Текст книги "Куколка"

Автор книги: Джон Роберт Фаулз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

О:Недоумеваю. Отнюдь не в его духе.

В:Может, устыдился, что подвел вас?

О:Да нет, он слишком беден, чтоб церемонничать и не попытаться получить свою долю.

В:Малый женат?

О:Не ведаю. В друзьях моих он не числился, мистер Аскью. Строил из себя благородного скромника, однако до джентльмена не дотягивал, и я б не стал представлять его миссис Лейси. Пару раз он ко мне заглядывал, но дальше порога я его не пускал. Таких, не хуже и не лучше, пруд пруди – любого можно было рекомендовать мистеру Бартоломью. Джонса же я ненароком встретил на улице, и он пожалился, что сидит без работы.

В:Хорошо. Теперь об том, как вы расстались с мистером Бартоломью.

О:Названья того места не помню. Мили через две мы достигли развилки, где стояла виселица. «Здесь расходимся, – сказал мистер Бартоломью. – Вскоре твоя дорога выведет на большак до Эксетера, а там всё прямо. Ежели повезет, встретишь попутчиков. По своему усмотренью, можешь заночевать в Кредитоне иль прямиком ехать в Эксетер».

В:Больше ничего?

О:Минуту-другую мы ждали, пока Дик перевьючит мою поклажу. Ах да! Мистер Бартоломью решительно потребовал, чтоб я взял Джонсов мушкет. Сомневаюсь, чтоб мне хватило духу в кого-то его разрядить, ну разве что уж совсем в отчаянных обстоятельствах. По счастью, бог не привел. Мы спешились и отошли в сторонку. Мистер Бартоломью вновь меня поблагодарил и, извинившись за посеянные во мне сомненья, уверил, что горький осадок в душе моей тотчас бы рассосался, имей он возможность открыть мне всю правду.

В:Но так и не сказал, куда направляется и с кем ищет встречи?

О:Нет, сэр.

В:Он выглядел уверенным?

О:Я б сказал, отрешенным, словно жребий брошен. Денек выдался солнечным, поистине майским, и я заметил-де, погода благоволит его планам, что уже хорошо. «Дай бог, чтоб сие стало добрым предзнаменованьем», – вздохнул он. Я пожелал удачи в его столь желанном свиданье. «Вскоре узнаем», – кивнул он в ответ, ничего не добавив.

В:Слуга и девица не удивились, что вы их покидаете?

О:Наверняка их оповестили, что роль моя сыграна. С мистером Бартоломью мы поручкались, оседлали лошадей и разъехались каждый своей дорогой. Я рассказал все, что знаю, сэр. Сожалею, коль не оправдал ваших ожиданий, но ведь об том я сразу упредил.

В:Давайте-ка предположим, что Джонс ничуть не сомневался в верности своих подозрений касательно ремесла девицы, а потому, не сказав вам, пригрозил ей разоблаченьем и за свое молчанье потребовал платы, кою и получил от нее либо от самого мистера Б. То бишь его перекупили, дабы он от вас убрался, не наболтав лишку. Не оттого ль он пренебрег оговоренным вознагражденьем, что свои денежки сполна, и даже сверх обещанного, получил еще в Девоне?

О:Невероятно, чтоб он так меня околпачил.

В:Скажу вам, он был прав в своих подозреньях. Ваша скромная девица ничуть не скромна и вовсе не девица, но продажная девка из заведенья Клейборн.

О:Наповал уложили, сэр!

В:Вы чересчур наивны, приятель. Джонс из породы тех, кто честен, когда выгодно, но за пару монет продаст с потрохами.

О:Зачем же брать с собою этакую лярву?

В:Сие предстоит выяснить. Скажем, для ублаженья мистера Б. Ничто на то не указывало?

О:Не приметил.

В:Что Дик гостит в ее постели, вы знали лишь со слов Джонса?

О:Видели б вы их вместе, мистер Аскью! Малый взглядом прям раздевал ее. Она была сдержаннее, но похоть я чуял.

В:Значит, разъехавшись, вы прямиком направились в Эксетер?

О:Вскорости на большаке я нагнал вьючный караван под охраной двух крепких молодцев и уж не расставался с ними до самых городских ворот. В Эксетере продал лошадь и два денька передохнул, а на третий дилижансом двинул в Лондон.

В:Попутчики не лезли с расспросами?

О:Я изобразил старикана, сварливого, каких свет не видывал. Ничего от меня не добились.

В:Миссис Лейси об своих приключеньях поведали?

О:Конечно, сэр. Уверяю вас, женушка моя – само благоразумье. На театре не все дамы подобны бесстыжей шалопутнице миссис Чарк ^{108} , чьи выходки и дурная слава доставили столько горя ее почтенному батюшке мистеру Сибберу. Вовсе нет, сэр, сия баламутка – исключенье из общего правила. Никто не посмеет сказать, что в интимных делах миссис Лейси распущена иль хоть кроху неосмотрительна.

В:Значит, вам достался редкий перл среди женского полу. Однако же, передав ей мои комплименты, попросите ее и впредь сохранять сие неоценимое свойство.

О:Не извольте сумлеваться, мистер Аскью. Уф, как на душе-то полегчало! А то ить весь извелся. Дозвольте спросить… все не забуду того, что вы сказали про слугу мистера Б…

В:Милях в трех от развилки, где вы распрощались, его нашли повешенным. Пока не установлено, сам ли он сие сотворил, иль некий злоумышленник представил его смерть самоубийством.

О:И никаких вестей об его хозяине?

В:Ничего, как и об шлюхе. Считайте, вам повезло, что поехали иной дорогой.

О:Теперь-то я понимаю, сэр. Жалею, что связался вообще.

В:Не вы, так нашелся б другой. Ваша роль несущественна. Умысел возник задолго до того, как к вам направили слугу.

О:От своеволья?

В:Что б вы сказали, ежели б проявивший недюжинный талант молодой актер, кого ждет радужная будущность в жизни и на сцене, вдруг, не удосужившись объяснений, стал жить наперекор всему, что уготовано ему Провидением? Не говоря уж об его пренебреженье ко всем разумным надеждам и наставленьям родных и друзей? Тут не одно своеволье, Лейси. У меня на родине ходит присловье о баламутах: в люльке черт его баюкал. Дескать, всему виной не столько упрямство, сколько от природы дурной нрав. Мистеру Б. было отпущено все, кроме довольства весьма счастливым жребием. Наверняка вы поняли, что он не просто сынок-увалень безвестного джентльмена… Ладно, что-то я разговорился. Благодарю вас за свидетельство и надеюсь, что расстаемся мы лучше, чем встретились. Порою все мы актерствуем, только во имя разных целей.

Jurat die annoque praedicto coram me

Генри Аскью

~~~

Линкольнз-инн, августа двадцать седьмого дня

Ваша светлость,

прилагаемые свидетельства говорят сами за себя, я же, как Вы изволите догадаться, продолжаю расследование. Мои люди уже на пути в Уэльс. Ежели подлец Джонс в родных пенатах, рано иль поздно его сыщут, в том никакого сомненья. Чутье мне подсказывает, что Лейси не лжет, ему можно верить, хоть себе он доверился излишне. Бедняга важничает, но в душе своей дитя, как все комедианты, и хочет казаться благороднее и значимее того, что он есть; сочтите его глупцом, но не злонамеренным вралем. Будь в нашем мире справедливость, с бандерши Клейборн спустили б шкуру и до конца ее позорных дней отправили на поселенье. Для этаких тварей виселица – чрезмерная милость.

Нынче утром я нанес визит лорду В. и, представив письмо Вашей светлости, удостоверяющее мои полномочья, ознакомил его с некоторыми фактами. По его словам, до сего дня он пребывал об них в полном неведенье, полагая, что его сиятельство отбыли за границу, но признал, что соучаствовал в затее с публичной девкой, коя, как он считал, сопровождает его сиятельство для ублаженья их прихотей. Я справился, не возникало ль подозренья, что его сиятельство скрывают свои истинные намеренья, но получил ответ: «Он часто говорил об путешествии по Европе, и сомневаться в его планах не было повода».

В дальнейшей беседе лорд В. поведал, что с окончанья Кембриджа нечасто виделся с его сиятельством, но чтит их дружбу и всегда был рад освежить былое приятельство, когда они наведывались в столицу. В последний их визит лорда В. несколько удивило настоятельное желанье его сиятельства ознакомиться с борделем Клейборн, ибо он всегда полагал товарища невосприимчивым к плотским соблазнам и равнодушным к женскому полу вообще, что подтверждало его холостякованье, но его сиятельство заявили об своей решимости (ipsissima verba ^{109} )наверстать упущенное. (Я избавлю Вашу светлость от более точных выражений, процитированных лордом В., ибо полагаю, что они прозвучали ради красного словца об предполагаемом разгуле, долженствовавшем скрыть истинные цели его сиятельства.)

Далее лорд В. сообщил, что именно он рекомендовал его сиятельству искать благосклонности вышеозначенной девицы, кою сам он уже изведал, и ручался за очаровательность впечатлений. Я не дерзну повторить непотребный словесный оборот, использованный моим собеседником, но смысл его в том, что в Лондоне никто ее не превзойдет в распутном мастерстве. Я поинтересовался, чем же она брала, кроме плотских прелестей. Отчасти, сказал лорд В., нарочитой стыдливостью, в мире бесстыдства выглядевшей изумительной диковиной. Мол, она не отличается особым остроумьем иль красноречьем, говорит мало и просто, но многие, кто, не поверив слухам, храбро на нее посягал, покидали ее усмиренные. Завзятые блудодеи, кому лакома лишь свежатинка, полагали ее заветревшейся, но для его сиятельства, делавшего первые шаги на стезе разврата, лучшего не сыскать, ибо она, по глубокому убеждению лорда В., вольно переложившего Тацита, meretricum regina initiarum lenis ^{110} .

Я спросил, в каких выраженьях его сиятельство отзывались об первом к ней визите и говорили ль об том вообще. Помнится, он был весьма доволен, сказал лорд В., и даже заявил, что ежели б искал кого, готового ублажить его прихоти, однако не мечтающего об ином сближенье, то лучшей кандидатуры не найти. В очередном разговоре, имевшем место примерно через неделю, коль лорда В. не подводит память, его сиятельство обронили, что не прочь подкупить девицу, дабы она скрасила их пребыванье в Париже, и поинтересовались, нельзя ли сие устроить, во что оно обойдется и так далее. Лорд В. ответил, мол, дело вполне возможное, но тогда его сиятельству не стоит мешкать с отъездом во Францию, ибо Клейборн устроит скандал, проведав, что «ее беглая шлюха ошивается в Лондоне».

Через три-четыре дня состоялся еще один разговор, в коем его сиятельство поведали об затрудненье: девица готова услужить, но чрезвычайно боится гнева хозяйки, когда та узнает об ее бегстве, и страх сей не смогли загасить ни посулы денег, ни обещанье защиты. Дескать, Клейборн не спускает глаз со своих подопечных, а также известна беспощадностью к тем, кто дерзнет самовольно оставить службу. Вот ежели б ее купили открыто и под иным предлогом (сопровожденья во Францию хозяйка в жизнь не допустит), то она всей душой, а в противном случае не в ее силах исполнить желанье его сиятельства.

Раз уж его сиятельству угодно заполучить сию девицу, сказал лорд В., он бы рекомендовал последовать ее совету. Конечно, выйдет дороже, но шлюха имеет основанья за себя опасаться, ибо ни одна бандерша не спустит беглянке, чтоб было неповадно другим. Но в этаком разе девку всегда можно вернуть обратно, ежели со временем она прискучит, и все останется шито-крыто.

Под моим нажимом лорд В. признал, что поспешествовал в изобретенье ложного предлога для обмана Клейборн, а позже его подтвердил, однако же, по его мненью, обжулить греховодницу отнюдь не грех.

Уверен, Ваша светлость достаточно знают нрав лорда В., дабы понять, чего стоят его показанья без присяги, однако позволю себе добавить: впечатленья, будто он что-то скрывает, не возникло, хотя, конечно, печально, что во всем происшествии сей благородный господин сыграл столь неблаговидную роль.

Наконец я решился спросить, не говорили ль его сиятельство об личном, в частности об том, что изволили прогневить своего досточтимого батюшку, чья суровость к ним в высшей степени справедлива и заслуженна. Заклинаю Вашу светлость помнить, что, исполняя Вашу волю к установленью истины, я лишь повторяю сказанное лордом В., кто еще до нынешней встречи с его сиятельством был наслышан об их крупной размолвке с родителем и оттого поначалу удивился, отыскав в них скорее готовность покориться судьбе, нежели решимость к противуречью. Однако позже в задушевных беседах его сиятельство поведали, что не считают себя сыном Вашей светлости и скорее откажутся от земляничных листьев ^{111} , нежели этакую особу признают своим отцом. Далее его сиятельство прибегли к площадным эпитетам, причем сказано сие было не в опьяненье иль гневе, но в полном рассудке и ледяным тоном, словно речь шла об некоем турецком паше иль ином восточном деспоте, в чьи лапы они угодили. Лорд В. заключил, что благоприобретенное желанье его сиятельства поиграть в распутника зиждется на стремленье поступать назло столь священной особе, как отец, и, в слабое оправданье его сиятельства, присовокупил, что подобное говорилось только в их частных беседах (скажем, на прогулке по Мэллу), и никогда на людях. Обеляя себя, лорд В. добавил (разумеется, Ваша светлость знают об его весьма натянутых отношениях с собственным отцом, недавно почившим), что дал его сиятельству совет: из опыта он полагает за лучшее обуздать обиды и призвать в судии время, кое в естественном ходе событий непременно возьмет сторону сына; к тому же, будь на то Господня воля, в один прекрасный день они с его сиятельством сами станут отцами. Похоже, его сиятельство с ним согласились, ибо сию тему более не затрагивали.

Лорд В. просит передать Вашей светлости свое глубочайшее сожаленье об непредвиденном обороте событий и заверенье в том, что он, как и Ваша светлость, пребывает в совершенном неведенье об подлинных намереньях и настоящем местопребыванье его сиятельства. Видя безоглядную устремленность его сиятельства к разгулу, а также памятуя об риске подцепить известную хворь французских шлюх, он не препятствовал его планам, кои ошибочно счел истинными, но решил, что разумнее им пособничать. Лорд В. дал его сиятельству слово сохранить полную секретность, а в случае надобности изыскать средство угомонить Клейборн, каковое сдержал и впредь не нарушит. Буде в нем какая нужда, он почтительнейше просит Вашу светлость всецело им располагать.

За сим остаюсь Ваш покорнейший и смиреннейший слуга

Генри Аскью

~~~

Линкольнз-инн, сентября восьмого дня

Ваша светлость,

несмотря на поздний час, спешу поделиться вестью, только что полученной от моего помощника Тюдора: Джонс найден и доставлен в Лондон. Я не рассчитывал на столь легкий успех, но вот уж два часа, как негодяй помещен в надежное место. С утра я им займусь.

На пути к Суонси мои люди совершенно случайно обнаружили его в Кардиффе – Джонс пьянствовал в той самой гостинице, где они заночевали. Вполне могло б статься, что помощники мои Джонса не заметят, но кто-то окликнул его по имени, и они, приглядевшись, смекнули, как им повезло. Поначалу негодяй ото всего отпирался, однако помощник мой хорошенько его пошерстил; Джонс безуспешно пытался сбежать, затем возопил об незаконном аресте, но, получив предложенье доказать свою невиновность у мирового судьи, тотчас смолк. С той поры в разговоры с ним не вступали и не давали говорить самому. Джонс сильно удручен и встревожен, а стало быть, хорошо промаринован для жаркого, кое, не сомневайтесь, из него приготовят.

Прошу позволенья Вашей светлости сейчас не комментировать то праведное отеческое негодованье, кое Вы соблаговолили излить в Вашем последнем письме. Уверен, Ваша светлость знают, что я почтительно разделяю Ваши чувства. Подобно Вам, я донельзя обескуражен поступками его сиятельства. Quantum mutatus ab illo! ^{112} Будет использовано все, что сможет пролить свет на сие крайне печальное происшествие.

Покорнейший и усердный слуга Вашей светлости

Генри Аскью

Прилагаю копию письма от мистера Сондерсона, из коего явствует, что кембриджские ученые весьма высоко оценивали способности младшего сына Вашей светлости. Несомненно, Вы наслышаны об мистере Уистоне ^{113} , смутьяне и ниспровергателе, кто четверть века назад лишился университетской должности, ныне занимаемой мистером Сондерсоном. За годы в сем ter-veneficus ^{114} лишь прибавилось яду и неистовства, и теперь, по слухам, он ждет не дождется смерти почтенного джентльмена, чтоб попытаться вновь занять то место, откуда его поделом вышвырнули.

Г. А.

* * *

Того же дня

Крайстс-колледж, Кембридж

Сэр,

невзирая на мой изъян, вынуждающий к диктовке, спешу ответить на ваше опечалившее меня письмо от двадцать седьмого августа. К сожаленью, сэр, вряд ли смогу утолить ваше беспокойство. Последний раз я имел удовольствие встречаться с его сиятельством при переизбранье меня на должность, состоявшемся в апреле тридцать четвертого года, когда они оказали мне честь своим посещеньем. С тех пор мы обменивались письмами, где касались исключительно математических и алгебраических тем. В последнем письме от двадцать четвертого марта сего года его сиятельство пожелали успехов на моем поприще и сообщили об намеренье вскорости прибыть в столицу, а летом совершить путешествие по Франции и Италии; в случае благоприятной погоды они предполагали заглянуть в Кембридж, дабы получить мой совет, кого из заморских ученых стоит повидать. Увы, после того я не имел от них никаких вестей и полагал, что они отбыли за границу. Известье об исчезновении его сиятельства в равной степени меня ошеломило и встревожило. Вышеозначенное мартовское письмо не содержало никаких важных сведений личного характера.

Скажу со всей искренностью: из моих учеников мало кто сравнялся и ни один не превзошел его сиятельство. Вероятно, вам известно, сэр, что я четвертый по счету глава математической кафедры, каковым состою с 1711 года, а потому небезоснователен в столь высокой оценке. Ежели б не знатный ранг его сиятельства, они б стали украшеньем сего университета, чего не скажешь об тех, кто уступает им в способностях, но за последние двадцать лет добился избранья в ученый совет.

Увы, я более привычен к тому, что усердье и интерес к наукам знатных молодых джентльменов, проявленные в учебе, по выходе из университета быстро гаснут. С его сиятельством было совсем иначе: они упорно продолжали изученье математики и смежных с ней предметов. Не я один отмечал глубокие теоретические познанья и великолепные практические навыки его сиятельства; того же мненья были мои видные предшественники: мистер Уистон, об религиозных взглядах коего можно сокрушаться, но чей талант математика бесспорен, и светоч нашей кафедры, лукасианский профессор сэр Исаак Ньютон ^{115} . До прискорбной кончины последнего не единожды я знакомил их с решеньем задач, предложенным его сиятельством. Во многом не согласные друг с другом, тут они были единодушны: юный ученый достоин вниманья.

Не желаю вас утомлять, сэр, однако ж добавлю, что в последние годы я занят разработкой способа упрощенного счисления больших чисел. Подсказки его сиятельства не раз помогали мне в преодоленье сложности сей задачи, ибо талант их незауряден: обычный ум попытался б решить проблему путем незначительных улучшений предложенного способа, тогда как его сиятельство углублялись в его основы и зачастую изыскивали ход гораздо предпочтительнее. Я счастлив, что имею столь высокородного коадъютора.

К недостаткам его сиятельства я б отнес поглощенность теориями об физическом мире, кои следует характеризовать скорее фантазиями, нежели гипотезами. На мой взгляд, в их число входит и то, об чем вы справляетесь, сэр. Упомянутая вами числовая последовательность впервые встречается в «Книге абака» итальянского ученого Леонардо Пизанского, кто, по его собственному признанью, вывел ее лишь для счисления прироста кроликов. Однако его сиятельство полагали, что сия пропорция (неизменная для бесконечного ряда чисел) применима ко всему в окружающей природе, даже к перемещенью планет и расположенью небесных светил, а также имеет место в чередованье листьев растений, чему дали изобретенное ими греческое название «филлотаксис» ^{116} . По их мненью, сия элементарная последовательность прослеживается и в исторических фактах, а посему с помощью математических расчетов возможно предсказать будущие событья, а также истолковать прошлое.

На мой взгляд, сэр, его сиятельство придавали слишком большое значенье мелким совпаденьям, встречающимся в природных явленьях. Полагаю, сие объяснимо: не по своей вине, но в силу своего аристократического положенья они были лишены ежедневного участья в учебном процессе и страдали от так называемогоdementia in exsilio ^{117} , да простится мне подобное выраженье. В наших кругах бытует присловьеIn delitescentia non estscientia – издали познанья не охватишь.

Когда дело касается науки, сэр, я привык говорить открыто. Лет пять тому назад, впервые ознакомившись с соображеньями его сиятельства, я счел их слабо обоснованными и дерзнул пожурить автора за чересчур экстравагантные выводы из имевшихся предпосылок, отчего между нами возник ледок. К счастью, вскоре все наладилось: его сиятельство объявили, что слишком высоко меня ценят, чтоб из-за споров об недоказуемом вопросе губить наши отношенья (намек на химерическую идею через вышеназванную последовательность предсказать будущее), и предложили, оставаясьamici amicitiae ^{118} (так они выразились), изгнать сие яблоко раздора из наших бесед. В наших последующих встречах и переписке его сиятельство были верны слову, и я полагал, что сия тема их боле не занимает.

Как уже сказано, сэр, я бессилен вам помочь, ибо пребываю в неведенье об возможном местонахожденье его сиятельства. Буду молиться, чтоб сей достойный, талантливый, сердечный и благородный человек, кого я имел честь считать своим другом, поскорее нашелся.

Ваш покорный слуга

Николас Сондерсон,

член-корреспондент Королевского общества.

Записано дочерью Анной Сондерсон.