Текст книги "Зазеркалье Неверенда"

Автор книги: Джон Стиц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

5. Беглец

Лэн без приключений добрался до эскалатора в пещере Виндхоув. По пути его одежда уже перестала истекать водой, а стала просто холодной и влажной. Возносясь к пересечению Кругон-стрит и бульвара Инклайн, он поймал на себе несколько удивленных взглядов и услышал за спиной парочку сдавленных смешков.

Два спиралевидных эскалатора – вверх и вниз – переплетались, образуя гигантскую модель ДНК. Откуда-то сверху донеслись громкие голоса и пронзительный смех, а секунду спустя в поле зрения Лэна появилась группа из шести подростков. Четверо небрежно облокотились о поручень, двое других стояли прямо, но в их позах тоже чувствовалась какая-то расхлябанность. Заметив помятый, слегка лоснящийся костюм Лэна, они дружно загоготали, и в этот момент Лэн обнаружил среди них светловолосого парнишку с едва заметным шрамом над бровью. Как бы невзначай Лэн отвел взгляд, но это его не спасло: белобрысый ткнул пальцем в его сторону и завопил:

– Вот! Вот один из них!

Лэн возблагодарил судьбу, что эскалатор состоит из двух раздельных спиралей. Подростки уже бежали против движения, громко и сердито перекликаясь. Лэн помедлил пару секунд может, подумают, что обознались? Но нет мальчишки ожесточенно работали локтями, расталкивая встречных, и старались не терять Лэна из вида.

Лэн тоже сорвался с места. Впереди был только один человек, и к тому же Лэн бежал по движению. Он перепрыгивал через две ступеньки и больше не пытался выдать себя за другого.

На бегу он старался как можно больше припомнить о пещере, где заканчивался эскалатор. Похоже, нужно бежать прямой наружу – так он попадет на бульвар Инклайн, а там рукой подать до музея – и Тессы,

Мужчина, услышав топот, благоразумно прижался к поручню, и Лэн, стрелой пролетев мимо, выскочил с эскалатора, намного опередив своих преследователей. Он бросился направо, вверх по наклонной дороге, затем вниз, по другой стороне – в примыкающую пещеру. Встречный ветер был холодным, и в мокром костюме он моментально замерз. На мгновение ему показалось, что его потеряли, но радостный вопль за спиной тут же доказал обратное.

Время было позднее, и хотя темнота служила Лэну союзником, надежда на помощь была исчезающе мала. В этой части города находились в основном небольшие магазинчики, торгующие всякой строительной мелочью, и почти все они были уже закрыты.

Три пещеры соединялись в продолговатом вестибюле, напоминающем увеличенную в сотни раз модель человеческого сердца. Лэн нырнул в правый желудочек и бросился к кабине ближайшего желоба. Он успел проскользнуть как раз под закрывающейся дверью. Кабина ушла вниз, и теперь преследователям ничего не оставалось, как только ждать следующей. Это меняло ситуацию в пользу Лэна, тем более что кабины не были рассчитаны на шесть человек. Спуск был стремительным. На следующем ярусе Лэн выскочил из цилиндра и, свернув за угол, помчался к ближайшей станции скоростных поездов. Убедившись, что он опоздал на поезд, Лэн решил больше не искушать судьбу.

Прежде всего он метнулся к кнопке экстренного вызова полиции и с силой ткнул в нее пальцем. Кнопка вспыхнула в ответ. Слуги закона наверняка явятся к шапочному разбору, но всегда есть шанс, что кто-то из них окажется поблизости. Потом он спрыгнул на пути и, нырнув под платформу, понесся в направлении уходящего поезда, пока не нашел щель, достаточно глубокую, чтобы туда залезть.

Его расчет полностью оправдался. Минуту спустя первый из его преследователей выскочил на платформу. Лэн видел, как парень всматривается в сумерки, и не сомневался, что он слышит только приглушенный звук удаляющегося поезда.

Мальчишка выругался и злобно пнул платформу. Очевидно, он сделал нужный Лэну вывод.

Лэн затаил дыхание и прищурил глаза, чтобы не отсвечивали белки. Тут подоспел второй преследователь. Они заговорили, и хотя Лэн уловил не все, но тем не менее отлично понял главное. Постепенно у края платформы собрались и остальные, включая светловолосого со шрамом. Основная мысль их беседы повторялась чаще, чем посулы политиков, – тип, который помогал ловить Ренто, умудрился сесть в поезд в последнюю минуту. Даже если дождаться следующего, у них нет ни малейшего представления, где эта сволочь выйдет и куда направится. Так какой смысл?

Сначала светловолосый не хотел сдаваться:

– Мы не можем... вот так вот... Он, наверное, уйдет... если... на следующей станции...

Парень повыше ростом, наверное, с Ренто заметил:

– Может, да, а может, и нет.

Но тут самый востроглазый заметил светящуюся кнопку вызова и сказал, что их время, похоже, истекло.

Другой подхватил:

– Бесполезно. Айда к Харперу.

Больше всего на свете Лэн желал, чтобы они отказались от погони до того, как придет следующий поезд, и, кажется, впервые за этот вечер его желание осуществилось. Переговариваясь, парни ушли с платформы. Когда голоса стихли, Лэн осторожно выбрался из укрытия и, высунув голову над платформой, огляделся. Никого.

На всякий случай Лэн не двигался до тех пор, пока вдали не показались фары поезда, идущего оттуда, куда только что ушел предыдущий. Лэн осторожно выбрался на платформу и на цыпочках подошел к ближайшему углу. В направлении Харпера, ночного клуба в полукилометре от станции, не было ни души.

Поезд притормозил у платформы, и Лэн вошел. Вагон был почти пуст – только какая-то парочка обнималась в дальнем углу. Влюбленные нервно покосились на Лэна и отвели глаза. Лэн мелком глянул на свое сражение в окне и убедился что вид у него еще хуже, чем он предполагал. Одежда, помятая и до сих пор влажная, собрала на себя уйму грязи и копоти. Лэн чувствовал себя загнанным оленем, вылезшим из болота.

Состав неслышно двигался сквозь тьму. Ветер шелестел за стенками, создавая у Лэна приятное ощущение увеличивающегося расстояния между ним и преследователями. Он бы не возражал, чтобы вся шестерка провалилась в какую-нибудь глубокую яму, тем самым еще больше увеличив это расстояние.

Парочка явно не собиралась выходить на следующей остановке, поэтому вышел Лэн. Он и так привлек к себе достаточно внимания. И выработал достаточно адреналина. Можно, конечно, отправиться в гостиницу, но чем больше усталость, тем крепче спится. Кроме того, музей рядом, и поворачивать назад глупо. Остановившись у ближайшей коробки экстренного вызова, Лэн вновь нажал кнопку. На этот раз он дождался ответа и, услышав голос, сказал:

– Отпечаток моего большого пальца есть на кнопке вызова, который вы недавно получили. Я хочу отменить его, но предупредить, что он был по делу. Меня преследовали хулиганы, но мне удалось оторваться.

В ответ Лэну посоветовали зайти лично и сделать письменное заявление.

– Обязательно, – пообещал он и отключился.

От станции веером расходились четыре тоннеля. Лэн вошел в крайний справа, ведущий к удобному спуску. Тоннель выглядел так, словно был пробит в скале огромным пузырем, протянутым сквозь застывающую лаву. Между его неровными стенами могли свободно уместиться четыре человека, а потолок, выкрашенный светлой краской, был рассчитан на людей существенно выше Лэна.

Тоннель заканчивался пещерой – довольно узкой, но зато чрезвычайно высокой: ее потолок терялся в невообразимой дали. К ней примыкала другая – слегка вытянутая, но, в противовес предыдущей, до неприличия низкая. Собственно, здесь и располагался музей, а ближе к центру пещеры кокетливым кружочком стояли каменные скамейки.

Лэн тяжело опустился на одну из них – как раз напротив входа. Как и следовало ожидать, в такое время музей был закрыт. Вытянув ноги, Лэн откинулся на жесткую спинку. Господи, как хорошо просто посидеть спокойно! В поезде он слишком много думал о мальчишках, да еще эта парочка по соседству не давала покоя. Как мало, в сущности, человеку надо, подумал Лэн, – сухая одежда да укромный уголок. Костюм его, кстати, уже успел высохнуть.

Они с Тессой нередко сиживали здесь, дожидаясь закрытия музея. Лэн помнил, как ему отчаянно хотелось, чтобы вокруг было поменьше народу – вот как сейчас, – но его желание никогда не сбывалось: многочисленные магазинчики привлекали уйму прохожих, бросающих понимающие взгляды на юную парочку.

По соседству с музеем размещался голографический театр. Сюда Лэн тоже частенько забегал – убедиться, что мир не ограничивается подземными пещерами и существует много планет, где можно дни и ночи напролет развивать под открытым небом. Пару раз он брал с собой Тессу, но той быстро разонравилось это развлечение ведь потом они спорили до хрипоты. Лэн говорил, что ей понравится путешествовать, стоит один раз попробовать, а Тесса все норовила убедить его, что, прожив на Неверенде большую часть жизни, он может прожить здесь и еще несколько лет. Лэн не умел тогда высказать свои чувства и был как в ловушке.

Неверенд отчаянно цеплялся за своих жителей. Многие хотели уехать, но почему-то оттягивали отъезд всеми возможными путями. Зато те, которым удалось вырваться, возвращались очень редко.

Лэн как раз размышлял о том, какими упрямцами они, в сущности, были, когда скрипнула дверь, ведущая в соседний ресторанчик, и оттуда, со свертком в руке, вышел какой-то мужчина. Увидев Лэна, он слегка вздрогнул, однако закрыл за собой дверь и смело направился к музею и особым образом постучал.

Спустя некоторое время дверь приоткрылась, но ровно настолько, чтобы в щель прошел сверток, а потом быстро захлопнулась, и мужчина налегке вернулся в ресторан.

Лэн вскочил со скамейки и направился к музею, справедливо полагая, что в столь поздний час там не может быть никого, кроме Тессы, но тут же вспомнил, в каком он виде. Лэн постоял в раздумье – не стоит ли все же вернуться в гостиницу принять ванну и переодеться, – и уже повернулся, чтобы уйти, но, представив, как будет чувствовать себя, если упустит и этот шанс увидеть Тессу, решительно направился к двери музея.

И постучал так же, как стучался предыдущий посетитель: четыре раза, через равные интервалы.

6. Тесса

Дверь музея осталась закрытой, и через минуту Лэн постучал опять, уже сомневаясь, была ли это действительно Тесса. В ожидании Лэн оглядел низкий потолок, и в этот момент из-за двери послышался приглушенный женский голос:

– Кто там? – Несмотря на странные интонации, голос, без сомнения, принадлежал Тессе.

– Лэн.

Молчание.

– Лэн?

– Лэн Диллион.

Опять молчание.

– Лэн? Я... Это правда ты?

– Знаю, ты никогда не думала, что вернусь, но это на самом деле я.

Звякнула цепочка, дверь приоткрылась на несколько сантиметров, затем закрылась и открылась снова, на этот раз пошире. Тесса выглянула, осмотрелась и сказала:

– Входи же.

– Если я не вовремя... – Лэн остановился в нерешительности.

– Быстрее. Входи. – В голосе Тессы сквозило беспокойство.

Лэн поспешно вошел. Тесса захлопнула тяжелую дверь и тщательно заперла ее.

Она была одета небрежно – босиком, рубашка навыпуск, ворот расстегнут. Лэн подумал, что волосы ее вроде бы стали чуть светлее и, кажется, она слегка поправилась. В ее темных глазах читались удивление, вопрос и еще что-то, чему Лэн никак не мог подобрать названия.

– Не ожидала тебя увидеть. – Она замолкла и осмотрела Лэна. – О Господи, что с, тобой? Почему ты в таком виде?

Лэн мельком оглядел собственные брюки – грязные и драные – и жалобно улыбнулся.

– А я не ожидал, что меня так встретят. – Он шагнул вперед и протянул Тессе руку.

Тесса подошла и обняла его.

– Нужно совсем немного, чтобы вспомнить... Я так рада. Я думала, – голос ее понизился до шепота, – думала, что, наверное, никогда больше тебя не увижу.

– А уж я-то как рад! Знаешь, теперь я жалею, что был таким упрямцем.

Она только крепче прижалась к нему.

Наконец Лэн отпустил ее и мягко спросил:

– Может быть, ты все же расскажешь мне, в чем дело?

Тесса отступила на шаг:

– О чем ты?

– Ты чем-то встревожена. Только не говори, что я явился в ужасном виде и выбил тебя из колеи – это понятно. Но дело не в этом. Я-то тебя знаю. К чему эти предосторожности, фокусы с дверью, еда из ресторана, который в двух шагах от тебя? А старые друзья вообще не знают, здесь ты или уехала.

– Это... это тебя не касается.

– Да я ничего и не говорю...– Лэн помолчал. – Поделиться страхами не значит попасть в зависимость от собеседника.

– Кстати, насчет "поделиться". А что случилось с тобой? И не пытайся меня убедить, что это твой нынешний стиль одежды.

– Рассказ за рассказ.

Помолчав, Тесса нерешительно улыбнулась, но все равно вид у нее был испуганный.

– Так и быть. Только давай сядем.

Она провела его в соседнюю пещеру, где за раздвижной ширмой, напротив зала с временной капсулой первых переселенцев с Земли, было оборудовано некое подобие жилой комнаты.

– Есть хочешь? – спросила Тесса, доставая маленькую тарелочку с ломтиками вареного мяса и парниковыми овощами. Лэн внезапно понял, что страшно проголодался. Тесса выдвинула ему стул, а сама по-турецки уселась на подушку и прислонилась к стене. В зале с капсулой тускло светились полоски люминесцентной краски. Лэн выжидательно взглянул на Тессу, но она вскинула брови, и Лэн понял, что начинать придется ему.

– Ну, это просто, – сказал он. – Я поплавал и побегал. Первое мне понравилось, а второе – не очень.

– Давай-ка заново. И поподробнее.

Лэн вздохнул и пустился в воспоминания. Он рассказал ей о происшествии у магазина и, не жалея красок, расписал беседу с Кэрри на берегу лагуны и заплыв наперегонки с Джарлом. Тесса молча слушала.

– Ну вот, – Лэн потянулся за очередным куском мяса, – я поехал переодеваться и тут наткнулся на этого белобрысого. Он был со своими дружками и узнал меня. Кажется, они хотели со мной потолковать, но у меня не было настроения. Ну, пришлось удирать и прятаться под платформой. А они тем временем тоже решили, что нынче неподходящий вечер для разговора.

– Они гнались за тобой?

– Пожалуй, что так.

– Ужасно. В первый же день такое невезение.

– Не скажи. В определенном смысле мне очень даже повезло.

– Повезло?

– Я же здесь, с тобой. А Токо считала, что ты уехала.

Тесса бросила на него короткий пристальный взгляд и слегка пожала плечами:

– Я все время торчу в музее. Никуда не хожу, ни с кем не общаюсь.

– Да уж, заметно. – Лэн обвел комнатушку многозначительным взглядом.

Тесса вздохнула, но ничего не ответила.

– И все-таки, в чем дело? – Лэн отставил тарелку.

– Не знаю. Ты слышал, что Кентина убили?

– Слышал. Я понимаю, как тебе тяжело. Он был замечательным человеком.

Тесса поежилась:

– Вот именно – был. Он сумел сделать так, что я почти забыла своего настоящего отца. Нет, я не то говорю. Не настоящего, а в биологическом смысле. – Последние слова она произнесла с отвращением, словно говорила о чем-то грязном, вроде химической катастрофы, последствия которой нужно скорее ликвидировать.

Лэн почти ничего не знал о ее настоящем отце. Об этой части своей жизни Тесса никогда не распространялась. Только маленький белый шрам на кисти постоянно напоминал ей о том, как однажды этот человек столкнул ее с лестницы, и она напоролась на железный штырь. Вроде бы он потом даже какое-то время раскаивался. Тесса обычно говорила, что была во всем виновата сама, и только Лэну рассказала правду. Матери она почти не помнила – она ушла от мужа, оставив Тессу один на один с этим негодяем. Слова Тессы заставили Лэна задуматься. Раньше она стыдилась даже вспоминать, что у нее был другой отец – не Кентин.

– Странно, что кому-то понадобилось убивать его.

– Да. Какая-то чудовищная бессмыслица. Но это имеет отношение к музею. Его убили здесь, а потом пытались выкупить музей у меня.

– А ты не захотела продавать?

– Не знаю. А вот в чем я уверена, так это в том, что не хочу ничего делать, когда чувствую, что мною управляют.

– А ты уверена... – начал Лэн, но Тесса остановила его движением руки:

– Знаю, что ты хочешь сказать – я с детства чувствовала, как мной управляют. Неправда. Ты постоянно подшучивал над этим. Ну да – пунктик. Только на сей раз я не выдумываю.

Неожиданно Лэн поразился тому, как быстро они разговорились. Словно и вовсе не расставались. С Тессой ему всегда было проще, чем с другими. После их разлуки он ни разу не встретил женщину, с которой чувствовал бы себя уверенно и спокойно. И тут он понял, что Тессы недоставало ему даже больше, чем он сам себе признавался.

– Так, – медленно произнес он. – И что привело тебя к такому выводу?

– На другой день после смерти Кентина ко мне пришла какая-то женщина. Все выспрашивала, хочу ли я продать музей. Я сказала "нет". Мне нужно было все как следует обдумать, а она заявила, что предложение действует только один день. Это как тебе – профессиональный подход? Лэн замотал головой.

– Ну вот я и отказала. А ее вдруг словно подменили. Не то чтобы она стала угрожать мне в открытую, но в ней появилась какая-то особая враждебность. Из простого интереса так себя не ведут. Она подступалась ко мне еще три раза и в конце концов оставила свое предложение открытым. Не часто ли он меняет свою точку зрения тот, кто хочет получить мой музей?

– Но есть и еще что-то. Помимо непостоянной и раздражительной особы, так ведь?

– Да. Через несколько дней после ее первого визита кто-то облил кислотой одну из витрин и испортил экспонаты. Очень дорогие. Если бы не страховка, я бы не выкарабкалась.

– А ты не пробовала выяснить, кто... – Лэн замолк, потому что Тесса внезапно повернулась в сторону темной соседней пещеры.

– Ты слышал? – спросила она.

– Что именно?

– Точно не знаю. Словно сдавленный кашель, будто кто-то прочистил горло, или как крик, заглушенный скалой. А может, просто игра воображения.

– Ты уверена, что в музее больше никого нет? Может быть, кто-то проник тайно?

– Каким образом? После закрытия я запираю двери, обхожу музей, выгоняю оставшихся посетителей и вновь возвращаюсь сюда. А другого входа нет.

Лэн взглянул на дверной косяк – выглядит вполне надежно.

– А что, если нам сделать небольшой обход? Давненько я тут не был.

Тесса слегка нахмурилась, но затем поднялась и опустила решетку, закрывающую зал. Замок сработал – зажглись кнопки кода. Лэн потряс перекладины. Прочные. Тесса включила верхний свет; пещера словно вспыхнула.

– Ну, готов к разведке?

Они прошли витрину, заполненную образцами ранних инструментов Тапторнов из звездной системы Ремула. Острым кольцам, сделанным из огненосных выростов округлых фруктов, находилось широкое применение – от ювелирных украшений до грозного оружия. Взглянув на них, Лэн невольно поежился.

Лэн с Тессой обошли весь музей, но нигде не встретили ни души и не обнаружили ни единого местечка, где можно было бы спрятаться.

– А что еще случилось, помимо испорченной витрины? Этого недостаточно для ночевок в музее, – сказал Лэн на обратном пути.

Тесса неслышно ступала босыми ногами.

– Так, ерунда, парочка странных происшествий. Сначала пропало несколько мелких экспонатов.

Лэн задержался у витрины с объемными вышивками альдебаранцев, и догнал Тессу уже в другой пещере.

– Не особенно дорогих, но мне показалось, что пытались подобрать комбинацию цифр на главном входе. А потом я как-то оставила на столе ручку. На следующий день она исчезла. А еще через две недели опять была на прежнем месте.

– Видимо, кто-то всерьез тобой заинтересовался. Тот, с кем шутки плохи.

– Знаю. Похоже, все это было подстроено. Будто кто-то пытается мне сказать: "Я знаю, как сюда войти". А с другой стороны, все выглядит вполне невинно, никто и значения не придаст. – Тесса остановилась в центре пещеры, и взгляд ее был дерзким и беззащитным одновременно.

– Ты не веришь мне, Лэн? – Голос ее звучал уверенно, казалось, она ждет подтверждения или предположения, что выжила из ума. Но Лэн понимал, как для нее важна его реакция.

– Ты рассказала мне, в чем дело, и я тебе верю.

Они прошли в следующий зал – тоже никого. Одну из стен пересекала извилистая вертикальная трещина, замазанная какимто светлым составом.

Лэн сказал:

Ты говорила – сначала пропали экспонаты. А что потом?

– Угрозы. Если это можно назвать угрозами. Я возвращалась домой и ждала поезда. Помню, народу было немного. Поезд уже подходил, и тут меня сильно толкнули сзади. А потом сразу подхватили, только поэтому я и не упала на рельсы; тот парень потом сказал, что его самого толкнули.

– И ты ему не поверила.

– Тогда поверила. Но через несколько дней случилось то же самое. И опять это был тот же парень. Он еще сказал тогда: "Я уверен, что плохое трижды не повторяется".

Они обошли почти полный круг, но никого не встретили.

– Удалось выяснить, кто это был?

– А что толку? Я даже и не пыталась. Решила, что проще не попадаться ему на глаза и все затихнет само собой.

– Значит, есть основания думать, что он следит за тобой?

– Как сказать... Прошлым вечером я пошла поужинать и опять его увидела – он сидел на скамейке у входа.

– Достаточно, чтобы испугать, но недостаточно, чтобы вызвать полицию.

– Точно.

Они вернулись к началу осмотра. Входная дверь по-прежнему заперта, дверь-решетка на своем месте, и никого, кроме них, в помещении нет.

– Какой долгий был день, – вздохнула Тесса. – Должно быть, почудилось от усталости.

– Ну что ж, это лучше, чем думать, что кто-то сюда пробрался.

Тесса набрала код и распахнула решетку.

– Что ж, здорово я тебе помог, – неловко пошутил Лэн.

– Ты и помог. – Тесса посмотрела на свои босые ноги, а потом подняла глаза на Лэна. – Мне стало легче, когда я выговорилась. И я рада, что это был ты.

– Я тоже рад, что это был я.

– С тобой так легко, будто ты и не уезжал вовсе.

– Знаю. – Лэну отчаянно хотелось сказать, как он скучал без нее, но вместо этого он просто пожелал ей спокойной ночи и ушел.

* * *

На следующее утро Лэн постучал в номер Парка. Для Неверенда дверь была необычной: высокий прямоугольник с петлями и ручкой. К тому же строители гостиницы разделили большую пещеру настоящими стенками и коридорами, что было непривычно для Неверенда, зато выглядело, как типовое здание на любой из пятидесяти планет Содружества.

Не всем гостям Неверенда нравилось сознавать, что они живут в пещере, а не в обычном отеле, и гостиница на Площади Туристов была призвана помочь людям забыть об этом. Ходили слухи, что гостиница Неверенда ничем не отличается от гостиницы на Тетре или на Хай Висте, но прежде всего обслуживанием. Раньше отель на Площади Туристов был единственным зданием такого рода, но идея имела успех, и теперь на Неверенде было множество подобных шедевров архитектуры, похожих друг на друга, как близнецы.

– Надеюсь, это неотложное дело, – пробормотал Парк, распахивая дверь.

– Да уж, не сомневайся. С добрым утром.

Парк оглядел Лэна одним глазом.

– Можешь открыть оба. Все равно скорее не проснешься.

Парк открыл второй глаз, но тут же закрыл первый.

– Великолепно, – заметил Лэн, – прогресс налицо.

Парк со стоном плюхнулся на смятую кровать:

– Так. Ну и ради чего все это?

– Ты проснулся?

– Я разговариваю. Этого недостаточно?

– Для тебя – нет.

Парк живо открыл оба глаза и четко произнес:

– Я проснулся.

– Чудно. Верю. Я зашел предупредить тебя.

– Если ты насчет Кэрри, нечего было отдавать ее в мои руки.

– Прими мои поздравления, но я не об этом. Впрочем, может быть, ей удастся тебя облагородить.

– Интересная мысль...

– Хватит. Я пришел предупредить тебя о другом. Ренто Куэллера отпустили сегодня утром.

Парк долго молчал, словно оба открытых глаза были только маскировкой, а потом наконец моргнул и спросил:

– Ну и что?

– А то, что он жаждет поквитаться с тобой – или со мной, ему все равно. Поэтому я хочу, чтобы ты знал и был начеку.

– Не боюсь я всяких сопляков.

– Сопляк не сопляк, но друзья у него есть.

На сей раз Парк действительно проснулся:

– Откуда ты знаешь?

– Просто сегодня я побывал в гостях у полиции.

– За каким чертом? Они уже записали наши показания.

– Так, пустяки.

Парк встал, побрел в ванную и долго умывался ледяной водой и отфыркивался. Казалось, он что-то решает про себя.

– Ты чего-то недоговариваешь. Выкладывай, – потребовал он сквозь полотенце.

– Ничего особенного. Ну ладно, я пошел.

– Фиг тебе.

– Прости, что?

– Я говорю – фигушки, пока не выложишь все начистоту.

Выпучив глаза, Лэн уставился на Парка:

– А ты не такой простофиля, каким был в школе, – Парк расплылся в улыбке, а Лэн продолжал: – Ну что ж, ушел я с вечера, иду по своим делам, вижу – кого бы ты думал – белобрысого, приятеля Ренто. Он был с дружками. И они были не очень вежливы. Вот мне и пришлось уносить ноги.

– Но ты унес?

– Да. Без синяков и прочего.

– Отлично. Я не хочу угробить день на поиски разных сопляков.

– Слушай, Парк. Даже если бы они и наставили мне синяков, ты же не мой телохранитель.

– А для чего тогда друзья?

– Спасибо. Мысль мне нравится. – Лэн направился к двери.

– Что-нибудь еще? – бросил Парк вслед.

– Еще? – переспросил Лэн.

– Сам знаешь. Тесса.

Лэн колебался.

– Ну же, – поторопил Парк, – выкладывай. Вчера Кэрри сказала, что Тесса на Неверенде. И ты будешь меня уверять, что не встретился с ней?

– Не буду, – честно ответил Лэн. – Я нашел ее в музее.

– Поздновато работает, а?

– Она не работала. Она... Ну ладно. У нее трудности. – Лэн отвел глаза, потом вновь посмотрел на Парка и выложил ему всю историю.

– У меня идея, – сказал Парк, когда Лэн закончил рассказ. – Находим типа, который ее преследует, и я его обрабатываю. А ты стоишь на шухере. Ну как?

– Два "против". Первое – он может оказаться сильнее. Второе – Тесса ненавидит драки и вообще любое насилие.

– А мы ей ничего не скажем. А почему, кстати, ненавидит? Первый раз слышу.

– Она не любит об этом говорить. Даже я знаю не все. Ведь Кентин ей не родной отец. Я думаю, настоящий отец бил ее в детстве.

– Надо же было уехать на десять лет, чтобы только сейчас обо всем узнать! Вообще-то мне казалось, что такое обращение, наоборот, вызывает склонность к насилию – чтобы излить гнев.

Лэн задумался:

– Н-ну... Может быть, для некоторых это справедливо. Я не могу судить – знаю только, что Тесса не терпит насилия, кого бы оно ни касалось.

– Она ничего не узнает.

– И все же давай посмотрим, нельзя ли обойтись без этого.