355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джонатан Келлерман » Доктор Смерть » Текст книги (страница 25)
Доктор Смерть
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:39

Текст книги "Доктор Смерть"


Автор книги: Джонатан Келлерман


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Записав, как проехать к участку, Майло заверил Крис, что если ее сестра там, он обязательно даст ей знать.

– Замечательно. – Вдруг она нахмурилась. – Это значит, Таня поймет, что я была здесь, справлялась о ней. Потому что кроме меня о Малибу никто не знает.

– Быть может, она оставила на работе ваш телефон, – предположил Майло. – На всякий случай.

Крис Лэмплер просияла.

– Точно, оставила.

– Ну, вот и отлично. В случае чего, мы скажем Тане, что именно так и нашли вас.

– Спасибо. Но только скажите, с ними все в порядке? С Таней и Полом?

– А что с ними может случиться, мэм?

– Не знаю. Просто вам очень хочется с ними встретиться. – Как я вам уже говорил, мэм, дело сложное, и мы делаем все, чтобы не оказаться в дураках.

– Понятно, – улыбнулась она. – Кому охота выглядеть дураком!

Глава 34

Мы выехали на 405-е шоссе и, проехав совсем чуть-чуть, повернули на запад. Основной поток машин двигался на восток, и мы буквально летели.

– Малибу, – сказал Майло. – Что-то это мне напоминает.

– Это точно.

Несколько лет назад мы с Робин снимали домик на побережье, как раз на границе округа. Ведущая в ущелье дорога, описанная Крис Лэмплер, начиналась меньше чем в полумиле от того места. Я сам нередко бродил там по горам, иногда натыкаясь на огороженные частные владения. Мне запомнились одиночество, тишина, нарушаемая голосами птиц, завыванием койотов и отдаленным ревом несущегося грузовика. Такая тишина способствует работе головного мозга, но иногда мне становилось от нее не по себе.

– "Пол любит водить машину", – задумчиво повторил Майло. – По-моему, вождение – основной предмет, который преподают в школе серийных убийц. Ублюдки, у которых не все дома, обожают кататься на машинах. Ну почему мне это раньше не пришло в голову? Я ведь мог бы арестовать этого Ульриха при нашей первой встрече, избавил бы управление от лишней работы.

– Та-та-та. Не забывай о его щедрости, – напомнил я. – Он дарит своей подруге ювелирные украшения. Интересно, много ли среди них тех, что Ульрих забрал у своих прежних знакомых?

Майло мрачно усмехнулся.

– Трофеи... одному Богу известно, что еще он собирает.

Выехав у Канана на Тихоокеанское шоссе, он понесся на север вдоль побережья. За каньоном Транкас дорога стала практически пустынной. Океан был спокоен; яркая синева казалась не настоящей. Границу округа мы пересекли у Лео-Карилло. Горстка отдыхающих гуляла по пляжу между оставленными отливом лужами.

И снова на Малхолланд. Туда, где все началось.

В настоящее время по этому шоссе из конца в конец не проедешь. Тридцать с лишним миль асфальта, пересекающие Лос-Анджелес от Восточного Голливуда до побережья, теперь в нескольких местах задушила дикая природа. Ничто важное не дается легко. Любопытно, думал ли об этом Майкл Берк – Пол Ульрих, выбирая место для убийства?

Проехав еще с милю, Майло повернул направо, прочь от океана. Я успел мельком увидеть за поворотом тот дом на берегу, который мы когда-то арендовали. Нам с Робин там очень нравилось. Мы целыми днями наблюдали за пеликанами и резвящимися дельфинами, не обращая внимания на ржавчину, проникавшую повсюду. Здесь мы провели почти год, пока возрождался из пепла наш дом в Глен. Как только срок аренды истек, владелец отдал дом в распоряжение своего сына, подающего надежды кинодраматурга, рассчитывая, что это поможет отпрыску раскрыть свое дарование. Когда я увидел отпрыска, он был мертвецки пьян. В дальнейшем я так и не встречал его фамилии в титрах. Ох уж эти современные дети!

Машина ползла в гору. Мы молчали, сосредоточившись на поисках грунтовой дороги, ведущей к участку Стрэттонов. Как предупреждала Крис Лэмплер, мы его узнаем по адресу на почтовом ящике.

Сначала мы проскочили мимо, и нам пришлось возвращаться назад. Наконец мы нашли эту дорогу, в пяти милях от океана, далеко от ближайших соседей.

Почтовый ящик, почти скрытый зарослями свинцового корня, висел в десяти футах от поворота. Заржавленная коробка с отломанной крышкой на полусгнившем столбе. Золоченая надпись облупилась. Три уцелевшие цифры свернулись и растрескались.

В ящике было пусто. В прохладном сладковатом воздухе шум работающего на холостых оборотах двигателя казался оглушительно громким. Грунтовая дорога, больше похожая на тропинку, делала резкий поворот налево, скрываясь в зарослях. Кругом кусты, дикий виноград, деревья. Много деревьев.

– Незачем предупреждать Ульриха о нашем прибытии, – заявил Майло.

– Давай посмотрим, быть может, нам удастся подобраться к дому и понаблюдать за ним.

Не проехав и тысячи футов, мы увидели дом – обшитая посеревшей вагонкой стена, едва различимая сквозь частую колоннаду сосен, эвкалиптов и яворов. Яворы были старые, узловатые и раскидистые, как тот, у которого я нашел Алису Зогби и Роя Хейзелдена. Обратил ли на это внимание Ульрих – Берк? Наверное, обратил. Такое ему бы понравилось – порядок, симметрия. Ирония. Новый глянец на потрепанной картине убийства.

Если Майло и думал то же самое, он не облачал свои мысли в слова. Стиснув зубы, он медленно продвигался вперед, внимательно смотря по сторонам, размахивая одной рукой и держа другую в нескольких дюймах от кобуры с револьвером. Однако это было скорее напряженное ожидание, чем готовность к решающей битве. Специальное полицейское ружье Майло оставил в багажнике своей машины.

Наконец дорога окончилась овальной площадкой, с одной стороны огороженной большими валунами. Эта ограда выглядела неудачной попыткой благоустройства территории, подвергшейся разрушительному воздействию окружающей среды. На площадке две машины: темно-синий БМВ Ульриха и бронзовый «Сатурн» Тани Стрэттон.

Ульрих рассказал нам сказку о втором темном БМВ, стоявшем на обочине Малхолланда.

«Такой же БМВ, как у нас».

Я мучился подозрениями, не была ли это машина Ричарда. За рулем которой сидел сам Ричард или Эрик. Но в действительности второго БМВ не существовало.

Ульрих любит режиссуру.

Строение стояло сразу за площадкой, в дальнем конце участка. Стараясь держаться за деревьями, мы подошли поближе, чтобы хорошенько все разглядеть. Наконец мы увидели входную дверь. Распахнутую настежь. Однако за ней виднелась обшарпанная вторая дверь.

Неказистый домик, размером не больше сарая, прилепившийся к склону горы и окруженный кустарником. Рубероид на крыше давно принял ржаво-зеленоватый оттенок загнивающего пруда; вагонка, когда-то белая, теперь была мутно-грязной, словно вода после стирки. Низко нависшие ветви скрывали дом – одна из них нависала в футе над дверью. Казалось, постройка безропотно покорилась наступлению зелени.

Вверху сквозь кроны яворов проглядывал горный кряж, увенчанный густой темно-зеленой шевелюрой сосен. Земли, принадлежащие государству. Никаких докучливых соседей.

Когда до домика оставалось ярдов двадцать, Майло вдруг быстро свернул с тропинки и нырнул в кусты, знаком показывая мне последовать его примеру.

Через мгновение обшарпанная дверь открылась, и на пороге появилась Таня Стрэттон. Отпущенная дверь захлопнулась со звонким стуком малого барабана.

На Тане были коричневая рубашка с длинными рукавами, джинсы и белые кроссовки; волосы были перехвачены красным платком. На этот раз она была без очков, но на таком расстоянии мы не могли разглядеть ее глаза.

Таня потянулась, зевнула и, подойдя к своей машине, открыла крышку багажника.

Внутренняя дверь снова приоткрылась, и показалась рука. Загорелая, мужская. Но сам Ульрих не вышел. Он просто придержал дверь, и на улицу выскочила упитанная охотничья собака, бросившаяся к Тане Стрэттон.

Герцогиня. У нее поразительное чутье; она считает себя настоящей ищейкой.

– Замечательно, – прошептал Майло. – Понаблюдать за домом не удастся.

Он говорил так тихо, что мне пришлось читать по его губам. Но собака, настороженно подняв уши, повернулась в нашу сторону и уткнулась носом в землю. Тронулась вперед. Побежала, набирая скорость.

– Герцогиня! – окликнула собаку Таня Стрэттон. – У меня для тебя что-то вкусненькое!

Застыв на месте, собака тряхнула головой, и побежала к хозяйке. Достав из багажника сумку, Таня раскрыла ее и вынула оттуда что-то.

– Сидеть. Ждать. Собака опустилась на задние лапы, не отрывая взгляда от аппетитной косточки, которой махала у нее перед носом хозяйка.

– Умница! – похвалила ее Таня, отдавая ей кость и взъерошивая шерсть за ушами.

Герцогиня проследовала за хозяйкой назад в домик.

– Хорошая собака, – пробормотал Майло, сверяясь с часами. – Две машины. Что скажешь на этот счет?

– Возможно, Таня собирается уехать раньше. Как говорила ее сестра, она очень серьезно относится к своей работе.

Подумав над моими словами, Майло кивнул.

– И оставить Ульриха одного, чтобы ему не мешать. А он тем временем будет бродить по окрестностям или куда-нибудь уедет. Возможно, его коллекция спрятана где-то здесь. Закопана в лесу. Из этого следует, что я не могу нарушать никаких правил проведения обыска. Надо будет связаться с шерифом Малибу. Быть может, нам лучше уйти отсюда и занять наблюдательную позицию где-нибудь возле дороги. Таня уедет; посмотрим, что Ульрих будет делать дальше. Если только ей ничего не угрожает.

– У Берка сложился такой стереотип поведения с близкими женщинами: он выжидает, когда наступает рецидив болезни, ухаживает за ними, затем помогает им отправиться в мир иной. Впрочем, возможно, сейчас он решит ускорить ход событий.

– Яд?

– Тут у него большой опыт.

– Так что ты предлагаешь? Не ждать, а нагрянуть к ним в гости?

– Дай подумать.

Увы, заняться этим было не суждено.

Дверь снова открылась, и на этот раз появился сам Пол Ульрих. Холеный, атлетического сложения, в белой футболке, брюках цвета хаки, коричневых кроссовках на босую ногу. Здоровый цвет лица, накачанные мышцы. В руке он держал кружку с какой-то жидкостью.

Отпив глоток, Ульрих поставил кружку на землю и сделал несколько шагов вперед.

Открывая нам свое лицо.

Настороженные живые глаза, полоска розовой кожи между половинками усов.

Два пропеллера, таких огромных, таких броских, что несмотря на все усилия проникнуть взглядом сквозь них, зацепиться за что-нибудь – увидеть хоть какие-то общие черты с лицом из папки Леймерта Фаско – мой мозг обрабатывал только информацию об усах.

Растительность меняет лицо.

Подняв кружку, Ульрих напряг бицепс, одобрительно изучая вздувшуюся мышцу.

Еще один глоток. Снова потягивание.

Он был полностью доволен собой. Такое чудесное утро!

С такими пышными усами Ульрих был похож на сурового полицейского. Такой шутить не будет.

Рука Майло как бы сама собой опустилась на револьвер. Пальцы побелели от напряжения, стискивая рукоятку со щечками из орехового дерева. Указательный палец пополз к спусковому крючку. Вдруг, словно осознав, что он делает, Майло отдернул руку. Вытер ее о рубашку. Отер лицо. Посмотрел на Ульриха.

Тот вдруг рухнул на землю, словно укрываясь от вражеского огня. И молниеносно выполнил пятьдесят отжиманий. Идеальная спортивная форма. Вскочив на ноги, Ульрих опять потянулся. Было незаметно, чтобы он хоть сколько-нибудь устал.

Пригладив редеющие волосы, Ульрих покрутил головой, помахал руками, снова принялся разминать шею. Даже у убийц затекают мышцы, ведь столько времени приходится сидеть за рулем.

Расправив усы, он опустил руки на пояс.

Даже убийцы расстегивают штаны.

Я смотрел на эти простые обыденные движения, и мне становилось не по себе. Передо мной был обыкновенный человек. У меня внутри все кричало, что это не так – и тем не менее я не мог ничего с собой поделать.

Допив кофе, Ульрих снова поставил кружку на землю и подошел к своей машине. Открыл багажник. Достал оттуда что-то черное. Небольшой черный саквояж. Полированная поверхность отразила солнечный свет, пробивающийся сквозь листву.

Саквояж врача. Ульрих любовно его погладил.

– Кажется, пора действовать, – прошептал я.

– Какого черта это понадобилось ему прямо сейчас? – спросил Майло.

Дверь снова открылась. Таня вышла на улицу, и Ульрих попятился назад к своей машине, пряча сумку за спиной. Сделав несколько шагов, Таня остановилась, подняв взгляд на вершины деревьев. Опустив саквояж в багажник, Ульрих закрыл крышку и неторопливо направился к Тане.

Та, не обращая на него внимания, развернулась и пошла в дом. Но Ульрих, догнав, обвил ее рукой за талию, целуя в шею.

Таня не отвечала на его ласки.

Ульрих стоял у нее за спиной, обнимая за талию. Он попытался снова ее поцеловать, но Таня увернулась от его губ. Ульрих погладил ее по щеке, но его лицо, не видимое ей, оставалось равнодушным.

Застывшим.

Взгляд жесткий и сосредоточенный. Лицо слегка раскрасневшееся.

Сказав что-то, Таня высвободилась и скрылась в домике.

Погладив усы, Ульрих сплюнул.

Пошел к своей машине. Быстрым шагом. Его лицо, по-прежнему безучастное, залилось краской. Открыв багажник, он достал черный саквояж.

– Дело принимает дурной оборот, – сказал Майло.

Его рука снова метнулась к револьверу. Выйдя из-за дерева, он сделал шаг вперед, и тут раздался выстрел, резкий и звонкий, словно хлопок в ладоши.

Он донесся из-за спины Ульриха. Сверху. Из соснового бора на склоне горы.

Майло бегом вернулся за дерево. Выхватил револьвер, но стрелять было не по кому.

Ульрих не упал. Сразу не упал. Он стоял на месте, а у него на груди появилось красное пятно, расплывающееся, темнеющее, похожее на распускающуюся розу, запечатленную убыстренной съемкой. Выходная рана. Выстрел в спину. Ульрих продолжал сжимать в руке кожаный саквояж; усы скрывали выражение его лица.

Прозвучал еще один хлопок в ладоши, затем еще. Белую футболку Ульриха украсили еще две розы. Теперь она стала алой; трудно было поверить, что она еще совсем недавно была белой...

Револьвер застыл в неподвижной руке Майло. Его взгляд, оторвавшись от Ульриха, устремился на заросший соснами склон.

Новые аплодисменты.

Только когда четвертая пуля попала Ульриху в голову, он выронил черную сумку на землю.

Упал на нее сам.

Все это продолжалось не больше десяти секунд.

Из домика донесся пронзительный крик, однако Тани не было видно.

Герцогиня лаяла. Сжимая револьвер в руке, Майло целился в тишину, в даль, в деревья.

Глава 35

Потребовалось какое-то время, чтобы из управления Малибу приехали помощники шерифа. Еще дольше собирался отряд, которому предстояло прочесать склон кряжа. Маленькая армия нервных мужчин в светло-коричневых рубашках, не сомневающихся, что стрелок все еще где-то рядом и будет стрелять без колебаний.

Пока отряд собирался, Майло пообщался с коронером. Он сделал все возможное, чтобы люди шерифа считали себя главными действующими лицами, но при этом ухитрился осмотреть все. Майло попросил меня успокоить Таню Стрэттон, но я не справился с этой задачей. Таня наотрез отказалась говорить со мной, довольствуясь беседой с сестрой по сотовому телефону и поглаживанием собаки. Я наблюдал за ней со стороны. Полицейские увели ее с места преступления, и она сидела под пихтой, подобрав колени, время от времени похлопывая себя по подбородку. Солнцезащитные очки вернулись, и я не мог прочесть выражение ее глаз. То, что виднелось из-под очков, красноречиво говорило о том, что Таня потрясена, в ярости, гадает, сколько еще ошибок успеет совершить до конца жизни.

Дожидаясь прибытия помощников шерифа, Майло осмотрел домик. Никаких очевидных трофеев. Вообще практически ничего. Тщательный обыск, проведенный позднее, также не позволил обнаружить какие-нибудь улики помимо медицинского саквояжа. Старая вытертая кожа, золоченые инициалы на застежке: «Э.Г.М».

По словам Тани Стрэттон, она никогда не видела этой сумки. Я верил ей. Несомненно, Ульрих прятал от нее саквояж и достал только тогда, когда пришла пора им воспользоваться. Еще немного, и Таня могла навсегда лишиться возможности совершать ошибки.

В сумке лежали скальпели, ножницы, другие блестящие предметы; моток трубки для внутривенного вливания, иглы для шприцев различного размера в стерильной упаковке. Пакеты бинтов. Одноразовые шприцы, ампулки с этикетками, напечатанными мелким шрифтом.

Тиопентал. Хлорид калия.

Саквояж забрал один из следователей местной полиции, но у него не возникло вопроса, что означают золотые инициалы, а Майло не стал его просвещать. Как только поисковый отряд тронулся, мы с ним поехали следом, устроившись на заднем сиденье патрульной машины, слушая оживленный разговор двух полицейских спереди.

Раны – то, как пули пробили тело на таком расстоянии, размеры выходных отверстий – указывали на то, что убийца стрелял, скорее всего, из винтовки армейского образца, оснащенной хорошим оптическим прицелом. Этот человек знал, что делает.

Понимал, как трудно будет его найти, если он решит спрятаться в сосновых зарослях.

Но я знал, что убийцы давно и след простыл. Он сделал свое дело, и у него не было никаких причин оставаться здесь.

Добраться до сосен оказалось совсем нетрудно. Дорога, по которой мы чуть не проскочили мимо старого почтового ящика, продолжала взбираться в гору и где-то через милю разветвлялась надвое. Правая ветвь поворачивала в обратную сторону, спускаясь вниз к побережью, но так и не достигала цели, упираясь в заповедную рощу, названную в честь давно умершего калифорнийского первопоселенца. Добротная табличка извещала, что впереди туриста ожидают живописные пейзажи. Однако поскольку никаких тропинок не было, любопытным предлагалось продолжать путь на свой страх и риск.

Полицейские рассыпались по лесу, держа оружие наготове. Через час отряд снова собрался у дороги. Никаких следов стрелка. Один из полицейских, опытный пеший турист, похваставшийся нам, что он Бывалый Турист и может ориентироваться без компаса, определил, где прятался убийца.

Мы прошли вместе с ним до дальней опушки леса, где деревья, взобравшись на склон горы, получают больше света и вырастают выше. Оттуда открылся вид на невзрачный домик и полянку перед ним. А также живописный вид на океан. Пока полицейские разговаривали между собой, мой взор постоянно притягивало к бескрайней синеве. Я разглядел у самого горизонта корабль, белые пылинки в небе – наверное, чайки.

Ждать тут в засаде было не так уж и плохо. Интересно, сколько времени провел здесь стрелок?

Как ему удалось установить преступника? Наткнулся на ту же деталь, что и я? Повторно изучая свою копию истории Майкла Берка – точнее, оригинал. В деле Мариссы Бонпейн.

Он сказал, что улетает в Сиэттл. Всего несколько часов назад я верил его словам, считая, что ему захотелось посмотреть заново подробности убийства Мариссы, сопоставить их с тем, что он знал об убийстве Мейта, изучить расписание занятий в медицинском колледже, где учился Майкл Берк. Оба трупа были обнаружены случайными прохожими, выгуливавшими собак.

Он вернулся в Лос-Анджелес, выследил этого «прохожего» и попал сюда чуть раньше нас?

Или разговор о Сиэттле был с самого начала ложью, и он совсем никуда не улетал? Дошел до истины тем же путем, что и я: обуздав свою одержимость? А потом наблюдал, выслеживал, караулил в засаде. Он был очень терпеливый; после стольких лет поисков еще несколько дней не имели значения.

Место убийства, откуда открывается живописный вид.

Он любовно положил винтовку на кусок промасленной тряпки, подкрепляясь сандвичем? Выпил горячего кофе из термоса? Проверил, чистые ли стекла прицела?

Устроил небольшой пикник на одного человека. Ирония судьбы.

Полицейские не переставали говорить, убеждая себя в том, что дальнейшие поиски совершенно бесполезны, и что сегодня больше никого не застрелят. Отвернувшись от океана, я посмотрел на домик, теперь окруженный полицейскими машинами, пытаясь увидеть все так, как это видел Леймерт Фаско.

– Да, он точно стрелял отсюда. Угол тот самый, – сказал один из полицейских. – Вот как раз открытое место, а на этот камень он мог положить свои вещи. Вероятно, убийца оставил какие-нибудь следы; надо позвать сюда ребят из лаборатории.

Появились ребята из технического отдела. Как потом сказал мне Майло, они ничего не нашли, даже отпечатка автомобильного протектора.

Меня это не удивило. Я знал, что Фаско не мог оставить машину слишком далеко от своей удобной позиции, раз он скрылся так быстро. Свернул на левое ответвление и затерялся среди предгорий, расчерченных проселочными дорогами, в основном обрывающимися у заросших самшитом каньонов, но так же выводящими в долину, к шоссе, к так называемой цивилизации.

Фаско знал, куда сворачивать, потому что он тоже умел все рассчитывать вперед.

Самым большим риском было оставить машину на обочине дороги. Но даже если кто-то ее видел и далее решил почему-то записать номер, ничего страшного. В конечном счете, выяснилось бы, что машину взял напрокат человек, воспользовавшийся фальшивыми документами.

Так что Фаско, вне всякого сомнения, оставил машину где-то неподалеку.

Вряд ли он проделал большой путь пешком, обремененный таким грузом – армейской винтовкой с качественным оптическим прицелом.

Особенно если учесть, что он хромал.

– Всё как на ладони, – заметил один из полицейских. – Проще, чем стрелять перепелов. Любопытно, чем этот тип насолил так сильно?

– Кто сказал, что он в чем-то виноват? – возразил другой. – В наши дни убивают из-за пустяков, а то и просто так.

Майло рассмеялся.

Полицейские удивленно повернулись к нему.

– День выдался длинным, ребята, – сказал он.

– День еще не кончился, – сказал Бывалый Турист. – Нам еще нужно найти этого придурка.

Майло снова рассмеялся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю