Текст книги "Шепчущий череп"

Автор книги: Джонатан Страуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ага. Я в курсе дел. Люблю читать газеты, прежде чем подтереться.

Кусочек копченой рыбы остановился на полпути к моему рту, тост Локвуда сник в руке.

– Жаль Сайкса, – невозмутимо продолжала Кости-Фло. – Но я наслышана об успехе вашей компании, чтобы сказать – вы еще та заноса у ДЕПРИК. Поэтому я и помогла вам.

– То есть, ты рассказала бы нам все в любом случае? И без прогулки по болоту? – спросила я.

– Конечно.

– Хорошая новость и как нельзя кстати.

– Что за Уикман? – сменил тему Локвуд. – До меня доходили слухи….

– Уикман. Юлий Уикман, – Фло взяла кофе и новую миску сахара. – Один из самых важных скупщиков краденного в Лондоне. Очень опасный человек. Держит магазинчик в Блумсбери. Респектабельный. Но с готовностью взглянет на то, что вы откопали на кладбище или стащили с коттеджей в Майфеире или еще как-нибудь добыли. Быстрая продажа, хорошие деньги. У него клиентура по всему городу, люди с наличными, и без вопросов. Если у Джека Карвера нужная вам вещь, то к Уикману он обратится в первую очередь. А он, купив ее, устроит тайный аукцион, собрав желающих потратить денежки.

– Ну, это уже что-то, – сказал Локвуд. – Где находится его магазинчик?

– Связываться с Уикманом затея еще более гнилая, чем с Карвером. Ему дважды переходили дорогу, и от тех людей даже скелета не осталось. Его жена мерзопакостная особа, а сын настоящий мерзавец. Держитесь от них всех подальше.

– Ага, – Локвуд постучал пальцами по столешнице. – Так какой адрес? Где состоятся эти аукционы?

– Понятия не имею. Они же тайные! Места постоянно меняются. Но я могу узнать, если «Фиттес» не всех реликтовых торговцев с улиц утащили.

– Было бы мило. Спасибо, Фло, ты нас здорово выручила. Люси, у тебя всегда с собой деньги. Сходи – расплатись, а заодно попроси клочок бумаги и карандаш.

Глава 13

Антикварный магазин Блумсбери, известный так же под названием «Универмаг Уикмана» находился в центре Лондона, на узкой улочке между Коптик и Музей Стрит. Вообще, там были три коммерческие организации: пиццерия на углу Коптик Стрит, китайский целитель душ, к которому вела тонкая стеклянная дверь, завешенная бамбуковыми и бумажными трубочками и, конечно, нужный нам антикварный магазинчик с двумя большими, низкими, выступающими вперед окнами, отражающими свет своей чистейшей поверхностью. Интерьер терялся в темноте, тем не менее, кое-что показывалось любопытным взорам: конная статуя в греческом стиле, с отломанным копытом, римская ваза, комод из красного дерева, японская маска призрака с улыбкой от уха до уха. На двери висел список принимаемых кредитных карт и расписание работы, включающее время после комендантского часа. Никаких решеток на окнах и других средств защиты от привидений и воров. Чета Уикманов, проживающая над магазином не считала нужным от кого бы то ни было обороняться.

В начале четвертого, после прощания с Кости-Фло, в переулке появились два подростка-туриста с картонными стаканами ледяной колы. Девушка была одета в футболку, в легкую юбку до колен и в сандалии. На парне были мешковатые шорты, небесно-голубая майка и кроссовки. Их глаза прятались от солнца за темными очками. Они шли, шутя и пересмеиваясь. Как бы, между прочим, остановились напротив окон антикварного магазина. Парень шутливо ширнул девушку под ребро и указал на дверь. Его подруга кивнула. Вместе они зашли внутрь.

Мы прекрасно понимали, насколько сильно рискуем, припершись к Уикману. Фло ясно дала понять, что он за человек. Она показала нам это место ночью, а затем растворилась во мраке, оставив после себя шлейф тошнотворного запаха. Кости-Фло покинула нас около дальнего угла, ближе подходить к Уикману, она не пожелала. Мы все же проявили большую храбрость и подобрались к окнам. Японская маска испускала нежное сияние. Локвуд решил, что это какой-то сигнал. Он собирался понаблюдать за магазином, но мы слишком устали, ведь почти две ночи провели без сна. Пришлось возвращаться домой.

Когда мы проснулись, Джордж уже ушел, черканув записку в кухне, на умной скатерти. Она и служила для различного рода заметок, сообщений, рисунков Гостей, которых мы видели. Между грязным подносом из-под пончиков, коробкой с котлетками и двумя немытыми кружками убористым почерком Джорджа была сделана запись.

Приступайте к делам! Удачи! Встретимся позже!

А рядом еще:

8 °C 15 мин. Без изменений.

10 °C 15 мин. Нет.

12 °C 15 мин. Нет.

15 °C 6 мин. Плазма движется. Образовалось лицо.

12 мин. Рот шевелится. Эмоции (ненависть).

КУПИТЬ БОЛЬШЕ ЧИПСОВ

Мы тупо уставились на этот список цифр и слов. Вдруг Локвуд подошел к духовке, открыл дверцу и обнаружил банку с призраком. Плазма внутри серебреного стекла оставалась мутно-зеленой, однако череп в центре виднелся до такой степени четко, что проступили микроскопические трещинки на зубах. Настолько выступал из плазмы он только пару дней назад, разговаривая со мной.

Я тревожно взглянула на Локвуда, который медленно извлек банку из духовки.

– Сейчас я не намерен это обсуждать, – отчеканил он. – Но эксперименты Джорджа заходят слишком далеко. Напомни сказать ему пару ласковых слов вечером.

Действительно, у нас проблем и без того хватало. В деле с выслеживанием Джека Карвера мы немногим продвинулись. В кафе прикрепили записку «Кладбище Братства». Это означало, что кто-нибудь, владеющий нужными сведениями, касающихся происшествия на Кладбище Всех Душ может поделиться ими за определенное вознаграждение. Мы ожидали вовсе не Карвера, а то, что его сдадут товарищи, ведь в погоне за покупателями реликтовые торговцы готовы были глотку друг дружке перегрызть. Фло обещала сообщить, если кто-нибудь откликнется. Так же свой отчет должен был предоставить Джордж. Пока ничего особо хорошего, но и ничего плохого.

Вот мы и посвятили себя «Универмагу Уикмана». Вероятно, Карвер уже передал зеркало скупщику, поэтому Локвуд хоть одним глазком хотел заглянуть в магазинчик. В лучшем случае мы могли установить местонахождение зеркала, в худшем… зная о репутации Уикмана, мы предпочли не зацикливаться на этом.

Маскировка была выбрана самая неприметная – толпы туристов шатаются летом по Лондону, даже не взирая на Проблему, многих именно она и привлекает.

Небольшой колокольчик, висевший над дверью, весело зазвенел, только мы вошли внутрь. Полумрак, холодно, пахло пылью и травяными настоями. Потолок был низким. Свет проходил через окна за нашими спинами и рассеивался по всему полу. Помещение представляло собой настоящий лес из столов, витрин, стульев и случайных предметов. У дальней стены напротив входа стоял прилавок, а за ним высокая, зловещая женщина, словно идол забытого всеми бога. Она полировала маленькую статуэтку лоскутком ткани. Верхушка ее высокой прически едва не уперлась в потолок, когда она выпрямилась, заметив нас.

– Чем я могу помочь?

– Мы просто поглядим, спасибо, – сказала я.

Я оценила ее быстрым взглядом: сильная, ширококостная, около пятидесяти лет. Своей фигурой и розовой кожей она напомнила мне мою мать. У нее были светлые, крашенные волосы, тонюсенькие брови, узкие губы и серо-голубые глаза. Она была одета в платье с цветочным рисунком с поясом на талии. Вроде бы мягкая и нежная, но это все лишь видимость. От нее исходила аура жестокости и непоколебимости.

Фло достаточно ее нам описала. Аделаида Уикман. Они с мужем двадцать лет владели этим магазинчиком, так как их предшественника случайно раздавила индийская эротическая скульптура.

– У вас круто, – Локвуд надул пузырь розовой жвачки. Получилось громко, он втянул его обратно и улыбнулся.

– Можете снять солнечные очки. Мы не включаем свет ярко из-за бережного обращения с артефактами, – сказала женщина.

– О, конечно, – Локвуд, как и я, не притронулся к очкам. – Здесь все продается?

– Для тех, кто с деньгами, – она монотонно протирала контуры фигурки.

Мы дрейфовали по магазину, сохраняя бесцельность. Странный тут ассортимент – ценные вещи соседствовали с откровенным мусором. Лошадка-качалка, пятнистые, белые бачки, пожелтевшие от времени, портняжный манекен – голова и плечи изъедены молью, деревянный шест прогнил, допотопная металлическая ванна со шлангом, радиоприемник, три потрепанные Викторианские куклы с вытаращенными глазами. Эти куклы, заставили меня вздрогнуть. Бедные дети, которые в них играли.

Слева гармошка черного занавеса закрывала вход в маленькую комнату. Я заметила краешек кресла и чью-то голову.

– А к ним привязаны призраки? – Локвуд указал на кукол.

– Нет, – ответила женщина.

– Блин! А должны быть.

– На Коптик Стрит полно магазинов, где вы можете приобрести дешевые сувениры, которые больше подойдут вам по средствам.

– Спасибо, мы не ищем что бы купить, так Сюзи?

– Ага, – я шумно хихикнула.

Мы продолжили бродить, изучая интерьер. Из торгового зала было два выхода: дверь за прилавком, ведущая в жилые комнаты (в узком коридоре лежал выцветший персидский ковер и сепии фотографий на стене), и проем, скрытый черным занавесом. Там шелестел бумагами человек.

Кроме простого зрения я напрягла внутренние чувства. Там что-то было. Некий слабый гул, свернувшийся, и жаждущий освобождения. Зеркало? Я вспомнила звук на кладбище – жужжание бесчисленных мух. Здесь по-другому. Что бы это ни было, оно близко.

Я встретилась с Локвудом у дальней стены. Мы ничего не сказали, однако он незаметно для женщины за прилавком поднял три пальца. Этот код мы разработали заранее: один палец – уходим; два пальца – нашел что-то; три пальца – нужно отвлечь.

Ну, вот! Мне самодеятельностью заниматься. Локвуд подмигнул и отправился в другую сторону. Я посмотрела на женщину, теперь занявшуюся прилавком. Моя рука скользнула в карман юбки.

Удивительно сколько шума может сделать десяток монет, рухнувший на пол. Такой хаос перезвона застал меня врасплох. Монеты покатились под витрины, под основания статуй.

– Что там такое? – голова женщины дернулась.

– Простите! Карман порвался!

Не дожидаясь какой-либо реакции, я неуклюже полезла под ближайший столик. Экспонаты на нем закачались. Я пробиралась дальше к статуям африканских птиц, вроде фламинго. Изваяния опасно закачались.

– Прекрати! Вылезай оттуда! – женщины вышла из-за прилавка.

Я увидела, как ко мне приближаются ее, похожие на телят, ноги обутые в тяжелые башмаки.

– Ага. Просто деньги достану.

Впереди показался бумажный фонарь. Старый, хрупкий, может, очень ценный. Так как теоретически монетка могла провалиться внутрь, я бесцеремонно потрясла его, не обращая внимания на вздохи миссис Уикман, которая лавировала между столами, пытаясь подобраться ко мне. Наклонив фонарь вниз, я резко развернулась, задев колонну с римской вазой, которая начала падать. Миссис Уикман, проявив умопомрачительную ловкость, поймала ее своей пухлой рукой на лету.

– Юлий! – завизжала она. – Леопольд!

Я услышала шорох занавесок. Кто шел к нам. Я видела пару коротких, коренастых ног в плотных брюках и в кожаных сандалиях без носков, демонстрируя желтые, грубые ногти.

А вот и вторая пара ног – меньше первой, но тоже в брюках и сандалиях, вышла из задней комнаты и двигалась рысью.

Я сделала вид, что собираю закатившиеся под плинтус монеты, но уже знала, что игра окончена, и уже намеривалась выбираться, когда услышала бархатный голос.

– Что все это значит Аделаида? Глупые дети забавляются?

– Она не будет вылазить, – сказала миссис Уикман.

– О, мы ее убедим.

– Сейчас! – воскликнула я. – Просто монетки соберу.

Я выкарабкалась, успев собрать всю пыль. С красным лицом, отдуваясь и восстанавливая дыхание, я обернулась к ним. Женщина стояла, сложив руки, и смотрела на меня испепеляющим взглядом. Но беспокоиться стоило о человеке рядом с ней. Юлий Уикман. Словно на высокого человека лифт упал. Ростом чуть выше меня, приземистый, с огромной головой, толстой шеей и мощными плечами. Его руки были массивными и лохматыми, а ноги короткими. Черные волосы коротко подстрижены, сдобрены маслом и зачесаны назад. Он был в сером костюме с закатанными рукавами и белой рубашке без галстука. Из воротника торчала черная поросль. На широком носу поблескивало золотое пенсне. Губы были выразительными, а глаза большими и темными с длинными ресницами. Тяжелый подбородок покрывала щетина.

Мальчик представлял собой уменьшенную копию этого мужчины. Телосложение перевернутой груши. Волосы зализанные назад, жабий рот. Он был одет в серые брюки и белую рубашку. Из всех отличий: отсутствие пенсне и столь обильного оволосения. А еще глаза цветом, как у матери, и пирсинг в ухе. Мальчик холодно на меня смотрел.

– Чем же вы занимаетесь? Ползаете по моему магазину? – спросил Юлий Уикман.

Занавес за ними дернулся и повис.

– У меня в мыслях не было ничего дурного. Уронила деньги, – я продемонстрировала кучку монет на ладони. – Собрала кое-какие из них. Остальные оставьте себе. У вас такой интересный магазин. Дорого, конечно. Лошадка-качалка, наверное, стоит пару сотен. Но очень милая…, – нужно было удержать их внимание. Я попыталась изобразить улыбку, но под их тяжелыми взглядами, она так и умерла. – А ваза, вон та, греческая или римская, сколько стоит? Она поддельная?

– Нет. Позвольте мне кое-что прояснить, – Юлий Уикман резко приблизился, подняв руку, так, словно хочет толкнуть меня в грудь. – Это солидное учреждение. У нас солидные клиенты. Детям, наводящим бардак, и причиняющим ущерб, здесь не рады.

– Понимаю ваше недовольство, – поспешно сказала я. Локвуд – засранец! В следующий раз сам будет отвлекать! – До свидания.

– Подожди, – сказала миссис Уикман. – Вас же двое было. Где другой?

– Ушел, наверное. Ему стало стыдно за то, что я тут натворила.

– Но я не слышала дверь.

Юлий Уикман огляделся. Шея у него была настолько толстая, что ему пришлось повернуться.

– Тридцать секунд, может, сорок. Тогда и увидим, – он слегка улыбнулся.

– Я не понимаю вас, – поколебалась я.

– Папа, посмотри на ее правую руку, – внезапно сказал мальчик.

– Вам нужны монеты? – меня это озадачило.

– Не монеты, – вздохнул Юлий Уикман. – Вашу руку. Ты молодец, Леопольд. Покажи мне ее, маленькая лживая девчонка, или мне придется выкрутить тебе запястье.

По коже пополз холодок. Я протянула руку. Он аккуратно потрогал ладонь, что странно для таких лапищ.

– Так и думал. Агент.

– Я ведь заметил, пап. Я! – затараторил мальчик.

На глаза навернулись слезы. Только яростным усилием воли мне удалось запихнуть их обратно. Да, агент. Им меня не запугать

– Не понимаю о чем речь! Я только заглянула в ваш дурацкий магазин! Чего вы ко мне прицепились? Отстаньте!

– Никудышная актриса, покачал головой Уикман. – Но даже будь ты театральным гением, рука выдала бы тебя. Лишь у агентов два мозоля на ладони. Метки рапиры. Без практики нельзя, но фехтование оставляет свои отметины. А пока подождем вашего дружка. И…теперь!

Вспышка света из-за занавески, крик боли. Через минуту вышел Локвуд, морщась, он сжимал пальцы на правой руке.

– Знаете, – проговорил он, подходя к нам, – сервис у вас слабоват. Осматриваю маленькую комнатку, и вдруг меня бьет током.

– Глупые дети играют в глупые игры, – проговорил Юлий Уикман. – Бюро или сейф?

– Сейф.

– К нему подведен электрический провод, специально для тех, кто не знает о его наличии. В бюро тот же механизм. Но ты всего-навсего потратил свое время, там нет ничего интересного. Кто вы такие? На кого работаете?

Я промолчала. Локвуд посмотрел так пренебрежительно и презрительно, как только можно для парня в летних, дымящихся шортах.

Миссис Уикман сокрушенно покачала головой. Она стала словно еще выше, чем была.

– Юлий, закрыть дверь?

– Порежем их на куски, папа, – предложил мальчик.

– Это лишнее, дорогие мои, – улыбка сияла на лице мистера Уикмана, но взгляд оставался каменным. – Мне все равно, кто ты. Это не имеет значения. Я догадываюсь, зачем вы пришли, но вы этого не получите. Я кое-что расскажу. У меня есть защитные меры для людей, которые не желанны. Электрический шок лишь часть из них и подходит только для дневного времени. А ночью, как вы понимаете, у меня имеется что-то поэффективнее. Иногда мои недруги умирают до того, как я успеваю спуститься. Понимаете?

– Вы предельно ясны, – кивнул Локвуд. – Пойдем, Сюзи.

– Э, нет, – сказал Юлий Уикман. – Плохая идея. Вы не уйдете просто так.

Медвежьи лапы схватили меня за руку, Локвуда за шиворот. Безо всяких усилий он потащил нас с собой. Хватка была жесткой. Я вскрикнула. Локвуд пытался освободиться, но ничего не мог сделать.

– Без вашего обмундирования и рапир вы обыкновенные дети! На первый раз я вас прощаю, сунетесь еще – последствия будут печальнее! Леопольд – дверь!

Мальчик прыгнул вперед. В лица нам ударил солнечный свет, колокольчик мелодично звякнул. Уйкман швырнул меня вперед. Я упала на колени у большой ступеньки, спустя мгновение рядом приземлился Локвуд. Позади дверь в антикварный магазин плотно закрылась.

Глава 14

Через час два ушибленных, юных туриста вернулись домой.

– Как твоя рука? – пока Локвуд орудовал ключами, я прислонилась к стене.

– Плохо.

– Спина.

– Хуже.

– Все прошло не так гладко, как мы рассчитывали.

– Я должен был зайти туда, – Локвуд отпер дверь. – Вдруг нашел бы зеркало. Но там стояли лишь модели гоночных машин, бухгалтерские книги и какие-то деревянные поделки – держу пари, их делает его противный сынок. Уикман не кладет опасные артефакты, куда ни попадя. Все равно, считаю, что день мы потратили не зря. Хоть узнали, что из себя представляет Уикман и, что не нужно его недооценивать. Надеюсь, впрочем, что Джорджу повезло больше, – Локвуд толкнул дверь в кухню.

– Так и есть! – Джордж в превосходном настроении сидел за столом, крутя в зубах карандаш. Он удивленно оглядел нас. – Ух, ты! При сильном ветре в этих шортах запросто взлететь!

Локвуд молчал, он, стоя в дверях, угрюмо созерцал пустые пакеты чипсов, чайные кружки и груды исписанных блокнотов, устилавших стол.

– Мы были под прикрытием, – сказала я, – и у нас выдался тот еще денек. У тебя, очевидно, работа кипит! Успешно?

– Ага, что-то вроде. Тепло. На самом деле тепло и может быть ответом. Не от солнца. Вчера я поставил банку с привидением в духовку. Эктоплазма пришла в движение на 150 градусах, переплеталась очень красиво! И лицо появилось, и, возможно, даже говорил. Но я его не слышал. Для этого нужна ты, Люси. Но насколько я понял по его губам, словарный запас у него превосходный. По сравнению с прошлыми попытками, это гигантский скачок! Я доволен собой, – он триумфально наклонился на спинку стула.

Во мне вспыхнуло раздражение. Эти бесконечные эксперименты утомляли. Зачем? Если череп говорил со мной при комнатной температуре. Локвуд сверлил его взглядом. Напряжение росло.

– Мы нашли банку в духовке утром, – кивнула я. – Но сейчас я имела ввиду Байкерстаффа. Помнишь такого? У него еще зеркальце было волшебное, почти как в сказке, только вот людей убивает.

– А-а-а, – протянул Джордж. – Ну, здесь у меня тоже есть новости. Слушай, а духовки бывают еще больше. Банка постоянно застревает. Ладно, сейчас это призрак, а если бы огромное рождественское жаркое?

– Было бы не слишком аппетитно, – я нашла свежие чайные пакетики.

– Все-таки, какой прорыв, если бы можно поговорить, когда захочется с мертвыми. Джоплин утверждал, что это мечта ученых. А что если для этого нужно взять печи побольше и….

– Ты заткнешься с этим идиотским черепом или нет?! – неожиданно завопил Локвуд. – Плевать на него! Нам разве за него платят? Нет! Мы в гонке с Гуиллом Киппсом, и решение этого дела спасет нас от неминуемого унижения! Довольно тратить время на чертову банку! Тебя хоть на секунду интересует, что мы с Люси сегодня жизнью рисковали! – он перевел дыхание и продолжил спокойнее. – Все, что я прошу – сосредоточься на работе, пожалуйста.

Джордж смотрел на него, как загипнотизированный.

– Прости, ты бы не мог повторить? Это из-за шорт. Я никак не могу сконцентрироваться на твоей речи.

Вскипевший чайник громко засвистел, заглушая краткий ответ Локвуда. Я в спешке навела три кружки чая, громыхая ложкой и дверцей холодильника, чтобы заполнить наступившую тишину. Атмосфера не успела разрядиться. Так что я, как хмурая официантка, выдала чай и пошла переодеваться.

Нужно подумать. Был трудный день, встреча с Уикманом потрясла меня сильнее, чем я призналась Локвуду. Мягкое прикосновение руки этого человека. Даже вышвыривая нас, он не причинил особой боли. Весь мой туристический облик стал неприятен мне. Я быстро переоделась в свою привычную одежду: темный топ и юбку с леггинсами. Маленькие перемены, но стало лучше, да и сходства с агентом прибавилось.

Подойдя к окну, я посмотрела на мир и покой, царивший на Портланд Роуд. Мои мысли обратились к Локвуду. Он был необычайно раздражен. Необходимость обойти Киппса захватила лидерство в его мозгу. Только это? Может быть, его еще что-то беспокоило? Череп, например. И то, что он может поведать.

Я пошла вниз, но остановилась у запретной двери, которую нельзя открывать. Полинезийский охотник на духов и ловцы-призраков висели на стене. Никого. На кухни раздавались голоса Локвуда и Джорджа.

«В этом доме есть вещи пострашнее меня»

Я прижалась ухом к двери и слушала, слушала…. Нет. Тихо. Она не заперта, может, просто посмотреть, что за ней? Ничего плохого не случится. Или заниматься своими делами, забыв слова призрака.

Я отправилась на кухню. Да, меня интриговало прошлое Локвуда, но были и другие способы разузнать о нем. Кости-Фло упомянула старого учителя Локвуда, с которым, вроде как, случилось что-то неприятное. Возможно, по примеру Джордж, посидеть в архиве денек….

Они были за столом, отодвинув кружки. Что-то произошло в мое отсутствие, но ветчина и бутерброды с горчицей лежали стопкой в центре стола, вместе с мисками помидоров черри, корнишонами и морщинистым салатом. Тут же чипсы. Нормально все значит. Мы начали есть.

– У вас мир? – поинтересовалась я.

– Я извинился, – хмыкнул Локвуд.

– Он изобразил объект в гробу Байкерстаффа, который видел на фото, но у трупа его не оказалось. Каково? – спросил Джордж.

Я посмотрела на умную скатерть. Абракадабра. Но способности Локвуда к рисованию оставляли желать лучшего. Он начертил три или четыре параллельные линии с острыми концами.

– Пачка карандашей, – предположила я.

– Только длиннее, – добавил Локвуд, жуя бутерброд, – как прутья. У меня возникла ассоциация со штативом фотографа. Только куда они делись? Ладно, вернемся к насущному. Я вкратце пересказал Джорджу наши недавние приключения. Они его не обрадовали.

– Тихо сказано, – серьезно кивнул Джордж. – На кой черт вы сунулись в этот магазин, если Уикман такой страшный человек?

– Мы приняли поспешное решение. Да, опростоволосились, но что сделано, то сделано. Иногда, Джордж, нужно действовать стремительно. Жизнь не заключена в возне с призраками в банках и бумажках. О, не сердись! Я не подразумевал ничего дурного!

– Слушай, я тоже не отсиживаюсь в кустах, – проворчал Джордж. – Кто лицом к лицу столкнулся с этим проклятым зеркалом в ту ночь? Я до сих пор ощущаю последствия. Что-то дергает, зовет. Меня коробит от того, что я не далек был от конца, который постиг реликтового торговца, на кладбище, – на его щеках появились маленькие красные пятнышки, он вздохнул. – Во всяком случае, моя возня сослужила хорошую службу. Вы точно не останетесь разочарованными. Сейчас, уверен, мы обогнали Киппса вместе с Бобби Верноном.

Темнело. Локвуд встал, закрыл жалюзи и включил свет.

– Джордж прав, – сказал он. – Я звонил Барнсу, пока вы были наверху. У Киппса все из рук вон плохо. Он не продвинулся вперед ни с Джеком Карвером, ни с зеркалом. Камеры ДЕПРИК набиты реликтовыми торговцами, но Карвера среди них нет, и где он не известно. Барнс показался мне расстроенным. Я сказал ему, что мы потихоньку движемся.

– А про Уикмана? – спросила я.

– Нет. Не хочу, чтобы Киппс влезал. Это наша самая большая надежда на успех. Фло может в любой момент сообщить о тайном аукционе.

– Почему ты скрывал Кости-Фло? – поинтересовался Джордж. – Полезный контакт. Что за человек?

– Милый, кроткий, нежный – улыбнулась я. – Чудо! Вы бы подружились.

– Да, неужели? – Джордж приподнял очки.

– Итак, – сказал Локвуд, – что ты нам поведаешь про Байкерстаффа и зеркало?

– Приступим, – он аккуратно собрал бумаги рядом с собой, раздражение в миг улетучилось. – Как и ожидалось, Национальный Архив не подвел меня. Начал я с газеты Хемпстеда, статью из которой показывал нам Альберт Джолин, там еще про крыс было, помните? Копия теперь есть и у меня. Наш Эдмунд Байкерстафф работал в лечебнице, для людей с нервными расстройствами. Репутация у него была скверной, но подробности туманны. Однажды ночью он устроил частную вечеринку с друзьями, тогда и обнаружили его тело, почти полностью съеденное крысами. Бееее! Какая же гадость! Ну да не об этом.

– Там ни слова, про то, что его застрелили, – сказала я, припоминая труп в железном гробу и круглое отверстие во лбу.

– Ага, – кивнул Джордж. – Но вполне возможно, что газета не получила всех деталей или получила но намеренно скрыла. Некоторые моменты могут быть опущены.

– Хватит этого крысиного бреда? Что пишут другие издания? – спросил хмуро Локвуд.

– Немного. Думаешь, крысы наводнили все первые страницы? Они могли привлечь небывалую аудиторию, но этот случай поспешили замять. Однако кое-что я нашел. Одна заметка утверждала, что Байкерстафф имел мерзкую привычку гулять по кладбищам ночью.

– Прям, как мы, – я хрустнула огурцом.

– Мы не ползем домой с набитой сумкой через плечо и не раскапываем могилы лопатами. Утверждалось, что иногда он брал с собой паренька-слугу, тот тащил невесть что тяжелое в таком вот мешке.

– И его не взяли с поличным, хотя было столько свидетелей? – удивилась я.

– Он мог иметь влиятельных друзей. Я еще вернусь к этому моменту, – продолжал Джордж. – Пару лет дом доктора пустовал, но газета пишет, что кто-то вошел туда, и обнаружил тайник в гостиной. Не догадаетесь, что было найдено!

– Тело, – выпалила я.

– Кости – предложил Локвуд.

– Какие умницы, – лицо Джорджа осунулось. – Я подсказал вам! Ну, в общем – да, обнаружили всевозможные части тел в глубокой, заколоченной нише. Некоторые оказались очень старыми. Обвинения Байкерстаффа в разорении могил подтвердились, но остались неясными мотивы.

– И опять без громких заголовков? – приподнял брови Локвуд

– А что с друзьями доктора? – спросила я. – Джолин сказал, их была целая банда.

– Есть и про них. Одна газета назвала имена двух его предполагаемых соратников. Молодые аристократы, – Джордж перебрал бумажки, – Леди Мери Дюлак и Почтенный Саймон Уилберфорс. Оба богаты, замечены в увлечениями странными идеями. Кроме того, из других источников выяснилось, что Байкерстафф был не единственной загадкой 1877 года, Дюлак и Уилберфорс исчезли примерно в это же время.

– Исчезли те, кто вроде и не при чем, – прокомментировала я.

– Верно. В случае Уилберфорса было расследование, награды, вопросы в парламенте, но никто открыто не связал его с Байкерстаффом. Скорее всего, и это тихонько замяли. Но через десять лет внезапно появилась Мери Дюлак, – он снова зарылся в бумаги. – Где же это? Было ведь….Ах, вот! Прочитаю вам заметку из «Дели Телеграф», лета 1886 года.

* * *

Охваченная безумием женщина, именуемая как «дикая женщина из леса Чертси», истощенная бродяжка, чей сумасшедший вой пугал людей в течение нескольких недель, наконец, задержана полицией. На допросе в мэрии она утверждала, что ее зовут Мери или Мей Дюлак и она живет, как зверь уже много лет. Ее бред, спутанные волосы и отвратительный внешний вид вызвал негодование присутствующих джентльменов и ее отправили в лечебницу для умалишенных в Чертси.

* * *

– Мне одному кажется, что с теми, кто имел отношение к Байкерстаффу, случались неприятные вещи? – спросил Локвуд.

– Будем надеяться, нас это не коснется, – сказала я.

– Не знаю, что потом сталось с Дюлак, – добавил Джордж. – Хочу съездить в Чертси. Лечебницу ту давно закрыли, но есть сведения о неком «Признании Мери Дюлак». Звучит. Стоит почитать.

– Поезжай, – согласился Локвуд. – Хотя, если она свихнулась, то запросто могла накатать трактат о приготовлении еды в лесу. Но если не увидеть, то не узнать, что там. Отлично, Джордж!

– А вот с зеркалом голяк. Оно убило Недделса, что-то сотворило со мной, не удивлюсь, если оно участвовало в смерти самого Байкерстаффа. Единственное, доктор работал в лечебнице «Зеленые Ворота» в Хемпстеде….

– Джолин сказал, что она сгорела? – уточнила я.

– Да. Она оставалась заброшенной, пока не решили построить там жилой комплекс.

– О чем они думали? – присвистнул Локвуд. – Кто ж строит дома на месте старой больницы, сгоревшей при трагических обстоятельствах!

– Вот именно. Было нарушено первое правило строительства. Сверхъестественные проявления быстро пошли в рост. Проект свернули. Я посмотрел план территории. Значительная часть – просто поле, несколько стен, заросшие руины. Но есть стоящее здание.

– Неужели…, – ахнули мы.

– Дом Байкерстаффа стоял вдали от основного корпуса больницы. И огонь не добрался до него. Он все еще там.

– Его для чего-то используют? – спросила я.

– Нет, вроде.

– А разве могло быть иначе? – Локвуд поднялся со стула. – После такой истории, кому он нужен? Что ж, Джордж завтра посетит Чертси. А мы с тобой Люси попробуем выйти на след Джека Карвера. Вот только, каким образом – у меня нет ни малейшего понятия. Он надежно исчез в отличие от Мери Дюлак. Ладно, пойду к себе, не передать, как я устал и надо уже снять эти дебильные шорты.

В дверь дважды постучали. Тук-тук. Мы переглянулись и один за другим вышли в коридор. Стук повторился.

– Который час? – спросил Локвуд.

Это лишнее. Часы стояли на каминной полке и в углу на полу, указывающие время страусовыми перьями и костями гепарда.

– Без двадцати полночь, – ответил Джордж.

Слишком поздно для любого живого посетителя. Никто из нас не сказал вслух, но все об этом подумали.

– Вы ведь заменили расшатанную железную плитку в полу, Люси? – уточнил Локвуд, пока мы подбирались к двери. Свет не включили, он слабо проникал из кухни. Тотемы на стенах зависли тяжелыми тенями.

– Почти – пробормотала я.

– Почти закончили?

– Почти начали.

Тук-тук!

– Почему не позвонить в звонок? На табличке же написано, – фыркнул Джордж.

– Это не Каменный Молоток и не Том О'Тень. Они бы не прошли даже через сломанную железную линию, – прошептала я.

– Да, – согласился Локвуд. – Это вообще не призрак. Наверное, Барнс или Фло.

– Конечно, Фло! Кому кроме нее шляться в такое время!

– Нужно впустить….

– Определенно….

Никто не пошел к двери.

– Слышали про недавний случай? – спросил Джордж. – Призрак постучал в окно и убил старушку.