Его рот, горячий и мокрый, впился в ее шею, и она задохнулась, когда он укусил ее. Она стала молотить ладонями по его голове, но это ничего не дало, потому что он поймал ее руки и широко развел в стороны.

– Кто-то научил тебя, как надо защищаться, – сказал он перед тем, как припасть к ее губам.

Она бешено замотала головой, чтобы высвободить рот, но добилась лишь жесткого удара по лицу. В ушах у нее зазвенело, все было как в тумане.

Боже, она не может потерять сознание. Этому монстру все равно. Очнувшись, она обнаружит, что обесчещена. Она начала отчаянно бороться, головой ударяя его по лицу. Он откинулся назад, потому что из носа у него потекла кровь.

– Сука!

У нее оказалось мгновение, чтобы выскользнуть из-под него и вскочить на ноги с кинжалом в руке. С кровожадной усмешкой он кинулся на нее и поймал на середине пути к двери. Она упала, стукнувшись головой о сундук, стоявший у стены, но не выпустила кинжал. Он одной рукой железной хваткой взялся за ее запястье и, сколько она ни отбивалась ногами, другой задрал ей юбки и притиснулся к ее бедрам, удерживая на месте. Когда она уперлась пятками в пол, пытаясь оттолкнуть его, он только стонал, как в экстазе.

От удара в голове у нее гудело, сердце бешено билось, она задыхалась. Он отражал все ее попытки освободиться. Она чувствовала себя животным, попавшим в силки, и в этот момент полного отчаяния она позабыла обо всем, кроме того, что ей надо спастись.

Выхватив из-за пояса второй кинжал, она вонзила его куда-то между ребер.

Он все еще напирал на нее, но выражение удивления появилось на его лице.

. – Черт… – Казалось, он смотрел куда-то поверх нее. – Том…

Кто-то приподнял его и, оттащив, положил на спину. Она скорчилась на полу, спутанные волосы закрывали ей глаза. Она надвинула на голову капюшон, отчаянно пытаясь прикрыться, спрятаться от того, что наделала. Над ней, несомненно, стоял брат виконта.

Все еще оставаясь на коленях, ужасаясь и стыдясь, она не могла отвести взгляд от виконта, тело которого уже обмякло, а на лице оставалось почти комичное выражение недоумения. Затем его лицо застыло, жизнь ушла из его глаз.

Она убила пэра Англии.

Она ничего не слышала, только толчки крови в ушах. Обычная женщина на ее месте упала бы в обморок или закричала, но мозг Дианы лихорадочно работал в поисках решения, что делать дальше. Она ожидала, что начинающий священник грубо поднимет ее на ноги, крикнет стражников и обречет ее на адский огонь или на что-нибудь подобное. Рискнув осторожно взглянуть на него, она увидела, что он потрясение смотрит на распростертое тело.

Не взглянув на нее, он хрипло произнес:

– Уходите.

Рот у нее открылся. Она нашла в себе силы прошептать:

– Но… я не хотела… он…

Брат виконта прикрыл глаза, как от сильной боли, его лицо было застывшей гримасой страдания.

– Я знаю, что он тут делал, и не виню вас. Он предавался греху. Возьмите ваш кинжал и уходите, пока вас не увидел еще кто-нибудь. Никому ничего не рассказывайте. При первой возможности покиньте замок.

Согнувшись, чтобы укрыться от его взглядов, испытывая стыд, благодарность и чувство вины, она подобрала свой головной убор и оба кинжала, вытерев их о сброшенную рубашку. Брат виконта Баннастера – новоявленный виконт – все это время стоял не двигаясь. Сделав глубокий вдох, она прислушалась у двери, открыла ее и выглянула. В коридоре никого не было. Она подняла пустой поднос, взяла его под мышку и, стараясь идти медленно, пошла туда, откуда пришла. На ходу она заплела косу и спрятала ее под головным убором. В главный зал она не вернулась, боясь, что на ее одежде может оказаться кровь, а на лице – синяк от пощечины.

Переодеваясь за занавеской в каморке, которую она делила с тремя другими служанками, Диана и не думала о побеге. Это навлекло бы на нее подозрения. Нет, она должна остаться, дока не найдут тело. Мэри уже согласилась уйти из замка вместе с ней, а так как Мэри родилась здесь, ей легко будет убедить стражников, что ей необходимо посетить родителей, живущих в деревне. Они смогут выбраться из замка вместе. В конце концов, их не будут подозревать – какой мужчина поверит, что женщина смогла справиться с виконтом?

Диана лежала в темноте на своем убогом тюфяке, и ее била дрожь. И все же постепенно приходило облегчение после того, как она побывала так близко от смерти. Но она забрала жизнь человека, а это большой грех, который Бог, должно быть, не простит ей, особенно если учесть, что она не может признаться священнику в том, что совершила.

Она знала, что только защищалась, и потому не считала себя виноватой в полной мере.

А как же новый виконт? Хотя она думала, что он не видел ее лица, он знал, что его брата убила одна из служанок. Молодой виконт был в шоке, но он ведь мог передумать и не пожелать покрывать ее? Что ей делать тогда?

Глава 1

Йоркшир, шесть лет спустя

Вот уже несколько недель, страдая от зимней стужи, Том Баннастер с несколькими сопровождающими ехал на север, и только возможность увидеть предполагаемую невесту удерживала его в дороге, а также тот факт, что его кузен, король Генрих, предложил ему предпринять эту поездку с тем, чтобы встретиться именно с этой девушкой. Это само по себе вызывало беспокойство. Но он был верноподданным и, хотя за последние шесть лет сменились четыре короля, сумел выбрать правильный путь. Конечно, порой он оступался, но, когда приходится полностью пересматривать то, что прочно усваивалось с детства, ошибки неизбежны.

Всадников, которые подстегивали своих коней, поднимаясь все выше по заросшим вереском Пеннинским горам, обрадовал открывшийся вид на Ричмонд. Том и трое его тяжеловооруженных спутников заулыбались, глядя друг на друга, завидев вдалеке огни города на реке Суэйл, поблескивающей среди присыпанных снегом клочков земли.

Постоялый двор, который они выбрали, выходил окнами на старинный каменный мост, аркой перекинутый через реку. Мужчины оживились – огромный каменный камин согревал комнату, и они могли получить вдоволь эля.

С удовольствием поедая пирожки с мясом, с которых капал жир, Том думал о девушке, которую скоро увидит. Сесили Уинслоу, сестра барона, слыла настоящей красавицей. Король предложил ей подумать об этом браке, но в то же время засомневался, что его кузен сумеет убедить девушку выйти за него замуж, Черт, Тому потребовалось долгое время, чтобы просто понять, как обращаться с женщиной, слишком необычным было его воспитание, и за прошедший год он наделал немало нелепых ошибок.

Чтобы справиться с нахлынувшими воспоминаниями, он глотнул эля. Он ведь был совершенно уверен, что убедит леди Элизабет Хаттон, дочь графа Олдерли, выйти за него замуж, – тем самым объединит два больших рода и восстановит спокойствие в Глостершире после того, как Генрих взошел на трон. Но ситуация изменилась к худшему, и прежде, чем он узнал об этом, ему пришлось запереть дочь лорда в ее спальне в башне замка Олдерли на время, пока он смог связаться с королем. Но ей удалось убежать, и после этого она переезжала с места на место со своей горничной, чтобы перехитрить его. Должно быть, ему следовало уволить своего управителя Милберна, предложившего столь неудачный план. Но часть вины лежала и на Томе, потому что от отчаяния он легко с ним согласился.

И теперь Том гадал – не помешают ли его прошлые глупые ошибки добиться расположения дочери барона, живущей далеко на севере? Том сумел в определенной мере восстановить свою репутацию – прошлым летом он помог королю в сложном деле, связанном с предательством. Может быть, Сесили Уинслоу в некотором смысле окажется ему наградой, прекрасная девушка, которую будет нетрудно заполучить в жены. Ему хотелось иметь наследников, детей, которых он бы любил и с которыми обращался бы лучше, чем в свое время с ним. Прежде он думал, что никогда не сможет иметь жену и детей, и мысль о том, что его ночи в случае брака не будут одинокими, приятно волновала. Потому что, хотя шесть лет тому назад он смог отказаться от принятия духовного сана и порой проводил время с пожелавшей этого женщиной, в его жизни все больше чего-то не хватало. Он хотел ощущать рядом… близкую душу, быть любимым и отвечать любовью.

Он подумал, что наконец-то готов оставить прошлое позади. Минуло уже шесть лет. Подозрения если и не исчезли совсем, то улеглись. Но вначале было очень трудно. Он единственный выигрывал от смерти брата, пусть доказательств, что он совершил убийство, не было. Только несколько лет тяжкого труда убедили его людей, что он намерен стать достойным главой рода, и позволили ему завоевать их симпатии.

Но королевский суд – другое дело. Он знал, что всегда найдутся доброхоты, которые будут считать, что он убил своего брата из жадности и жажды власти. И в течение долгого времени их подозрения заставляли его изображать поиски убийцы. Но он даже не видел лица девушки, потому что смотрел только на мертвого брата.

Возможно, король думал, что удачная женитьба будет способствовать дальнейшему укреплению позиций его кузена при дворе. Однако убедить благородную леди в необоснованности слухов было непростой задачей. Может быть, Сесили Уинслоу окажется не такой, как другие.

Или, может быть, она просто захочет покинуть этот неприветливый край. Том расправился с еще одной кружкой эля и почувствовал, что ступни его ног начали наконец согреваться. Он притопывал ногой в такт звукам лютни, на которой играл один из музыкантов, и улыбался, глядя на женщин, вышедших танцевать. Посетители становились все более шумными, они ритмично хлопали в ладоши и выкрикивали слова одобрения женщинам, которые танцевали, виляя бедрами. Платья плотно натягивались у них на груди, и Том смотрел на них не без волнения. После стольких лет, в течение которых ему не разрешалось даже взглянуть на женщину, он мог позволить себе разглядывать изящные женские формы, как голодный мужчина. Когда одна из женщин, закончив танцевать, присела к нему на колени, он уже выпил достаточно эля, чтобы принять предложение, которое она шепнула ему на ухо. Вслед за ней он вышел из общего зала и повел ее в спальню, за которую заплатил.

Когда дверь закрылась, он потянулся к женщине, но она, смеясь, увернулась и поставила на маленький деревянный столик кувшин с вином.

– Почему бы не выпить еще, милорд? – произнесла она, покачиваясь. Локон цвета темной меди спускался на ее плечо, улыбка обещала многое, – Ночь слишком холодна.

Он ухмыльнулся:

– Тогда позволь мне согреть тебя.

Он хотел ее поцеловать, но она опять уклонилась, взяла кувшин и протянула Тому. Девчонка права, подумал он, хорошо приложившись к содержимому. Внутри разлилась теплота, хотя огонь в камине едва тлел, а ставни дребезжали от ветра.

Женщина убрала кувшин в сторону и потянула его к себе, понуждая встать. Он удивился тому, что комната медленно вращалась вокруг него, и крепче ухватился за ее руки.

– Мне не следовало так много пить, – сказал он, недоумевая.

Она потянула его к кровати и толкнула на нее, освободив свои руки. Когда он сел и захотел заключить ее в объятия, она уклонилась и стала медленно расстегивать платье. Том лег, опершись на локоть, чтобы наблюдать процесс раздевания.

А затем комната уплыла в темноту, и больше он ничего не осознавал.

Том пробудился от пронизывающего холода, такого, который заставляет дрожать всем телом. Он повернулся на бок и застонал. Он промерз до костей, так, что, казалось, никогда больше не сможет согреться. Ему-то представлялось, что они прошлой ночью добрались до постоялого двора. Неужели погас огонь?

Он перестал дышать, его тело напряглось – он вспомнил. Он действительно добрался до Ричмонда и теплого постоялого двора. С трудом разлепив веки, он обнаружил, что находится в сумрачном помещении, едва освещаемом одним факелом. По полу шныряли мыши.

Том медленно переместил руку на пояс и обнаружил, что его меч исчез, так же как и кинжал. Еще больше насторожившись, он поднял голову, но не увидел ничего, кроме грубых, выложенных из камня стен и двери с забранным решеткой окошечком. С одной стороны стена оказалась близко, и он понял, что лежит на дощатом настиле, приподнятом над полом.

Том сел, спустил ноги и услышал бряцанье цепи, сразу почувствовав ее тяжесть на своей лодыжке. Кто-то заковал его. Осознав, что схвачен и заключен в темницу, он не позволил себе запаниковать. Он больше не был ребенком, которого его семья чуть было не обрекла на жизнь в одиночестве.

Встав на ноги, он пошел к двери, но цепь натянулась, когда до нее оставалось шагов пять. Он осмотрел металлическое кольцо на своей лодыжке и убедился, что оно старое, но прочное. Конец цепи был прикован к торчащему из стены кольцу. Том изо всей силы потянул за кольцо, но оно не пошатнулось. Цепь не позволила Тому обследовать дверь, но он смог добраться до отверстия, скорее щели в каменном полу в дальнем углу помещения. Окон не было, так что ему пришлось взглянуть правде в глаза – он в подземной тюрьме.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнул он у двери. Его голос эхом отозвался в застоялой тишине.

Никто не ответил, а ему хотелось, чтобы обнаружился хотя бы еще один какой-нибудь пленник, который смог бы ответить на его вопросы. Но, по-видимому, он был единственным узником. Он принялся ходить, пытаясь вспомнить, что с ним случилось. До того момента, как он повел женщину в спальню, он был в полном порядке. Она дала ему что-то выпить. Черт, ведь сама она не пила. Он мог бы поклясться в этом. Если она хотела ограбить его, она просто бросила бы его бесчувственным. Но дорогое кольцо виконта осталось при нем, монеты в мешочке на поясе тоже. Почему его заточили здесь?

Том не мог найти ответа. Не имея возможности ориентироваться по дневному свету, он понятия не имел, сколько времени провел, мрачно вышагивая по небольшому пространству. Он присаживался на постель, но было слишком холодно, чтобы долго не двигаться. Том понял, что, если вскоре никто не появится, он может просто замерзнуть. Или умереть с голоду, если пробудет здесь достаточно долго. Чтобы не позволить воображению рисовать самые ужасные картины, он стал ощупывать стены, до которых мог дотянуться, в надежде обнаружить какую-нибудь лазейку.

Вдруг он услышал, как лязгнула дверь где-то в конце длинного гулкого помещения. В сумраке он заметил приближающееся пятно света. Он застыл у своего дощатого ложа в надежде, что его тюремщик недооценит длину цепи. Стоит тому подойти слишком близко, и тогда…

Через решетку он заметил какое-то движение в помещении за дверью, услышал звук вставляемого в замок ключа. Кажется, прошла вечность, прежде чем ключ повернулся в замке. Он приготовился к броску.

Но когда дверь открылась наружу он увидел стройную женщину с фонарем в руке. В другой руке она держала накрытый тканью поднос. Но эта была не та женщина, которая опоила его. Эта была высокая и худощавая. На ней было простое темное платье, которое только подчеркивало изящество ее фигуры. Не обладая пышными формами, она тем не менее выглядела очень соблазнительной. У нее были совсем светлые волосы, убранные назад под фетровую шляпу с загнутыми вверх полями. Некоторая нерешительность отражалась на ее лице, когда она смотрела на него настороженными серыми глазами.

– Кто вы? – требовательно произнес он. – Кто заключил меня сюда? Я виконт Баннастер, кузен короля, и…

– Я знаю, кто вы, милорд, – негромко сказала она ровным голосом. – Но я мало что знаю, кроме этого. Я должна буду заботиться о вас, пока мой господин не решит, что с вами делать.

– Кто ваш господин?

До того смотревшая прямо на него, она опустила глаза.

– Не могу сказать, милорд.

– Почему я оказался здесь?

– Не знаю.

– Что это за место?

– Я не могу сказать.

– Он требует выкуп? – Подавленный и злой, он внезапно бросился к ней, но она даже не шелохнулась, когда цепь удержала его в нескольких шагах от нее. – Черт вас возьми, мне нужны ответы!

Она повесила фонарь на торчащий из стены крюк возле двери.

– Мне сказано, что вы получите их через некоторое время. И тогда ваше положение изменится.

– И вы полагаете, что я в это поверю? – спросил он с издевкой.

Она только опустила голову.

– Где мои люди? Почему их нет здесь?

– Их не схватили вместе с вами, милорд.

– Так они считают, что я просто исчез?

– Вы и ваш конь.

– Им внушили, что я бросил их? – воскликнул он в гневе. – Они не поверят в это.

Она пожала плечами.

– Они отыщут меня. Она промолчала.

В первый раз ему пришло в голову, что случившееся может быть как-то связано со смертью его брата или даже с глупым лишением свободы леди Элизабет. Холодок дурного предчувствия пробежал по его спине. Может быть, кто-то хотел, чтобы он понес наказание, раз уж закон не осудил его. Однако эта женщина, кажется, верит, что его не будут держать здесь вечно. Если только она не лжет, чтобы войти к нему в доверие.

– Хотите есть? – спросила она.

При этих словах в желудке у него заурчало. Том стиснул зубы – он ненавидел выказывать слабость. Хотелось швырнуть ей поднос и сказать, что не станет есть, пока не получит ответы. Но он знал, что находится во власти этих людей, и скоро наступит время, когда ему придется выбирать между тем, чтобы начать есть или умереть.

– Что вы подсыпали в вино на этот раз? – с сарказмом спросил он.

Она только в смущении качнула головой.

– Я… не знаю, о чем вы, милорд. Я принесла вам мех с вином.

– Отпейте из него.

– Извините, милорд? – в замешательстве уточнила она.

– Я уже как-то выпил по приказу вашего господина и не хочу повторения. Попробуйте кушанье и отпейте вина на моих глазах.

– Хорошо, милорд.

К его удивлению, она грациозно опустилась перед ним на колени, поставила поднос на пол и сняла ткань. На большущий ломоть хлеба были выложены жаркое, куски мяса и овощей в густой подливке. Рядом лежали еще один кусок хлеба и мех с вином, о котором она упомянула. В животе у него еще громче заурчало, и она взглянула на него. Ее лицо не утратило бесстрастности, но ему показалось, что глаза у нее заблестели. Может быть, она внутренне смеялась? Глаза были слишком умные для служанки.

Он, прищурясь, смотрел на нее. Как, ее забавляло, что его насильно удерживали здесь? Она посерьезнела и, взяв несколько кусочков мяса, стала есть.

– Теперь хлеб, – потребовал Том. Она отломила кусочек хлеба и съела его.

– Вас наверняка мучит жажда, – добавил он с сарказмом.

Поднеся мех с вином к своим губам, она сделала большой глоток. Капля красного вина скатилась по щеке на нежную шею, и Том обнаружил, что слишком внимательно наблюдает за движением этой капли. Он издал болезненный звук и закрыл глаза. Ему слишком долго запрещалось общаться с женщинами, так что он до сих пор не мог на них насмотреться. Даже теперь, когда перед ним была простая молодая служанка, ему хотелось трогать ее. В ней было нечто… загадочное, упрятанное глубоко за бесстрастностью ее взгляда.

Том провел рукой по волосам и отвернулся. Он был не таким, как его брат, смотревший на служанок как на игрушки для получения удовольствия.

– Вы удовлетворены, милорд?

Он глянул через плечо и увидел, что она уже стоит и с серьезным видом наблюдает за ним.

Она повернулась и протянула руку к фонарю.

Он что, снова останется в одиночестве? Он произнес первые слова, которые пришли ему в голову.

– Меня удивляет, что вы уносите фонарь, но оставляете факел. Я могу устроить пожар, чтобы привлечь людей к месту моего заточения.

Она остановилась и снова взглянула на него, спокойно сцепив руки.

– Можете, милорд, но позвольте мне уверить вас, что никто ничего не заметит. Ваша темница находится в задней части замка, и только мой господин и я знаем о вашем местонахождении. Вы можете задохнуться в дыму до того, как я вернусь, а я приду только завтра.

– Выходит, что вы будете приносить еду только раз в день? – воинственно произнес он.

– Как скажет мой господин.

Он уже слышать не мог о ее хозяине, который только угрожал и ничего больше.

– Чем дольше он будет меня здесь удерживать, тем хуже для него.

Она кивнула:

– Я уверена, что он понимает это. Всего доброго, милорд.

Взяв фонарь, она вышла из узилища и долго возилась с замком, проверяя, надежно ли заперта дверь, к которой он не мог подойти, потому что цепь была слишком коротка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю