Текст книги "Граф-пират"

Автор книги: Джулия Энн Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Проклятие! Его бедра были просто великолепны.

Ветер развевал волосы графа. Они почти доходили до воротника рубашки. Слишком много волос, заметила леди Перегрин. Неправда. Будь их чуть больше или меньше, впечатление было бы испорчено.

Смешная, но до странного назойливая мысль.

Граф всю душу вкладывал в управление кораблем. Бремя огромной ответственности, умение и уверенность, с которой он выполнял свои обязанности, поразили Вайолет в самое сердце словно порыв морского ветра. Так вот что имеют в виду, когда говорят «дух захватывает», подумала она.

И тут, будто кто-то незримо управлял и им, как парусом, граф повернулся к ней.

Откуда он знает, когда она смотрит на него?

Вайолет отвернулась, но успела заметить солнечные блики в его синих глазах. Он заслонил их от солнца – возможно, намереваясь, в свою очередь, смотреть на нее, как будто тоже полагал, что Вайолет безопаснее рассматривать издали. У него был такой вид, точно он наблюдал за далеким кораблем, не зная, враги перед ним или друзья.

Вайолет повернулась к лорду Лавею.

– А мистер Хардести тоже приглашен на ужин у графа и графини Эбер? – чуть резковато спросила она.

– Да. Мистер Хардести полагает, что граф Эбер будет финансировать его следующее путешествие в Вест-Индию, и, будьте уверены, он приглашен и придет, поэтому мы тоже туда идем. Нас ждет интересный вечер.

Глава 10

Благодаря попутному ветру через день и две ночи, одну из которых Вайолет была вынуждена провести в каюте внизу, постоянно ворочаясь, чтобы не отлежать ногу на комковатом матрасе, в ясный тихий день они бросили якорь во французском Гавре и с помощью тросов были довольно бесцеремонно спущены в лодку. Мужчинам удалось усадить Вайолет, не намочив подол ее платья и не заглянув под него, хотя искушение было велико. После этого маленькая команда в составе Грибера, Ламли и Коркорана двинулась в путь через оживленную гавань, где стояли на причале корабли со всего света, судя по крикам матросов на палубах и надписям на корпусах.

– С начала войны граф Эбер оказался в стесненных обстоятельствах, и теперь ему принадлежат лишь пять поместий, один дворец и чуть более двухсот слуг, – объяснил граф.

Последние два дня он почти не разговаривал с Вайолет, тем более значительными показались ей эти слова. Вайолет надеялась: граф просто избегает ее, поскольку ей было тяжело думать, что он про нее просто забыл.

– А графиня? – поинтересовалась она.

Флинт посмотрел на нее долгим взглядом и нахмурился. Казалось, всякий раз он пытается увидеть нечто совсем иное, нежели привычную Вайолет.

– Графиня еще не успела привыкнуть к своему титулу, – коротко ответил он, тем самым положив конец расспросам.

«Очень интересно», – подумала Вайолет.

– Но она столько раз играла эту роль на сцене, – заметил Лавей.

– Она была актрисой? – жадно спросила Вайолет.

«Актриса». Еще одно слово в копилку знаний о темной стороне мужской жизни.

Флинт не ответил. Его лицо стало напряженным, как у хищника, заметившего добычу. И всякий раз у Вайолет по спине бежали мурашки.

– Лавей, – жестом указал он.

Все повернулись и посмотрели на красивую шхуну, мимо которой медленно плыла их лодка. В отличие от трехмачтовой «Фортуны» у нее было две мачты, корпус выкрашен в тусклый цвет зеленоватой морской пены, передняя палуба отделана золотисто-желтым.

Матрос на палубе лениво проводил их взглядом в подзорную трубу, поднял руку.

Мужчины махнули ему в ответ и продолжили грести.

Сердце Вайолет учащенно забилось.

– Это ведь «Оливия»? – хрипло спросила она.

– Красавица, правда? – насмешливо ответил Коркоран. – Быстрое судно, способное при этом – клянусь – и тяжелый груз вынести, и даже людей.

Вайолет не поняла холодных взглядов мужчин, которыми они обменялись между собой.

– Говорят, Хардести сначала решил плыть в Вест-Индию или перевозить сахар, – задумчиво произнес Лавей.

– К счастью, сегодня вечером у нас будет возможность поговорить с ним об этом, – с мрачным удовлетворением добавил граф.

Вайолет снова почувствовала его взгляд: он смотрел на нее так же пристально, как на тот корабль, словно искал какие-то зацепки.

Но она не отводила глаз от «Оливии». Она пыталась ощутить присутствие Лайона, увидеть хоть какой-нибудь знак, но лодка прошла мимо и Вайолет ничего не почувствовала.

Дворец графа и графини Эбер оказался не таким уж роскошным, но Вайолет привыкла к каррарскому мрамору, позолоте и золоченой бронзе, пушистым французским коврам «Савонери». Она чувствовала себя как дома, совершенно не ощущая скованности, хотя вкусы ее отца были более передовыми, чем вкусы Эберов.

Вот уж действительно стесненные обстоятельства!

Через огромный просторный зал с куполообразным потолком их проводили в гостиную, выдержанную в неброских тонах бурого, дымчатого и серебристого. В конце комнаты располагался высокий, украшенный резьбой камин, а над ним висел огромный портрет прекрасной женщины. Вайолет не успела его хорошенько разглядеть, как раздалось быстрое цоканье каблучков по мраморному полу и все вскочили на ноги.

Перед ними возникла женщина с картины.

– Итак, с момента нашей последней встречи вы успели стать графом, капитан Флинт, – произнесла графиня Эбер вместо приветствия.

Ее речь была безупречна, выговор четкий, но тон был такой, словно граф совершил преступление, получив титул.

Она с царственным видом протянула руку, и граф послушно склонился к ней. У нее была тонкая талия, пышный бюст, и, похоже, скромностью она не страдала, поскольку ее грудь чуть ли не выскакивала из слишком низкого выреза платья. На ее изящном маленьком лице застыло такое выражение, какое бывает у кошки, вынужденной пить сливки каждый день и смирившейся со своей судьбой.

– А вы стали супругой и графиней, Мари-Виктуар, – ответил граф. – Примите мои запоздалые поздравления по поводу вашей великолепной свадьбы. Я не прислал вам подарок по рассеянности.

Тонкая ирония, подумала Вайолет.

– Ваше присутствие уже само по себе подарок, мой дорогой Ашер.

Такое изысканное «р». В устах графини эти слова звучали как обещание и одновременно угроза, и Вайолет внимательно посмотрела на графа, надеясь увидеть, какое впечатление они произвели на него. Естественно, его лицо оставалось непроницаемым. Скорее всего, он находился под впечатлением.

И «Ашер». Они называли друг друга по имени. Намек, какой можно услышать на лондонских балах. Вайолет уже хотелось ударить кое-кого веером, а ведь танцы даже не начинались. Она и в мечтах помыслить не могла, что когда-нибудь станет скучать по своей каюте.

После этого графиня подала руку Лавею.

– Лорд Лавей, как приятно снова вас видеть.

Прозрачное кружево, словно вытканное из весеннего ветерка и крыльев бабочек, затрепетало на узких рукавах бледно-желтого платья графини. Вайолет незаметно прикоснулась к рукавам своего муслинового дневного платья, чтобы убедиться в его великолепии.

Лавей склонился к руке графини.

– Очень рад, графиня. Примите мои поздравления по поводу вашей свадьбы. Как странно: кажется, мы совсем недавно были в Гавре, и вот вы уже замужем, графиня! Как быстро летит время.

Еще один намек. Они хорошо удавались Лавею. Вайолет преисполнилась восхищения.

Улыбка графини стала натянутой.

– Это была любовь с первого взгляда, – спокойно ответила она. – Мой муж…

Она запнулась и слегка нахмурилась, словно подыскивая подходящее слово.

– Винсент? – предложил граф.

Кажется, ситуация его смешила.

– Да, Винсент! – поспешно согласилась она. – Винсент очень сожалеет, что ему пришлось уехать, но он вернется к ужину и танцам.

– Разве не удивительно, Мари-Виктуар? – продолжал Лавей, словно она могла его не расслышать. – Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день капитан Флинт получит высокий английский титул, станет графом!

Он лукаво улыбнулся.

– Никогда не видела человека, менее похожего на графа, – произнесла графиня.

На ее губах по-прежнему была все та же застывшая улыбка. Ей бы подошли маленькие клыки, подумала Вайолет.

Наконец графиня повернулась к Вайолет, в то время как уже ее спиной Лавей жестами изображал вонзенный в сердце нож, а граф кидал на него суровые взгляды.

– А кто это милое создание?

Она склонила голову набок, и ее большие глаза внимательно рассматривали Вайолет.

Вайолет не понравились слова «милое создание», особенно произнесённые с таким явным французским акцентом, поскольку она считала, что они совсем не могут быть отнесены к ней. В ее душе поднималась неприязнь к графине.

А синие глаза графа блестели так ярко.

Вайолет присела с изяществом падающего на землю лепестка.

– Приятно познакомиться, леди Эбер. Вы очень великодушны, что согласились принять и меня, любов…

– Мадам графиня, познакомьтесь с мисс Вайолет Редмонд, – перебил граф.

Судя по его напряженной спине, граф не оценил шутки.

Вайолет нравилось удивлять его, такого человека, который повидал почти весь мир и знал столько людей.

Графиня разделяла чувства Флинта. Ее огромные темно-шоколадные глаза были устремлены на Вайолет, и постепенно красивое лицо приобрело жесткое выражение. Она чуть откинула голову назад.

Вайолет сочувственно улыбнулась. «Мне жаль, что вы не нашли во мне никаких ужасных дефектов». Леди Перегрин была похожа на эту графиню: разочарованная замужняя дама, чьих ограниченных умственных способностей хватало лишь на поиск недостатков во внешности других женщин. Это не давало ей спать, и она постоянно плела ничтожные интриги, чтобы хотя бы в чем-то показать свое превосходство.

Вайолет испытывала два противоречивых желания: зевнуть или снять туфельку и шлепнуть ею «милое создание».

– Мисс Редмонд – кузина лорда Лавея, – спокойно продолжал граф, – мы сопровождаем ее домой из Испании. Зная вас, уверен, что вы окажете ей великодушный прием.

Вайолет поразила правдоподобность придуманной истории и убедительная речь графа. Она была уверена, что все сказанное им о графине было неправдой, но та не сможет устоять перед желанием показать себя истинной леди. Да, Флинт умен.

Тщеславие графини Эбер, должно быть, причиняет ей самой такое неудобство, подумала Вайолет. Им так легко манипулировать.

Во взгляде Лавея появилось восхищение. Очевидно, его поразила ее дерзость.

Вайолет посмотрела в его сторону и, приподняв брови, чуть заметно пожала плечами – это, мол, только начало.

– Конечно, конечно, моя дорогая мисс Редмонд, – неискренне заворковала графиня. – Мы рады видеть вас на нашем маленьком вечере, и мне очень жаль, что ваше пребывание будет столь коротким.

Вайолет застенчиво опустила голову, пряча улыбку, потому что в словах графини звучала угроза. Как будто она в завуалированной форме предупреждала ее, что за ужином заставит ее незаметными уколами вилки поторапливаться. Хотя любые английские слова звучат чуть иронично, когда их произносят с французским акцентом.

Вечером должны были быть танцы, потом ужин, игры и снова танцы – об этом сообщили гостям, прежде чем проводить их наверх по изогнутой мраморной лестнице. Один из слуг взял чемодан Вайолет. Она провела рукой по резным золоченым перилам, любуясь их броской красотой, хотя именно так выглядела позолоченная клетка Вайолет в доме Редмондов. Она любила удобство и роскошь. Наверху Лавей и граф направились в противоположную сторону, а Вайолет обернулась к графине, которая стояла совершенно неподвижно, глядя на нее, посреди зала под огромной широкой люстрой, висевшей на цепи такой толщины, которая выдержала бы и корабельный якорь.

Даже на таком расстоянии она заметила торжествующий блеск в глазах женщины, ведь Вайолет будет спать вдали от комнаты графа. После этого она направилась прочь, цокая каблучками шелковых туфель.

«Какое мне до этого дело?» Комната Вайолет была выдержана в голубых тонах, там было уютно, на полу лежал роскошный французский ковер с бахромой, на окнах висели бархатные сиренево-голубые шторы, а от огромного букета оранжерейных цветов в высокой китайской вазе исходил приятный аромат. Все настолько роскошно, что Вайолет не знала, на чем остановить взгляд на этом празднике для чувств. Пожалуй, одним из преимуществ плавания на шхуне было совершенно иное отношение к удобствам, которые она прежде принимала как должное.

Вайолет расшнуровала уличные туфли, и ее ноги гут же утонули в глубоком ворсе ковра. Она расположилась на кровати, но тут же вскочила, чтобы принять ванну. Пока она в этом доме, Вайолет решила наслаждаться всеми удобствами. Потому что если все будет складываться так, как она запланировала – а скорее всего так оно и будет, – она продолжит свое путешествие на «Фортуне».

Интересно, когда граф спустится к ужину, от него будет пахнуть его собственным мылом или мылом Эберов?

Эта мысль настолько поразила Вайолет, что она застыла посреди комнаты словно дикий зверек, загнанный в угол опасным хищником, не зная, разорвет ли он ее на куски или свернется у ног и замурлычет.

Через несколько часов после ванны, облачившись в нарядное платье, которое Вайолет взяла в путешествие по привычке, она спустилась по длинной витой мраморной лестнице, чтобы присоединиться к гостям, которые бесцельно бродили по Серебряному салону, как называла комнату графиня, и чем ниже она спускалась, тем сильнее стучало ее сердце.

Что, если она войдет в комнату и увидит Лайона – мистера Хардести? Никогда прежде Вайолет не падала в обморок. Но сейчас она приостановилась, держась за перила, потому что внезапно кровь прилила у нее к голове. Она медленно шла по ступенькам, чтобы не наступить на подол.

Ее наряд был из блестящего люстрина темно-лилового цвета, собранный у лифа спадающими вниз складками и открывающий ее белые плечи и грудь, – в нем кожа Вайолет сияла как шелк цвета слоновой кости. Поверх юбки лежали фалды из светло-лилового тюля, а низ лифа был отделан узкой серебряной ленточкой. В этом платье она была похожа на Цирцею. По крайней мере так ей однажды сказал молодой лорд, уверявший, что это ее чары свели его с ума, а совсем не коньяк, хотя, судя по его дыханию, он лукавил.

Вайолет порывисто дышала, быстро проходя по залу в своих бальных туфельках. Она направлялась в ту сторону, откуда раздавался приглушенный шум голосов и разрозненные звуки настраиваемых струнных инструментов.

Вайолет прошла в Серебряный салон, чуть помедлив у входа. От напряжения ее лицо казалось застывшим. Она сделала глубокий вдох и принялась глазами искать сразу двух мужчин: мистера Хардести и графа Эрдмея. Она бы узнала Редмонда где угодно: это непринужденное изящество, высокий рост и темные волосы; они были так похожи друг на друга, поэтому Вайолет быстро поняла, что Лайона нет среди гостей.

Она ощутила разочарование и облегчение, и ее ноги вновь ослабели. Что она сказала бы, увидев его? И как бы он поступил: кинулся бы прочь? Выволок бы ее за ухо из комнаты, чтобы отругать?

Вайолет действительно не представляла, что случилось бы, потому что полагаться на волю случая было более увлекательно.

Она чувствовала себя растерянной.

Но тут она заметила другого мужчину и оживилась. У высокого камина, украшенного резьбой, стояли с бокалами в руках граф Эрдмей и Лавей и тихо беседовали с графиней и мрачным человеком в черном с застывшим скучающим выражением на лице, так свойственным потомственным аристократам. Вайолет догадалась, что это граф Эбер.

Флинт выделялся в толпе. У Вайолет возникло такое чувство, будто она знала его уже давно. Она попыталась казаться равнодушной, про себя раздумывая, находит ли она его красивым.

Он чуть повернул голову, и его взгляд остановился на ней.

Граф медленно выпрямился во весь рост и замер. На его лице промелькнула целая гамма чувств: удивление и что-то похожее на боль. Вайолет затаила дыхание. Наконец его взгляд вновь стал холодным и пронзительным. Он смотрел не мигая, как будто не хотел тратить ни секунды на что-то другое, когда у него была возможность смотреть на нее.

Вайолет всегда принимала восхищение как должное, но теперь испытала смятение и неуверенность. Она выпрямилась и расправила плечи, бессознательно подражая графу. Ей казалось, она стоит на качающейся корабельной палубе. Она одарила его коротким царственным кивком, чуть заметно улыбнулась и выгнула бровь, притворившись, что видит его восхищенное внимание.

Граф кивнул в ответ, слабо улыбнулся и отвернул голову. Он сумел напомнить Вайолет, что совсем не похож на лондонских аристократов и что с ним не стоит шутить.

Пышные светлые локоны графини задрожали от ее переливчатого смеха, и она положила руку в шелковой перчатке бронзового цвета на предплечье графа. Вайолет неотрывно смотрела на эту руку, будто на ядовитого паука. Конечно, граф тут же повернулся к ней и внимательно склонил голову.

Графиня отняла руку, но в этот момент Лавей, должно быть, сказал что-то смешное, потому что через секунду эта рука вновь коснулась графа, словно ей требовалась опора, чтобы не потерять равновесие от хохота.

Вайолет чуть было не закатила глаза и сделала еще шаг в комнату.

– Мама!

Что такое? Кто-то тянул за подол ее платья. Вайолет опустила глаза и увидела мальчика лет пяти, а может, восьми – она не могла определять возраст детей, – ухватившегося за ее подол. Она медленно отвела его руку. У детей всегда такие липкие руки, особенно у мальчишек, а этот был просто грязнуля: его волосы были взъерошены, а колени испачканы.

Откуда он взялся?

– А ты почему со взрослыми, молодой человек? Твоя няня знает, что ты не спишь?

Как непринужденно у нее получилось отчитать мальчика. Правдами сама Вайолет в свое время выслушала немало упреков.

Мальчик сжимал в руке лист бумаги.

– Мам, я тебя ждал! Я нарисовал это для тебя.

– Нарисовал?

Этот мальчик ждал Вайолет?

Она огляделась по сторонам в поисках спасения, но не заметила никого похожего на его родителей или няню. А мальчик так умоляюще глядел на нее большими глазами, что Вайолет неловко присела на корточки. Стоит ли протягивать ему руку? Как вообще нужно обращаться с детьми?

Мальчик торжественно вручил ей листок.

Вайолет послушно взяла его, чувствуя себя очень глупо. Сперва ей показалось, что мальчик учился писать буквы алфавита и рисовал домашних животных. Рядом с чем-то напоминающим корову было несколько букв.

Он тут же принялся ковырять в носу. Вайолет подняла голову от листка и нахмурилась. Мальчишка немедленно прекратил.

Как надо разговаривать с детьми? У Вайолет было полно кузенов и кузин по всей Англии, кое у кого уже появились отпрыски, но они редко посещали дом Редмондов. Наверное, стоит его похвалить.

– Посмотри-ка, какая милая корова! Ты нарисовал это для меня?

– Да нет же! – вдруг вскрикнул мальчишка и кинулся прочь.

Похоже, она умела пугать детей. Вайолет поднялась на ноги, чувствуя некоторое смущение. Возможно, это была не корова и она нечаянно обидела его. Дети такие непостоянные.

Вайолет осторожно держала двумя пальцами оставленный ей листок бумаги – наверняка он был грязный. Она пригляделась повнимательнее.

Казалось бы, случайные буквы были написаны необыкновенно уверенно. Странно. R и U. Может быть, мальчика звали Руперт? Возможно, он потерял интерес к алфавиту, потому что ему вдруг вздумалось нарисовать корову. Потому что рядом с буквами…

Минуточку, разве это корова?

Вайолет нахмурилась, но тут же рассеянно провела рукой по лбу. И тут у нее по спине пробежал холодок. Это была вовсе не корова и не бык. На рисунке был изображен… дьявол.

Нечто очень похожее на голову Вельзевула с ухмылкой и двумя огромными рогами. Мягко говоря, жутковато. Вайолет беспокойно огляделась по сторонам в поисках мальчика и с облегчением поняла, что он исчез. Она подняла голову: Флинт и граф Эбер о чем-то оживленно беседовали.

Интересно, другие рисунки такие же зловещие?

Однако дальше обнаружилась целая коллекция домашних животных. То, что Вайолет приняла за облако, оказалось овцой, похожей на пушистую тучу на ножках, с огромными ресницами и томным взглядом – скорее всего женского пола. Ниже красовалась великолепная свинья, толстая, с хвостиком, как пружина, на острых копытцах в форме буквы W. Рядом с ней длинный узкий стебель какого-то растения…

Внезапно у Вайолет перехватило дыхание. Свинья стояла рядом с чертополохом. Паб «Свинья и чертополох».

По телу вновь побежали мурашки. Руки Вайолет заледенели, потом тут же стали влажными, а через мгновение опять ледяными. Она очень медленно подняла голову, будто на нее поставили одну из бесценных ваз, и обвела глазами комнату, стараясь изобразить на лице беспечность. Новых гостей не появлялось. Никто не уходил. Графиня Эбер снова прикасалась к Флинту и обворожительно смеялась. Впервые за вечер Вайолет было все равно. Остальные гости непринужденно болтали. Она не слышала слов, только нечто похожее на жужжание пчел.

Рука Вайолет дрожала. Она крепче зажала листок. Невидящим взглядом рассмотрела остальные рисунки, заставила себя успокоиться и начала разбираться.

На первом рисунке была изображена слеза или капля воды, за ней линия, возможно, надо было отнять букву, а следом шли Е и R. Затем ухмыляющаяся дьявольская физиономия и опять R и U. За ними шла буква D, объединенная плюсом с изображением овцы и буквами ING. Потом Н, плюс и, кажется, ракушка или ломтик картофеля? Наконец Вайолет поняла: ухо.

«Какого черта ты тут делаешь?» – вот что наконец прочитала она.

Радость, словно волна солнечного света, затопила се. Очень мило. Лайон.

Рядом с очередными R и U был нарисован маленький колодец. Именно в такой Вайолет угрожала броситься, поссорившись с очередным поклонником. «Ты в порядке?»

А ниже маленькое изображение «Свиньи и чертополоха».

К чему это? Может, Лайон нарисовал свой любимый старинный паб в Пенниройял-Грин, чтобы Вайолет не сомневалась, кто отправил письмо?

Она выдохнула, поняв, что все это время задерживала дыхание, и странным образом невидимая тяжесть, лежавшая у нее на сердце с момента исчезновения Лайона, пропала. Вайолет чуть ли не парила в облаках от счастья. Ее глаза сияли.

Лайон жив. Значит, она была права!

Однако у нее по-прежнему не было доказательств, что он, а также мистер Хардести и Кот, – одно и тоже лицо.

За приливом радости последовала волна гнева. Чертов Лайон! Что он задумал? Что она здесь делает? А что делает он? Ему угрожает человек, который всего пару секунд назад буквально раздевал ее глазами и на чьей руке сейчас покоится рука графини.

Очень остроумно прислать детский рисунок с ребенком. Потрясающая мысль.

Где же он сам?

Вайолет обеспокоенно взглянула в ту сторону, куда убежал мальчик: по коридору в глубь дома – возможно, на кухню. Он был не очень-то чистый. А может, Лайон встретил его на улице и попросил пробраться в дом? Дерзкий поступок.

И что же теперь ей делать?

Вайолет опустила глаза. В самом низу листка она увидела две буквы: Y и N. Рядом изображение дубового листа – она не была уверена, – а с ним крошечная кроватка с направленной под нее стрелой с цветком фиалки сверху:

Это она, догадалась Вайолет.[2]2
  Вайолет – фиалка (англ.).


[Закрыть] Значит, ей нужно выбрать ответ «да» или «нет».

Она бы рассмеялась, если бы все не было так серьезно.

Определенно Лайон слишком полагался на ее ум и доброту, учитывая, что Вайолет особенно не блистала в школе и не отличалась самоотверженностью.

Она хотела уничтожить бумажку на месте, но вместо этого аккуратно сложила ее и засунула глубоко в корсет платья.

И тут граф, всегда знавший, когда Вайолет смотрит в его сторону, повернул голову в тот самый миг, когда она отняла руку от груди.

Вайолет застыла на месте.

Будучи мужчиной, граф перевел взгляд на ее руку, и его зрачки блеснули, но через секунду он уже смотрел на ее лицо – ведь он так умен.

Похоже, выражение ее лица заинтересовало его.

Он стоял неподвижно и задумчиво глядел на Вайолет.

Чем дольше она будет смотреть на него, тем больше у него появится подозрений. Проклятие! Вайолет не могла притвориться, будто у нее вдруг зачесалась грудь. Ее затянутые в перчатку пальцы так и застыли на месте.

Наконец она притворилась, будто поправляет невидимое ожерелье, молча умоляя дерзкую графиню вновь коснуться руки Флинта.

Судьба оказалась к ней благосклонна.

Графиня подняла свою маленькую ручку и игриво похлопала флинта по предплечью. Впервые за вечер у Вайолет не появилось желания откусить ей пальцы, когда граф вновь обратил все свое внимание на женщину.

Вайолет обернулась, надеясь взглядом найти лестницу и побежать на кухню в поисках мальчишки, но тут раздались первые звуки оркестра.

Уголком глаза она видела, как виолончелисты и скрипачи подняли смычки, и полились вступительные аккорды вальса, Вайолет сделала шаг прочь из комнаты. Боже, казалось, до лестницы целая вечность. Ей придется пробежать по скользкому мрамору, лестница выглядела бесконечной, непреодолимой. Сердце ее бешено заколотилось.

Она бросила взгляд назад и прямо перед собой увидела белоснежный галстук и накрахмаленную льняную рубашку.

Конечно, это был граф. Как ему удается так быстро передвигаться? Наверное, хорошо иметь такие длинные ноги.

И тут Вайолет поняла, что он все время наблюдал за ней, притворяясь, будто разговаривает с графиней. Скорее всего, он ничего не упустил. Интересно, что именно он видел? Вот вам и судьба!

Вайолет медленно подняла глаза. Они пристально смотрели друг на друга, рука графа была протянута к ней, и он собирался сопровождать ее на середину зала как узницу.

– Мне нравится вальс, мисс Редмонд. Это возможность побеседовать среди толпы. Я буду счастлив, если вы согласитесь потанцевать со мной.

Вайолет знала, что это не просьба, а приказ.

Словно в насмешку над суровым лицом графа заиграла нежная музыка. Вайолет узнала «Суссекский вальс» Моцарта. Странное совпадение.

Ей оставалось лишь подать графу руку, надеясь, что он не почувствует быстрого биения ее пульса.