Текст книги "Дорога на Уиган-Пирс"

Автор книги: Джордж Оруэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 40 страниц)

Другими словами, создалась ситуация, при которой итальянское и немецкое правительства могли приказать своим наземным частям или морской пехоте высадиться на каталонском побережье для «обеспечения порядка».

Подходящим инструментом для выполнения этого приказа была троцкистская организация под названием ПОУМ.

ПОУМ, действуя совместно с хорошо известными криминальными элементами и некоторыми введенными в заблуждение анархистами, спланировала, организовала и возглавила мятеж в тылу, постаравшись, чтобы он совпал с наступлением фашистов на Бильбао.

Далее в статье бои в Барселоне назывались «вооруженным нападением ПОУМ», а в другой статье в той же газете говорится: «Сомнений нет, ответственность за бойню в Каталонии лежит на ПОУМ».

«Inpreccorr» от 29 мая пишет, что «все строители баррикад в Барселоне были членами ПОУМ, получившие от партии такое задание».

Я могу продолжать цитировать дальше, но и так всё ясно. Всюду одно и то же: ПОУМ целиком за всё в ответе, и ПОУМ действовала по фашистской указке. Дальше я приведу еще несколько отрывков из коммунистической прессы: они настолько противоречивы, что ровным счетом ничего не значат. Но прежде имеет смысл назвать несколько причин, доказывающих априори, почему майские бои никак не могли быть фашистским мятежом, организованным ПОУМ.

1. ПОУМ не являлась достаточно многочисленной или влиятельной партией, чтобы организовать беспорядки такого масштаба, и тем более – всеобщую забастовку. У нее не было большого влияния в профсоюзах, и шансов поднять людей на всеобщую забастовку у ПОУМ было не больше, чем, скажем, у английской коммунистической партии организовать такую же забастовку в Глазго. Как я уже говорил, у лидеров ПОУМ была возможность продлить бои, но вызвать их они даже при всём своем желании не смогли бы.

2. Мнимый фашистский заговор – полностью голословное утверждение: все факты говорят об обратном. Нас убеждают в том, что германское и итальянское правительства планировали высадку десанта на каталонское побережье, – но ни немецкие, ни итальянские корабли не подходили к берегу. Что касается «Конгресса Четвертого Интернационала» и «немецких и итальянских агентов» – это чистый вымысел. Насколько мне известно, о таком конгрессе даже речь не шла. Были неопределенные планы созыва конгресса ПОУМ и подобных братских партий (английской, немецкой и так далее), намечалось это мероприятие ориентировочно на июль – то есть через два месяца после известных боев, но ни один делегат еще не приехал. Так что «немецкие и итальянские агенты» существовали только на страницах «Daily Worker». Тот, кто тогда пересекал границу, знает, что «просочиться» в Испанию было совсем нелегко (как, кстати, и выбраться).

3. Ничего не произошло ни в Лериде, основной базе ПОУМ, ни на фронте. Если б руководители ПОУМ решили поддержать фашистов, они бы сняли часть ополченцев с передовой и дали бы фашистам пройти. Но ничего подобного не случилось. Никого не отзывали с фронта, хотя было нетрудно под разными предлогами незаметно переправить одну или две тысячи ополченцев в Барселону. Также не было даже косвенных попыток саботажа на фронте. С той же регулярностью на фронт доставлялись провизия, боеприпасы и всё остальное – тому есть свидетельства очевидцев. Кроме того, для планомерной подготовки мятежа требовались месяцы упорной работы, антиправительственной пропаганды в среде ополченцев и тому подобного. То, что ополчение не принимало никакого участия в «мятеже», является решающим доказательством. Если бы ПОУМ действительно готовила coup d’etat, она бы никогда не отказалась от десяти тысяч вооруженных бойцов – единственной ударной силы в ее распоряжении.

Из вышеизложенного ясно, что у коммунистов не было ни малейших доказательств якобы спровоцированного ПОУМ фашистского мятежа. Показательны описания начала столкновений и захвата телефонной станции в коммунистической прессе – все журналисты как один возлагают вину на ПОУМ. Интересно, что в первую очередь виновными английские коммунистические газеты называют анархистов, и только потом ПОУМ. И это вполне объяснимо: мало кто в Англии слышал о троцкизме, зато при упоминании об анархистах каждый англичанин вздрагивает. Достаточно сказать, что в событиях замешаны анархисты, – и можно считать, что нужная атмосфера уже создана, а тогда уже пора начать обвинять и троцкистов. «Daily Worker» от 6 мая начала свою статью так:

Небольшая группа анархистов в понедельник и вторник захватила и пыталась удержать телефонную и телеграфную станцию и развязала бои на улицах города.

Здесь всё правда, кроме распределения ролей. Это жандармы атаковали здание, находящееся под охраной СНТ. Иначе получается, что СНТ напала на принадлежащее ей здание, то есть на саму себя. С другой стороны, «Daily Worker» от 11 мая пишет:

Левый каталонский министр общественной безопасности Аигуаде и Родригес Салас, социалист, главный комиссар общественного порядка, послали вооруженную республиканскую полицию на телефонную станцию с целью разоружить рабочих, в большинстве своем членов профсоюзов СНТ.

Эти два заявления противоречат друг другу – но «Daily Worker» и не думает признаваться, что первое заявление было ложным. В том же номере от 11 мая «Daily Worker» пишет, что листовки «Друзей Дуррути», раскритикованные СНТ, появились 4 и 5 мая, когда вовсю шли бои. А «Inprecorr» от 22 мая утверждает, что их стали распространять уже 3 мая, до стрельбы, и прибавляет:

Учитывая эти факты (то есть появление различных листовок), жандармы под предводительством самого префекта полиции заняли телефонную станцию днем 3 мая. Полицию, исполнявшую свой долг, обстреляли. Это послужило сигналом для провокаторов, начавших стрельбу во всём городе.

А вот что пишет «Inprecorr» 29 мая:

В три часа дня товарищ Салас, комиссар общественного порядка, приехал на телефонную станцию, которую прошлой ночью захватили 50 членов ПОУМ и присоединившиеся к ним разные отщепенцы.

Вот это уже странно. Захват телефонной станции 50 членами ПОУМ – довольно яркое событие, и на него должны были сразу обратить внимание. Однако, похоже, к нему проявили интерес только через три или четыре недели. В другом номере «Inprecorr» пятьдесят членов ПОУМ превращаются в пятьдесят ополченцев ПОУМ. Как только удалось втиснуть столько противоречивых суждений в несколько коротких строк? В одном месте члены СНТ захватывают телефонную станцию, в другом, напротив, нападают на них самих; листовка появляется то до захвата телефонной станции (являясь причиной раздора), то после (и тогда из причины становится следствием). На телефонной станции находятся то члены СНТ, то члены ПОУМ. И такой разнобой – повсюду. Наконец, в более позднем номере «Daily Worker» (от 3 июня) мистер Дж. Р. Кэмпбелл информирует нас, что правительственные войска заняли телефонную станцию только потому, что были сооружены баррикады!

Я привел разноголосицу мнений лишь по одному эпизоду, – но подобные нестыковки встречаются в коммунистической прессе повсеместно. Некоторые материалы являются чистой воды фальшивками. Например, «Daily Worker» от 7 мая цитировала отрывок из заявления, якобы сделанного испанским посольством в Париже:

Знаменательной чертой мятежа стало вывешивание на многих домах Барселоны старого монархистского флага. Это говорило о вере мятежников в то, что они являются хозяевами ситуации.

Возможно, «Daily Worker» перепечатала эти слова, поверив информации, – но тот, кто писал это в испанском посольстве, сознательно лгал. Любой испанец лучше разбирался в создавшейся ситуации. Монархистский флаг в Барселоне! Да он за минуту объединил и примирил бы враждующие стороны! Даже коммунисты не могли читать такое без улыбки. А информация в разных коммунистических газетах об оружии, которым якобы располагала ПОУМ во время «мятежа»! Только тот, кто совсем ничего не знал о ситуации в Барселоне, мог этому поверить. В «Daily Worker» от 17 мая мистер Фрэнк Питкерн пишет:

Восставшие применяли самое разное оружие. В течение нескольких месяцев его воровали и прятали, а в начале беспорядков из казарм увели даже танки. Совершенно ясно, что в распоряжении настоящих зачинщиков и сейчас много пулеметов и несколько тысяч винтовок.

А вот информация от «Inprecorr»:

У ПОУМ третьего мая было несколько десятков пулеметов и несколько тысяч винтовок… На площади Испании троцкисты палили из 75-миллиметровых пушек, предназначенных для отправки на Арагонский фронт, но надежно укрытых ополченцами до поры до времени.

Мистер Питкерн не говорит, когда и каким образом ему стало известно, что в распоряжении ПОУМ находятся десятки пулеметов и несколько тысяч винтовок. Я приблизительно подсчитал количество оружия, находившегося в трех основных зданиях ПОУМ: около восьмидесяти винтовок, несколько гранат и никаких пулеметов. Для охраны зданий достаточно. Такое же количество оружия было у охраны и других партий. Не странно ли, что после запрещения ПОУМ и отъема всех принадлежащих партии зданий столько оружия не нашли – особенно это относится к танкам и артиллерии, которые в трубу не запрячешь? Это говорит о полном незнании местных обстоятельств. По словам мистера Питкерна, ополченцы ПОУМ украли танки из казарм. Из каких, он не уточняет. Находившиеся тогда в Барселоне ополченцы ПОУМ (число их было невелико, набор в ополчение уже прекратился) жили в Ленинских казармах; там же жили и превышающие их количеством бойцы Народной армии. Таким образом, мистер Питкерн хочет, чтобы мы поверили тому, что люди ПОУМ украли танки с молчаливого одобрения Народной армии. Это так же нелепо, как предположение о спрятанных 75-миллиметровых пушках. Как это вообще могло быть! Во многих газетах появились сообщения об этих пушках, якобы стрелявших с площади Испании, но я с полной уверенностью могу сказать, что их и в помине не было. Артиллерийского огня не было слышно во время боев, а площадь Испании находилась примерно в миле от того места, где я находился. Несколько дней спустя я тщательно осмотрел площадь, но не увидел на зданиях никаких следов от артиллерийских снарядов. А очевидец, бывший во время боев в непосредственной близости от этого места, рассказывал, что пушки там не появлялись. (Возможно, байка об украденных пушках возникла с легкой руки Антонова-Овсеенко, советского генерального консула. Он рассказал ее английскому журналисту, а тот потом ничтоже сумняшеся повторил ее в своем еженедельнике. Впоследствии Антонова-Овсеенко признали врагом народа. Не знаю, поколебало ли это к нему доверие или нет.) Правда заключается в том, что все эти россказни о танках, артиллерии и так далее измышлялись, чтобы объяснить, как такая малочисленная организация, как ПОУМ, могла стать причиной боев такого размаха. Нужно было всю ответственность за бои возложить на ПОУМ, но также необходимо было назвать ее партией незначительной, насчитывающей, согласно «Inprecorr», «всего лишь несколько тысяч членов». Чтобы всё это выглядело правдиво, пришлось выдумать, что ПОУМ обладала высококлассным современным оружием.

Цель коммунистической прессы – сознательная дезинформация читателей, не знающих истинных фактов, чтобы тем самым привить предубежденное отношение к событиям в Барселоне. Чего стоит, например, заявление мистера Питкерна в «Daily Worker» от 11 мая, что «мятеж» был подавлен Народной армией. Задача – создать у читателей впечатление, что вся Каталония настроена против «троцкистов». Но Народная армия не участвовала в боях, каждый в Барселоне знал это, и трудно поверить, что этого не знал сам мистер Питкерн. Коммунистическая партия извращала число убитых и раненых, чтобы преувеличить размах беспорядков. Диас, генеральный секретарь Испанской коммунистической партии, широко цитируемый коммунистической прессой, заявил, что были убиты 900 человек и 2500 ранены. Каталонское министерство пропаганды, которое трудно заподозрить в желании преуменьшить цифры, говорило о 400 убитых и 1000 раненых. Коммунистическая партия удвоила цифры и прибавила еще несколько сотен на всякий случай.

Иностранные капиталистические газеты в целом обвиняли в беспорядках анархистов, но некоторые повторяли коммунистическую версию. Корреспондент английской «New Chronicle» Джон Лэнгдон-Дэвис находился во время боев в Барселоне, и я позволю себе его процитировать:

ТРОЦКИСТСКИЙ МЯТЕЖ

…Причиной боев были не анархисты. Это был неудавшийся путч троцкистской организации ПОУМ, действовавшей через подконтрольные организации «Друзья Дуррути» и «Свободная молодежь»…

Начало трагедии было положено в понедельник днем, когда вооруженные полицейские по приказу полиции направились к телефонной станции, чтобы разоружить рабочих, в большинстве членов СНТ. Сбои в работе станции и раньше вызывали нарекания. На площади Каталонии собралась большая толпа, люди из СНТ сопротивлялись, но постепенно сдавали этаж за этажом… История эта темная, но по городу пошел слух, что правительство выступило против анархистов. Улицы заполнились вооруженными людьми… К вечеру все рабочие центры и правительственные здания были забаррикадированы, а в десять часов раздались первые выстрелы, и по улицам, сигналя, помчались первые санитарные машины. К утру вся Барселона была охвачена огнем… Когда число убитых перевалило за сотню, встал вопрос: что все-таки происходит? Анархисты из СНТ и социалисты из УГТ никак не могли принимать участие в уличных боях. Они укрывались за баррикадами, и всё их участие сводилось к настороженному выжиданию и принятому большинством праву стрелять в любого вооруженного человека, объявившегося перед зданием… Положение усугубляли pacos – укрывшиеся одиночки, преимущественно фашисты; они стреляли с крыш, практически не целясь, и делали всё, чтобы усугубить всеобщую панику… Однако к вечеру среды стало ясно, кто стоит за мятежом. Все стены были увешаны подстрекательскими плакатами, призывающими к немедленной революции и к убийству республиканских и социалистических вождей. Подпись под ними гласила: «Друзья Дуррути». В четверг утром анархисты заявили, что ничего не знают о листовках и осуждают такую позицию, но «La Batalla» – газета, издаваемая ПОУМ, – перепечатала листовку, снабдив ее высокой похвалой. Так провокаторы при поддержке этой антиправительственной организации обагрили кровью Барселону, первый город Испании.

Этот взгляд на события не очень соответствует изложенным выше коммунистическим версиям, и сам по себе весьма противоречив. Статья озаглавлена «Троцкистский мятеж», хотя сразу же становится ясно, что в основе трагических событий был полицейский рейд на телефонную станцию и слухи, что правительство «выступило против анархистов». Город оброс баррикадами, СНТ и УГТ укрылись за ними. Через два дня появляется подстрекательский плакат (в действительности листовка), который называют причиной событий, меняя местами причину и следствие. И тут мы сталкиваемся с серьезным введением читателей в заблуждение. Лэнгдон-Дэвис называет «Друзей Дуррути» и «Свободную молодежь» организациями, «контролируемыми ПОУМ». Но обе организации – анархистского толка, и не имели никакого отношения к ПОУМ. «Свободная молодежь» – Молодежная лига анархистов, аналог Молодежной лиги ПСУК. «Друзья Дуррути» – небольшая группа внутри ФАИ (враждебная к ПОУМ). Насколько мне известно, не было ни одного человека, который входил бы в обе организации. С таким же успехом можно назвать Социалистическую лигу организацией, «подконтрольной» английской Либеральной партии. Знал ли это Лэнгдон-Дэвис? Если нет, то ему следовало с большей осмотрительностью подходить к этой сложной проблеме.

Я не сомневаюсь в доброй воле мистера Лэнгдона-Дэвиса, но он, видимо, отбыл из Барселоны сразу же после окончания боев, то есть не проведя серьезного расследования, и по статье видно, что он принял официальную версию о «троцкистском мятеже» без всякой проверки. Это очевидно даже из знакомства с приведенным мною отрывком. «К вечеру» баррикады возведены, а «в десять часов» раздаются первые выстрелы. Свидетель событий так не напишет. Ведь из этого следует, что нужно подождать, пока противник построит баррикады, а уж потом начинать стрелять. Складывается впечатление, что постройку баррикад и начало стрельбы разделяет несколько часов, хотя на самом деле всё было наоборот. Есть свидетели, в том числе и я, что первые выстрелы прогремели в разгар дня. В статье также упоминаются некие одиночки, «преимущественно фашисты», засевшие на крышах и оттуда стрелявшие. Лэнгдон-Дэвис не поясняет, почему считает этих людей фашистами. Очевидно, что он не залезал на крыши, чтобы справиться, кто они такие. Он просто повторяет то, что ему сказали, а так как это совпадает с официальной версией, не подвергает сведения сомнению. Кстати, можно догадаться об основном источнике поступавшей к нему информации: в начале статьи он неосторожно упоминает о министерстве пропаганды. Иностранные журналисты в Испании целиком зависели от этого министерства, хотя одно его название таит предостережение. Министерство пропаганды стремилось дать объективную картину волнений в Барселоне примерно так, как, скажем, покойный лорд Карсон – объективную картину дублинского восстания 1916 года.

Я назвал причины, по которым нельзя принимать всерьез коммунистическую версию барселонских боев. В дополнение я хотел бы добавить несколько слов о несправедливом обвинении, согласно которому ПОУМ – засекреченная фашистская организация, содержавшаяся на деньги Франко и Гитлера.

Это обвинение повторялось в коммунистической печати вновь и вновь, особенно с начала 1937 года. Оно явилось частью широкого наступления официальной коммунистической партии на троцкизм, якобы представленный в Испании ПОУМ.

«Frente Rojo» (коммунистическая газета Валенсии) писала:

Троцкизм – не политическая доктрина. Троцкизм – официальная капиталистическая организация, фашистская террористическая банда, занимающаяся саботажем и преступлениями против народа. ПОУМ – троцкистская организация, действующая заодно с фашистами и «франкистской пятой колонной».

С самого начала обвинение не подкреплялось никакими доказательствами, его просто произносили как нечто, поступающее из надежного источника информации. При этом не гнушались грязной клеветой, абсолютно не задумываясь, как эта травля может повлиять на ход войны. Ради удовольствия облить грязью ПОУМ многие коммунистические писаки считали возможным приоткрыть некоторые военные секреты. В февральском номере «Daily Worker» журналистка Уинифред Бейтс позволила себе заявить, что на передовой у ПОУМ вдвое меньше бойцов, чем говорится. Это была неправда, но журналистка, возможно, в это верила и, следовательно, при поддержке редакции была готова сообщить врагу одну из наиважнейших военных тайн. А в «New Republic» Ральф Бейтс писал, что бойцы ПОУМ «играли с фашистами в футбол на ничейной земле». А ведь в это самое время ПОУМ несла на войне тяжелые потери, и многие мои близкие друзья были убиты или ранены. Широко распространялась сначала в Мадриде, а позднее и в Барселоне злобная карикатура на ПОУМ, у которой под сползшей маской с изображением серпа и молота скрывалось лицо со свастикой. Если бы правительство не находилось фактически под контролем коммунистов, оно никогда не позволило бы распространять такую карикатуру во время войны. Это наносило удар не только по боевому духу ополченцев ПОУМ, но и по другим частям, находящимся поблизости: знать, что рядом с тобой на передовой предатели, совсем не вдохновляет. Впрочем, я сомневаюсь, что этот удар ножом из тыла смог деморализовать ополчение ПОУМ. Но на такой эффект явно рассчитывали, и те, кто за это в ответе, стремились расколоть единый антифашистский фронт.

Обвинения против ПОУМ сводились к следующему: несколько десятков тысяч человек, почти целиком из рабочего класса, совместно с многочисленными сочувствующими иностранцами, в основном беженцами из фашистских стран, и тысячами ополченцев являлись огромной шпионской организацией, финансируемой фашистами. Такое обвинение противоречило здравому смыслу, да и вся деятельность ПОУМ опровергала подобные домыслы. У всех руководителей ПОУМ было яркое революционное прошлое. Некоторые из них участвовали в восстании 1934 года, и многие сидели в тюрьме за социалистическую деятельность при правительстве Лерру или монархии. В 1936 году лидер партии Хоакин Маурин был одним из депутатов парламента – кортесов, предупредивших о готовящемся мятеже Франко. Вскоре после начала войны фашисты арестовали его и бросили в тюрьму за организацию сопротивления в тылу франкистов. Когда разразился мятеж, ПОУМ играла заметную роль в противостоянии ему – в частности, в Мадриде, где многие члены партии были убиты в уличных боях. ПОУМ, одна из первых, организовала в Каталонии и Мадриде отряды ополчения. Эти действия невозможно объяснить, если партия действительно спонсировалась фашистами. Тогда она просто присоединилась бы к мятежникам.

Во время войны в деятельности ПОУМ тоже не было никаких признаков профашистских действий. Сомнительно также, что, настаивая на более революционных методах, партия раскалывала правительственные силы и таким образом играла на руку фашистам. Лично я с этим не согласен.

Мне кажется, любое правительство реформистского толка расценивало бы ПОУМ как досадную помеху. Но отсюда далеко до прямого предательства. Если ПОУМ действительно подчинялась фашистам, как объяснить, что ополчение оставалось лояльным? В невыносимых условиях зимы 1936/37 г. восемь или десять тысяч ополченцев удерживали важные участки линии фронта. Многие из них по четыре-пять месяцев проводили в окопах. Почему бы им просто не перейти на сторону врага? Они в любой момент могли это сделать, и были ситуации, когда их переход коренным образом повлиял бы на исход войны. И всё же они продолжали сражаться, а после запрещения ПОУМ, когда это событие было еще свежо в памяти, ополчение, пока не влитое в Народную армию, приняло участие в кровопролитных боях к востоку от Уэски. Тогда в течение пары дней погибло несколько тысяч человек. А ведь можно было ожидать братания с противником и массового перехода на его сторону. Но, как я уже упоминал, случаев дезертирства было очень мало. Так же как и профашистской пропаганды, пораженческих настроений и тому подобного. Конечно, в ПОУМ, как и в других левых партиях, не обошлось без фашистских шпионов и провокаторов, но нет никаких свидетельств, что здесь их было больше.

Надо признать, коммунистическая пресса иногда как бы нехотя ограничивалась утверждением, что фашисты оплачивали лишь верхушку партии, а не всех ее членов. Так они пытались посеять рознь между руководством партии и рядовыми партийцами. Впрочем, сам характер обвинения наводил на мысль, что в заговоре участвовали все члены ПОУМ, ополчение и так далее. Но если бы Нин, Горкин и прочие руководители состояли на службе у фашистов, об этом скорее узнали бы их сторонники, чем журналисты в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Но так или иначе, когда ПОУМ запретили, тайная полиция, подконтрольная коммунистам, действовала исходя из убеждения, что виновны все подряд, и арестовала каждого, кто как-то был связан с ПОУМ. Исключением не явились ни раненые бойцы, ни сёстры милосердия, ни жёны членов ПОУМ, а в некоторых случаях даже дети.

ПОУМ была запрещена и объявлена вне закона 15–16 июня одним из первых декретов правительства Негрина, сформированного в мае. Исполнительный комитет ПОУМ был брошен в тюрьму, а коммунистическая партия представила всё так, словно она разоблачила крупный фашистский заговор. Коммунистическая пресса разных стран смаковала эту новость. «Daily Worker» от 21 июня составила своеобразный дайджест из испанских коммунистических газет:

ИСПАНСКИЕ ТРОЦКИСТЫ В СГОВОРЕ С ФРАНКО

Спустя неделю после ареста многих известных троцкистов в Барселоне и прочих местах стали известны подробности чудовищного военного заговора и подлого предательства, совершенного троцкистами… Полиция располагает документами, а также признаниями не менее двухсот арестованных и полной доказательной базой.

Считалось «доказанным», что руководители ПОУМ передавали генералу Франко по радио военные секреты, были связаны с Берлином и сотрудничали с подпольной фашистской организацией в Мадриде. Приводились сенсационные подробности о тайных посланиях, написанных невидимыми чернилами, таинственном документе, подписанном буквой «Н» (читай «Нин»), и всё в таком же духе.

Как развивались события дальше?

Сейчас, спустя 6 месяцев, когда я пишу эти строки, большинство руководителей ПОУМ всё еще находятся в тюрьме; суда над ними не было, и обвинение о передачи секретных данных Франко по радио так и не предъявили. Если б они действительно были уличены в шпионаже, их предали бы суду и расстреляли через неделю. Так всегда поступали с фашистскими шпионами. Но против них не было ничего конкретного, кроме голословных обвинений в коммунистической прессе. А что до двухсот «чистосердечных признаний», то, существуй они на самом деле, этого было бы для суда достаточно. Но о них больше никто никогда не слышал. Это были всего лишь двести попыток проявить свою буйную фантазию.

Более того, большинство членов испанского правительства отказались поверить обвинениям, выдвинутым против ПОУМ. Недавно кабинет правительства принял решение (пятью голосами против двух) освободить политических заключенных – антифашистов. Два голоса «против» принадлежали депутатам-коммунистам. В августе международная делегация во главе с членом английского парламента Джеймсом Макстоном приехала в Испанию для проверки обвинений против ПОУМ и выяснения обстоятельств исчезновения Андреу Нина. Прието, министр национальной безопасности; Ирухо, министр юстиции; Зугазагоития, министр внутренних дел; Ортега-и-Гассет, генеральный прокурор; Прат Гарсиа и другие отказывались верить в виновность руководителей ПОУМ, обвиняемых в шпионаже. Ирухо добавил, что он ознакомился с материалами дела, и все так называемые свидетельства не выдерживают никакой критики, а документы, якобы подписанные Нином, являются явной подделкой. Прието счел руководителей ПОУМ ответственными за майские бои в Барселоне, но отверг даже мысль о том, что они фашистские шпионы. «Хуже всего, – прибавил он, – что арест вождей ПОУМ проводился без санкции правительства, полиция арестовала их самовольно. И даже не руководство полиции приняло такое решение, а его окружение, куда, как обычно, проникло много коммунистов». Он привел примеры и других незаконных арестов, произведенных полицией, и подчеркнул, что полиция стала считать себя почти независимой, оказавшись в результате под контролем иностранных коммунистов. Прието, однако, довольно ясно намекнул, что правительство вынуждено считаться с коммунистами, так как русские снабжают Испанию оружием.

Когда еще одна делегация, возглавляемая членом английского парламента Джоном Макговерном, прибыла в декабре в Испанию, она услышала те же самые ответы, что и раньше, а Зугазагоития, министр внутренних дел, повторил слова Прието в еще более откровенных выражениях: «Мы получаем помощь из России, и потому должны иногда делать то, что нам не нравится». Хорошо иллюстрирует автономию полиции тот факт, что, получив разрешение от директора тюрем и министерства юстиции, Макговерн и сопровождающие его лица не смогли проникнуть в одну из «секретных тюрем», устроенных в Барселоне коммунистами.^[259]

Основой для обвинения ПОУМ в шпионаже послужили исключительно статьи в коммунистической прессе и деятельность подконтрольной коммунистам тайной полиции. Руководители ПОУМ, а также сотни или тысячи их сторонников всё еще находятся в тюрьмах, а коммунистическая пресса вот уже шесть месяцев по-прежнему настаивает на казни «предателей». Однако Негрин и другие члены правительства сохраняют присутствие духа и отказываются устраивать публичную казнь троцкистов. Учитывая непомерное давление коммунистов, им делает честь, что они не сдались. Принимая во внимание приведенные выше свидетельства, трудно поверить, что ПОУМ действительно была фашистской шпионской организацией; иначе придется признать, что Макстон, Макговерн, Прието, Ирухо, Зугазагоития и другие тоже были платными фашистскими агентами.

Наконец, обратимся к обвинению ПОУМ в троцкизме. Последнее время это определение используется слишком широко, и смысл его часто намеренно искажается. Стоит попытаться определить его более точно. Слово «троцкист» применяют для обозначения трех разных типов людей:

1. Тех, которые, как Троцкий, призывают к «мировой революции» и выступают против «социализма в одной стране». Короче говоря, это тип революционного экстремиста.

2. Член конкретной организации, возглавляемой Троцким.

3. Фашист, изображающий из себя революционера, но участвующий главным образом в саботаже против СССР; тип, раскалывающий и подрывающий единство левых сил.

В первом смысле ПОУМ можно назвать троцкистской организацией. Но тогда на том же основании можно назвать троцкистской и английскую Независимую лейбористскую партию, немецкую Левосоциалистическую партию, партию Левых социалистов во Франции и так далее.

Но ПОУМ не имеет отношения ни к самому Троцкому, ни к троцкистской (большевистско-ленинской) организации. Когда разразилась война, приехавшие в Испанию иностранные троцкисты (15–20 человек) сначала работали в ПОУМ, идеологически ближайшей партии, однако не становились ее членами. Позднее Троцкий приказал своим сторонникам раскритиковать политику ПОУМ, и тогда троцкистов изгнали из партийного аппарата, но некоторые остались в ополчении. Нин, глава ПОУМ после того, как фашисты схватили Маурина, был одно время секретарем Троцкого, но несколько лет назад ушел от него и основал ПОУМ, объединив ряд оппозиционных коммунистических партий и Рабоче-крестьянский блок. Прошлая связь с Троцким муссировалась в коммунистической прессе для доказательства троцкистского характера партии.

Если пользоваться такого рода доказательствами, можно назвать и английскую коммунистическую партию фашистской организацией, так как Джон Стрэчи был одно время связан с сэром Освальдом Мосли.

Если прибегнуть ко второму определению, то ПОУМ никогда не была троцкистской организацией. Важно определить это различие, потому что для большинства коммунистов принадлежность ко второму типу автоматически свидетельствует и о принадлежности к третьему – то есть к фашистской шпионской организации.

Троцкизм привлек внимание широкой публики во время московских политических процессов над правотроцкистским блоком 1936–1937 гг. Тогда назвать человека троцкистом было всё равно что назвать его убийцей, провокатором и так далее. В то время на каждого, кто критикует коммунистическую политику слева, мог быть наклеен ярлык троцкиста. Выходит, что любой, стоящий на платформе революционного экстремизма, – ставленник фашизма?