Текст книги "Меня не обманешь!"

Автор книги: Джудит Мак-Уильямс (Макуильямс)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Мне составить список покупок? – осведомился Лукас, в то время как Джослин осторожно выезжала с подъездной дороги.

– У нас уже есть список. Я же твой административный помощник. Составлять списки моя работа, – рассеянно ответила она, не сводя глаз с маленького вьюрка, сидевшего в конце дороги. Птичка вспорхнула и улетела, испугавшись приближавшейся машины.

Неужели он относится к ней как к своей служащей даже в их личной жизни? – с неловкостью подумал Лукас.

– Ты можешь быть моим административным помощником на работе, – возразил он, – но вне работы ты моя жена, а единственная работа жены, насколько я знаю, – любить своего мужа.

Если бы я действительно была его женой! – печально подумала Джослин. Из Лукаса получился бы прекрасный муж, добрый и умный, и совершенно фантастический любовник. Ее щеки заалели при воспоминании об их поцелуе.

Лукас беспомощно наблюдал, как бледное лицо Джослин заливается румянцем. Если бы он знал, какие у них были отношения до несчастного случая! Ему кажется, что он ощупью двигается во мраке. Боль в левом виске отвлекла его. Вчера его реакцией на любую сильную эмоцию была резкая, стреляющая боль, а сегодня она значительно слабее.

Ему на самом деле становится лучше, понял он. Джослин оказалась права. Он должен побездельничать здесь некоторое время, и все уладится. Он украдкой взглянул на Джослин. Его взгляд задержался на сосредоточенно сжатых губах: узкая, припорошенная снегом дорога требовала большого внимания.

С физической стороны все хорошо, но его душевное здоровье целиком зависит от жены. Странно, но присутствие Джослин придает ему чувство завершенности. Целостности. Когда она улыбается, ему кажется, что он может совершить невозможное и любая задача ему по плечу.

Вероятно, эмоциональная зависимость следствие несчастного случая. Он попытался подробно разобраться в своей реакции. Они женаты менее двух месяцев. Должно быть, до того, как он встретил Джослин, у него была нормальная жизнь.

Может быть. Но есть большая разница между нормальной жизнью и счастьем, и у него пугающее предчувствие, что он никогда не будет счастлив, если рядом с ним не будет Джослин.

Не накликай беду, одернул себя Лукас, пытаясь не впасть в уныние. Если несчастье где-то поблизости, оно само найдет тебя. Не нужно искать его.

– Как бы ты описала задачи мужа? – спросил он, надеясь проникнуть в мысли Джослин.

– Что? – она бросила на него испуганный взгляд и вновь поспешно сосредоточилась на дороге.

– Что тебе нужно в муже? – повторил он.

– Ты, – неожиданно для себя Джослин сказала правду.

Лукас почувствовал облегчение.

– Но у тебя же были какие-то виды на будущее, когда ты выходила замуж?

Джослин слегка нахмурилась, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Я бы так не сказала. У меня никогда не было каталога, по которому я оцениваю мужчин.

– Ну, тогда, в общих словах, что ты искала в муже? Деньги? – Лукас с испугом услышал свой вопрос и удивился, почему он задал его.

– Было бы лицемерием с моей стороны утверждать, что деньги не имеют значения. Я говорю как человек, которому пришлось много работать, например, чтобы оплачивать обучение в колледже. Но, с другой стороны, для счастья не нужно много денег. Мне нужен муж, у которого есть работа или, по крайней мере, желание работать. Иногда самый целеустремленный человек в мире может оказаться без работы по не зависящим от него обстоятельствам.

– Это правда. Ты хочешь работать? – неуверенно спросил Лукас.

– Ну, конечно, хочу! – взволнованно сказала Джослин. – У меня ушло семь лет на получение степени, и я хочу извлечь из нее максимальную пользу.

– А как же дети? – удивился он. – Детям нужно, чтобы с ними был хотя бы один из родителей.

– Не мне отрицать это, – сухо сказала Джослин. – Все мое детство прошло в переездах из одной приемной семьи в другую. Но ребенку не нужно, чтобы родители опекали его, двадцать четыре часа в сутки.

– Почему тебя не удочерили? – с любопытством спросил Лукас. Это было удивительно. Если сейчас она такая ослепительная женщина, то, наверное, в детстве была очаровательным ребенком – смышленым, очень добрым и ласковым. Такие качества должны были понравиться приемным родителям.

Джослин сделала гримасу.

– Потому что моя мать не давала согласия. Она постоянно обещала, что исправится и заберет меня домой, а социальные работники верили ей.

– Черт их подери! Неужели они думали, что ты библиотечная книга, которую можно положить на полку, пока ее не заберут?

Джослин вздохнула.

– Иногда так и было. Несправедливо, что дети считаются собственностью родителей. В моем случае социальные работники обратили все свое внимание на то, чтобы сделать из моей матери настоящую мать. Я играла роль приманки, которая должна была осуществить это превращение, поэтому я находилась под патронажем.

Внезапно Лукас увидел пожилую блондинку с недовольным выражением лица. Он моргнул, и этот образ исчез.

– Твоя мать была блондинкой? – спросил он.

– Нет. У нее были каштановые волосы. Почему ты спрашиваешь?

– Я только что видел блондинку и подумал, не твоя ли это мать.

– Нет. Я никогда не показывала тебе ее фотографию.

– Интересно, кто же была эта блондинка?

– Могу предположить, что эта блондинка твоя мачеха. Судя по тому, что мне известно, моя мать ей в подметки не годится.

– Где сейчас моя мачеха?

– По последним сведениям, она живет на Французской Ривьере с каким-то итальянским графом.

– Я содержу ее? – спросил Лукас.

– Нет, в этом нет необходимости. Твой отец оставил все свое состояние ей и твоему сводному брату. Ты получил компанию.

Лукас ожидал какой-нибудь реакции своей памяти на слова Джослин, но тщетно.

– Наверное, я был доволен этим разделом, – в его голосе слышалась вопросительная нота.

– Ты никогда не жаловался, – заметила Джослин.

– Ты знаешь моего сводного брата?

– Билл – просто подлец! – вырвалось у нее.

– Надо полагать, что ты встречалась с ним? – сухо осведомился Лукас.

Джослин на мгновение задумалась, взвешивая все «за» и «против». Несмотря на то, что ей не понравился неожиданный поворот разговора, она решила сказать Лукасу правду.

– Да, за год до того, как я встретила тебя. Это произошло на вечеринке, которую устроила твоя кузина Эмми.

– У меня есть двоюродная сестра?

– Со стороны отца. Судя по объяснениям Эмми, мне кажется, что на самом деле она троюродная сестра.

– Ты говоришь, что познакомилась с моим сводным братом на вечеринке, которую устроила моя троюродная сестра?

– Да, это было на Рождество. Мы с Эмили вместе учились в колледже.

– Что же произошло?

– Ничего особенного. Билл пригласил меня на свидание. Я пошла. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что этот парень не моего романа.

Лукас почувствовал внезапное облегчение. Судя по всему, ей совсем не нравится его сводный брат.

– Я хочу…

Он не договорил, так как его тело рванулось вперед, повиснув на ремне безопасности. Джослин резко нажала на тормоза, когда небольшое животное оранжевого цвета метнулось через дорогу.

– Лукас, ты в порядке? – с тревогой спросила она.

– Да, – ответил он. – А ты?

Джослин казалось, что у нее в горле стоит ком. Она сделала судорожное глотательное движение и сказала:

– Со мной все хорошо, но я, наверное, сбила…

– …животное? – Лукас оглядел пустынную дорогу и, не увидев приближавшихся машин, отстегнул ремень безопасности.

– Что-то оранжевое? Это…

Джослин умолкла, глядя на маленькую лохматую собачонку, которая выбежала из кустов и скрылась под машиной.

– Какого черта?.. – Она включила фары.

– Оставайся здесь, а я посмотрю, что там такое, – приказал Лукас.

– Нет, это я… – У Джослин перехватило дыхание от мысли, что могло случиться с собакой. – Я сама.

Она решительно выбралась из машины и, наклонившись, стала вглядываться в темноту, надеясь всей душой, что перед ее глазами не окажется кровавое месиво.

К ее великому облегчению, обладатель оранжевого меха и прижавшаяся к нему собачонка, съежившаяся и дрожащая от страха, сидели за правым задним колесом.

– Это кошка и собака, – с облегчением сказала Джослин.

– Посмотрим, – откликнулся Лукас. Протянув руку, он вытащил кота, а затем собаку.

Джослин посмотрела на дрожащую парочку, и у нее сжалось сердце.

– Бедняжки! Похоже, они умирают от голода, – сочувственно сказала она.

– Да, – мрачно согласился Лукас. – Садись в машину, пока никого нет.

Джослин послушно заняла свое место, следя за дорогой, в то время как Лукас, придерживая рукой животных, усаживался в машину.

– Поехали! – скомандовал он. Кот и собака, обмякнув, лежали у него на руках, как будто у них не было сил, чтобы попытаться спастись бегством.

– Надо бы узнать, кому принадлежат эти животные?

Собачонка снова задрожала.

– Извини, приятель! – мягко сказал он. – Мне кажется, что их бросили на произвол судьбы. Судя по их виду, прошлой осенью.

– Бедняжки! – Джослин вела машину, думая, как поступить с несчастными бродяжками. – Их даже в приют не примут.

– Никаких приютов! – согласился Лукас. – Вчера, когда мы ехали из магазина, я видел ветеринарную клинику. Давай заедем туда, чтобы их осмотрел ветеринар.

– Хорошая мысль! – Джослин непроизвольно прибавила скорость.

Они уже почти подъехали к городу, когда Лукас неожиданно спросил:

– У нас есть дома животные?

– Только золотая рыбка, – сообщила Джослин.

– Нам нравятся животные в доме?

– Мне – да. Ты никогда не говорил о своем отношении.

– Эта парочка мне нравится, – заявил Лукас. – Кажется, эта собака – замечательный сторожевой пес. Ты же видела, как он кинулся спасть своего друга.

Джослин бросила взгляд на дрожавшую собачонку и улыбнулась.

– Не знаю, не знаю…

Как только к Лукасу вернется память, она заберет их к себе домой, решила она. Запрета на содержание животных в квартире нет, а они будут для нее хорошей компанией.

– Посмотрим. – Лукас откинулся назад, крепко держа в руках найденышей. – Едем в клинику, к врачам.

Они без труда нашли ветеринарную клинику. Джослин обрадовалась, когда им предложили оставить животных, пока они будут делать покупки, и забрать их, когда они закончат свои дела. За это время их осмотрят.

– Я не могу себе представить, что можно любить животное в течение лета, а потом просто уехать и бросить его, – кипятилась Джослин, когда они отъезжали. – В аду должно быть специальное место для подобных людей!

– На это можно только надеяться. Давай заглянем в супермаркет на окраине, – сказал Лукас. – Там мы сможем купить для них все, что нужно.

– Не люблю я супермаркеты и то, что они вытеснили небольшие магазины, торгующие в розницу. Обычно я делаю покупки именно в них, даже если цены там немного выше. Но так как я не знаю, где они находятся, а ты не помнишь этого, то удовлетворимся супермаркетом.

– Я тоже предпочитаю небольшие магазины? – с любопытством спросил Лукас, пока Джослин въезжала на стоянку.

– Мы никогда не делали покупки вместе, – ответила она.

Лукас размышлял над ее словами, когда они шли через стоянку. Похоже, многое они не делают вместе. Как же они проводят время?

Что скрывается за ее странным поведением? Возможно ли, что они поженились из-за непреодолимого чувственного влечения друг к другу, а потом, когда влечение потеряло новизну, она поняла, что у них нет взаимных интересов? Если дело обстоит именно так – а он даже не знает, так ли это, – время, которое они проведут вместе, поможет ему. Он уже знает, что у них есть общий интерес в работе. И он уверен, что она все еще хочет его, а это два больших плюса.

Лукас взял тележку, которая стояла у входа.

– Наверное, тебе тоже надо взять тележку, – неуверенно предложил он.

– Давай сначала воспользуемся одной, а там будет видно, – возразила Джослин. – Мы должны учитывать вместимость нашей машины. С чего начнем – с иллюминации или корма для животных? – спросила она.

Лукас посмотрел на поэтажный план на стене.

– Иллюминация ближе. Начнем с нее.

Спустя пять минут они оказались в середине самой большой рождественской торговли.

– Здесь мы сможем найти все, – сказал Лукас.

Джослин смотрела на заводного Санта-Клауса высотой в шестьдесят сантиметров, который распевал «Я видел, как мама целует Сайта-Клауса».

– Здесь есть все, кроме хорошего вкуса, – с сожалением сказала она.

– Какие лампочки мы повесим?

– Может быть, те? – Джослин указала на стеклянные сосульки, висевшие у них над головами.

– Они похожи на сосульки. Какие лучше белые или голубые?

– Ты сам выбери, – предложила она Лукасу.

– Я думаю, голубые, – наконец решил он. Взяв коробку, Лукас с минуту изучал ее, а потом положил в тележку, добавив туда еще двенадцать.

Джослин моргнула, недоумевая, как ему удастся развесить так много лампочек на небольшом доме, но она промолчала.

– Посмотри на это, – Лукас указал на разноцветный шар, висевший на крюке в конце прохода.

– Он похож на шары, которые на Рождество сверкают под потолком на дискотеках, сказала Джослин.

Лукас прочитал этикетку на упаковке.

– Здесь написано, что его можно вывешивать снаружи.

– Как игрушки на деревьях? – Джослин прищурилась, пытаясь представить себе эту картину. – Впечатляет, – решила она.

– Именно. – Лукас положил в тележку пять шаров, посмотрел на них минуту и добавил еще три.

– Нам нужно еще что-нибудь? – спросила Джослин.

– Удлинители, – ответил Лукас. – Наружные. После этого мы можем заняться товарами для животных.

– Мне нужно купить кое-что в аптеке, – внезапно сказала Джослин. – Давай встретимся в отделе товаров для животных.

– Лекарства не нужны, – возразил Лукас. – У меня больше не болит голова.

– Не нужны, – согласилась Джослин. – Я имею в виду противовоспалительные мази и бинты, которые могут понадобиться, когда ты будешь развешивать лампочки.

Лукас посмотрел на нее. Его глаза смеялись.

– Эх ты, маловер!

– Лучше считай меня осторожной, – возразила Джослин. – К тому же, если мы будем готовы к синякам и порезам, их может не быть. Встретимся в отделе товаров для животных, – сказала она и поспешила в аптеку.

Найдя нужную мазь и бинты, Джослин добавила салфетку, которую можно было использовать для согревающих или холодных компрессов при растяжениях, и большую упаковку аспирина.

Пройдя через магазин, она увидела, что Лукас как зачарованный стоит в середине прохода.

Заинтересовавшись его пристальным вниманием, Джослин увидела скульптурное произведение в современном стиле, высота которого составляла почти два метра. Очень плохое скульптурное произведение.

– Что это? – с любопытством спросила Джослин, тыча пальцем в ковер, которым был накрыт неизвестный шедевр.

– Кошачий насест, – объяснил Лукас.

Эта штука займет целый угол в небольшой гостиной! – мелькнула у Джослин мысль.

– Но здесь нет места для собаки, – возразила Джослин. – Они ведь друзья.

– Это правда, – согласился Лукас. – К тому же при транспортировке могут возникнуть сложности.

Джослин засмеялась.

Лукас почувствовал, как от ее веселого смеха у него поднимается настроение. Почему все выглядит по-другому, когда Джослин рядом?

– Может быть, позже купим? – наконец сказал он.

– Может быть, – откликнулась она.

– Нам нужно что-нибудь еще? – спросил он.

– По-моему, нет. Ветеринар сказал, что сумки для перевозки животных и корм мы можем получить у него. Все остальное, что есть в списке, мы уже взяли.

– Тогда давай расплатимся и поедем домой.

Домой! Какое это сладкое слово! – подумала Джослин.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– На каких машинах мы обычно ездим? спросил Лукас.

Джослин закончила погрузку припасов, которые они получили от ветеринара, закрыла багажник и подошла к Лукасу, который закреплял на заднем сиденье сумки с животными.

– На каких машинах? – удивилась она, не зная, что вызвало его вопрос.

– У тебя, конечно, есть своя машина? – Для надежности Лукас дернул за ремень, удерживавший сумку с собакой, захлопнул дверцу и устроился рядом с Джослин.

– У меня малогабаритный автомобиль, а у тебя «Мерседес» представительского класса.

Лукас нахмурился.

– Я езжу на «Мерседесе», а ты на малогабаритном автомобиле?

– Видишь ли, мне нравится моя машина. Ее легко водить и парковать, и она экономичная.

– Может быть, но мне кажется, что у нас должно быть что-то в этом роде, – он указал на стоявший неподалеку малолитражный фургон.

– Почему? – удивилась Джослин, осторожно выезжая на дорогу.

– Потому что сейчас у нас только двое маленьких животных, а в машине уже тесно. Что же будет, когда у нас родится ребенок? Нам потребуется больше места.

– Когда у нас будет малыш, тогда мы и подумаем о том, как перевозить его.

Она решила сменить тему разговора:

– Какие имена тебе нравятся?

– София, если родится девочка, и Роберт, если будет мальчик. Конечно, я не знаю, что мне понравится, когда ко мне вернется разум, – сухо добавил он.

– Ты не потерял разум! У тебя временная потеря памяти, и я вовсе не имела в виду детские имена. Я говорю о парочке на заднем сиденье.

Лукас обернулся.

– Бедняги! – сочувственно сказал он. – У них такой вид, будто через десять минут наступит конец света! Может быть, мне все-таки следовало взять тот насест?

– Они оживут, как только мы начнем регулярно кормить их. Но нельзя же все время называть их «животные».

– Верно, – согласился Лукас. – Что ты предлагаешь?

– Ну, в этом псе есть что-то от терьера. Он весит не более четырех с половиной килограммов, и, по словам ветеринара, он уже взрослый. – Джослин задумалась. – Он похож на Перси.

– На Перси? А как выглядит Перси?

– В нем есть нечто, характерное для эпохи королевы Виктории. Я имею в виду его бакенбарды. В конце девятнадцатого века было, принято иметь обильную растительность на лице.

– Пусть будет Перси, – согласился Лукас. – Ну, а для кота?

– Что-нибудь короткое. Может быть… Макс? – предложила Джослин. – Принц Альберт, несомненно, викторианец, и он был немцем, а Макс – немецкое имя, так что все очень подходит!

Лукас ухмыльнулся.

– Я не говорил, что у тебя удивительно причудливый ход мыслей?

– Спасибо! – улыбнулась в ответ Джослин. – В деловом мире это плюс. Мы…

Она внезапно умолкла, заметив темноволосого мужчину, выходившего из ресторана, мимо которого они проезжали. Джослин попыталась незаметно рассмотреть его, но у нее ничего не получилось. Мужчина отвернулся, разглядывая заголовки газет в автомате, стоявшем у входа.

Джослин с трудом подавила внезапное чувство страха. Не может быть, что это Билл! сказала она себе. Он не знает, что они в Вермонте. Или знает?

Она нервно закусила нижнюю губу и задумалась. Ричард – единственный человек, который знает, где они, но он даже не здоровается с Биллом. Верность и здравый смысл не позволят Ричарду предать своего босса.

Но Лукас владеет этим домом много лет, и Билл должен знать это.

Ты же не уверена, что это Билл, пыталась убедить себя Джослин. Ты видела его мельком. Ты подумала, что это Билл, потому, что он не выходит у тебя из головы.

– В чем дело? – спросил Лукас. – Хочешь, я сяду за руль?

Джослин решительно стряхнула свои страхи. Если она будет беспокоиться, это не поможет избавиться от Билла.

– Нет, я не хочу, чтобы ты вел машину. Я просто задумалась.

– Тогда попытайся думать о чем-нибудь приятном, – сказал он. – У тебя был такой же испуганный вид, как у Перси и Макса.

Когда они приедут, она позвонит Биллу и узнает, дома ли он. Если он дома, тогда его не может быть в городе. А если его дома нет… Все равно это не означает, что я видела Билла, сказала себе Джослин.

– Я думаю, что тебе следует немного полежать, когда мы приедем, – сказал Лукас.

– Нет, я чувствую себя прекрасно. И, кроме того, я хочу, чтобы мы развесили иллюминацию сегодня. Ведь темнеет так рано.

– Как хочешь. Давай сначала устроим животных, потом займемся иллюминацией, а затем разведем огонь в камине, и будем поджаривать сосиски и зефир.

Джослин содрогнулась.

– Я не хочу даже думать о том, что эта еда сделает с уровнем холестерина в твоей крови!

– У меня с ним проблемы?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда несколько лишних порций не повредят, – успокоился Лукас.

– Верно. Но завтра мы приготовим настоящую еду.

– Ты хочешь сказать, что шоколад не относится к настоящей еде?

Джослин рассмеялась.

– Продолжай мечтать!

– Пожалуйста, оставь мне хотя бы одну иллюзию!

Двадцать пять минут спустя машина въехала на подъездную дорогу и остановилась перед домом.

– Заноси Перси и Макса в дом, а я разгружу машину, – предложил Лукас. – Только скажи, куда все это класть.

– Оставь в гостиной, а потом мы все разберем, – сказала Джослин, выключая двигатель.

Выйдя из машины, она открыла заднюю дверцу и отстегнула пояс, удерживавший сумку с Перси. В собачьем взгляде в равной мере слились осторожная надежда и страх.

– Не бойся, Перси, – успокоила его Джослин. – Тебе будет хорошо здесь. Теперь у тебя есть хозяин, и мы позаботимся о тебе.

Джослин осторожно вынула сумку из машины.

– Я уже открыл дверь, – сказал Лукас, выглядывая из-за кучи сумок и пакетов, которые он держал в обеих руках. – Оставь его в сумке, пока я не найду поводок, который мы купили. Я хочу немного выгулять его.

– Интересно, прав ли ветеринар, говоря, что этот пес действительно домашний? – спросила Джослин, входя за Лукасом в дом.

– Хорошо, если это так. Но даже если он не домашний, мы быстро приучим его, потому что на вид он очень сообразительный.

– Похоже, что так, – согласилась Джослин. – И он храбрый, потому что он бросился под машину, чтобы спасти своего друга. Посиди здесь, Перси, а я принесу Макса, – обратилась Джослин к дрожавшей собаке.

Она поспешила к машине и быстро принесла сумку с Максом, поставив ее так, чтобы животные могли видеть друг друга. Перси прижался к стенке, пытаясь прикоснуться к своему другу.

– Подожди минутку, малыш, – успокоила его Джослин. – Сначала ты погуляешь, затем я поставлю туалет для Макса, а потом вы оба будете свободны.

– Нашел! – В руках у Лукаса был ярко-красный поводок и ошейник такого же цвета.

Джослин осторожно открыла сумку и вынула дрожавшего пса.

– Все хорошо, мой милый, – пробормотала она. – Никто тебя не обидит.

Лукас быстро застегнул ошейник на шее Перси, прикрепил поводок и осторожно взял собаку из рук Джослин.

– Немного погуляем и вернемся. Я обещаю, – обратился он к Перси.

В ответ пес быстро лизнул его в подбородок.

– Мне кажется, что я ему нравлюсь, – удивился Лукас. Было видно, что ему приятно.

– Почему же нет? Ты очень симпатичный, – заметила Джослин.

Лукас потянулся к ней и быстро поцеловал в губы.

– Ну, спасибо! Но я не удивлен, что ты сказала это. Мы ведь женаты.

– Исходя из того, что мне пришлось видеть, брак не гарантирует, что муж и жена нравятся друг другу, – сухо сказала Джослин.

– Значит, мы с тобой исключение, которое доказывает это правило, – возразил Лукас, – потому что ты мне не только нравишься. Я люблю тебя. Я испытываю к тебе страсть, которую пока не могу удовлетворить. – В его голосе прозвучала жалобная нота.

– Через месяц, – с трудом произнесла Джослин, мучаясь от чувства вины.

– Через месяц, – повторил Лукас, подхватив пса и направляясь с ним к двери.

Пока Лукас выгуливал Перси, Джослин поспешно устроила для Макса туалет, который она показала ему, осторожно вынув кота из сумки. Он немедленно устремился в отведенное место, воспользовался им, а затем изучающее посмотрел на Джослин.

– Какой ты умный котик! – похвалила она его. – Ты не хочешь помочь мне найти место для ваших постелей?

Ободрившись тем, что кот не пытается сбежать от нее, Джослин взяла стальную кровать для собаки и матерчатый домик для кота в форме иглу и оглядела комнату.

– Не слишком близко к огню, – тихо сказала она Максу. – И не у внешней стены, потому что там холоднее. Вот здесь тебе нравится? – Она поставила кровати у стены, отделявшей кухню от гостиной. – Можешь попробовать, – обратилась Джослин к коту. – Если хочешь, – добавила она, увидев, что он следит за ней, не отводя взгляда.

Дверь открылась, и появился Лукас, держа Перси на руках.

– Интересно, продается ли обувь для собак? – обратился он к Джослин.

– Если продаются ошейники с искусственными брильянтами, то, возможно, обувь тоже продается. Почему ты хочешь купить ему обувь?

– Потому что у него намокли лапы. Чем бы их вытереть?

Джослин поспешила в ванную за полотенцем и тщательно вытерла лапы Перси.

– Мне кажется, что у него будут постоянные проблемы, когда опять выпадет снег. У него слишком короткие лапы.

– Я расчищу ему место для прогулок, – пообещал Лукас, осторожно сажая пса на спальное место.

Перси немедленно спрыгнул и подбежал к коту. Он обнюхал его, словно желая убедиться, что с его приятелем все в порядке, а затем парочка дружно поспешила к кровати Перси и вскарабкалась на нее.

– Я думаю, что они привыкли быть вместе, – заметил Лукас.

– Вероятно. Но мне кажется, что, как только они освоятся, Макс займет свой домик. Я принесу им что-нибудь поесть, а ты распакуй иллюминацию, хорошо?

У двери в кухню Джослин остановилась.

– У нас есть стремянка?

– Если ее нет, то мы можем использовать кухонный стул. По-моему, он достаточно высокий.

– Кухонный стул! – Джослин с негодованием посмотрела на Лукаса. – Это же настоящие кленовые стулья!

– Ну и что? Клен, из которого они сделаны, рос на открытом воздухе многие годы и, между прочим, в любую погоду.

– Да, но…

– Никаких «но»! Иллюминацию мы повесим сегодня, даже если нам придется воспользоваться кухонным стулом.

– Ладно, – сдалась Джослин, напомнив себе, что это его стул. Если он хочет использовать его как скамеечку для ног, это его дело.

– Я схожу в гараж и посмотрю, есть ли та какое-нибудь оборудование, – объявил Лукас.

– Я присоединюсь к тебе через минуту, сказала Джослин, надеясь проверить телефонные сообщения в своей квартире, пока его не будет в доме.

Лукас забрал сумки с лампочками и вышел. Его лицо светилось радостным ожиданием, и у Джослин от нежности сжалось сердце.

Быстро накормив животных, она достала из сумки сотовый телефон и набрала свой номер.

О чем он говорил? – недоумевала Джослин, нажимая кнопку повтора. Автоответчик покорно повторил сообщение:

– Послушай, куколка, ты здорово придумала, как убрать с дороги старину Лукаса! Сегодня я обыщу его квартиру и найду пропавшее завещание. Продержи его там часов до одиннадцати. Нам же не нужно, чтобы он появился, обнаружил меня в своей квартире и понял, почему ты так настойчиво завлекала его в Вермонт, так ведь?

В его словах ясно чувствовалась угроза: помогай мне или…

Джослин выключила телефон, положила его в сумку и, опустившись на кушетку, задумалась.

Сегодня вечером Билл собирается обыскивать квартиру Лукаса. Но чтобы обыскать его квартиру, Билл должен взломать дверь, потому что Лукас никогда бы не дал ему ключ.

Что произойдет, если она позвонит в полицию и сообщит о том, что кто-то в отсутствие Лукаса собирается ограбить его квартиру? Полиция, несомненно, будет вести наблюдение, и Билла схватят на месте преступления.

Однако, подумав о том, что случится после задержания Билла, она опять впала в отчаяние.

Билл будет утверждать, что он сводный брат Лукаса и имеет право находиться в его квартире. Полицейские вызовут Лукаса, чтобы проверить заявление Билла. И что же произойдет? Лукас не сможет вспомнить своего сводного брата. Даже если он спросит ее, что делать, и она настоит, чтобы Лукас подал на Билла в суд, Билл не успокоится. Он не только наговорит Лукасу сплошную ложь об их прошлогоднем так называемом романе, но и Лукас обязательно узнает, что она ему не жена. Невозможно предугадать, как подобное открытие подействует на его состояние. Нет, открытая конфронтация с Биллом не годится.

Что может произойти, если она никак не отреагирует на его сообщение? Джослин погрузилась в размышления. Что, если допустить, чтобы Билл обыскал квартиру Лукаса?

Ничего не произойдет, пришла она к выводу. Так как там нет никакого завещания, т Билл не обнаружит ничего, что может причинить Лукасу неприятности.

Джослин нахмурилась. Ей очень не хочется, чтобы это сошло Биллу с рук, но у нее не выбора.

Одно хорошо: мужчина, которого она мельком видела в городе, не Билл. Ему, возможно, удалось как-то узнать, где они, но сам Бил еще в Филадельфии.

– Эй! – Лукас просунул голову в дверь. – Пойдем, Джослин. Я нашел в гараже двухметровую стремянку. Иди же!

– Иду! – Джослин вскочила, обрадовавшись, что она может больше не думать о Билле.

Она быстро надела куртку, натянула на уши шерстяную шапку и тогда заметила, что животные внимательно следят за каждым ее движением.

– Будьте умниками. – Она потрепала Перси по голове и погладила Макса по спине. – Если мы вам понадобимся, завойте, и мы тут же прибежим.

Макс ответил на ее слова невозмутимым молчанием, но Перси неуверенно вильнул хвостом.

Схватив кожаные перчатки, Джослин поспешила за Лукасом.

Он установил лестницу на углу дома и взял в руки связку лампочек-сосулек.

– Я буду вешать их, а ты держи лестницу, – сказала Джослин.

– Почему же я не могу встать на нижнюю перекладину, чтобы повесить лампочки? – возразил он. – Дом не так уж высок.

– Падение есть падение, откуда бы ни падать, – упрямо сказала она. – Я не смогу удержать тебя, если лестница внезапно заскользит по снегу, а ты сможешь поймать меня, если я буду падать, – Джослин попыталась воззвать к его разуму.

– Гмм, – в глазах Лукаса загорелся озорной огонек. – Может быть, да, а может, и нет, медленно сказал он.

Джослин непонимающе посмотрела на него.

– Как это?

– Не забывай, что я нахожусь в ослабленном состоянии, – напомнил Лукас. – Ты приняла это во внимание?

В том, что касается ее, он совершенно не ослаблен, подумала Джослин, чувствуя, как у нее внезапно пересохло в горле, когда Лукас подошел совсем близко и остановился рядом.

– Нам нужно проверить.

– Ну, конечно, – пробормотала она, не представляя, о чем он говорит.

Джослин взвизгнула от неожиданности, когда Лукас внезапно обхватил ее и приподнял.

– Что ты делаешь? – воскликнула она.

– Проверяю, смогу ли я удержать тебя, – серьезным тоном объяснил он, но его глаза смеялись.

Но кто ее удержит? – мелькнула мысль у Джослин.

– Как ты думаешь, – спросил Лукас, – гожусь я для этой работы?

– Думаю, что годишься, – пробормотала она и замерла, когда Лукас наклонился, чтобы поцеловать ее. Его объятия стали крепче и настойчивее. Инстинктивно обняв его за шею, Джослин прижалась к нему. Ее губы раскрылись.

Язык Лукаса не замедлил воспользоваться этим приглашением и начал производить неторопливое исследование ее рта.

Ощущение тепла затопило Джослин, яркий румянец залил ей щеки.

Лукас поцеловал кончик ее покрасневшего носа и ослабил объятие. Она медленно скользила по его телу, пока ее ноги не коснулись заснеженной земли.

Джослин стиснула колени, чтобы сдержать дрожь во внезапно ослабевших ногах. Удивительно, что поцелуй этого мужчины так отличается от других поцелуев, которые были в ее жизни. Но, с другой стороны, она никогда не любила никого, кроме Лукаса. Когда ты любишь, все происходит по-другому. Как изменится ее жизнь, когда его не будет с ней! – тоскливо подумала она.