Текст книги "Гарри Поттер и кубок огня"

Автор книги: Джоанн Роулинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 17. Четыре чемпиона

Гарри сидел как громом пораженный. Он, верно, ослышался… Может, это сон… Но нет, кажется, явь. Преподаватели и ученики – все устремили на него изумленные взгляды.

Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчел. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Гарри.

Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился.

Гарри повернулся к Рону с Гермионой. Все гриффиндорцы глядели на него, разинув рты.

– Это не я бросил в Кубок свое имя, – растерянно проговорил Гарри. – Вы же знаете, это не я.

Рон с Гермионой ответили ему не менее растерянным взглядом.

Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл.

– Гарри Поттер, – сказал он, – подойдите, пожалуйста, сюда.

– Иди, – шепнула Гермиона, подтолкнув.

Гарри поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрел к преподавательскому столу. Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Какой долгий путь – шагать еще и шагать! Жужжание становится громче, взоры всех сопровождают его, как лучи прожекторов. Минула целая вечность. И вот наконец он смотрит прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех сидящих за столом.

– Тебе в ту дверь, Гарри, – без улыбки произнес директор.

Гарри двинулся вдоль стола. Прошел мимо Хагрида, тот не подбодрил его, не подмигнул. Потрясен не меньше самого Гарри и смотрит, как все, – с недоумением. Гарри отворил дверь и очутился в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.

Лица на портретах повернулись к Гарри. Сморщенная, как печеное яблоко, ведьма выскочила из рамы, впрыгнула в соседнюю к волшебнику с моржовыми усами и что-то зашептала ему на ухо.

Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.

– В чем дело? – спросила она. – Надо вернуться в зал?

Она, видно, подумала, что Гарри за ними послали судьи. Как же им объяснить, что случилось? Он молча стоял и смотрел на трех чемпионов. Какие они все высокие, совсем взрослые!

Позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.

– Невероятно! – воскликнул он, схватив руку Гарри. – Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, – обратился он к чемпионам, таща Гарри к камину. – Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира!

Виктор Крам расправил плечи, оглядел Гарри с головы до ног, и его хмурое лицо потемнело. Седрик вопросительно переводил взгляд с Бэгмена на Гарри, как будто ослышался. Что до Флер, она взмахнула блестящей волной волос и с улыбкой промолвила:

– О-ля-ля! Очень веселая шутка, мсье Бэгмен!

– Шутка! – Бэгмен еще не пришел в себя. – Да нет же! Какая шутка! Имя Гарри только что выскочило из Кубка.

Крам чуть сдвинул густые брови. Седрик пребывал в вежливом недоумении. А Флер нахмурилась.

– Это ошибка. – В голосе ее звучало презрение. – Он не может соревноваться. Он ошшень маленький.

– Да, но случилось чудо. – Бэгмен потер гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. – Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз его имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… Противоречит правилам. Вы обязаны… А Гарри придется приложить все усилия.

Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снегг, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов.

– Мадам Максим! – негодующе воскликнула Флер. – Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие.

Безмолвное изумление Гарри сменилось гневом. Маленький мальчик!

Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со свечами, обтянутый атласом внушительный бюст заколыхался.

– Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? – властно промолвила она.

– Я тоже хотел бы это знать! – поддержал французов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. – Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа – хозяйка Турнира – когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? – С его губ слетел ехидный смешок.

– Импоссиблъ. – Мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. – 'Огва'гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп'гаведливо.

– Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. – Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. – Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.

– Каркаров, это все проделки Поттера, – вкрадчиво произнес Снегг, его черные глаза зло поблескивали. – Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

– Благодарю, Северус, – отчеканил Дамблдор. Снегг умолк и отошел в сторону, но глаза его продолжали метать злобные искры.

Дамблдор проницательно взглянул на Гарри, тот не отвел взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.

– Это ты, Гарри, бросил в Кубок свое имя?

– Нет, – под прицелом всех взглядов ответил Гарри. Снегг ехидно хмыкнул, выразив недоверие части присутствующих.

– Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя?

– Нет, – твердо ответил Гарри.

– Он говорит неправда! – воскликнула мадам Максим.

Снегг тряхнул головой, и по лицу у него расползлась змеиная улыбка.

– Гарри не мог бы пересечь запретную линию, – вмешалась МакГонагалл, – даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.

– Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, – пожала плечами мадам Максим.

– Наверное, ошибся, – согласился Дамблдор.

– Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, – вспыхнула МакГонагалл. – Все это глупости. Гарри не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно! – И она смерила Снегга презрительным взглядом.

– Мистер Крауч, мистер Бэгмен. – В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. – Вы – наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?

Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном.

– Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

– Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! – просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен.

– Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня. – Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. – Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!

– Поймите, Каркаров, это невозможно, – возразил Бэгмен. – Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.

– Которому мы объявим бойкот! – взорвался Каркаров. – После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать.

– Пустая угроза, Каркаров, – прохрипел голос у двери. – Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?

В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.

– Согласен? – переспросил Каркаров. – Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.

Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.

– Неужели? – спокойно продолжал Грюм. – Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.

– Значит, мсье успешно помог 'Огва'гтсу откусить от одного яблока два раза, – подытожила мадам Максим.

– Полностью с вами согласен, – кивнул Каркаров. – И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов…

– Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру, – прохрипел Грюм. – Но смешно сказать, я еще и слова от него не слышал.

– Ему чего делать п'готест! – топнула ножкой Флер Делакур. – Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!

– А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь. – Грюм явно силился придать голосу мягкость.

После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение.

Не на шутку встревоженный, Людо Бэгмен, нервно переступив с ноги на ногу, прервал молчание:

– Грюм, старина, что вы такое говорите?!

– Как всем нам известно, Грюм считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров. – Каркаров перешел к прямым оскорблениям. – Ему всюду мерещится опасность. Небось и студентам то же внушает. Мягко говоря, странное свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.

– Мне мерещится? – вновь захрипел Грюм. – Фантазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок имя Поттера обладает огромной волшебной силой!

– А доказательства, мсье? – Мадам Максим всплеснула ручищами.

– Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы.

– Сдается мне, ты очень много об этом думал, – холодно заметил Каркаров. – Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, – ха-ха! – что один из подарков, которые ты получил в день рождения, – хитроумно замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. Потому-то мы и не воспринимаем тебя всерьез…

– Да, существуют люди, умеющие раздуть из мухи слона. – В голосе Грюма прозвучала угроза. – Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить…

– Аластор! – предупреждающе остановил Грюма Дамблдор.

Гарри не понял было, к кому он обратился. Но мигом сообразил, вряд ли Грозный Глаз настоящее имя Грюма. Грюм прикусил язык, но с удовольствием поглядывал на залившегося краской Каркарова.

– Нам неизвестно, как это могло произойти, – обратился Дамблдор к присутствующим. – Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается…

– Но Дамблёдорр…

– Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.

Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снегг был готов лопнуть от ярости, Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.

– Ну что ж, – потер он руки и улыбнулся. – Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?

– Да, да… Инструкции, – очнулся Крауч от своих мыслей. – Первый тур…

Он подошел к камину. И Гарри подумал: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше.

– Первый тур проверит вашу смекалку, – принялся за объяснения Крауч. – Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона – волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? – повернулся Крауч к Дамблдору.

– Да, все. – Директор Хогвартса взглянул на Крауча с легким беспокойством. – Может, Барти, вы переночуете в замке?

– Меня ждут дела в Министерстве. У нас сейчас непростые времена. Вместо меня остается молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слишком большой…

– Ну хотя бы выпейте на дорогу – предложил Дамблдор.

– Оставайтесь, Барти. Я вот остаюсь! – радостно возвестил Бэгмен. – В Хогвартсе сейчас куда интересней, чем в вашей конторе.

– Нет, Людо, не могу, – в обычной категорической манере отказался Крауч.

– Профессор Каркаров, мадам Максим, от рюмочки на ночь, надеюсь, не откажетесь?

Но мадам Максим уже опустила руку на плечо Флер, и они быстро пошли к двери, что-то лопоча по-французски. Каркаров поманил Крама, и они, не сказав больше ни слова, тоже поспешили уйти.

– Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, – улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. – Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Пуффендуй горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и веселое столпотворение.

Гарри глянул на Седрика, тот кивнул, и оба двинулись к двери.

Большой зал опустел. Свечи в тыквах догорали, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, жутковатый вид.

– Ну вот, Гарри, – Седрик слегка улыбнулся, – опять мы с тобой соперники!

– Опять, – только и мог сказать Гарри. В голове был кавардак, как будто там побывали грабители.

Вышли в холл. Вместо Кубка огня его освещали обычные факелы.

– Скажи, Гарри, как тебе удалось бросить свое имя в Кубок? – спросил Седрик.

– Я не бросал. – Гарри твердо посмотрел на Седрика. – Честное слово.

– Ну да, ладно… Пока, – махнул ему Седрик. «Конечно, он мне не верит», – подумал Гарри, глядя ему вслед.

Вместо того чтобы взбежать по мраморной лестнице, Седрик свернул и исчез в правой двери. Гарри постоял, послушал, как он сбегает по каменной лестнице вниз, и побрел по мраморным ступеням к себе.

Неужели никто, кроме Гермионы и Рона, не поверит ему? Неужели все считают, что он сам опустил в Кубок пергамент? Как это можно! Соперники на три года старше, они уже почти совсем маги. Турниры очень опасны и проводятся перед сотнями зрителей. Да, он думал об этом, фантазировал, но в шутку, так… пустые мечты! Всерьез никогда не представлял себя чемпионом…

Зато кто-то другой даже очень представлял. Вот и постарался. Зачем? Чтобы доставить ему удовольствие? Какое же тут удовольствие… Потешиться, выставить его дураком? Возможно… Но чтобы убить? Очередная навязчивая идея Грюма? Или чья-то злая шутка? А вдруг и вправду кто-то хочет его убить? Кто же это?

Долго думать не надо. Есть человек, который этого хочет. Давно хочет, с тех пор как ему минул год. Лорд Волан-де-Морт… Но как он мог бросить его имя в Кубок огня? Он ведь сейчас далеко, прячется в неведомых краях, один, слабый, немощный…

Правда, Гарри недавно приснился сон. В ту ночь, когда он утром проснулся от сильной боли в голове, где шрам…

Гарри не заметил, как очутился возле Полной Дамы. Ноги сами его донесли. Дама была не одна. Та самая старая ведьма, что прыгнула в раму к соседу в комнате с камином, сейчас уютно расположилась на холсте с Полной Дамой. Наверное, заскакивала во все картины на восьми этажах, пока добралась сюда. Обе дамы смотрели на Гарри с превеликим интересом.

– Так-так-так, – молвила Полная Дама. – Виолетта мне все рассказала. Кого же избрали в школьные чемпионы?

– Чепуха, – буркнул Гарри.

– Какая еще Чепуха? Ничего подобного! – возмутилась гостья.

– Нет, нет, Ви, это пароль, – успокоила ее Полная Дама. И портрет повернулся на петлях, пустив Гарри в гостиную.

Жуткий рев хлестнул Гарри по ушам, едва не свалив с ног. Десяток рук втащили в гостиную, где собрался весь Гриффиндор. От крика, свиста и аплодисментов у Гарри голова пошла кругом.

– Как ты это провернул? Почему не поделился с нами?! – завопил Фред. Он был и сердит, и потрясен до глубины души.

– А где же борода? Класс! – взревел Джордж.

– Но это не я, – истово произнес Гарри. – Понятия не имею, кто это сделал.

– Пусть не я, главное – гриффиндорец! – кинулась ему на шею Анджелина.

– Постарайся, Гарри, взять реванш за прошлогоднее поражение! – воскликнула Кэти Белл, еще один охотник из гриффиндорской команды.

– У нас тут столько еды, Гарри! Иди ешь!

– Не хочу, наелся на празднике.

Никто не верил, что он сыт и что он не бросал пергамента со своим именем в Кубок. Никто не замечал, что у героя нет настроения веселиться. Ли Джордан где-то раскопал гриффиндорское знамя и обмотал им Гарри наподобие мантии. Никак от них не вырвешься: «Гарри, выпей еще пива, на тебе чипсы, арахис…», «Гарри, как тебе это удалось… как ты обманул запретную линию?».

– Это не я, – снова и снова твердил Гарри. – Не знаю, как такое могло случиться!

Судя по лицам, говорить им что-то бесполезно.

– Я очень устал, – взмолился через полчаса Гарри. – Правда, Джордж, устал и хочу спать!

Ему так сейчас нужны Рон с Гермионой, единственные здравомыслящие люди. В гостиной их не было. Наконец Гарри удалось выскочить на площадку, и он тут же чуть не раздавил кого-то – на него налетели малютки Криви. Стряхнув с себя братьев, он, не помня себя, рванул наверх.

Слава богу, Рон в спальне один. Лежит на кровати одетый и смотрит вверх.

– Где ты был? – захлопнув дверь, спросил Гарри.

– Это ты? Привет, – сказал Рон, натянуто улыбнувшись.

Гарри совсем забыл, что на нем все еще намотано гриффиндорское знамя, подарок Ли. Гарри стал спешно стягивать его, не тут-то было. А Рон лежал и безразлично смотрел на мучения друга. Кое-как справившись с полотнищем, Гарри швырнул знамя в угол.

– Поздравляю тебя, – сказал Рон.

– Поздравляешь? С чем? – глянул на него Гарри. Улыбка похожа на гримасу. Что-то с Роном не так!

– Да брось ты! Никто не мог переступить запретную линию. Даже Фред с Джорджем. Надел мантию-невидимку?

– Мантии-невидимке линию не обмануть.

– Понимаю. Будь это мантия, ты бы и меня прихватил. Мы ведь под ней вдвоем умещаемся. Значит, нашел какой-то другой способ?

– Послушай, Рон. Я не подходил к Кубку. Кто-то другой бросил в него мое имя.

Брови у Рона поползли наверх.

– Зачем?

– Не знаю.

Не отвечать же: «Меня хотят убить». Глупо! Брови Рона чуть не слились с рыжими волосами.

– Не знаешь? Так я и поверил! Мне-то ты можешь сказать правду! Пусть тебе неприятно, чтобы все знали. Но все и так знают. Зачем же врать! Тебя никто не накажет за это. Подруга Полной Дамы, ну, знаешь, старушка Виолетта, все нам рассказала. Дамблдор допустил тебя к участию. Тысяча галлеонов, плохо ли? Да еще экзамены не сдавать.

– Но я не бросал в Кубок пергамента с моим именем! – начал злиться Гарри.

– Да ладно, – протянул Рон, точь-в-точь как Седрик, тем же скептическим тоном. – А ты, выходит, лгун. Кто утром сказал: «Я бы бросил имя ночью, чтобы никто не видел»? Я что, совсем дурак?!

– Сейчас, во всяком случае, очень похож.

– Чего-чего? – без следа улыбки, вымученной или какой еще, протянул Рон. – Тебе пора спать, Гарри. Завтра ведь рано вставать. Всякие там фотосъемки…

Он задернул на кровати полог. А Гарри как прирос к полу, глядя на бархатные бордовые занавески. За ними лежал друг, который еще никогда не подозревал Гарри во лжи.

Глава 18. Сколько весят волшебные палочки

Проснувшись в воскресенье, Гарри не сразу осознал, что накануне произошло. В голове все перепуталось. Но сейчас он поговорит с Роном, и Рон, конечно, поверит ему. Гарри отдернул полог – постель Рона пуста. Наверное, ушел завтракать.

Гарри оделся и по винтовой лестнице сбежал в гостиную. Его появление встретил гром аплодисментов. Куда деваться? Идти в Большой зал? Там гриффиндорцы обрушат шквал приветствий, как на героя. Остаться здесь? Опять пристанут братья Криви, вон уже машут. Нет, сейчас надо все обсудить с Гермионой. И Гарри решительно двинулся к выходу, толкнул портрет, выбрался на площадку и нос к носу столкнулся с Гермионой, державшей в руке многоэтажный бутерброд, завернутый в салфетку.

– Привет. – Гермиона, развернув салфетку, протянула Гарри еду. – Это тебе. Может, прогуляемся?

– С радостью, – благодарно согласился Гарри. Спустились на первый этаж, не заглянув в Большой зал, пересекли холл, вышли наружу и быстро зашагали по лужайке в сторону озера. Корабль стоял у причала, отбрасывая на воду черную тень. Утро выдалось прохладным, они шли, жуя тосты, и Гарри без утайки поведал все Гермионе. Гермиона, к его облегчению, не усомнилась ни в едином слове.

– Конечно, ты тут ни при чем, – кивнула Гермиона, выслушав рассказ о сцене в комнате с камином. – Видел бы ты себя со стороны, когда Дамблдор объявил: «Гарри Поттер»! Но кто, кто же это сделал? Грюм прав, Гарри. Ученикам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора…

– Ты видела Рона? – перебил ее Гарри.

– Да… во… во время… завтрака, – замялась Гермиона.

– Все еще думает, что это моих рук дело?

– Нет… наверное, нет. Кажется, не совсем…

– Как это не совсем?

– Гарри, неужели тебе не ясно? – всплеснула руками Гермиона. – Он просто слегка завидует!

– Завидует, – с сомнением протянул Гарри. – Чему завидовать-то? Хочет выставить себя идиотом перед всей школой?

– Пойми, Гарри, – принялась терпеливо объяснять Гермиона, – ты всегда в центре внимания…

Гарри хотел возразить что-то резкое, но Гермиона, не дав ему, продолжала:

– Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чем-то его превосходят. Ты, его лучший друг, – знаменитость, он всегда в тени, когда вас видят вместе. Рон смирился с этим, никогда даже не заикнется. Но история с Кубком – это уж чересчур.

– Только этого не хватало! Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь. Пусть узнает, каково это – куда ни пойдешь, люди всюду таращатся на твой шрам…

– Не собираюсь ничего передавать. Поговори с ним сам. Это единственный выход.

– А я не собираюсь бегать за ним, как нянька, учить уму-разуму! – крикнул Гарри, спугнув дремавших на дереве сов. – Может, он поверит, когда я сверну себе шею… Поймет, какое это удовольствие – Турнир!

– Да, веселого мало. – Вид у Гермионы был на редкость озабоченный. – Знаешь, что надо сделать? Немедленно, как придем в замок?

– Дать Рону хорошего пинка.

– Написать Сириусу. Обо всем. Он просил все сообщать ему, держать в курсе дела. Как видно, предвидел что-то подобное. Я захватила с собой перо и пергамент.

– Ничего не надо писать. – Гарри обернулся: не подслушивает ли кто? Кругом ни души. И он продолжил: – Сириус сейчас же приехал только потому, что у меня слегка заболел шрам. Напиши я ему о Турнире, он опять примчится.

– Но это его решение. – В голосе у Гермионы появился кремень. – Он все равно об этом узнает.

– Как?

– Турнира не утаишь. – Гермиона говорила очень серьезно. – Турнир Трех Волшебников – знаменитое состязание. Ты тоже знаменитость. Удивлюсь, если в «Пророке» еще не вышла статья «Гарри Поттер – чемпион Хогвартса». Ты значишься в половине книг о Сам-Знаешь-Ком. Поверь, будет лучше, если Сириус все узнает от тебя самого.

– Ладно, напишу. Ты права.

Гарри бросил в озеро последний кусок хлеба, из воды высунулось огромное щупальце, схватило еду и исчезло. А друзья поспешили обратно в замок.

– Какую сову послать? – спросил Гарри на лестнице. – Сириус просил больше не посылать Буклю.

– Попроси у Рона Сычика.

– Ни за что, – отрезал Гарри.

– Можно взять школьную.

Вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок пергамента, перо и чернильницу и пошла ходить вдоль насестов, разглядывая почтовых сов. Гарри примостился у свободной стены и начал писать.

Дорогой Сириус!

Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, в субботу вечером меня выбрали четвертым чемпионом, от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогвартса – Седрик Диггори из Пуффендуя.

Гарри поставил точку и задумался: может, рассказать крестному о своих тревогах, поселившихся в сердце со вчерашнего вечера, но не нашел подходящих слов. И, обмакнув перо в чернила, коротко закончил:

Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке?

Гарри

– Все, Гермиона, написал. – Гарри поднялся с пола и отряхнул с мантии солому. На плечо села Букля и протянула лапу.

– Прости, я не могу тебя сегодня послать. Возьму одну из этих, – сказал он, оглядывая школьных сов.

Букля громко ухнула и так резко взлетела с плеча, что оставила на нем царапину. Опустилась на насест, повернувшись к Гарри хвостом. Так и сидела все время, пока Гарри привязывал пергамент к ноге большой сипухи.

Сипуха улетела. Гарри хотел было погладить Буклю, но та сердито щелкнула клювом и села под самый потолок, чтобы Гарри не мог к ней прикоснуться.

– Сперва Рон, а теперь ты, – пробурчал Гарри. – Не моя это вина. А вы никак не можете этого понять.

Напрасно Гарри думал, что скоро все свыкнутся с его чемпионством и дела как-то наладятся. На другой день начались уроки, и он не мог больше избегать учеников других факультетов. Они, как и гриффиндорцы, считали, что Гарри сам бросил в Кубок свое имя, с той только разницей, что в их глазах это не делало Гарри героем.

Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Это понятно, они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори. Пуффендуй не был избалован победами, а Седрик, как никто, завоевывал им награды. Однажды и вовсе обыграл Гриффиндор в квиддич.

Гарри убедился в этом на первом же уроке травологии. Его приятели Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчли молчали весь урок, хотя вместе работали у одного подноса – пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Гарри по лицу, и пуффендуйцы, неожиданно для него, ехидно прыснули. Даже профессор Стебль явно его сторонилась, понятное дело – глава Пуффендуя.

С Роном он так и не помирился. Гермиона в Большом зале садилась между ними и, как могла, поддерживала беседу. С ней бывшие друзья говорили, но друг на друга старались не смотреть.

Он всегда с радостью ожидал уроков Хагрида. Но не сейчас: очень уж не хотелось встречаться со слизеринцами.

На первый урок защиты Малфой, как и следовало ожидать, явился с издевательской ухмылкой.

– Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! – увидев Гарри, обратился он к верным телохранителям Крэббу и Гойлу. – Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает – кошмар! – половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура – и тебе конец!

Крэбб и Гойл угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шаткой башней из клеток, в каждой – здоровенный соплохвост. Хагрид объяснил, что соплы убивают друг друга из-за избытка подавляемой энергии. И, ко всеобщему ужасу, повелел: чтобы дать ей выход, каждый ученик должен надеть на соплохвоста ошейник и совершить с ним длительную прогулку. У задания был только один плюс – Малфой потерял дар речи.

– Вывести их на прогулку? – Он заглянул в одну из коробок. – Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску?

– Очень просто, посредине, – показал Хагрид. – Только это… наденьте перчатки из… э-э… драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой…

На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри наедине.

Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри.

– Так, значит, ты будешь участвовать… – начал он, сдвинув лохматые брови. – Турнир Трех Волшебников… Чемпион школы…

– Один из двух, – поправил его Гарри.

Из-под бровей тревожно блеснули черные глаза-жуки.

– Ты не знаешь, кто тебе так удружил?

– Значит, ты веришь… веришь, что это не я? – В порыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею.

– А то как же, – кивнул Хагрид. – Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все…

– Знать бы, кто это сделал!

Оба посмотрели на луг – ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже три фута в длину. И силы хоть отбавляй. От мягкотелых, бесцветных пресмыкающихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза еще толком не обозначились. Этими мощными существами управлять было очень трудно.

– Похоже, прогулка им по душе, – довольно улыбнулся Хагрид.

Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперед, и сопровождающих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось.

– Ох, уж не знаю… – Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. – Ты – участник Турнира… Вечно с тобой что-нибудь стрясется…

Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона сказала примерно то же во время прогулки вокруг озера. Именно из-за этого, считает она, Рон и перестал с ним разговаривать.

Следующие несколько дней слились в сплошную черную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но. Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдет кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хотя ему так одиноко – весь мир ополчился против.

Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. От слизеринцев ничего, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его терпеть не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в межфакультетских соревнованиях. Но Когтевранцы – они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путем стяжать себе еще большую славу.