Текст книги "Без снов (ЛП)"
Автор книги: Джозефина Анджелини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
“Это одна из причин, почему я не могу сообщить своей семье, что я здесь, пробую это. Но ты знаешь мою настоящую причину... кузина,” сказал Лукас.
Он вдруг наклонился и коснулся губами ее щеки, но не поцеловал ее. Это было больше похоже, как будто он вдыхал ее аромат. Чувствовать его теплые губы так близко к своей коже, заставило ее задрожать.
Элен точно знала, почему он должен был скрывать это от своей семьи. Воровство было ничем по сравнению с безнравственностью того, что они делали. Элен понимала, что должна чувствовать отвращение, от того, что лежит в постели с кемто, кто был так тесно связан с нею, но казалось, для тела это ничего не значило, и оно попрежнему хотело Лукаса. С Мэттом она чувствовала себя как с братом, с Орионом чувствовала себя по новому и странно и настолько напряженно, что было немного опасно, но с Лукасом она чувствовала себя хорошо. Если другие мужчины были зданиями, то Лукас был ее домом.
Как она могла все так запутать? Она мягко оттолкнула его, чтобы заставить откинуться назад и посмотреть на нее. Она все еще нуждалась в ответах, но совершенно не могла думать пока его лицо было так близко к ней.
"Лукас, зачем ты украл их?"
"Этот обол не для Хирона. Этот был выкован для Морфея, бога сновидений. Это перенесет твое тело вниз в земли снов, когда ты заснешь".
"Земля сновидений и земля мертвых находятся в непосредственной близости друг от друга," сказала Элен, наконец поняв, почему он это сделал. "Ты украл их, что последовать за мной вниз, не так ли?"
Он кивнул и провел пальцами по ее лицу. "Есть старая легенда, которая говорит, что если дать Морфею мак обола, он может позволить посетить земли сновидений в своем теле. Я подумал, если я предложу ему сделку, он смог бы позволить мне пересечь его земли и пройти в Подземный мир. Я не знал, сработает ли это, но разве у меня был выбор? Когда я увидел тебя в субботу утром в коридоре. . ."
"Ты выпрыгнул из окна," напомнил ему Элен. Улыбка появилась на ее лице, когда она поняла, что сама то же самое проделала с Ариадной.
"И пошел воровать монетки", сказал он, улыбаясь ей сверху. "Я понял, что ты больна, я понял, что отталкивание тебя не помогло, и я не смог больше сидеть сложа руки и смотреть. Мне было нужно спуститься в Подземный мир и выяснить, почему. Орион заметил меня там, когда я следил за вами и понял, кто я такой. А потом он какимто образом выяснил, как я смог попасть в Подземный мир."
"Какимто образом?" спросила Элен.
"Он решил, что раз я сын Аполлона, то у меня должно быть все хорошо с музыкой. В не котором роде, это не плохое предположение", неохотно признался Лукас.
“У тебя действительно очень красивый голос,” сказала Элен. Она хотела, чтобы Лукас продолжал говорить, для того чтобы слышать его голос и чувствовать его лежащего рядом с нею в ее постели. “Но почему музыка?”
“В первую очередь Орион подумал, что я сделал тоже, что Орфей, когда он последовал за своей мертвой женой в Подземный мир, чтобы попытаться песней вернуть ее назад к жизни. Но когда он соединил украденные оболы со мной, то изменил Орфея на Морфея и догадался, что я сделал. Потом он сказал мне, что ты сильно больна и попросил, чтобы я попробовал, с помощью оболов, помочь тебе,” сказал Лукас так, что Элен заподозрила, что там было намного больше, в тех смсках, чем Лукас делал вид. “Он умный парень.”
“Что? Вы теперь два лучших друга? ” подняв брови спросила Элен. Лукас сглотнул мучительно, как будто она причинила ему боль. Заинтригованная, Элен протянула руку и провела ей по его лицу, пытаясь вытереть печаль, которая там появились.
“Я уважаю его. Даже если он не будет делать то, что я прошу.” Его голос прозвучал грубо и хрипло. “А сейчас ты должна спать.”
"Я не устала," сказала она быстро, рассмешив этим Лукаса.
"Ты измучена! Не спорь," увещевал он сурово, хотя его игривый взгляд опровергал его же слова.
"Попроси Морфея, чтобы вернул тебе твои сны. Он был очень добр ко мне. Я не сомневаюсь, что он и тебе поможет, если сможет".
"Ты останешься?" спросила Элен. И посмотрела на него с таким обожанием. "Пожалуйста, останься со мной?"
"Пока смогу это терпеть," пообещал он, дрожа. "Я никогда не простужаюсь, но, черт! Здесь ужасно холодно."
“Рассказывай,” сказала Элен и закатила глаза. “Приблизся и сохраняй меня в тепле.” Лукас усмехнулся и покачал головой, как будто не знал, что с ней делать.
Оставаясь сверху одеяла, и поудобней устроившись, он позволил Элен под одеялом лечь в удобное положение. Он сложил ее руки буквой Х на ее груди и пригладил ей волосы назад, как будто клал ее в могилу. И пристально посмотрел на нее.
"Открой рот", прошептал Лукас.
Элен почувствовала, что он дрожит, и увидела, как мириады эмоций играют на его лице, когда он засунул тяжелую золотую монету ей под язык. Она была еще теплой от тепла его тела, слегка солоноватой, и когда она оказалась у нее во рту ей стало удивительно спокойно. Лукас протянул руку и осторожно закрыл ей веки. Когда он положил свои руки лодочкой на ее глаза, Элен почувствовала, как он коснулся губами ее щеки, и близко наклонился к ее уху.
“Не позволяй Морфею соблазнять тебя....”
* * *
Звездное небо и чернильные полосы шелка окружили Элен. Она была в палатке, у которой не было верха, просто волнистые стены из темных, скользких широких полос, которые, казалось, медленно дышали, когда ловили и выпускали нежный, постоянно меняющийся ветер. Коегде между отрезов материала были строгие дорические колонны, вырезанные из черного жемчужного мрамора. Приглушенные огни танцевали внизу проходов, колеблясь в ночном воздухе. Когда Элен, приблизилась к ним, то заметила что их закрывает, они были похожи на крошечные огоньки свечей, пылающих в переливающихся пузырях.
Луг под ее ногами был весь покрыт маками, пьяно кивающими головами от колебаний ветра.
Несмотря на темноту, Элен могла чувствовать прохладную росу цветов и видеть золотую пыльцу, что сверкала внутри кровавокрасных соцветий.
Приблизительно в десяти шагах от того места, где она появилась в этом ночном мире, шелковые простыни и объемные подушки темносинего, темносерого, и насыщенного темнофиолетового цвета, заполняли до краев самую большую и самую роскошную кровать, которую когдалибо видела Элен. Звезды мерцали сверху, и груды шелка, казалось, подмигивали им в ответ, как блестящие нефтяные пятна в призрачносинем лунном свете. Пара рук цвета слоновой кости, сопровождаемые голой грудью человека, поднялись из этой темной массы, поддерживая самый длинный кусок материала.
“Я звал тебя, Красавица. Я так рад, что ты наконец здесь.” Его голос был знаком. “Красота и Сон.
Спящая красавица. Мы были созданы друг для друга, ты знаешь. Все изречения говорят об этом.
Теперь подойди и ляг со мной.”
Его заразительно игривый тон привлек Элен к краю кровати. Было чтото в его голосе, который так сладко заверял ее, что Элен поняла, что у него возможно самая нежная душа в этой или любой другой вселенной.
Она посмотрела вниз, на гигантскую кровать, и увидела Морфея, бога сновидений. У него была самая белая кожа,которую Элен когдалибо видела, блестящая масса волнистых, черных волос, длинные стройные ноги и изящно вырезанные мышцы. Раздетый до пояса, он носил шелковые пижамные штаны такого глубокого красного цвета, что, как и все другие цвета в его сновидческом дворце, граничило с черным, но так и не достигало его.
Морфей посмотрел на Элен поразительно белоголубыми глазами, которые выглядели почти как жидкая ртуть. Он, уютно лежал на не совсем черных шелковых простынях. Ты будешь лежать на крыльях ночи, Белее снега на спине ворона, Элен подумала, с чего вдруг она обратила внимание на его кожу на простынях, интересно, где вообще она слышала эти поэтические строки. Тот, кто писал их, вероятно, провел много ночей с Морфеем.
“Значит это твой голос, я слышала в своей голове. Маленький подхалим,” сказала Элен, улыбаясь изящному, полуголому человеку. “Я думала, что схожу с ума.”
“Ты нужна здесь, Красавица. Именно поэтому ты смогла услышать меня так ясно. Я звал и звал тебя, но ты игнорировала меня, пока, я наконец не ушел. Теперь подойди и ляг,” красиво жаловался он, протягивая одну из своих молочнобелых рук. “Это было слишком долго, я заждался тебя.”
Элен не должна была даже думать об этом. Она никогда не видела этого бога прежде, но она его знала. В конце концов, она провела почти каждую ночь своей жизни, засыпая в его объятиях. Не было ничего, что Морфей не знал о ней, никакой небольшой злой тайны, которую она была не в состоянии скрыть от него, и он, казалось,все равно любил ее. Фактически, от того, как пристально его звездные глаза смотрели на нее, Элен могла поклясться, что он обожал ее.
Она улыбнулась с облегчением, сунула свою руку в его и вздохнула, когда позволила своей голове прилечь на его гладкую и яркую от света луны грудь. Каждая мышца в ее теле, расслабилась, когда волна за волной успокоительной релаксации, покатилась по ее опустошенным конечностям. Впервые за месяцы, Элен испытала истинный отдых. Несколько мгновений в руках бога, и восполнены все те недели лишенные сновидений.
Морфей издал звук в груди, похожий на глубокий урчащий гул удовольствия, и погладил ее лицо.
Нежно уговаривая ее губы раздвинуться, он скользнул двумя пальцами в рот и взял монету.
“И ты не должна платить, чтобы посетить меня. В течении многих часов, которые ты проводишь с закрытыми глазами, до или после того, как спустишься в Подземный мир, ты можешь свободно спать. Ты, можешь, уснуть и отдохнуть всегда, когда захочешь”, сказал он, показывая на игривые ветра, которые постоянно ударяли в палатку, иногда колеблющие его длинные, мягкие волосы.
“Ты можешь это контролировать, хоть и не знаешь об этом Элен. Ты можешь даже приходить ко мне в теле без обола, если захочешь”.
"Нет, я не могу приходить к тебе," запротестовала Элен, слегка запутавшись. "Даже когда я не спускаюсь в Подземный мир, я не в состоянии спать."
“Это потому что ты боишься того, что увидишь в своих снах, а не потому что какаято внешняя сила останавливает тебя. Ты чувствуешь такую вину изза своих желаний, что очень боишься столкнуться с ними в своем сне”. Морфей взял Элен и положил ее сверху себя так, чтоб она смотрела ему прямо в глаза. Он запустил свои пальцы в ее волосы и разворошил их так, что образовался золотой занавес, который окружил их.
"Я могу спать, когда захочу?" спросила Элен, уже зная ответ. В тот момент, когда Элен узнала, что Лукас ее двоюродный брат, она перестала спать и сделала это сознательно. Просто она не признавалась в этом даже самой себе.
"Моя беспокойная Красавица. Больше всего я не хочу видеть, как ты страдаешь. Оставайся здесь со мной и будь моей королевой, и я буду воплощать все твои сны."
Лицо и тело под ней переменились, и изменились они в более привычную форму. Элен ахнула и отпрянула. Это был Лукас, который сел и нежно взял ее руки в свои.
"Я могу быть им так часто, как тебе захочется, и тебе не нужно чувствовать себя виноватой, потому что я на самом деле не он," сказал Лукас. Элен почувствовала, как он потянул ее к себе и она не сопротивлялась. Это ведь сон, правда? Она провела руками по его груди и позволила ему поцеловать ее легко, а он продолжал. "Или, я могу быть другим. Может быть, большим. . ."
Элен почувствовала, что губы напротив ее стали более полными и более мягкими, и почувствовала, как голые плечи под ее руками увеличились. Она открыла глаза и увидела Ориона, целующего ее. Отодвинувшись, Элен тревожно задумалась, что Морфей подразумевал под этим. Ведь если он знает ее самые сокровенные сны, почему тогда он превратил Лукаса в Ориона?
Орион толкнул ее на спину, и она не смогла удержаться от смеха, когда он прыгнул на нее с озорной улыбкой. Он был таким забавным, и быть с ним было так несложно. С Лукасом, она могла быть полностью сама собой, но с Орионом она могла быть той, кем была в данный момент. Эта мысль опьяняла.
Орион поднял ее руки над ее головой, прижав собой. Легкомысленное настроение, рассеялось так быстро, как и возникло, и лицо Ориона, стало серьезным.
Элен внезапно поняла последнее предупреждение Лукаса. Она не могла позволить себе быть соблазненной, потому что тогда она никогда не поднимется с постели. Хотя ей и не хотелось, Элен покачала головой, препятствуя тому, чтобы Орион склонился и поцеловал ее. Морфей снова принял свою собственную форму и приподнялся на локтях над ней с мальчишеским вздохом.
“Ты прямотаки вызываешь привыкание”, печально сказала Элен.
Она позволила себе представить, на что это будет похоже, останься она жить навсегда в этом дворце снов с этим богом. Она запустила свои пальцы в его волосы, делая полуночную завесу из его длинных завитков вокруг их лиц, также, как он сделал с ее солнечными светлыми волосами несколько минут назад.
"Но я не могу остаться здесь," сказала она, толкая его обратно и садясь. "Есть слишком много вещей, которых мне нужно добиться в реальном мире."
"Опасных вещей", возразил он с искренней заботой. "Арес ищет тебя в теневых землях".
"А ты знаешь, зачем он ищет меня?"
"Ты сама знаешь, зачем." Тихо рассмеялся Морфей. "Он видит твой прогресс. То что ты делаешь в Подземном мире, изменяя много жизней, в том числе довольно много из них бессмертных. Но хорошо это или плохо, никто не может сказать".
“Как Арес очутился здесь, Морфей? Аид помогает ему сломать Перемирие?” Элен откудато знала, что Морфей будет честен с ней.
"Подземный мир, сухие земли и теневые земли не являются частью Перемирия. Двенадцать олимпийцев не могут отправиться на Землю, и это единственное правило, которому они поклялись следовать. Многие малые боги бродят по Земле по своему желанию, и все боги приходят и уходят отсюда на Олимп и. . . в другие места".
Морфей нахмурился своим мыслям, а затем занялся Элен, снова опрокинул ее на спину и обнял.
“Останься со мной. Я могу охранять тебя здесь в моем царстве, но не за пределами его. Я вижу все сны, ты знаешь, даже сны других богов, и я знаю, что Арес чуть больше, чем животное. Его единственная цель состоит в том, чтобы вызвать столько страдания и разрушения, сколько он сможет, и он очень хочет причинить тебе боль”.
"Он гадкий, я согласна. Но я все равно не могу оставаться здесь и прятаться в твоей постели."
Элен застонала, зная, что, вероятно, позже надерет себе задницу за это. "Независимо от того, насколько это опасно, я должна вернуться."
"Отважная Красавица". Бог сновидений посмотрел на нее с восхищением. "Теперь я еще больше хочу, чтобы ты осталась."
"Будешь ли ты помогать мне, Морфей?" Спросила Элен, поглаживая его блестящие волосы. "Мне нужно вернуться в Подземный мир. Слишком много страданий, слишком долго".
“Я знаю”. Морфей отвел взгляд, рассматривая просьбу Элен. “Это не для меня, говорить, хороши ли твои поиски или плохи, я могу только сказать, что восхищаюсь твоей храбростью, что согласилась взяться за это. Я очень не хочу потерять тебя, но я уважаю твое решение уйти отсюда”.
Зная, что она, возможно, испытывает свою удачу, Элен решила рискнуть и попросить еще об одной услуге.
"Ты знаешь, о какой реке говорила Персефона? О той, из которой я должна взять воду и освободить Фурий?" спросила она. Морфей отклонил голову в сторону, как будто пытался чтото вспомнить.
“Чтото мне подсказывает, что раньше я знал”, с озадаченным хмурым взглядом сказал он. “Но больше нет. Я сожалею, Красавица, но я забыл. Ты должна будешь обнаружить это сама”.
Морфей поцеловал ее в кончик носа и скатился с кровати. Он повернулся, легко поднял ее из скрученных простыней и поставил на прохладную траву с выражением сожаления. Взявшись за руки, они неспешно пошли через его дворец.
Они проходили мимо поразительных комнат, заполненных фантастическими образами сновидений. Элен мельком увидела водопады, которые лились, искрясь всеми существующими цветами; бронированных драконов на куче сокровищ, из их ноздрей, вылетали струи огня и крылатых волшебных людей, танцующими с этими огнями. Но самой захватывающей комнатой была большая, мерцающая пещера, заполненная грудами золотых монет.
Над каждой грудой висел большой цилиндр, невесомо паривший в ночном небе. Цилиндры были сделаны из кирпича, камня или бетона. Некоторым, казалось, было тысяча лет, они были покрыты мхом и разрушались; другие были недавно построенными и выглядели современными. Над одной или двумя были даже ведра висящие на веревках прикрепленных к из днищам, Элен сочла это вульгарным.
“Что это за место?" спросила она в страхе. Пространство казалось, уходило все дальше и дальше —так далеко в темную даль, что она не видела конца.
“Ты когданибудь бросала монету в колодец, чтобы загадать желание?” спросил Морфей. “Все колодцы желаний, прошлые и настоящие, заканчиваются здесь в стране снов. На самом деле это
недоразумение. Я не могу заставить мечты осуществиться в реальной жизни, независимо от того каким количеством денег люди забросают меня. Единственное, что я могу сделать, это дать им яркие видения их самых потаенных желаний в их снах. И пытаюсь сделать их максимально реалистичными.”
"Очень мило с твоей стороны."
“Ну, я бы чувствовал себя не хорошо, если бы брал деньги с людей, не давая им чтото взамен,” сказал он с хитрой улыбкой. “И все это могло бы быть твоим.”
“Честно?” подняв брови сказала Элен. “Твоя теплая кровать была более заманчивой, чем все холодные монеты в мире.”
Словно по команде, Элен услышала свистящий звук и увидела вдали огонек, и одна из огромных груд пошевелилась, чтобы поприветствовать еще одно блестящее желание.
"Я глубоко польщен."
Морфей увел ее из комнаты колодцев желаний и из дворца. Стоя под навесом, Элен посмотрела на территорию у дворца и увидела большое дерево, которое стояло одно в середине огромной равнины.
“За этим деревом начинается земля мертвых. Встань под ветвями и скажи Аиду, что ты не будешь пытаться освободить его королеву. Если ты искренне пообещаешь это, то он не будет препятствовать твоим спускам в Подземный мир.”
“Как же он будет знать, искренна ли я?” удивилась Элен. “Аид, что Детектор лжи?”
"Да, в какомто смысле. Он может видеть в сердцах людей—необходимый талант для того, кто правит в Подземном мире. Тот, кто правит должен быть в состоянии понимать души умерших и решать, куда эти души должны быть отправлены." ответ Морфея сопровождался донкихотской улыбкой.
“Что?” спросила Элен, смущенная ушлым взглядом на его лице. Но Морфей только покачал головой и улыбнулся в ответ на ее вопрос. Он проводил ее через территорию, прямо до края выгнутых ветвей большого дерева, и повернулся к ней.
“Когда ты встанешь прямо под деревом, неважно, что ты будешь делать, не смотри на ветви”, торжественно предупредил он.
"Почему нет?" сказала Элен, боясь услышать ответ. "Что в них?"
"Кошмары. Не обращай на них внимания, они не могут причинить тебе боль". Он осторожно отпустил ее руку. "Я должен оставить тебя сейчас".
"В самом деле?" спросила Элен робко взглянув через плечо на кошмарное дерево. Морфей кивнул головой и начал пятиться. "Но как я вернусь домой?" спросила она, прежде чем он ушел слишком далеко.
"Все, что тебе нужно, это проснуться. И Элен," крикнул он, предупреждая ее, "в ближайшие дни, постарайся запомнить, что сны сбываются, но это происходит не легко."
Морфей исчез в скоплении звезд и мерцающих огней на темном газоне, и без него Элен почувствовала себя очень одинокой. Она встала перед кошмарным деревом и сжала кулаки, убеждая себя, что чем быстрее она это сделает, тем лучше. Опустив глаза вниз, она шагнула под ветви.
Сразу же, Элен почувствовала массу движущихся существ над собой. Слышались странные визги и скрип когтей по коре, когда теневые существа бегали. Ветви то шумели и тряслись, то скрипели зловеще, когда кошмары прыгали вверх и вниз по ним, во все возрастающем безумии, пытаясь привлечь ее внимание.
Потребовалась вся сила воли Элен, чтобы не смотреть вверх. На мгновение она почувствовала как один наклонился очень близко к ее лицу. Она почувствовала его присутствиетень, очень близко, как он смотрел на нее. Элен приказала себе не смотреть и стиснула зубы, чтобы они не стучали от страха. Сделав глубокий вдох, она встала у грани Подземного мира.
"Аид! Я обещаю, что не буду пытаться освободить Персефону," крикнула Элен в бесплодные земли.
Она ненавидела себя за то что ей пришлось отказаться от спасения, но Элен понимала, что так нужно. Персефона была той принцессой, которой придется самой придумать, как выбраться из башни замка без рыцарь в сияющих доспехах, который бы спас ее. Это не значило, что Элен это нравится.
"Но я настоятельно рекомендую тебе принять правильное решение и отпустить ее самому", добавила она.
Кошмары замолчали. Элен услышала шаги возле нее, когда ктото подошел, но не отрывала глаз от пыльной земли на стороне Подземного мира возле дерева, в случае если это был трюк.
"Что ты знаешь о добре и зле?" спросил удивительно нежный голос.
Элен осмелилась поднять глаза, чувствуя, что кошмары сбежали. Она увидела очень высокую, крепкую фигуру, стоящую перед ней. Цепляющиеся тени, кружили вокруг него, как будто обхватывали его большими руками. Элен уже видела эту тьму раньше. Это был тот же самый зловещий покров, создаваемый Мастером Теней. Они рассеялись и Элен увидела Аида, повелителя мертвых.
Он был облачен в простую черную тогу. Капюшон закрывал его глаза, а под ним, пластины блестящего черного шлема, закрыли его щеки и почти все его лицо, кроме носа и рта. Элен вспомнила из учебы, что шлем называется Шлемом Тьмы, и он делал Аида невидимым по желанию.
Ее глаза быстро опустились вниз изза того, что она не могла разглядеть его полностью. Аид был повелительно большой и он подошел и встал рядом с легким изяществом. Его тога была драпирована элегантно на его голой, мускулистой руке, а губы были полными, яркокрасными, и довольно красивыми. Хотя его лицо было в основном скрыто, остальная часть его выглядела здоровой и молодой и невероятно чувственной. Элен не могла оторвать от него глаз.
“Что может, такая, настолько молодая, знать о правосудии?” сказал он, в то время как Элен таращила глаза.
"Не так много, я думаю," она, наконец, ответила дрожащим голосом, все еще пытаясь осмотреть загадочного бога перед ней. "Но даже я знаю, что это неправильно держать женщину запертой от мира. Особенно столько веков".
Удивительно полные губы раздвинулись в чемто, что было похоже на смех, и Элен расслабилась.
Этот жест заставил его казаться доступным и человечным.
"Я не монстр, как ты обо мне думаешь, племянница," искренне сказал он. "Я согласился соблюдать клятву и быть владыкой мертвых, но это место полностью против природы моей жены.
Она может выжить здесь только несколько месяцев в год."
Элен знала, что это правда. Его позиция, владыки мертвых, свалилась на него случайно. Аид вытащил короткую соломинку, в то время как его братья сделали своими царствами море и небо, он был обречен на Подземный мир. Единственное, что было плохо, это любовь всей его жизни не могла жить там долго. Это была трагическая, ужасная ирония, но все же это был его выбор посадить в тюрьму Персефону—независимо от того, как неправильно поступила с ним Судьба.
“Тогда, почему ты вынуждаешь ее оставаться здесь вообще, если знаешь, что это вызывает у нее страдания?”
"Нам всем нужна радость в нашей жизни, повод, чтобы продолжать жить. Персефона моя единственная радость, и когда мы вместе я счастлив. Ты молода, но я думаю, ты знаешь, что чувствует, тот, кого разделили с любимым".
"Я сочувствую вам двоим," печально сказала Элен. "Но я все же думаю, что ты должен позволить ей уйти. Разрешить ей самой сделать выбор, остаться ей здесь с тобой или нет".
Самое смешное было то, что Элен чувствовала, как Аид исследовал каждый изгиб и поворот ее эмоций, пока она говорила. Она знала, что он может читать в ее сердце, и не знала, должна она бояться или радоваться, что когда придет время, он снова будет судить ее сердце в день ее смерти.
“Ты можешь спускаться сюда, когда захочешь, племянница”, доброжелательно сказал он. “Но я настоятельно рекомендую тебе спросить своего Оракула, что она думает об этих поисках”.
Элен почувствовала, как ее подхватила рука длинною с милю, а затем осторожно положила назад в ее кровати. Позже, она проснулась в своей комнате, замерзшая и посыпанная кристаллами льда, но наконец, отдохнувшая впервые за долгое время. Место в кровать рядом с ней было пустым.
Лукас ушел, но в данный момент, Элен вздохнула с облегчением. Проснуться рядом с ним было бы слишком тяжело для них обоих, особенно после того, что она испытала с Морфеем.
Когда Элен вспомнила, чувство вины одолело ее, хотя она и пыталась убедить себя, что чувство вины не имеет никакого смысла. Она не могла обманывать Лукаса с Орионом, поскольку, в первую очередь, она даже не должна быть с Лукасом. Она и Лукас никогда не смогут быть вместе. Никогда.
Она поняла, что должна жестче себя контролировать. Некоторым людям не предназначено, жить долго и счастливо, независимо от того, что они чувствуют друг к другу. Аид и Персефона были прекрасным примером этого. Рассказал же Аид Элен, что он и Персефона были радостью друг для друга, но при этом оба были несчастны.
Их “любовь” держала их запертыми в тюрьме, это делало одного из них наполовину мертвым, когда они были вместе, а другая половина была мертва, когда они были врозь. Это не было радостью. Радость это противоположность тюрьмы. Она открывала сердца, вместо блокировки.
Радость это свобода—свобода от грусти, горечи и ненависти. . . .
У Элен чтото щелкнуло в мозгу.
Сбросив с себя жесткое одеяло, она неуклюже побежала на опасно заледеневших ногах к комоду и схватила телефон.
Я КАЖЕТСЯ ЗНАЮ, ЧТО НУЖНО ФУРИЯМ, написала она Ориону. РАДОСТЬ. МЫ ДОЛЖНЫ ДОБРАТЬСЯ ДО РЕКИ РАДОСТИ. ВСТРЕТИМСЯ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ.
* * *
Дафна налила вина и напомнила себе стоять на обеих ногах, как крупная, раскормленная женщина, на которую она в настоящее время была похожа, а не как раньше на одной ноге с загнутым кверху бедром, как она обычно делает. Она чувствовала, как тяжелое тело давило на нее, заставляя немного болеть поясницу. Она была более чем шесть футов высотой и приблизительно двести фунтов веса, и пыталась заставить себя принять всю эту дополнительную мышцу и кость, хотя это было сложно.
Она попыталась не зевать. Тайный совет никогда не был веселым, но находиться здесь, нося форму телохранителя обезьяны Милдред Делос было совершенно утомительно – не только из за дополнительного веса, но и потому что Милдред Делос была настоящей сукой. Она слишком остро реагировала на все, как взволнованная небольшая собака, которая лает и постоянно рычит, потому что знает, что окружена намного более сильными животными, которые с удовольствием съели бы ее как закуску.
“Сцилла! Ты открыла Пино Гри?” раздражительно отрезала Милдред. “Я сказал гриджио, а не гри. Пино Гриджио. Это абсолютно другой виноград”.
"Моя ошибка," ответила Дафна—Сцилла спокойно. Она знала разницу между двумя винами, и сделала это нарочно. Она не могла удержаться от травли Милдред. "Должна ли я открыть Гриджио?"
“Нет, не надо", сказала Милдред пренебрежительно. “Иди, встань гденибудь там. Я не могу терпеть, когда ты нависаешь надо мной все время.”
Дафна пошла и встала возле стены. Милдред могла ворчать сколько угодно, но она не одурачит никого. Она стала бесполезна теперь, когда Креон был мертв. У нее не было ребенка Сциона, чтобы иметь право голоса среди Сотни, и если у нее не будет другого ребенка Танталуса, то она останется бессильной – не более, чем легко забывающаяся сноска в долгой истории Дома Фив.
Милдред была амбициозной женщиной, и Дафна предположила, что та скоро попытается забеременеть снова. Это потребует присутствие ее мужа.
Если бы был какойнибудь другой способ найти Танталуса снова, Дафна с удовольствием ухватилась бы за него, но проникнув на Тайный совет, как телохранитель Милдред, убила тем самым двух зайцев за раз. Дафна должна была здесь присутствовать в случае, если понадобиться чтото сделать, чтобы помочь Кастору и Палласу в их попытке убрать Автомедона подальше от своей дочери.
Кастор и Паллас конечно не знали, что она была там, или что Гектор бывал несколько ночей в неделю на одной из тайных квартир Дафны в Нижнем Манхэттене, но это не имело значения.
Свободная от Фурий больше десяти лет и способная носить лицо разных женщин, Дафна всегда была в состоянии поколебать другие Дома изнутри, чтобы достигнуть своих целей. Как только Кастор и Паллас уберут Автомедона от горла ее дочери, Дафна, наконец, убьет Танталуса.
Зазвонил телефон Милдред. Она посмотрела на экран, а затем спешно ответила на звонок.
“Танталус. Ты получил мои записи?” сказала Милдред немного более высоким голосом, чем обычно.
Она посылала Танталусу записи ежедневных встреч, и даже при том, что телефонные звонки были запрещены, он звонил с подробными инструкциями для нее каждую ночь. Дафна слышала их обоих в их ночных разговорах, потому что Танталус вынужден, был говорить достаточно громко для своей человеческой жены, достаточно громко для любого Сциона, чтобы она смогла подслушать, даже с другой стороны комнаты. Пока еще Танталус не указал свое местоположение жене, а она и не спрашивала. Очевидно, они оба не доверяли никому эту информацию, даже телохранителю Милдред.
“Получил”, ответил он холодно. Дафна вообразила себя оцифрованной, таким образом, она смогла бы нырнуть в телефон Милдред и выпрыгнуть на Танталуса – с руками, преобразовывающимися из нолей, чтобы задушить его. “Они все еще называют меня Отверженным. Ты должна была это исправить”.
"Как? Сотня не слушает меня больше. Каждый сейчас слушает Кастора, и так как он узнал, что ты Отверженный, он сказал об этом открыто. Ты потерял поддержку", ответила она, обвиняющим голосом. "И нет ничего, что я могу с этим сделать, вот так обстоят дела."
"Не в этот раз," вздохнул он. "Наш сын мертв меньше месяца, а ты уже хочешь заменить его."
Повисло долгое неловкое молчание "Автомедон не торопится отвечать на мои звонки", кратко сказал Танталус, нарушая холодное молчание. "И когда он так делает, у него нет удовлетворительного оправдания."
"Нет," сказала Милдред, привстав со своего места. "Что это значит?"
Дафне пришлось напрячься, чтобы сохранить лицо бесстрастным. Мирмидоны были непревзойденными солдатами. Они никогда не игнорировали своих хозяев.
"Я не уверен", вздохнул Танталус. "Это может не значить ничего, а может значить, что он работает на когото другого. Может быть, он уже имел другого хозяина, прежде чем я нанял его.
