355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Томпсон » Один дома » Текст книги (страница 5)
Один дома
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 00:26

Текст книги "Один дома"


Автор книги: Джон Томпсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Страх присущ как молодым, так и старым, – Моргви грустно вздохнул.

Он страдал. От скуки, от одиночества, от бессилия что-либо исправить. Но Кевин все-таки так не считал. Он не верил, что бывают тоже дети, которые не могут простить своего отца. Это ведь кощунственно и бесчеловечно. Тем более, когда отец такой жалкий и старый. Разве можно оставлять его одного в одиночестве?! Кевин пытался немного успокоить старика, уговорить пойти к сыну, внушить ему маленькую долю надежды.

– Это уж точно, – сказал он.

И рассказал о том, как долгое время боялся спускаться в подвал. Ему постоянно мерещились разные привидения, черти, злые духи и всякая ерунда из старых детских сказок. Конечно, сами по себе все подвалы страшны и наводят на неприятные мысли. Но вчера он спустился туда, решив устроить небольшую уборку. Сначала он испугался, по телу пробежали мурашки. Но когда включил свет, все прошло.

– Что ты этим хочешь сказать?

– А то, что не бывает неразрешимых проблем, – по-философски серьезно рассудил Кевин.

Еще никто и никогда не разговаривал с ним серьезно, считая его легкомысленным глупышом.

– Вы должны обязательно пойти к своему сыну, – серьезно говорил Кевин. – Если он не будет с вами разговаривать, то по крайней мере, вы узнаете это. И вам нечего будет опасаться. Вы будете абсолютно уверены в ваших отношениях. Лично я, если бы был на месте вашего сына, то обязательно поговорил бы с отцом. Тем более в канун праздника.

Старик Моргви рассеянно пожимал плечами. Возможно, Кевин и прав, но как тяжело решиться на этот шаг, когда не знаешь, что тебя ждет.

– В конце концов, – добавил Кевин, – вы это делаете не ради себя, а ради вашей внучки. Она скучает по деду и ждет подарков.

Да, ему очень не хватало этой маленькой девочки. Малыш оказался на редкость проницательным и как будто читал его мысли.

– Я посылаю ей чек.

– Это хорошо, что вы так делаете, – вздохнул Кевин. – А вот мои бабушка и дедушка не понимают этого и вечно присылают какие-то вязаные свитера с птицами и разными крокодилами.

– И что в этом плохого? – спросил старик Моргви.

– Что? За это же можно схлопотать по морде!

И он принялся увлеченно рассказывать о своей школе, о тамошних нравах, о том, как одного парня отлупили только за то, что у него была куртка с вышитым динозавром. В их учебном заведении не любили подобного искусства, считая его пошлостью и извращением.

Взглянув на часы, Кевин увидел, что уже поздно и пора возвращаться домой. Еще нужно подготовиться к визиту «гостей».

– Мне было приятно общаться с тобой, – сказал старик Моргви.

– И мне тоже, – Кевин улыбнулся.

Он был счастлив, что больше не надо бояться сердитого старика, посыпавшего солью дорожки. Теперь он не сомневался, что все страсти, которые рассказывал Баз, не более чем небылицы, плод богатой фантазии.

Как будто тяжелый камень свалился с души Кевина.

Ему было приятно, что с ним говорили как со взрослым, прислушиваясь к его словам. Это вселяло уверенность, что он, Кевин, вовсе не так глуп, как все привыкли считать.

Мальчику очень хотелось, чтобы семья вернулась к старику, и его родные тоже поскорей приехали. Скучно возвращаться в пустой дом, когда знаешь, что тебя не ждут.

Кевин встал, чтобы уйти, а старик продолжал сидеть.

– А как же вы?

– Я еще посижу.

Да, Кевин понимал, что старику не хотелось возвращаться домой. Здесь, в церкви, он хотя бы чувствовал присутствие родного человека – своей внучки, хотя они и не разговаривали. А дома его ждали одни безмолвные стены. У него не было друзей, знакомых, к которым он мог бы пойти. А может, просто не хотел. Потому что чужие люди не могут заменить семью.

– И все-таки вы поговорили бы со своим сыном, – сказал Кевин на прощание.

– Я посмотрю, – на лице угрюмого старика появилась добродушная улыбка. – С Рождеством тебя!

– И вас с Рождеством!

Попрощавшись, Кевин направился к выходу. Хор продолжал петь. Часы пробили восемь.

Вот это да! Оставалось совсем немного времени. Заболтавшись, он совсем об этом забыл.

Кевин вприпрыжку бежал по улицам. Поток самых разнообразных мыслей крутился в его голове. Он думал о старике Моргви, его неудачно сложившейся жизни, бессмысленном одиноком существовании, его гордом сыне, до сих пор не простившем отцу грубости, думал о своей семье, пытаясь понять, почему же у них так часто происходили конфликты, почему они не понимают друг друга и обижают так незаслуженно. В душе он просил Санта-Клауса, чтобы скорее вернул ему родных. Горький жизненный опыт старика Моргви заставил задуматься о многих вещах, неразрешимых проблемах, поразмыслить о жизни вообще.

Кевин вспомнил свое детство. Он часто болел. Мама поила его тогда лекарствами, отец приносил фрукты и самые вкусные пирожные со сливочным кремом и клубникой. Они нежно заботились о нем, оберегали от холода, ветра, сквозняка. Плохо, что он понял и осознал это только сейчас.

А робот! Сколько он просил родителей купить его. Это была очень дорогая игрушка, а отец ее купил. Робот был таким забавным, ходил по комнате, носил его вещи взад-вперед. Но не прошло и недели, как Кевин его сломал. И тогда его не взяли на аттракционы в воскресенье. Как он ревел! А ведь действительно вел себя как необычайно вредный мальчишка. Только теперь Кевин понял, что родители были правы.

За свои восемь лет он причинил им немало хлопот. Его болезни, капризы, вечные ссоры с Базом, озорство и «маленькие» шалости в школе, бесконечные жалобы учителей.

Нет, он решительно должен исправиться. Конечно, им тоже следует вести себя поскромнее. Особенно тугодуму Базу. Как ни пытался Кевин оправдать его издевательское отношение к себе, но не мог. Кого-кого, а этого толстяка он и теперь не любил.

Другое дело – Сьюзен. Она, конечно, зануда и ябеда, заядлая чистюля и зубрилка, но с ней можно было ладить. В ней было что-то ласковое и доброе. Майкл часто воровал ее ручки, рисовал рожицы на ее учебниках, а она все равно готовила для него яичный пудинг – любимое блюдо. Пожалуй, Сьюзен – самая покладистая из его сестер и братьев.

Майкл тоже не был подарком. Солидно попортил он крови Кевину. Вечно вытворял разные гадости, а потом все валил на младшего брата. И Кевин получал за все вдвойне.

Однажды Майкл пролил суп прямо на кресло с велюровой обивкой. Он имел плохую привычку обедать перед телевизором в гостиной вместо того, чтобы сделать это в столовой. На кресле до сих пор осталось пятно. Но разве его наказали? Нет. Свою вину он свалил на Кевина, который в тот момент случайно проходил мимо. Майкл придумал, будто Кевин его толкнул. Но это была неправда. Он и пальцем не прикасался к нему. Но, к сожалению, родители поверили Майклу.

Однако сейчас все обиды и ссоры Кевин вспоминал почему-то с улыбкой. Теперь они казались такими незначительными, мелкими.

Вот бывают действительно серьезные конфликты. Как у старика Моргви, например, со своим сыном. Двадцать пять лет молчания! Как некрасиво и глупо. Разве можно допускать такие вещи?!

– Нужно быть терпимее и внимательнее к своим близким, – вслух заключил Кевин.

Приближаясь к дому, он вспомнил о предстоящей операции. В его распоряжении оставалось меньше часа. Надо поторопиться.

– ЭТО МОЙ ДОМ, И Я ДОЛЖЕН ЕГО ЗАЩИТИТЬ! – сказал Кевин, закрывая за собой дверь.

Поспешно раздевшись, он разработал план обороны своего дома.

Подвал, входная дверь, окно, чердак… Он внимательно изучал все так называемые отверстия, через которые могли проскочить воры и которые следовало особо тщательно забаррикадировать.

Досконально изучив все возможные способы защиты, добавляя плоды своей буйной детской фантазии, Кевин принялся за работу.

Первым делом он набрал воды и залил крыльцо, ступеньки в подвал и все подступы к дому.

На ступеньках в подвале разлил липкий мазут. Если кто-то неосторожно туда ступит, то ботинки ему придется неизбежно оставить прилипшими к ступенькам.

На полу возле окон, дверей, на столе он рассыпал разбитые и непригодные для украшения елочные стеклянные игрушки.

В холле прямо перед входной дверью разбросал маленькие механические машинки.

А на дверную ручку он повесил раскаленные каминные щипцы, предварительно разогрев их до красноты на огне.

Сделав все необходимые приготовления в доме, Кевин поднялся на чердак и протянул крепкий изоляционный провод, соединив свое окно на чердаке с голубятней, которая находилась метрах в тридцати от особняка. Это на всякий случай, если ворам окажется мало всего того, что приготовил им Кевин, и они захотят преследовать его дальше. В глубине души эту дорогу он называл – путь к отступлению, на всякий, как говорят, пожарный случай.

Потом Кевин натянул веревки на втором этаже, затрудняя тем самым вход в другие комнаты. Надо же нанести негодяям хоть какой-то физический ущерб.

Он был серьезен и сосредоточен как никогда. Обходя комнаты, уделял внимание самым незначительным мелочам на случай, если воры захотят сунуться сюда, придумывал самые невероятные преграды и закорючки.

Кевин достал отцовское ружье и зарядил его холостыми патронами. Борьба предстояла нешуточная и нужно быть защищенным со всех сторон.

Он тщательно обдумывал каждый предполагаемый шаг, жест этих антихристов и старался на каждую их выходку придумать надежное приспособление для достойного отпора.

Фантазия Кевина не знала границ. Над входной дверью он даже повесил бензиновый паяльник. Из мусоропровода он сделал серьезный ударный участок для ведения боевых действий. Приспособив утюг на край веревки, другой ее конец в подвале, чтобы всякий, кто захочет поинтересоваться и дернет за веревочку, получил утюгом по голове…

Наконец необходимые приготовления к предстоящему визиту незваных гостей были закончены. Еще раз осмотревшись вокруг, Кевин пошел на кухню, чтобы приготовить праздничный ужин. Ведь сегодня Рождество, и он не может оставить это без внимания. Даже если сюда придет не одна дюжина воров, он должен, как все порядочные христиане, отметить праздник.

Кевин достал из холодильника спагетти, высыпал их в тарелку, обильно посыпал тертым сыром и поставил в микроволновую печь. Не прошло и двух минут, как все было готово, и он достал невероятно вкусно пахнущее блюдо и поставил его на широкий круглый поднос, которым обычно пользовалась мама, когда приходили гости.

Кевин налил себе стакан молока, помыл свежие фрукты и красиво разложил их на блюде. В отдельную стеклянную чашку он высыпал конфеты в ярких блестящих обертках. Тут были и шоколадные зайчики, ежики с орехами, апельсиновые леденцы, яблочный мармелад в шоколаде и еще много всяких сладостей, которые всегда были необходимым и неизменным атрибутом рождественского стола в семье Маккальстеров. Только обычно их покупкой занималась мама. А теперь Кевину пришлось позаботиться о себе самому.

Он составил все это на поднос и важно прошествовал в гостиную. Там тоже все было готово к прекрасному празднику. Горел камин. Яркие язычки пламени освещали таинственный полумрак комнаты. Кевин зажег елочные гирлянды. Запестрели, забегали разноцветные огоньки.

Кевин аккуратно расположил блюдо на столе и, прочитав вечернюю молитву, сел за стол. В животе урчало, ужасно хотелось есть.

– Спасибо тебе, Господи, что ты послал мне макароны с сыром, – сказал Кевин и принялся за еду.

Спагетти оказались невероятно вкусными. Вместе с желтым, расплывшимся сыром они просто таяли во рту.

Не успел Кевин допить молоко, как услышал, что за окном затормозила машина.

По телу пробежала дрожь. Все-таки он волновался, потому что был один и приходилось надеяться только на свои силы, только на самого себя.

* * *

Гарри остановил машину на углу Линкольн-стрит.

– Автофургон оставим здесь, – сказал Гарри. – Вернуться всегда успеем.

– Как пойдем? – спросил Марвин, выпрыгивая из «доджа».

– Через черный ход.

Оглядываясь по сторонам, они торопливо пробирались к дому Маккальстеров по вытоптанной тропинке. В воображении Марвина то и дело возникали блаженные картины. Он представлял, как они поделят награбленное добро и поедут отдыхать в солнечную Флориду подальше от холода и снега, как будут пить лучшее шампанское и виски, закусывая сочными ананасами и авокадо.

Но Гарри быстро возвращал мечтательного друга в жесткую действительность. Он уже знал о глупой привычке Марвина загадывать всякие несуразные идейки, не сделав дела.

– Чего разулыбился? Рано еще, – Гарри подтолкнул приятеля под зад.

Они подошли к дому. В окнах горел свет.

– Как пойдем? – шепнул Марвин. – Может, он нас впустит?

– Может быть. Дети глупы.

Кевин стоял за шторой у окна, когда постучали в дверь. Он был готов к этой встрече.

– С Рождеством тебя, малыш! – прошипел вкрадчиво Гарри.

Он был уверен, что ребенок глуп и обязательно откроет, приняв его за Санта-Клауса. Но на сей раз он глубоко ошибался.

Ответа не последовало. Тогда Гарри сунул свою физиономию в окно и постучал.

– Мы знаем, что ты дома и совершенно один.

Кевин сидел на корточках и пристраивал свое ружье к слуховому отверстию, находившемуся в нижней части двери, как раз в том месте, где стоял Гарри.

– Малыш, открывай! – говорил он, любезно оскалясь. – Это Санта-Клаус к тебе пришел.

– Мы не сделаем тебе больно, – пропищал Марвин. – Нет! Нет! Нет! Мы принесли тебе подарки.

– Будь хорошим малышом!

Но в ответ раздался громкий выстрел.

– А-а-а! – заорал Гарри.

Огненная вспышка попала в самое что ни на есть уязвимое место, называемое мужским достоинством. Корчась и причитая, он катался по снегу.

– Что? Что? – Марвин не мог понять, что случилось с приятелем.

Но тот охал и стонал, держась за обожженное место.

– Да что случилось, черт побери?! – происходящее начинало злить Марвина, настроившегося на серьезную работу.

– Хватай, хватай этого малолетнего придурка, – с трудом прорычал Гарри.

Судорожная боль не давала разогнуться. Этот маленький негодяй мог оставить его калекой. Но он ему покажет. Ишь, что вытворяет, молокосос! Шуточки. Он ему покажет шуточки.

Бедный Гарри еще не знал, какие испытания ожидали их дальше.

Марвин засунул голову в слуховое отверстие. И он увидел там сидящего на полу Кевина, который держал в руках ружье.

– Привет, малыш!

– Привет! – улыбнулся Кевин и выстрелил прямо в лоб незадачливому жулику.

– Ай! Ай! А-о-о-о!

Голова быстро исчезла. С пронзительным криком Марвин упал на снег, зацепившись головой за оголенные ветки растущего возле дома кустарника, и в придачу расцарапал себе «вывеску». Маленький железный шарик из детского бильярда нанес ему ощутимый удар. Он дико орал, обхватывая руками голову.

Этого он так не оставит. Он не простит малолетнему ублюдку таких измывательств! Ну держись, маленький негодяй! Марвин умеет расправляться с невоспитанными детьми!

Злые, слегка покалеченные, они бросились к дому. Гарри пошел к парадному входу, а Марвин побежал в подвал.

Но не успел неуклюжий толстяк ступить даже на первую ступеньку крыльца, как кубарем покатился вниз. Крыльцо было покрыто настоящим льдом. Оно достаточно заледенело, превратившись в каток для скейтинга. Кевин позаботился об этом.

– Черт! – орал разъяренный Гарри.

Он не ожидал такой встречи и не мог предполагать, что мальчишка окажется слишком смышленым для своего возраста и устроит им «маленькую западню».

Гарри снова побежал на крыльцо, но на последней ступеньке опять поскользнулся и полетел вниз, несколько раз хорошенько ударившись головой и расквасив свою холеную физиономию.

Он упал в снег. Из носа фонтаном хлестала кровь, болели плечи, руки, ломило шею. Он не привык к подобным встряскам.

Гарри был в ярости. И не столько от боли, сколько от обиды, что страдает по вине какого-то молокососа.

Он несколько раз на четвереньках пробовал взобраться на крыльцо, но всякий раз скользил и падал, разбивая по очереди все части своего тела.

Бешеная ярость охватывала все больше. Он даже забыл о цели, приведшей его сюда. Он хотел только одного – отомстить маленькому идиоту за причиненные страдания.

Несмотря на боль в суставах, Гарри Томсон не сдавался. Опять и опять он взбирался на крыльцо, падал, летел вниз, зарываясь носом в мягкий холодный снег, отрезвлявший помутившееся сознание несчастного побитого толстяка.

В таком же незавидном положении оказался и его закадычный друг. Едва он ступил на лестницу, ведущую в подвал, как поскользнулся и покатился вниз, изо всех сил ударившись лбом о дверь так, что та судорожно скрипнула. Не ожидавший такого обстоятельства, Марвин Синий глаз взвыл от боли, даже слезы выступили на глазах. Очнувшись от оглушительного удара, он пытался встать, но снова и снова падал. Ноги разъезжались на льду, нипочем не слушались, а рукам не было за что ухватиться. Марвин проклинал маленького паршивца за устроенную западню. В своих безуспешных попытках встать, он поразбивал себе все колени, порасшибал локти и бока.

– Сволочь! Гадина! – орал истошным криком отчаявшийся Марвин. – Вот только выберусь, я тебе покажу!

Но как выбраться, он не знал. Высокая лестница заледенела так, что взобраться на нее было просто невозможно.

Стоя на коленках, Марвин колотил в дверь, пытаясь открыть ее «фомкой», но ничего не получалось. Все было заледенелым и скользким – он не мог ни за что ухватиться.

Дрожащий от гнева Гарри на четвереньках взбирался на крыльцо. Хватаясь за железные перила, напрягая оставшиеся силы, он тащил свое грузное стокилограммовое тело. Пот градом струился с шеи и крупными горячими каплями стекал по спине, просачиваясь ниже через пояс штанов.

В душе он проклинал Кевина самыми грязными словами. Он не оставит это безнаказанным. Мальчишку он проучит самым безжалостным образом. Он не пощадит этого маленького негодяя и покажет, почем фунт лиха.

Напрягая все свои силы, Гарри преодолел последнюю ступеньку и залез на крыльцо.

– Ну все. Теперь держись, паршивец!

Гарри поглядел в окно. В комнате горел свет, но Кевина не было видно.

Довольный, что наконец поквитается с маленьким негодяем, Гарри схватился за ручку входной двери, но… тут же дико взревел. Она казалась огненной, потому что Кевин подвесил с обратной стороны двери раскаленные каминные щипцы.

Подпрыгнув от дикой боли, Гарри шлепнулся на крыльцо животом и со свистом полетел вниз, кувыркаясь и подскакивая.

– О-о-о!

Скатившись, он быстренько сунул обожженную руку в снег. От ожога кожа покрылась волдырями, боль была нестерпимой. Гарри начало знобить.

Кевину он посылал самые страшные проклятия. Такие шуточки были уже чересчур. Как же его лопоухая башка только додумалась до таких издевательств?!

Гарри катался по снегу, корчась и завывая.

В это время Марвин одерживал победу на своем участке работы. Ловко орудуя «фомкой», он расшатал дверь. Рассерженный неудачами, он стал бешено колотить по ней руками и ногами. Он дернул за ручку и … о, чудо! Она сама открылась.

Облегченно вздохнув, Марвин вошел в подвал. Света, конечно, там не было. Стоял легкий полумрак. Оглядываясь по сторонам, он ходил по подвалу. Вокруг лежала запылившаяся рухлядь. Тут он увидел лестницу. А перед ней как раз висела лампочка с веревочным включателем. Он дернул за веревочку – свет не загорелся. Но тут что-то пронзительно засвистело у него над головой. Жулик поднял глаза вверх. Но не успел он сделать и шага, как что-то горячее и тяжелое свалилось ему на голову.

– А-а-а!

Оглушенный сильным ударом, он свалился на пол и пронзительно заскулил.

Это был утюг, который Кевин предусмотрительно поставил на краю мусоропровода для «любимого» гостя.

Тем временем Гарри, осыпая проклятиями Кевина, снова полз по ступенькам крыльца. Он собирался учинить жестокую расправу над отвратительным поросенком, по вине которого долгое время не сможет двигать левой рукой и даже держать в ней вилку.

А Кевин, слушая, как его величают, сидел на полу и заходился от хохота.

– Так вам и надо! Так вами надо!

– Да я голову тебе оторву! Сейчас ты у меня ответишь за все!

Теперь Гарри знал все хитрости Кевина, но, побоявшись снова лезть через парадный вход, пошел к двери, выходящей на улицу со стороны кухни.

Он обмотал оставшуюся целой правую руку носовым платком и дернул за дверную ручку. Она была негорячей. Дверь была открыта.

– Ну теперь держись!

Не успел Гарри всунуть голову в дверной проем, как сверху его обдало обильным шквалом пламени. От открывшейся двери сработало зажигание, и бензиновый паяльник выдал толстую струю огня. Взревев подобно дикому зверю, он бросился назад и пулей полетел со ступенек в снег. Вязаная шапка загорелась на самой макушке, обуглив и без того небогатую шевелюру волос и оставив вместо нее круглую паленую коричневую лысину.

Обезумевший от страха и боли, Гарри раз за разом тыкался головой в снег, пытаясь скорее потушить внезапно возникший пожар.

Его негодованию не было предела.

Зато Кевин чувствовал себя прекрасно, покатываясь со смеху. Придуманные им трюки удачно сработали, попадали, как говорится, прямо в десятку.

Пусть помучаются негодяи. Им пора понять, что не все в жизни дается просто так. Воровать тоже нужно уметь. И для этого надо хорошенько попотеть.

Кевин защитит свой дом. Пусть он один, но зато хорошо подготовился к приезду «гостей».

Распластавшись на снегу, Гарри проливал крокодиловые слезы.

Марвин понемногу приходил в себя. Отряхнувшись и собравшись с духом, он вновь отправился на штурм сопротивляющегося дома. На лбу у него красовался красочный треугольник. Это следствие падения утюга прямо в центр лба. Кровь бурлила в нем, закипала. Недосягаемый кусочек казался еще более желанным и сладким. Он будет стоять насмерть, до последнего, но добьется намеченной цели и расправится с гнусным мальчишкой.

С победоносным видом, хоть голова еще ныла и кружилась, Марвин направился к лестнице, заранее оглядываясь, чтобы вновь не попасть в капкан.

Но едва он ступил на первую ступеньку лестницы, ведущую наверх, как почувствовал, что застревают ноги. Вскоре туфли прилипли так, что он был не в силах их оторвать.

Марвину пришлось их оставить, так как ничего другого не оставалось делать. Босиком он пробирался в темноте по липким от мазута ступенькам. Носки ведь последовали за туфлями, вернее, и они оказались прилипшими к ступенькам. Толкнув долгожданную дверь, он вошел в дом и сначала прищурился от внезапно ударившего в глаза света.

Но тут он вдруг почувствовал, как что-то острое пронзило его правую ногу. Черт побери! Он наступил на доску с гвоздями, предусмотрительно положенную Кевином именно в этом месте.

Жуткая боль пронизывала ногу, отдавая даже в поясницу. Марвин подтянул правую ногу к себе и, не удержав равновесия, рухнул назад в подвал, предварительно изрядно поколотив себе при этом бока.

Осторожно, на цыпочках, он выбрался из этого ада. За ним на полу оставались окровавленные следы.

С неимоверным трудом он вышел из подвала и, хромая на обе ноги, заковылял к дому.

– Гарри! Держись! Я иду!

И тут он увидел, что окно на кухне было приподнято. У Марвина не было времени удивляться столь удачному стечению обстоятельств, и он, не раздумывая, полез в это окно.

Неистребимое желание расквитаться с Кевином двигало им. Он влез в окно и, даже не взглянув под ноги, спрыгнул на пол.

Вулканом многочисленных болевых точек мгновенно отозвалась боль в ногах.

Разбитые елочные игрушки, «удачно» размещенные Кевином под окном, сделали свое дело. Упав на спину, Марвин катался по полу, хватая по очереди то одну, то другую ногу. И при этом не забывал, конечно, дико орать и поносить Кевина последними ругательствами.

– Придется мне убить его, – решительно произнес Марвин и двинулся навстречу Гарри.

В холле никого не было. Гарри принялся бегать по комнатам и искать мальчишку.

– Попробуйте меня схватить! – услышал он голос Кевина.

– Ах, вот ты где, паршивец!

Гарри дернул ручку двери, но едва успел войти в комнату, как на голову ему свалился кусок вонючего липкого целлофана. В замешательстве он стал его сдергивать, изрыгая самую нецензурную брань, на которую был способен.

Отшвырнув от себя мешок, он сделал несколько шагов, и тут его окатила туча гусиного пуха. Кевин не поскупился. Ради такого случая ему пришлось распороть подушку.

Пух облепил липкую физиономию Гарри. Оказалось, что целлофан Кевин смазал жидким, мгновенно засыхающим раствором. Пух залезал в уши, нос и глаза.

– Ап-чхи! Ап-чхи!

Бедолаге пришлось долго чихать. Тем более с детства он страдал аллергией на гусиный пух и никогда не спал на таких подушках, предпочитая им кусок поролона.

– Гадкий мальчишка! Я раздавлю тебя как поганую лягушку!

Но Кевин только заразительно хохотал, глядя, какими жалкими были сейчас «отважные разбойники». Он был уже на втором этаже и готовил новую ловушку.

– Клянусь, что обязательно убью его! – кричал в истерике Марвин, припадая на обе ноги.

В соседней комнате он нашел Гарри, заходящегося от приступа чихания. Увидев Марвина, он растерялся. Ему было стыдно, что ребенок мог их так провести.

– Марвин! Ты почему разулся?

– А ты чего вырядился цыпленком?

Гарри отряхивал пух. Он был страшно зол, и у него не было желания шутить. Потому он только презрительно фыркнул в ответ.

Ребенок водил их за нос. От этой мысли Гарри приходил в негодование. Он не скрывал своего возмущения.

Не меньше пострадавший Марвин целиком разделял его гнев. Он сам не прочь поквитаться с мальчишкой за принесенный физический ущерб. Но изловить маленького негодяя было не так-то просто.

– Я здесь, придурки! Идите и схватите меня!

Гарри и Марвин рванулись в холл, но, не добежав до лестницы, оба как лягушки растянулись на полу.

Кевин предусмотрел и этот шаг, разбросав по полу маленькие машинки. Наивные детские приспособления оказались на редкость эффективными.

Кевин умирал от смеха. Картина была действительно забавной. Двое взрослых громил, отпетых жуликов, растянулись на полу, беспомощно ерзая и барахтаясь, не в силах подняться.

Кевин сидел на лестнице, ведущей на второй этаж, и смотрел на происходящее как на занимательную комедию из серии «Шоу Бенни Хила».

Увидев Кевина, Гарри бросился по лестнице. Ему просто не терпелось схватить негодного мальчишку. Но дойти до конца он не успел.

Кевин применил оружие из серии летательных и больно ударяющих. Тяжелая банка с масляной краской, привязанная веревкой к верхним стропилам, летела в направлении головы Гарри.

– А-а-а! Марвин, назад!

Шедший сзади Марвин, ничего не подозревающий и не видящий, был сбит с ног. Удар был настолько сильным, что тот полетел головой вниз, с грохотом рухнув на пол.

– Я же говорил тебе – будь внимательнее, – сказал Гарри Марвину и повернулся лицом к Кевину.

Но и его постигла та же участь. Вторая банка с краской сшибла с ног и Гарри. Перевернувшись в воздухе, он грузно приземлился рядом с Марвином, охая и ахая.

– Я же предупреждал тебя!

Оба долго не могли прийти в себя. Болели затылки, ныли колени, суставы разжигала жуткая боль.

Упрямые жулики не думали сдаваться. Они не привыкли бросать задуманные дела. Еще больше обострилось чувство мести.

Кевин времени даром не терял. Он перевязал тонкими бесцветными лесками все переходы на чердак. Это каким-то образом усложняло путь хотя бы на некоторое время.

И пока жулики охали да ахали по поводу заработанных ушибов, Кевин набрал номер полицейского участка.

– Алло! Полиция! Скорей, помогите. Наш дом грабят.

– Адрес, назовите адрес, – ответил обеспокоенный женский голос.

– Линкольн-стрит, 6-5-6. Моя фамилия Мерфи. – Пожалуйста, скорее! – шептал в трубку Кевин.

Он назвал адрес соседского дома, в котором Гарри и Марвин уже успели побывать. Свой дом он сможет защитить сам, но преступников необходимо брать с поличным.

Тем временем жулики потихоньку приходили в себя.

– Он всего лишь пацан. Мы можем схватить его, – сопел Марвин.

– Заткнись, – прошипел Гарри.

Он не сомневался, что мальчишка устроил новую западню.

Вдруг Марвин увидел, как что-то блестящее выпало у Гарри изо рта.

– Что это?

Физиономия Гарри перекосилась. Да это же были его золотые зубы!

– За это ты ответишь! – гневно заорал он. – Я раздавлю тебя как цыпленка.

Словно рычащий медведь, которого вывели из себя, он бросился наверх, закрывая голову от висевших на веревке банок с краской. Но вскоре он зацепился за натянутые лески и грохнулся на пол.

Увидев, что воры бегут за ним, Кевин бросил телефонную трубку, но растянувшийся вслед за Гарри Марвин успел схватить его за ногу.

– А, попался, попался! – гоготал лежавший на полу Марвин, запутавшись в веревках.

Кевин вырывался изо всех сил.

– Все, он в моих руках! – скалился Марвин. – Гарри, помоги мне.

Но тот так сильно ударился животом, что не мог подняться и лежал, словно труп.

Кевин не знал, как вывернуться. Он напрягал все свои силы, но Марвин крепко держал его за ногу.

Что же делать? Как выпутаться? Скоро приедет полиция. Кевину обязательно надо было быть в доме у Мерфи. Но он не знал, как туда попасть.

Но тут на помощь пришел старый приятель Ролси. Он полз по плинтусу на расстоянии вытянутой руки и был не более, чем в метре от Кевина.

С тех пор, как Кевин побывал в комнате База и разбил стеклянную клетку Ролси, скорпион чувствовал себя очень вольготно. За эти дни он обследовал этот огромный дом. И тут как раз очень пригодился Кевину.

Напрягая все свои силы, Кевин пытался дотянуться до Ролси. Еще немного. Еще чуть-чуть…

– Я его держу, Гарри, – орал Марвин.

Его душа торжествовала. Сейчас они выпутаются из веревок и как следует разделаются с мальчишкой. Этот номер так не пройдет, Он, Марвин, не прощает таких гадостей.

Но вдруг что-то черное с цепкими клещами упало ему на лицо. Марвин бешено взвыл. Он не на шутку испугался крошечного чудовища.

Тем временем Кевин, воспользовавшись замешательством Марвина, вырвался из его рук и дал деру наверх.

Кое-как стряхнув с себя цепкое, мерзкое, шуршащее страшилище, Марвин выпутывался из веревок. Он видел, как скорпион полез на лежащего рядом Гарри, который до сих пор даже не шевельнулся.

Марвина знобило и трясло от страха. Он ужасно боялся жуков, тараканов и прочих отвратительных насекомых. Скорпион Ролси полез по животу Гарри. Марвин схватил свою «фомку» и стал размахивать ею, прицеливаясь, чтобы ударить его.

Гарри открыл глаза. И первое, что он увидел, был обезумевший Марвин, который махал железной скобой перед самым его носом.

– Лежи спокойно, Гарри, – невозмутимо сказал Марвин.

Гарри недоуменно вытаращил глаза. Он решил, что приятель хорошенько ударился головой и слегка свихнулся.

– Что ты делаешь, Марвин?

– Тихо, Гарри, тихо, – размахивая «фомкой», Марвин старался попасть в скорпиона, который вольготно и как ни в чем не бывало расхаживал по круглому животу Гарри.

Хорошенько прицелившись, он изо всех сил хлестнул железной скобой по животу Гарри, заставив дико взреветь своего приятеля. А Ролси отлетел в сторону. Целый и невредимый, он продолжал свой путь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю