Текст книги "Обманы"

Автор книги: Джудит Майкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 12

С того времени как Гарт привез ее из больницы домой, у Сабрины не было ни минуты, когда бы она могла остаться одна. Все ее мысли были об одном: как бы позвонить Стефании. Но вокруг нее всегда крутился Гарт, как могли, пытались помочь матери и Пенни с Клиффом. Последний постоянно дотрагивался с опаской до гипсовой повязки на руке Сабрины, которая тянулась от кисти до локтя, и восторгался ею. Они приносили ей чай, мороженое, запеченные английские сдобы, но ей было нужно другое: телефон и одиночество. Хотя бы на пять минут. Она лежала на диване и чувствовала себя загнанной в ловушку. Голова раскалывалась. Лица членов семьи мелькали перед ней, когда бы она ни открыла глаза.

К восьми часам Сабрина заснула, хотя не хотела этого. Но головная боль и успокаивающие средства застлали все перед ее глазами плотной ватной пеленой, и она провалилась в сон, сама того не заметив.

– Давай перебираться на кровать, – сквозь дрему услышала она голос Гарта.

Он, наверно, уже не первый раз говорил эти слова, прежде чем она их расслышала.

Сабрина попыталась отмахнуться:

– Ничего, я сама…

– «Сама» будешь ходить, когда поправишься, – возразил он с улыбкой, поднял ее на руки, бережно отнес вверх по лестнице в спальню и мягко опустил на кровать. – Положись во всем на меня, – заверил он ее, расстегивая на ней блузку. Сначала он спустил правый рукав, а потом стал освобождать левую руку.

Сабрина закрыла глаза. «Я все равно не могла бы остановить его, даже если бы знала, как это сделать. Да, впрочем… какая разница?»

Поддерживая ее одной рукой, Гарт стянул с нее синие джинсы и трусики, затем расстегнул бюстгальтер. Он затаил дыхание, увидев шрамы, покрывавшие левую сторону ее тела.

– Бедняжка, представляю, что ты чувствовала, когда паршивый пикап наезжал на тебя! Сабрина открыла глаза, но не увидела его. Гарт отошел к шкафу, чтобы достать ночную рубашку.

– Придется приподнять больную руку. Скажешь, если будет больно.

Он стал надевать ночную рубашку ей через голову. Она продевала в нее руки, как ребенок.

– Так, теперь встань на минутку. Он быстро расправил постель и помог ей лечь в нее, накрыв сверху одеялом. С полминуты он молча стоял и смотрел на нее.

– Если станет больно или что-нибудь понадобится, я буду рядом. Толкни, я тут же проснусь. Неожиданно у нее на глаза навернулись слезы.

«Ты такой добрый. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Мне бывает больно, и я хочу, чтобы ты успокаивал меня, согревал своим присутствием.. Но ты муж Стефании. Даже если я скажу, что рада твоей близости, ты воспримешь это не так, как мне хотелось бы».

– Спокойной ночи, – сказала она вслух и через минуту заснула.

Пришло воскресенье. Гарт встал рано утрам. Сабрина еще спала и не слышала, как он одевался. Как только она открыла глаза, он тут же появился, готовый помочь ей одеться. Весь день он и дети находились возле нее. Сабрина вспомнила, как она говорила Стефании, что хочет побыть в роли хозяйки семьи. Воспоминание вызвало у нее грустную улыбку. Пожалуйста, ей представилась такая возможность. Теперь она тосковала по каким-нибудь пяти минутам того одиночества, которое было знакомо ей по ее лондонскому дому.

Днем Гарт вновь помог ей подняться в спальню, чтобы немного отдохнуть. Как только за ним закрылась дверь, она потянулась к телефону. Но он зазвонил, прежде чем она до него дотронулась. Трубку взяли внизу. Сабрина тяжело вздохнула, легла и даже заснула.

– Звонила Долорес, – сказал Гарт, когда она открыла глаза. – Она принесет ужин к шести часам. И Линда вызвалась помочь нам в понедельник. Если бы я прошел по городу с записной книжкой и ручкой в руках, то мы бы получили столько добровольцев-поваров, что хватило бы на целый год. – Сабрина улыбнулась. Гарт спросил: – Хочешь повидаться с Долорес, когда она придет?

– Не сегодня. Может, завтра, – слабо ответила она.

Все планы рушились у нее на глазах. Завтра понедельник, день, когда она предполагала встретиться со Стефанией в аэропорту и вернуться в Лондон. К своей прежней жизни. «Наши приключения подходят к концу, – подумала она. – Но как теперь поставить точку?»

За ужином она была молчалива. Гарт суетился с мясной запеканкой и тыквенным пирогом, которые принесла Долорес, и разговаривал с детьми. Он был озадачен поведением жены. Она никогда прежде не уступала так быстро болезням, никогда так быстро не сдавалась. Теперь же ее лицо выражало не только боль, но и страх… Даже что-то вроде паники! Чего она боялась? Когда Гарт спросил ее об этом, она сначала отшатнулась, потом только покачала головой. Он отступил с расспросами. В нем поднялось раздражение на свою беспомощность. Почему она не посвятит его в свои заботы, почему не примет его помощь, вместо того чтобы бессмысленно таить свои необъяснимые страхи и тревоги?

После ужина он предложил помочь ей принять «сухой» душ – обтирание губкой, – она отказалась. Тогда он вызвался помочь ей подняться наверх. Она отказалась и от этого.

– Я сама, спасибо…

Она перестала беспокоиться относительно того, как воспринимает Гарт ее поведение: все равно он скоро узнает правду. Ее терзали мысли о Стефании. Через несколько часов она поедет в аэропорт. «Я должна предупредить ее. Должна дать ей время подумать, как справиться со всем тем, что я тут заварила».

Она лежала на кровати и безуспешно пыталась успокоить свои мятущиеся мысли. Временами она впадала в дрему, даже засыпала, но когда пришел Гарт, проснулась, и с той минуты изо всех сил старалась удержаться в бодрствующем состоянии, постоянно поглядывая на часы. Вот пробил час ночи. Час тридцать. Два часа. «Значит, в Лондоне сейчас восемь утра». Дыхание Гарта, лежавшего рядом, было глубоким и ровным. Она неслышно соскользнула с кровати и спустилась по лестнице в столовую, где на ощупь отыскала телефонный аппарат. Через минуту она уже приглушенным голосом диктовала оператору свой собственный номер.

В Лондоне, в ее доме, раздался телефонный звонок. Ответила миссис Тиркелл. Сабрина хорошо представляла себе лицо своей экономки в эту минуту. Когда трубку взяла Стефания, Сабрина представила и ее, и свою спальню.

– Сабрина! А я уже собралась в дорогу. Что-нибудь случилось?

Сабрина вкратце рассказала ей о несчастном случае.

– Ты сильно пострадала?

– Ничего серьезного. Несколько синяков и шрамов. Голова дико болит – легкое сотрясение, по словам Ната. Но основная проблема заключается в моей левой руке, Я… сломала ее ниже локтя. У меня гипс.

Стефания ничего на это не ответила. Сабрина в изнеможении прикрыла глаза: ломота в затылке резко усилилась.

– Я должна была тебя предупредить, чтобы ты подумала в самолете, как выйти из сложившейся ситуации. Голос Стефании заметно ослабел:

– Подумать?..

– Как рассказать обо всем Гарту. Прости меня, Стефания, если можешь. Это все моя вина. Поначалу я полагала, что сама открою ему истину и тем самым избавлю тебя от многих проблем, но… Я поняла, что не смогу этого сделать, Стефания! Если я попытаюсь, будет только хуже… Ответа не последовало.

– Стефания, пойми, необходимо, чтобы он услышал правду от тебя! Вы поговорите, вы будете вместе… А если это сделаю я, у него до твоего приезда будет достаточно времени, чтобы остаться наедине со своими размышлениями. Это очень опасно, Стефания, пойми! Ты должна это взять на себя. У тебя получится! Обязательно получится! В телефонной трубке раздался какой-то треск. Стефания, находившаяся в спальне с голубыми и цвета слоновой кости шелковыми обоями, также услышала этот разряд. «Очевидно, что-то на линии». Она сидела в кресле, прижав одну руку к животу. Ей было нехорошо.

– Сабрина, неужели ты всерьез думаешь, что наша с ним жизнь будет продолжаться так, как будто ничего не было?

– Нет, все, конечно, будет уже по-другому, но это не значит, что хуже прежнего. Если вы любите друг друга…

– Любовь не имеет к этой истории никакого отношения! Он скажет, что мы сделали из него дурака…

– Так и произошло, ты разве не согласна? Да, мы обманули его, но он не дурак. Из нашего обмана вовсе не следует, что он дурак…

– Скажи, как мне вернуть все в норму? Это даже необычная ссора…

– Да.

«В ссоре, – думала Сабрина, – оба человека находятся в равном положении. При обмане же один знает все, а другой – ничего. Когда Гарт поймет, что целую неделю он пытался залатать прорехи в своей семейной жизни с женщиной, которая является не его женой, а всего лишь сестрой жены, и они разыграли над ним чудовищную шутку…» Сабрина непроизвольно содрогнулась.

– Я думала, что делаю тебе большей подарок… целую неделю свободы… А все вот как обернулось…

– Это моя ошибка. Ведь он мой муж. Я ни разу даже не спросила себя: а что будет, если он обо всем догадается? – Стефания тоже закрыла глаза. «Он никогда не сможет понять, зачем я пошла на этот шаг, – подумала она с горечью. – Никогда не простит меня. Наш разговор станет последним. После него – конец». Вслух же она только слабым голосом проговорила: – Я не могу сказать ему этого.

– Но если я попытаюсь…

– Нет, так будет только хуже. О Боже, Сабрина, я не знаю, что делать! Если бы только мы могли… Сабрина! Почему бы нам не устроить и мне сломанную руку?!

– Устроить?..

– Надо открыться во всем Нату. Я надену гипсовую повязку, а он будет делать вид, что ухаживает за мной, как ухаживал за тобой. Никто ничего не поймет. Подмена пройдет абсолютно незаметно для всех!

– Я думала об этом. Ах, если бы ты могла видеть меня, Стефания… У меня шрам посередине лба, да что там шрам!

Вся половина тела сине-зеленая от синяков и ссадин! Такое невозможно симулировать…

– О… – только послышалось в ответ с того конца провода.

Стефания зажмурилась. Ей хотелось свернуться в кресле клубочком и забыть обо всем.

– Подожди, – всхлипывая, сказала она Сабрине, положила телефонный аппарат к себе на колени и стала сильно тереть кулачками глаза, как делают дети, когда хотят сдержать плач.

«Гарт, прости меня! – умоляюще говорила она про себя. – Я не сознавала, что делаю. Я боюсь. Мне страшно от того, что может произойти».

Она опустила обреченный взгляд на телефон. Попыталась представить себе Сабрину, Гарта. Выхода не было… Она подняла трубку.

– Ты будешь в аэропорту?

Сабрина ответила не сразу, раздумывая над своими возможностями, которые сейчас были сильно ограничены.

– Хорошо. Конечно, буду.

– Что означает твое колебание? Ты не можешь вести машину?

– Нат говорил, что этого пока не следует делать, но в данном случае мне плевать на рекомендации Ната…

– Ладно, брось. Я приеду домой. Как быть с Пенни и Клиффом?

– У Клиффа тренировка по европейскому футболу, а Пенни может пойти к Гудманам. Я позабочусь об этом…

– Увидимся через несколько часов, – сказала Стефания и тут же повесила трубку. Сабрина хотела еще что-то сказать, но не успела. Она закрыла лицо руками. В темноте текли ночные минуты. «Я беспокоюсь о тебе, Гарт. Прости меня. Стефания, я люблю тебя. Я хотела сделать как лучше…»

Раздался телефонный звонок. Сабрина тут же схватила трубку.

– Стефания?

– Сабрина, я поняла, что не могу… Я не смогу этого сделать! Пожалуйста, помоги мне. Я не смогу смотреть ему в глаза, я… Я не смогу ему ничего сказать! Не смогу!

– Хорошо, – ответила Сабрина, переводя дыхание. – Я сама поговорю с ним. Утром. Как только Пенни и Клифф…

– Нет!!!

– Но как же тогда нам быть?

– Останься! Прошу тебя, останься там, Сабрина! Подожди, пока пройдет рука, разве это так трудно? Сколько времени на это уйдет? Пару недель? Ну, отвечай же!

– Нат говорил о четырех неделях, – машинально ответила Сабрина, опускаясь на подвернувшийся стул. В голове у нее шумело, сердце неистово колотилось. «Остаться?! Как же я могу здесь остаться?.. У меня „Амбассадор“, дом… Меня ждут мои друзья, будущее, которое я еще должна устроить. А это… это не моя жизнь…»

– Что будет через четыре недели? – прерывистым голосом спросила Стефания. Она была до крайности возбуждена.

– Еще раз сделают рентген. Если он покажет, что рука зажила, гипсовую повязку снимут. Нат обещал.

– Отлично! Тогда я и смогу вернуться. Никто ничего не заметит, Сабрина. Никто никогда не узнает… – Стефания говорила громче и увереннее, но в ее голосе слышалась отчаянная мольба. – Здесь все идет нормально.

Я даже, пожалуй, смогу заменить тебя на время в «Амбассадоре». Я уже продала французскую бисерную сумочку…Потом об этом расскажу. И у тебя должно все получиться. Обязательно, вот увидишь, я-то знаю! Просто мы будем продолжать жить так же, как жили эту неделю. Еще один месяц – и все. По-моему, в этом есть смысл, Сабрина? Какой-то там месяц, а?! И останется все как было. Никого не заставим страдать.

– Подожди, – ответила Сабрина.

Головная боль донимала ее все сильней. Глаза готовы были вылезти из орбит. Она попыталась все это обдумать, насколько позволяли обстановка и время. Пожалуй, она справится. Первая неделя пролетела незаметно. Еще месяц… Срок не такой уж и большой. Кроме того, за неделю пребывания тут она не успела сделать и половины того, на что рассчитывала. Ей нравилось здесь. К тому же это предложила Стефания. Но…

– Стефания, не знаю, как я смогу прожить эти четыре недели и не… Я имею в виду Гарта. У Стефании перехватило дыхание. Она взглянула за окно, потому что в спальне внезапно потемнело. Оказалось, это надвинулись плотные облака. Тут и там в них виднелись разрывы, сквозь которые пробивалась бледная луна.

– Он и больше, бывало, терпел, Сабрина. Месяц – это не срок. У нас уже сто раз так было, что мы не занимались любовью черт знает сколько времени.

– Стефания! Две недели в Китае. Закончилась еще одна неделя здесь. И впереди целый месяц. Всего семь недель. Семь! Ты всерьез полагаешь?..

– У тебя получится. Я знаю, ты сможешь все устроить. Для меня это так много значит. Для моей семьи.

– А потом?

– Что – потом?

– Если Гарт все-таки узнает обо всем, что ты ему скажешь? Чем больше пройдет времени, тем меньше останется у нас оправданий. Стефания, за одну неделю еще можно как-то отговориться, но что будет, если он обнаружит, что мы обманывали его больше месяца?!

Облака проплывали за окном, а тусклый лунный свет продолжал отчаянно пробиваться в комнату.

– Я потеряю семью. Но не думаю, что у меня больше шансов сохранить ее, если я расскажу все сегодня. Так что… Я умоляю тебя, Сабрина?..

Вдруг в душе Сабрины что-то кольнуло. В ее сознании медленно проплыла мысль: «У меня будет своя семья еще целый месяц!»

– Хорошо. Но мы должны обо всем договориться. Нам нужно многое обсудить. «Амбассадор», Антонио… Позвони мне позже, когда я буду одна.

– Разумеется. Не знаю, как и благодарить-то тебя… Я знаю, что это не твой стиль жизни. Тебе он кажется глупым и…

– Стефания! – раздался наверху голос Гарта. Сабрина прикрыла ладонью трубку и быстро сказала:

– Я должна идти. Гарт проснулся. Позвони позже. Около десяти по здешнему времени.

– Хорошо, обязательно позвоню. Сабрина, спаси… Сабрина повесила трубку и подбежала к холодильнику. В комнату вошел Гарт.

– Что-нибудь случилось? – спросил он.

– У меня разгорелся дикий аппетит. Видимо, я поправляюсь.

– Могла бы и меня разбудить.

Она улыбнулась, чтобы приглушить сквозящую в его взгляде тревогу.

– Не хотела тебя беспокоить, ты так сладко спал. Но раз уж ты проснулся… Почему бы нам не покончить с тыквенным пирогом Долорес?

– Клиффорд убьет нас поутру обоих, – со смешком сказал Гарт.

Они сели за стол в столовой, не обращая внимания на окружавшую их ночь, и с аппетитом принялись есть из одной тарелки.

Глава 13

Гарт смотрел на своих студентов, которые собрались на обычные по понедельникам утренние занятия по генетике, а вместо них видел лицо спящей Стефании. Алебастровая кожа, загоревшаяся розовым румянцем во сне. Темно-каштановые волосы, разметавшиеся по белой подушке. Трепетавшие веки закрытых глаз.

Поднявшийся со своего места студент задал сложный вопрос. Против своего обыкновения Гарт ответил сухо и сжато. «Умник, – подумал он с внутренней усмешкой. – Захотел поразить профессора вопросом, вычитанным в книге. Это тебе не удалось, парень, так и знай». Впрочем, сегодня Гарт был ко всему снисходителен. Причиной тому был тыквенный пирог, который их профессор ел с женой в три часа ночи.

Он отпустил студентов немного раньше звонка.

Гарт позвонил жене, справился о ее самочувствии, затем доделал свои сиюминутные бумажные дела. Он спешил, ибо до следующей лекции хотел успеть сходить в лабораторию. Преодолевая на лестнице по две ступеньки за один шаг, он зашел в свой кабинет. На двери красовалась новая золотистая табличка:

ГАРТ АНДЕРСЕН

доктор наук, руководитель отдела.

Открывая дверь, он хотел приказать секретарше снять эту глупость, но в последний момент передумал. Она сделала это для него. В течение целого года между ними не утихали споры. Гарт упорно отказывался от этой рекламы, а секретарь доказывала, что студентам и посетителям просто необходимо знать, что он является руководителем отдела молекулярной биологии. Видимо, исчерпав в споре все аргументы, она, решив выйти из него победительницей, просто повесила табличку. Гарт пожал плечами. Возможно, тем самым она не только его возвысила в глазах окружающих, но и себя тоже. Ну, как же! Секретарь руководителя отдела! Звучит! Для Гарта же это могло означать только одно: увеличение административной работы за счет уменьшения исследований в лаборатории. Так что ему радоваться было нечему. Пройдя к себе, он первым делом позвонил домой, но линия была занята. Под телефонный аппарат была подложена записка: «Позвонить Тэду Морроу». Черт, как он мог забыть! Гарт позвонил ему и рассказал о происшедшем несчастном случае, добавив, что Стефания не могла работать эту неделю.

– И в ближайший месяц она не сможет печатать, так что, если ты пожелаешь нанять кого-нибудь другого, она поймет. Стефания просила меня так, и передать тебе.

– Не стоит беспокоиться, Гарт, мы подождем, пока она поправится.

Гарт снова набрал домашний номер. Линия все еще была занята, и он принялся просматривать почту. Просроченный счет за книги, не возвращенные в библиотеку. Письма от биологов из Амстердама и Стокгольма. Реклама лабораторного оборудования. Уведомление о встрече с вице-президентом по вопросу о Вивьен Гудман. Если они и дальше будут продвигаться таким же черепашьим темпом, Вивьен сможет получить к своей девятнадцатой годовщине пожизненный контракт. На дне коробки лежал авиационный билет в Сан-Франциско, куда он намеревался поехать на недельку, на научную конференцию генетиков. Билет был помечен шестым октября. Осталось две недели. Вот и еще одно дело, о котором он начисто забыл. Он снова позвонил Стефании. Занято. Видимо, ей весь город сейчас звонит, чтобы узнать, как она себя чувствует.

Гарт взглянул на программу конференции. Почему бы ему, в самом деле, не съездить в Калифорнию? Ничто не должно домешать. Ведь через две недели Стефания уже поправится и вполне обойдется без его постоянного присутствия. Пока же ему не следует никуда отлучаться. Она вроде говорила, что рука уже почти не болит в гипсе… И все же. Мало ли что?

Гарт взял трубку и вновь набрал домашний номер. Все еще занято. И в этот момент ему пришло в голову, что тут что-то не так. Он посмотрел на часы. Времени вполне хватало на то, чтобы заскочить домой и успеть вернуться к часу тридцати на занятия. Он нашел Стефанию в столовой. Она разговаривала с кем-то по телефону.

– Я позвоню тебе, если будет нужно, – говорила она. – И ты звони в любое время; Слышишь? В любое время. Ну, ладно… Главное мы обговорили.

Вдруг ее спина напряглась. Гарту это движение напомнило поведение белок у них на заднем дворе, которые всегда замирают, прежде чем унестись прочь, когда чувствуют, что к ним кто-то подкрадывается. Он прошел в комнату и положил руку жене на плечо. Кончиками пальцев он почувствовал, как сжались ее мышцы.

– Я не мог дозвониться, – небрежно проговорил он. – Забеспокоился.

– …если появится что-нибудь новое, мы поговорим, – произнесла она, заканчивая свой разговор таким спокойным тоном, как будто Гарта не было в доме. – Береги себя, а обо мне не волнуйся. Все будет в порядке.

Она повесила трубку и медленно повернулась на стуле лицом к мужу. Длинные ресницы были опущены на глаза.

– Прости, я не думала, что ты в это время можешь звонить сюда.

– Тебе не приходило в голову, что я могу беспокоиться? – с едкостью в голосе поинтересовался он, затем помолчал и уже другим тоном проговорил: – Ладно. С кем ты сейчас говорила?

– С сестрой.

– Все утро? Она что, приглашает тебя в Лондон долечиваться?

– Нет. Сабрина…

– В таком случае она, конечно, посылает сюда свою служанку, чтобы та ухаживала за тобой.

– Нет, это уже сделала Долорес.

– Как? – не понял Гарт.

– Долорес посылает к нам Хуаниту, свою горничную. На пару дней. Все уже оплачено. Почему ты так зол на Сабрину?

– При чем тут злость? Не принимай мои слова близко к сердцу. Разумеется, тебе хотелось поболтать с ней после всего, что с тобой произошло. Я понимаю. Тебе стало лучше после этого звонка? Лучше?

– Да. Ты что, прогуливаешь свои занятия?

– Уважающий себя профессор никогда не позволит себе прогуливать занятия. Он может быть отозван по срочному делу. Например, игра в гольф. Визит к дантисту. Любовное свидание. Или вызов к жене, который требуется его помощь. А Долорес… Она что, правда, присылает к нам свою служанку? И как я сам не догадался попросить ее об этом!

– С твоей стороны было бы как-то неудобно…

– Я мог бы похитить Хуаниту и принести ее к тебе в коробке, перевязанной розовой ленточкой. Когда она придет?

– Завтра.

– Ну а чем я могу помочь тебе сегодня? В бакалею сходить?

Сабрина рассмеялась и открыла дверцу холодильника:

– Загляни. Все полки были завалены едой.

– Это от Долорес, Линды и от десятка других добрых самаритян. Даже жена Тэда Морроу не осталась в стороне. И как это известия распространяются у нас так быстро?

– Маленький городок-то. – Он стал перебирать продукты в холодильнике, нюхать их, открывая крышки банок и коробок, щупать пакеты. – Салат из семги, сыр «чеддер», маслины. Неужели никто не догадался принести хлеба? Ага, вот он. И масло, оказывается, есть! А ну-ка, садись за стол и смотри, как я буду тебя обслуживать. А потом тебе нужно будет отдохнуть, ты совсем бледненькая.

– Хорошо.

Гарт наполнил большие деревянные блюда едой, расставил тарелки и разложил столовые приборы.

– Кстати, что «главное» вы обсуждали с сестрой? С отсутствующим видом, поглаживая здоровой рукой твердый гипсовый каркас, Сабрина смотрела, как Гарт наполняет ее тарелку.

– Да так… кое-какие проблемы. Это касается «Амбассадора». Похоже, мы продали в небольшие коллекции фарфоровые подделки…

– Почему «мы»? – удивился Гарт.

– Ну, ладно, не придирайся к словам. Сабрина хочет провести экспертизу, вот мы и думали вместе…

– Выходит, она купила вещицу, продала ее покупателю и только потом вдруг как-то обнаружила, что вещица фальшивая?

Она коротко взглянула на него.

– Да. Кстати, чтобы ты посоветовал ей предпринять в подобной ситуации?

– Сказать покупателю правду и принять у него подделку обратно, вернув деньги. Причем как можно скорее. Чем дольше она будет тянуть, тем труднее будет потом. Когда история всплывет, попробуй, докажи, что ты никого не хотела обманывать…Сабрина поджала нижнюю губу.

– Ты прав. А неплохая семга, да? Положи мне еще, если там осталось.

«Вот уже второй раз она пытается отвлечь мое внимание от своей сестры», – подумал Гарт.

Обычно его жена смаковала любую подробность лондонской жизни Сабрины, которая представлялась ей волшебной сказкой. Во время таких разговоров перед Гартом раскрывалось все богатое воображение его женушки. Теперь же она упорно старалась не говорить о Лондоне и вместо этого увлеченно рассказывала о женщинах, посещавших в то утро их дом с визитами сочувствия.

– …Не пробыла здесь Вивьен и десяти минут, как Долорес сразу надулась, стала похожей на пеликана, и мне даже показалось, что у нее с каждой секундой стала удлиняться шея. Вивьен, понятно, была в диком смущении, не знала, куда руки девать. Она ничего не могла делать, только рассказывала о людях, которых Долорес не знает. Как только она ушла, Долорес совершенно переменилась. Стала строгой, но любящей матроной. Удивительна все-таки ее способность воздвигать перед собой непреодолимые барьеры, когда ее смущает чье-либо общество.

– А кто еще здесь был?

– Линда. Принесла какую-то итальянскую запеканку. Вся круглая, розовая. Они были обе так похожи, что я не могла их различить. Только Линда пузырилась слухами, а не помидорами, как ее запеканка. Это-то и помогло мне определить, кто из них кто.

Гарт убирал со стола и слушал рассказы жены, то и дело срываясь на веселый смех. Это надо же, представить Долорес пеликаном, а Линду пузырящейся итальянской запеканкой! И метко-то как! Он не мог вспомнить, когда Стефания в последний раз так острила. Она нашла для описания своих подруг совершенно новые характеристики. Едкие, но не злые. И вообще, в это утро она казалась преображенной. Более живой, что ли. Бодрой. И сегодня она была красивее, чем обычно. Впрочем, не она ли столько раз упрекала его за то, что он не смотрит на нее внимательно? Господи, как же они за последнее время отдалились друг от друга! Стали ведь совсем-совсем чужими…

Ему вдруг пришло в голову, что она специально затеяла все это представление, пытаясь развлечь, развеселить его, отвлечь его внимание от чего-то. От чего? От ее телефонного разговора с сестрой? А может, есть еще что-нибудь, что она хочет скрыть от него? Может, у нее появились какие-то новые мысли о себе, о нем, об их семейной жизни? Мысли, заставляющие ее напрягаться при его приближении, мысли, которые будоражили и беспокоили ее, пугали, делали ее поведение непредсказуемым…

"Еще несколько дней, " – сказала она на обеде у Голднеров. А потом произошел несчастный случай. Ну что ж, он готов был ждать момента, который покажется ей благоприятным для того, чтобы начать серьезный разговор… А пока она всячески пыталась сломать свой же прежний образ жизни. Ввела новую моду: перед обедом обязательно выпивать стакан вина. С недавних пор она вдруг стала проявлять интерес к судьбе Вивьен, к университету… Даже бифштекс она стала готовить по-другому. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Иди поспи. Сегодня вечером тебе потребуется много сил: Пенни и Клифф настаивают на том, чтобы им дали разрешение самим приготовить ужин.

Она встревожено посмотрела на него:

– Разве они не могут просто подогреть запеканку?

– Я им это обязательно порекомендую. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

– Когда ты вернешься домой?

– Как только смогу выбраться. Надеюсь, что все закончу к четырем или к половине пятого…

Весь остаток дня и пару следующих, встречаясь со студентами-выпускниками, составляя график своей работы в качестве лектора и помогая по дому, Гарт думал о жене. Никогда за все последние годы он не вспоминал о ней так часто. Впрочем, правдой было и то, что никогда за все последние годы она так не удивляла его. Однажды Гарт обнаружил, что по вечерам стал спешить домой. А когда его взгляд находил Стефанию, он долго не мог отвести его в сторону. Обычно она чувствовала его взгляды и поворачивалась к нему. Тогда он просто спрашивал, как она себя чувствует.

– Лучше. Гораздо лучше, – несколько нетерпеливо ответила Стефания, когда они в среду сидели за ужином. – Я чувствую себя неловко, привлекая к своей персоне так много внимания. Ты лучше взгляни на ростбиф. Не правда ли, он восхитителен? Кстати, кто из наших многочисленных благодетелей приготовил его?

– Сегодня днем его принесла ко мне в кабинет Вивьен. Она сказала, что разговаривала с тобой утром.

– Да, мы немного поболтали и назначили совместный завтрак на следующей неделе. Кстати, она принесла новый номер «Ньюсуика». Почему ты не говорил нам, что тебя напечатают?

– Господи, всего-то несколько абзацев в огромной статье.

– Папа в «Ньюсуике»?! – заорал Клифф. – Где? Он вскочил со стула.

– В гостиной, – крикнула ему вслед Сабрина. – Даже пусть несколько абзацев, укоряюще сказала она, вновь обращаясь к Гарту. – Зато они самые главные. Я прочитала… Просто невероятно! Он с изумлением посмотрел на нее:

– Ты прочитала всю статью?!

– Разумеется. Ведь тебя напечатали. Даже фотографию поместили.

Клифф вернулся в столовую, держа в руках номер журнала, открытый на той странице, где была помещена фотография трех ученых-исследователей в области генетики: блондинка из Гарвардского университета, седовласый профессор из Англии и Гарт. Гарт был снят в рубашке с короткими рукавами в своей лаборатории.

– Такой серьезный, – шутливо нахмурилась Сабрина, изображая выражение лица Гарта на фотографии. – Как будто собрался отчислить за неуспеваемость весь университет вместе с преподавательским составом. Пенни и Клифф прыснули.

– О чем там написано, пап? – спросил Гарта сын.

– Прочти и узнаешь. Это не очень сложно.

– О’кей, но… о чем все-таки написано-то?

Гарт забрал журнал из рук Клиффа и быстро пробежал глазами статью. Пока он это делал, Сабрина внимательно разглядывала его лицо. Еще давно у нее почему-то сложилось о нем нелестное впечатление: Гарт казался ей сварливым и скучным. Теперь же она любовалась им. Прочитав статью, в которой говорилось, что он является одним из ведущих специалистов в мире в области исследований по генетике и, смутно осознав, что он окружен чудесным миром научных открытий и сам принимает в них активное участие, Гарт вдруг предстал перед ней неким инопланетянином. Загадочным и всемогущим, которому подвластны такие вещи, о которых она и мечтать не смеет. «Мы совсем чужие друг другу», – подумала она с грустью. Ей вдруг показалось – она сама не могла понять почему, – что она просто должна сблизиться с ним, что это имеет для нее огромное значение.

– В самом деле, расскажи нам, – предложила она. – Читать трудновато. Создается впечатление, что это страшная тайна, имеющая много разных уровней, на каждом из которых необходимо искать новый ключ к разгадке.

– Красиво сказано, – сказал Гарт с улыбкой. Сабрина улыбнулась в ответ. – Даже не знаю… Последний раз, когда тебе было интересно слушать про мою работу, был так давно, что… – Ее улыбка погасла, но Гарт не заметил этого: он наливал всем кофе.

Затем он оглядел всех, нахмурился, как бы что-то обдумывая, и стал рассказывать.

Когда Гарт начинал преподавательскую деятельность, ученым в области генетики было мало что известно о предмете их науки. Хотя к тому времени уже была раскрыта структура ДНК, то, для чего она предназначена и как работает. Шестидесятые годы принесли ряд блестящих открытий в области генетики, и случилось так, что Гарт оказался в самом центре событий. Он отличался спокойствием и методичностью в исследованиях, осторожностью и тщательностью в проведении опытов. В его опубликованных статьях содержались идеи, которые могли обеспечить серьезные прорывы вперед в избранной им науке. Результатом этого стало приглашение Гарта участвовать в месячном международном семинаре, который проводился в Беркли. Это было перед поездкой Стефании в Китай. Участие в семинаре помогло Гарту попасть в тот мир науки, куда допускались только мировые имена и ведущие специалисты.