355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джудит Макнот » Помнишь ли ты... » Текст книги (страница 5)
Помнишь ли ты...
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 10:50

Текст книги "Помнишь ли ты..."


Автор книги: Джудит Макнот



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– У моего отца аллергия на шерсть. Иначе, – объяснила она восхищенно уставившемуся на нее песику, – я принесла бы тебя прямо к себе домой! И ты спал бы в моей постели…

«Счастливый пес!»– неожиданно подумал Коул, наблюдая, как пятно света пляшет на стене за спиной Дианы, рассеивая мрак. Девушка обладала такой же способностью излучать свет и придавать прелесть всему, что ее окружало. «Когда-нибудь она превратится в удивительную женщину… и при этом изумительную красавицу», – решил Коул.

Ее волосы напоминали тяжелый шелк, а кожа всегда была нежной и свежей. С каждой их встречей Диана хорошела, ее кожа становилась все бархатистее, а глаза – ярче. Сейчас ее рост не превышал пяти футов и двух дюймов – девушка едва доходила Коулу до плеча. В желтых трикотажных шортах и такой же рубашке с V-образным вырезом она казалась богиней, с длинными стройными ногами, высокой грудью и тонкой талией. Она словно гипнотизировала Коула глазами. Он перевел взгляд с ее густых темных ресниц на мягкие полушария грудей, помедлив, чтобы полюбоваться гладкими щеками и нежными губами…

Осознав, что оценивает женские прелести невинного ребенка, Коул разозлился на себя за то, что думал о ней… и испытывал желание.

– Просто нелепо, что вы по-прежнему отказываетесь ездить верхом! – резко выпалил он. При звуках его голоса пес, кошка и девушка вздрогнули, но Коул был слишком раздосадован, чтобы сдерживаться. – Неужели у вас нет ни капли смелости?

Диана не верила своим ушам: Коул еще никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Ей захотелось расплакаться, вскочить на ноги, подбочениться и потребовать объяснений. Но вместо этого она лишь пристально взглянула на юношу и спокойно отозвалась:

– Я не трусиха, если вы спрашиваете об этом.

– Нет, нет, я имел в виду совсем другое, – пробормотал Коул, чувствуя себя негодяем. Несомненно, Диана Фостер была одной из самых отважных, добрых и самостоятельных девушек, каких он только знал. – Признаюсь честно, впервые упав с лошади, я выплакал себе все глаза, – солгал он, пытаясь утешить ее.

– Я не плакала, – покачала головой Диана.

– В самом деле? – насмешливо переспросил Коул.

– Да, это правда. Я не плакала даже тогда, когда вывихнула руку и доктор Полтрона вправлял ее.

– Умница, – похвалил Коул.

– Не совсем. – Диана вздохнула. – Я потеряла сознание. Коул запрокинул голову и разразился хохотом, но вдруг посерьезнел и посмотрел на нее так нежно, что сердце Дианы гулко застучало.

– Не меняйтесь, – хрипло попросил он. – Оставайтесь такой, как сейчас.

Диане не верилось, что все это происходит наяву. Она не знала, чем закончится сегодняшний вечер, но не хотела, чтобы он заканчивался – по крайней мере пока.

– Я хотела бы немного подрасти, – неловко пошутила она. Девушка выпрямилась и подняла голову, словно невольно побуждая Коула прикоснуться к ее улыбающимся губам.

– Хорошо бы, но в остальном не меняйтесь, – посоветовал он, пытаясь не обращать внимания на ее соблазнительную позу. – Однажды появится какой-нибудь счастливчик и поймет, какое вы сокровище.

Услышав жизнерадостное предсказание Коула, Диана сникла. Опустив голову, она сняла с коленей собаку. Однако девушка не почувствовала за вежливым замечанием Коула злого умысла, и искренне заинтересовалась его мнением. – А если он будет мне безразличен?

– Исключено.

– Пока со мной не случалось ничего подобного. Кроме себя, я не знаю ни одной девушки, которая не была бы влюблена без памяти и убеждена, что хочет выйти замуж только за своего избранника. – Приподняв руку, она принялась считать, загибая пальцы. – Кори влюблена в Спенсера… Хейли – в Питера Митчелла… Дениза – в Дуга Хэйуорда… Мисси влюблена в Майкла Мерчисона… – Раздраженно махнув рукой, она закончила:

– Перечислять можно до бесконечности.

Она выглядела такой подавленной, что Коул счел своим долгом исправить положение, прежде чем перевести разговор.

– Наверняка найдется хотя бы еще одна ваша ровесница, у которой хватает ума приберечь свои чувства для будущего. – Несмотря на то что Коул втайне считал Барбару Хэйуорд легкомысленной девчонкой, Диана не упомянула ее имени, и он решил подкрепить свой довод именно этим примером:

– А как насчет Барб? За кого она рассчитывает выйти замуж?

Диана с отвращением подняла глаза к потолку:

– За Гаррисона Форда.

– Так я и думал, – сухо заметил Коул.

– И потом, есть еще вы, – продолжала Диана, намекая на Валери и прекрасно понимая, что такая уловка отвлечет внимание Коула от нее самой.

– При чем тут я?

Он казался таким растерянным, что у Дианы проснулась надежда. Во время многочисленных бесед девушка узнала почти все о прекрасной блондинке из Джефферсонвилля.

– Я говорю о Валери.

– А, вот оно что! – Коул усиленно закивал, подстегнув любопытство Дианы.

– Вы давно не получали от нее вестей?

– Мы виделись несколько недель назад, на весенних каникулах.

Перед глазами Дианы мгновенно вспыхнуло яркое видение: Коул и Валери, бурно, страстно занимающиеся любовью на лоне природы под усыпанным звездами небом. В минуту слабости Диана взяла ежегодник лос-анджелесского Калифорнийского университета в главной библиотеке Хьюстона и выяснила, что Валери не только активный участник женского клуба, но и встречается с капитаном футбольной команды колледжа. К тому же Валери и вправду была высокая и красивая, не говоря уже о том, что возрастом и житейским опытом, несомненно, превосходила Диану. Валери обладала внешностью северной принцессы, а ее улыбка просилась на плакаты, рекламирующие зубную пасту. Диана предприняла воистину отчаянное усилие, чтобы не возненавидеть ее. Единственное, что отсутствовало у Валери, это хорошие оценки. По крайней мере у Дианы с Коулом было нечто общее, их средний балл составлял 3, 9.

– С какими успехами Валери закончила семестр? – спросила Диана, снисходя до мелочного соперничества и презирая себя за это.

– Она решила пройти научную стажировку.

– Отлично, – пробормотала Диана. – Значит, она будет посещать летнюю школу и вы не увидитесь с ней, когда приедете домой?

– В таком случае я не поеду домой, – ответил Коул.

Именно так и предполагала Диана. Несмотря на то что она плохо знала, как жил Коул, прежде чем появиться в Хьюстоне, девушка сумела выяснить, что родом он из техасского городка Кингдом-Сити, что у него нет родственников, кроме дяди и двоюродного брата пятью годами старше самого Коула. Вскоре Диана поняла: любая попытка вникнуть в подробности его прошлого наверняка приведет к оскорбительному ответу или завершению дружбы, которой она так дорожила.

Коул поднес банку кока-колы к губам, и Диана принялась наблюдать, как играет золотистое пятнышко света на его загорелой шее, очерчивая контуры квадратного подбородка и твердой челюсти.

Диана надеялась, что Валери не станет пытаться превратить Коула в дрессированного лабрадор-ретривера, уничтожив прежнее сходство с пантерой. В девушке с рекламной улыбкой чувствовалось нечто разнящее их с Коулом. Диана не могла заставить себя судить о ней беспристрастно.

Коул отставил жестянку в сторону и осторожно вгляделся в лицо Дианы, на котором застыла жесткая, хозяйская усмешка.

– Не вашу ли кока-колу я ненароком выпил? – осведомился он.

Диана вынырнула из потока мечтаний и быстро замотала головой. Пора было уезжать… давно пора, поскольку сегодня ее здравомыслие и сдержанность куда-то улетучились.

– Я помогу вам убрать здесь, – пообещала она, поднимаясь и собирая тарелки и приборы.

– Мне надо готовиться к выпускным экзаменам, – начал он, потушив лампы и подхватывая посудину с оранжевыми ги-бискусами, – но мы успеем сыграть с вами партию в пинокль.

Затем он включил лампы в коридоре, и слепящий свет уничтожил последние романтические фантазии. В прошлом году Диана научила Коула играть в пинокль и преферанс – в один из тех чудесных и редких дней, когда Кори приезжала, чтобы поупражняться в верховой езде, а больше в конюшне никого не было. Теперь это счастливое время закончилось. Диана поняла, что отныне ее мечты перестали поддаваться контролю. Если бы сегодня Коул поцеловал ее, она забыла бы обо всех опасностях и позволила ему это сделать. Позволила? Да если бы он хоть немного поощрил ее, она сама поцеловала бы его! В последние несколько недель она была готова пойти на любой риск ради него, но с присущей ей чуткостью понимала: ее победа маловероятна.

– Вы чрезвычайно любезны, – с улыбкой произнесла она, оглянувшись через плечо.

– Для такого профессионального игрока, как вы, этой любезности маловато.

– К сожалению, мне и вправду уже пора.

– Понятно. – У него в голосе послышалось разочарование, и Диана с трудом поборола искушение побыть с ним еще немного.

Неожиданно Коул повернулся и исчез в своей комнате. К тому времени как он вышел, чтобы проводить ее до машины, Диана успела сложить посуду в раковину и вновь обрела хорошее расположение духа. Девушка поздравила себя с очередной победой над собой, когда Коул протянул руку, открывая перед ней дверцу.

– Кстати… – произнес он, когда она собралась прощаться, – я слышал, как ваши подруги обсуждали чудесную вечеринку, которую устроили в вашу честь родители две недели назад.

Диана была слишком очарована улыбкой, приподнявшей утолки его губ, чтобы дать более или менее разумный ответ.

– Да, мне исполнилось шестнадцать лет.

– Знаю. – Он вдруг усмехнулся, услышав ее взволнованный голос. – Там, где я вырос, было принято по-особому отмечать шестнадцатилетие девочек…

Поцелуй! Он собирается поцеловать ее, решила девушка в радостном возбуждении. Она перевела взгляд с его искрящихся глаз на чувственные губы.

– Как же вы отмечали шестнадцатилетие девочек? – с дрожью спросила она, закрывая глаза.

– Дарил подарки! – торжествующе провозгласил он, вытягивая из-за спины левую руку. Диана широко раскрыла глаза и схватилась за дверцу, глядя на унизительный сюрприз. Это был довольно большой сверток странной формы, который Коул самостоятельно завернул в газету и перевязал шнурком. По-видимому, не замечая смятения девушки, он протянул руку:

– Ну, открывайте!

Диана опомнилась, сверкнула притворной улыбкой и потянула за кончик разлохмаченного белого шнурка.

– На многое не рассчитывайте, – предупредил Коул, на лице которого вдруг появилась неуверенность.

Бумага упала на землю. Под ней оказалась надувная игрушка – белый кот в натуральную величину, с розовым язычком, зелеными глазами и ошейником с надписью «Меня зовут Пинкертон».

– Наверное, у вас уже есть десятки самых экзотических надувных зверей, – неловко добавил он, так и не дождавшись реакции Дианы. – По правде говоря, вы уже слишком взрослая для таких подарков.

Он был прав и в том и в другом, но для Дианы это не имело значения. Коул отказывал себе в самом необходимом, но в конце концов приготовил ей подарок. Диана бережно, словно бесценный фарфор, взяла обычную дешевую игрушку из рук юноши, а затем подняла ее перед собой в немом восхищении.

Коул вдруг понял, каким жалким выглядит его подарок в руках Дианы.

– Это просто шутка… сувенир… – оправдывался он и в удивлении осекся, когда Диана помотала головой и прижала надувного кота к груди.

– Спасибо вам, Коул, – прошептала она, прижавшись щекой к голове кота. Улыбнувшись, девушка окинула Коула сияющим взглядом:

– Спасибо!

«Не стоит благодарности», – машинально подумал Коул, но невероятная теплота ее ответа на миг лишила его способности говорить и думать. Он молча закрыл дверцу, когда Диана опустилась на сиденье, и неподвижно застыл, наблюдая, как задние огни машины исчезают за поворотом длинной подъездной аллеи.

Глава 8

Через три часа после отъезда Дианы Коул наконец закрыл учебник экономики и отодвинул тетрадь со своими записями. У него болели плечи, голова раскалывалась. Продолжать заниматься было бессмысленно. Коул подготовился, чтобы выдержать выпускной экзамен, но хорошие оценки никогда не были для него самоцелью. Он жаждал знаний, чтобы добиться успеха.

Юноша рассеянно потер ноющие плечи, а затем запрокинул голову, закрыл глаза и принялся размышлять над письмом дяди Кэлвина. Оно пришло с утренней почтой, и вести были настолько хороши – нет, невероятно удачны, – что Коул заулыбался, делая круговые движения плечами, стараясь расслабиться.

Четыре года назад представители буровой компании разыскали Кэлвина и предложили ему контракт на десять тысяч долларов за право пробурить у него на участке пробную скважину. Первая попытка оказалась неудачной, но на следующий год компания рискнула еще раз, заплатив дядюшке еще пять тысяч долларов. Когда выяснилось, что и вторая скважина дает слишком мало газа, чтобы приносить значительную прибыль, компания сдалась.

Но совсем недавно агенты другой, более крупной фирмы нанесли визит дядюшке и попросили разрешения начать бурение на другом участке. Кэл предупредил, что они зря потратят время, и Коул его поддержал, но оба они ошиблись. В сегодняшнем письме Кэл сообщал: новая скважина оказалась мощнейшей и буквально «извергала деньги».

Потянувшись, Коул открыл глаза и достал толстый конверт, содержащий письмо дяди и копию контракта, который компания предложила подписать Кэлу.

По подсчетам Кэла, в следующем году ему предстояло получить двести пятьдесят тысяч долларов – Коул знал, что столько старый владелец ранчо не заработал за всю свою предыдущую жизнь. Разворачивая объемистый контракт, Коул с усмешкой размышлял о том, что по иронии судьбы из всех родственников Гаррисонов именно Кэлвину Патрику Даунингу выпала честь распоряжаться неожиданно свалившимся богатством. Он был отчаянный сквалыга, и даже четверть миллиона долларов вряд ли смогла бы изменить его.

Вместо того чтобы потратить два доллара на междугородный разговор с Коулом по телефону и объявить ему фантастические новости, он отправил письмо и копию контракта обычной авиапочтой. Дядюшка пояснил, что он прислал Коулу договор потому, что «в буровой компании говорят – это стандартные контракты и их нельзя менять. По-моему, нет смысла платить какому-нибудь недоделанному юристу, который прочтет всю эту белиберду, только чтобы повторить мне ее слово в слово. При твоем университете есть школа права. Пусть кто-нибудь из студентов посмотрит договор, или прочитай его сам и предупреди меня, не готовит ли эта» Южная исследовательская компания» какой-нибудь подвох «.

Таким уж был Кэл – донельзя бережливым. Мелочным. Скупым.

Дядя собирал купоны из газет, сам подстригал волосы, латал джинсы и выходил из себя, если приходилось платить лишнее пенни за фут проволоки, чтобы сделать загородку для цыплят. Больше всего на свете он ненавидел расставаться с долларом.

Однако он без колебаний отдал чек на десять тысяч долларов, полученных за бурение первой пробной скважины, чтобы Коул смог поступить в колледж.

А год спустя Кэл расстался со вторым чеком – на пять тысяч долларов.

Одинокий, наделенный бунтарской душой, Коул часто добирался на попутных машинах до ранчо Кэлвина и там находил понимание и дружеское участие – те чувства, на которые был не способен его отец. Только Кэлвин понимал его раздражение, верил, что мечты Коула сбудутся, и за это юноша любил его. Но от Кэлвина ему перепадали не только утешительные и ободряющие слова: Кэлвин давал ему деньги, чтобы у Коула было реальное будущее – яркое, многообещающее будущее вдали от Кингдом-Сити. Благодаря этому у Коула развилось обостренное чувство долга.

Контракт изобиловал юридическими терминами и занимал пятнадцать страниц, отпечатанных мелким шрифтом. На полях виднелись карандашные пометки самого Кэлвина, и Коул заулыбался, отмечая проницательность старика. Кэлвин бросил школу, но был заядлым книгочеем и посему постоянно расширял свой кругозор – вероятно, в этом он не уступал выпускнику колледжа. Но Коул не имел ни малейшего намерения разрешать дяде подписывать эти документы, пока их не просмотрит компетентный юрист-практик. Конечно, Кэл был хитер, но Коул понимал: в этом случае старик будет играть не в своей лиге. За четыре года, проведенных в Хьюстоне, Коул узнал, что такое бизнес на самом деле. Он понимал, что стандартных контрактов, в которые нельзя вносить изменения, попросту не существует, и не сомневался, чьи интересы обычно защищает составитель любого договора.

Завтра, когда Чарльз Хэйуорд вернется из деловой поездки в Филадельфию, Коул выяснит у него имя самого известного юриста в Хьюстоне, занимающегося договорами на добычу нефти и газа. Ни для кого не секрет, что хозяин Коула сколотил состояние на нефти. Хэйуорд наверняка знает, с кем можно посоветоваться, и не откажет своему служащему в рекомендации.

В отличие от множества высокопоставленных персон, которых Коул повидал за время работы, Чарльзу Хэйуорду были чужды напыщенность и самодовольство. В свои пятьдесят лет он оставался энергичным, трудолюбивым, прямым и беспристрастным. У него имелись четкие представления обо всем – начиная с прислуги и заканчивая родственниками и лошадьми. Те, кто не оправдывал его ожиданий – будь то служащие или охотничьи собаки, – вскоре покидали его дом, но к тем, кто соответствовал его требованиям, Чарльз относился с уважением. Находясь дома, он каждый вечер посещал конюшню и проходил по широкому коридору, раздавая морковь и дружески поглаживая великолепных коней, размешенных в ультрасовременных денниках.

Со временем он все больше проникался симпатией к Коулу с его неустанными заботами о лошадях, и в конце концов между мужчинами завязались своеобразные приятельские отношения. Навещая своих обожаемых животных, Хэйуорд часто оставался попить кофе и поболтать с Коулом, и постепенно стал для юноши наставником, особенно в двух областях, больше всего интересовавших Коула: бизнес и деньги.

Когда разговор переходил на эти темы, Чарльз выказывал проницательность, блестящий ум и сметку. В сущности, Коул обнаружил, что единственным уязвимым местом этого человека является его семья. Первая жена Хэйуорда и их единственный ребенок погибли в авиакатастрофе двадцать пять лет назад, и горе Хэйуорда было столь глубоким и неутешным, что его друзья до сих пор упоминали об этом лишь шепотом, да и то когда собирались в конюшне.

Семнадцать лет назад Хэйуорд снова женился, и молодая жена подарила ему погодков – сына и дочь. Судя по всему, Чарльз был без ума от своей Джессики – и ее, и детей он обеспечивал всем самым лучшим, что только можно купить за деньги, – и, по-видимому, непоколебимо верил, что они в конце концов оправдают все его надежды и чаяния.

Коул мог бы привести своему наставнику несколько горьких, но неопровержимых доказательств того, к чему приводят чрезмерная снисходительность к детям и доверие к неверным женам.

По личным наблюдениям и опыту Коул знал, что Джессика Хэйуорд – ослепительная, избалованная, безнравственная сорокалетняя сука.

Ее пятнадцатилетняя дочь Барбара так трепетала и благоговела перед матерью, что выросла совершенно бесхарактерным подобием Джессики; к тому же материальные блага, которыми осыпал ее Чарльз, и роскошь, которую ей не приходилось заслуживать ни отличными оценками в школе, ни чем-нибудь другим, только усиливали беспомощность девочки.

Дуг Хэйуорд был обаятельным шестнадцатилетним повесой, но Коул Не считал, что он безнадежен. Время от времени Коул видел в нем прямоту и острый ум Чарльза Хэйуорда. Дуг мог похвастаться лишь средними оценками, но показатели тестирования у него были очень высоки.

Взглянув на часы, Коул увидел, что близится полночь, потянулся и зевнул. Выйдя в коридор, он в последний раз обошел конюшню, убеждаясь перед сном, что в его владениях все в порядке.

Глава 9

Джессика Хэйуорд сошла с тренажера в кабинете, примыкающем к большой спальне, и накинула на плечи полотенце. Одетая в тонкие белые шорты и облегающий красно-белый топ, она направилась в спальню, испытывая прилив энергии, беспокойство и тоску одиночества. Ее муж должен был вернуться домой только на следующий день, но даже будь он здесь, он не смог бы дать Джессике то, о чем она мечтала.

Она жаждала секса – бурного, грубого, захватывающего, требовательного, страстного секса, а не вялого, вежливого и предсказуемого акта, который Чарльз называл» занятием любовью «. Джессике хотелось отнюдь не любви, а безумия – и не с Чарльзом…

Она мечтала о Коуле.

Досадуя на собственное неукротимое влечение к надменному, грубому, неотесанному служащему, Джессика подошла к бару, встроенному в шкаф, и вытащила из холодильника бутылку дорогого шардонне. Затем она наполнила бокал с золотым ободком, неторопливо добрела до окна и уставилась на лужайку за домом и конюшню, видневшуюся слева. Закрыв глаза, она воскресила в памяти облик Коула – его широкие плечи, бугрящиеся мускулами, кожу, по которой струился пот, пока он входил в нее с неистовой силой. Такую силу Джессика предпочитала всему остальному.

От соблазнительных воспоминаний у нее невольно напряглись бедра, и она залпом осушила бокал, отвернувшись от окна. Стащив с шеи полотенце, Джессика помедлила – настолько, чтобы успеть вытереть волосы, а затем взяла бутылку вина, еще один бокал и вышла из спальни.

Дверь комнаты дочери была закрыта, но в щель у пола пробивалась полоска света, и Джессика крадучись прошла по коридору к задней лестнице.

Стояла жаркая и душная ночь, напоенная острым ароматом гардений, цветущих на клумбах. На плиты дорожки, ведущей к конюшне, падал лунный свет, но Джессика не заблудилась бы даже в кромешной темноте – слишком уж часто она совершала такое путешествие в мечтах и наяву. Балансируя с бутылкой и двумя бокалами, она скользнула в боковую дверь конюшни, блаженно вздохнув, когда волна воздуха, разгоняемого кондиционером, коснулась ее влажной кожи.

Не удосужившись включить в коридоре верхний свет, она бесшумно завернула за угол и остановилась перед дверью комнаты, с наслаждением наблюдая, как Коул стащил через голову рубашку и отбросил ее в сторону. Мягкий отблеск лампы, стоявшей на письменном столе, играл на перекатывающихся мускулах его плеч и спины, и когда Коул потянулся к поясу джинсов, у Джессики участилось дыхание.

Возможно, этот чуть слышный звук насторожил Коула, поскольку он резко обернулся и устремил на женщину взгляд, в котором тревога сменилась раздражением.

– Черт, как ты меня напугала, Джессика!

Подняв бутылку и бокалы, Джессика вошла в комнату как в свою собственную – впрочем, комната действительно принадлежала ей.

– Я увидела в твоем окне свет и, поскольку, похоже, заснуть сегодня не удастся никому из нас, решила поделиться с тобой вот этим…

– Честно говоря, я устал и вряд ли буду страдать бессонницей.

– Незачем так сразу давать мне отпор, – заявила Джессика, присаживаясь на край стола. Она забросила ногу на ногу и покачала сандалией, повисшей на кончиках пальцев с ярко-красными ногтями. – Мы не виделись целую вечность – вот я и решила нанести тебе визит, – добавила она, поворачиваясь и наполняя оба бокала.

– И это все? – саркастически переспросил Коул, созерцая тесный и не слишком скромный топ, откровенные шорты и призывную улыбку. Он решительно протянул руку за рубашкой, но Джессика покачала головой, а ее улыбка стала жесткой и решительной.

– Не надо одеваться, дорогой. Мне нравится твой вид.

– Джессика, – резко прервал Коул, – не стоит начинать все заново. Все кончено, завершено, забыто! Говорю тебе, я устал.

– Как невежливо ты разговариваешь с хозяйкой! – отозвалась она, соскользнув со стола и потянувшись к его щеке.

– Черт побери, хватит! – взорвался Коул, уворачиваясь от женщины. В качестве последнего средства он приготовился силой выставить Джессику вон, но не хотел прикасаться к ней, опасаясь воспламенить этим прикосновением ее крутой нрав или – еще хуже – страсть. Позади него стояла кровать, и, отказавшись прибегнуть к физической силе, чтобы отстранить Джессику, он очутился в ловушке. Женщина сразу заметила это и шагнула вперед с победной улыбкой на лице.

– Джессика… – мрачным голосом предостерег Коул. – Ты ведь замужем!

– Знаю, – отозвалась она, снимая топ и швыряя его на постель.

– Мне нравится твой муж, – продолжал Коул, безуспешно пытаясь обойти ее.

Джессика окинула его удивленным взглядом широко раскрытых глаз и завела руки за спину, расстегивая бюстгальтер.

– И мне тоже, – кивнула она.

Если бы положение Коула не было столь унизительным и безвыходным, он посмеялся бы над нелепостью ситуации: красивая женщина раздевается перед ним, своим телом преграждая ему путь к бегству, и при этом невинным тоном уверяет, что любит своего мужа.

– Сегодня я не расположен к стриптизу, – предупредил он.

– Ничего, скоро мы это поправим, – пообещала Джессика, спуская с плеч бретельки.

– А тебе известно, что такое супружеская верность? – поинтересовался он, удерживая бретельки, чтобы они не соскользнули с рук Джессики.

– Я всегда верна Чарльзу, когда он в городе, – возразила Джессика, и у нее жарко вспыхнули глаза, а ладони коснулись густых темных волос у него на груди. – Только сегодня его здесь нет, а ты есть. Мне скучно.

– Тогда найди себе хобби, – посоветовал Коул, стискивая ей пальцы.

Она разразилась низким гортанным смехом, крепко обвила руками его шею и прижалась к нему животом.

Коул не испытал ни малейшего возбуждения, но окончательно утратил сдержанность и терпение.

– Предупреждаю тебя, – прошипел он, хватая ее за запястья и с силой разжимая их, чтобы высвободиться, – не доставляй лишние неприятности нам обоим.

Джессика игриво задела его бедром, и очередной хриплый смешок подсказал Коулу, что она умышленно извратила его слова.

– Я бы не назвала эти» неприятности» лишними… Вспышка дневного света внезапно ворвалась в комнату – кто-то включил лампы в коридоре, и, чтобы Джессика не вскрикнула, Коул зажал ей рот ладонью.

– Коул! – донесся звучный голос Чарльза Хэйуорда. – Я увидел у тебя свет и решил взглянуть на нового обитателя нашей конюшни. Что ты скажешь о нем?

Губы Джессики задрожали, а глаза от ужаса стали огромными.

– Сейчас выйду! – крикнул в ответ Коул, отводя руку от лица Джессики.

– О Господи! Я должна выбраться отсюда! – простонала Джессика, мгновенно съежившись.

Она так тряслась, что Коул мог бы пожалеть ее – если бы они оба не оказались в щекотливом положении по ее вине. Судя по прежним ночным визитам хозяина сюда, в конюшню, Коул знал, что Чарльз Хэйуорд должен был зайти в крохотную кухоньку и приготовить себе чашку растворимого кофе, а затем в компании Коула пройтись по конюшне, обсуждая каждого обитателя денников. С годами такие встречи превратились в приятный ритуал для мужчин, и обычно Коул наслаждался посещениями хозяина – особенно когда тот задерживался и разговор переходил на другие темы. Хэйуорд был начитанным человеком и обладал эрудицией в разных областях… среди которых не значились прихоти его жены.

– Выслушай меня! – проговорил Коул приглушенно и торопливо, сунув топ Джессики ей в руки. – Он на кухне, готовит себе растворимый кофе.

– Значит, единственный выход отсюда закрыт! – выдохнула она. – Я в ловушке!

Коул пропустил эту фразу мимо ушей.

– Не паникуй заранее, – предупредил он. – Я закрою дверь в комнату, и он не увидит тебя.

– Я должна вернуться в дом!

– Коул! – снова крикнул Чарльз. – Хочешь кофе?

– Нет! Нет, спасибо, – отозвался Коул, пятясь к двери и загораживая собой комнату, посреди которой стояла полураздетая женщина с диким взглядом, прижимая к груди топ.

Коул закрыл за собой дверь и, босой, обнаженный до пояса, вошел на кухню, где Чарльз как раз заканчивал размешивать кофе.

– Ну, так что же ты скажешь о новом жеребце для поло? – спросил Чарльз, с выжидательной улыбкой глядя на Коула.

– Он недурен, – ответил Коул, а затем неловко пошутил. – Не знаю, насколько хорошо он играет в поло, но жеребец он превосходный. – Денник коня находился неподалеку от комнаты Коула, и он опасался, что Джессика попытается улизнуть из комнатушки и попадется. – Не хотите ли посмотреть переднюю ногу гнедой кобылы? – предложил он, стремясь увести Чарльза в дальний конец конюшни.

Чарльз встревожился и немедленно последовал за Коулом.

– А что у нее с ногой?

– Она повредила ее вчера, когда брала барьер.

– Кто сидел в седле? – спросил Чарльз, все симпатии которого были на стороне великолепной охотничьей кобылы, его любимицы.

– Барбара, – нехотя ответил Коул.

– Так я и думал, – процедил Хэйуорд с гримасой отвращения. – Я стараюсь быть терпеливым с Барб, но до сих пор она ничему не научилась как следует – если не считать болтовни по телефону с мальчиками. Вот это у нее получается прекрасно!

Коул молча открыл тяжелые дубовые ворота, и Чарльз вошел следом за ним. Передав Коулу свою чашку с кофе, он склонился, желая осмотреть перевязанную ногу крупной кобылы.

– Опухоль не так уж велика, – заметил он. – Твоя мазь пахнет омерзительно, но очень эффективна. Тебе следовало бы стать ветеринаром, – добавил он, выпрямляясь быстрее, чем хотелось бы Коулу, и на прощание потрепав кобылу по шее. – Никогда еще не видел человека, который умел бы лучше обращаться с лошадьми.

– Они возненавидели бы меня, если бы мне пришлось их врачевать, – рассеянно произнес Коул, выглядывая в коридор. У него перехватило дыхание, едва Джессика появилась в дверях его комнаты. Она стремглав промчалась по коридору, прижимая к голой груди красно-белый топ.

Коул повернулся, чтобы преградить Чарльзу Хэйуорду выход из денника, и задел чашкой его руку. Кофе расплескался и забрызгал рубашку Чарльза.

– В чем… – произнес Хэйуорд, а затем подавил удивленный возглас и стряхнул с рубашки капли.

– Прошу прощения, – произнес Коул.

– Ничего страшного, я приготовлю еще. Почему бы тебе не поводить новичка на длинной корде и не посмотреть, каков он в работе? В Мемфисе я наблюдал за ним всего полчаса – да и то в деннике, поскольку больше у меня ни на что не хватило времени. – Уставившись на Коула, он вдруг спросил изменившимся голосом:

– Что случилось? Ты все время нервничаешь.

Коул отрицательно покачал головой, сопровождая Чарльза в коридор, и уже поверил, что Джессика благополучно сбежала, а ее сегодняшняя выходка останется безнаказанной. Но его облегчение было преждевременным.

– Как странно! – проговорил Чарльз Хэйуорд, проходя мимо комнаты Коула. – Я видел, как ты закрыл за собой эту дверь, когда вышел ко мне.

– Вероятно, она распахнулась сама… – начал Коул, но осекся: Хэйуорд вдруг застыл на месте, изумленно уставившись на что-то внутри комнаты.

– Насколько я понимаю, ты развлекался, а я тебе помешал, – с расстановкой произнес Хэйуорд. – И теперь твоя подружка сбежала или спряталась…

Проследив за его взглядом, Коул увидел на полу, у кровати, белый кружевной бюстгальтер, но не успел он отреагировать, как Чарльз заметил более серьезную улику, и его удивление сменилось осуждением, а затем гневом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю