Текст книги " Звёздные войны: Красный урожай"

Автор книги: Джо Шрайбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Скопик сделал еще один шаг, наклонившись вперед и вниз над его головой.

Труп свкинулся и бросился на него.

Это был Джура Остогот.

Скопик отскочил, собрал свои инстинкты. Он подпрыгнул вверх, уцеаившись за вентиляционный винт, висящий на высоте пяти метров выше кровати, свесив ноги и осматривая помещение в поисках любого вида оружия.

Ниже него труп зарычал и бросился на него, каждым скачком приближаясь к месту, где висел Скопик. Толстые куски вязкой плоти качались на половине челюсти. Сверху забрак мог увидеть колонии личинок, копошащихся в рваных раназ головы трупа. Без сомнений: смерть не могла остановить Джуру Острогота, словно он не закончил работу.

Забрак уставился на труп, сердце бешено колотилось, напрочь убив его инстинкты. В первый момент он подумал, когда увидел останки Джуры на койке, что наступил час расплаты. Теперь же, Скопика наполнил дикий адреналин жажды крови, и он почувствовал на своем лице сумасшедшую улыбку. Наслаждался ли он этим на самом деле?

«Да», подумал он. «Да, я наслаждаюсь».

Сгруппировавшись, как его учили на протяжении сотен часов занятий, он оторвал вентиляционный винт от его основы, открывая прямоугольник холодного пространства, ведущего на открытый воздух, и держа его свободной рукой, пытался оценить его нынешнюю полезность в качестве оружия. Он был тонким с острыми краями, вполне способный хорошо послужить его цели.

Он посмотрел на то, чем был сейчас Джура.

– Что бы ты ни было, – пробормотал Скопик, – прощается тебе.

Размахнувшись, он швырнул вентиляционный винт так сильно, как только мог, в труп Джуры.

Он просвистел вниз по воздуху, и нашел свою цель в совершенстве, отделяя голову Джуры от плеч и отправляя ее катиться вперед по полу. Густая, наполовину запекшаяся кровь брызнула из культи шеи трупа. Обезглавленное тело сделало еще один неуклюжий шаг, наклонилось в сторону и упало на колени, потом вниз на живот.

Тем не менее, свисая с открытого вентиляционного люка, он не хотел рисковать и смотрел, что будет дальше. Ничего из того, чему он научился в академии, даже близко не было к тому, что он видел сейчас. Когда он расскажет другим…

Снизу донесся стук: обезглавленное чудовище все еще двигалось. Оно наклонилось вперед, рыская по полу, пока не нашло свою отрубленную голову, село снова и, держа голову лицом вперед перед своей грудью, направило в сторону Скопика таким образом, что жидкие черные глаза уставились прямо на Скопика, рот заклывался и открывался, словно что-то жуя.

Рот открылся, и голова закричала.

Он увидел, что обезглавленный труп Джуры Острогота бросил свою голову с открытым ртом прямо в него. Недолго думая, забрак прикрыл лицо свободной рукой и почувствовал, как зубы впились в нежную плоть его предплечья, разрывая кожу и мышцы вплоть до костей. Боль была невероятной, словно от химического ожога, как если бы резцы были покрыты какой-то быстродействующей кислотой. Агония промчалась через руку Скопика к его ключице, и он отпустил вентиляционный люк и упал, и тяжело рухнул на пол, голова все еще впивалась его руку. Ошеломленный, он посмотрел вниз на голову. Она издавала булькающие звуки, его челюсти все еще сжимались, а глаза светились.

– Убирайся! – крикнул Скопик, пытаясь сжать раненную руку свободной, но не мог собрать сил. Была сломана рука? – Прочь!

Он схватил голову за волосы и дернул так сильно, как мог, но все равно она не отпустила его.

– Отдай мою руку!

В течение нескольких ужасных секунд он пытался бить ее об пол, но ничего, казалось, на нее не действует. Она крепко держалась на руке, сжигающая жидкая боль продолжала разливаться через рану в предплечье.

Скопик встал. Пол под ногами казался кривым. Шатаясь, он пошел к кровати, но недооценил расстояние и упал на пол во второй раз, на этот раз лицом вниз. Чернота затопила его зрение, затмевая свет, и он понял, что боль в руке затихает, пораженный прохладным онемением, которое начало распространяться по всему телу.

Скопик замер в неподвижности.

Все звуки исчезли.

Чувство онемения усилилось, принеся с собой своего рода эйфорию, которая охватила его сознании одной сплошной черной волной.

«Это не так плохо для финала», мелькнула мысль. «Это не так плохо…»

***

Спустя тридцать минут, группа учеников вернулась в общежитие, чтобы найти комнату в полном беспорядке. Они не видели, что сталось со Скопиком, так как он залез под кровать, но они нашли отрезанную голову Джуры Острогота.

А когда они услышали звуки, донесшиеся из-за спины, было слишком поздно.

20

Изоляция

В столовой, спустя час. Сто двадцать учеников, составляющих более половины академического студенчества, заканчивали свою вечернюю трапезу, когда двери, лязгнув, закрылись.

Был ли это один из мастеров или иной фактор, было неясно. Ученик пятого курса по имени Ракер первым обнаружил, что дверь заблокирована. Занятый мыслями о предстоящей боевой подготовке на следующий день, он просто толкнул ее сильнее, предполагая, что она застряла или сломалась, но ничего не произошло. Ракер бросил украдкой взгляд через плечо. Но никто из учеников даже не смотрел на него.

Он попытаться использовать Силу, в то время, как за его спиной уже стояли некоторые ученики, с нетерпением ожидая, когда Ракер выйдет. Даже те, кто был в стороне, смотрели, ожидая увидеть финал этой мини-драмы. Ни один из них не оглядывался в сторону кухни, пока не раздались крики.

Когда он услышал крик, Ракер повернулся, чтобы посмотреть, что случилось. Там была группа из шести или семи студентов Ситхов кишаших в зоне приготовления пищи. Остальные ученики по-прежнему сидели за своими столами. Но что-то серьезно было не в порядке с наклоном их лиц; он увидел, что сейчас они выглядели почти так же, как если бы их внутренние органы были вырваны и помещены на их головы. Их лица были черными и мертвыми, а жирная кожа цвета замазки и безжизненная, за исключением их ртов, которые были искажены ухмылками ятаганов с безошибочно узнаваемым чувством голода.

И они все вместе кричали, как единое целое.

В этот момент Ракер, которому оставалось примерно тридцать секунд до конца жизни, увидел все вокруг с высокой контрастностью. Это было похоже на слежение хищника за своей добычей. Их широкие рты раскрылись еще щире, поглощая лица и шеи первых жертв с феноменальной силой и скоростью. Лотки полетели в стороны. Яркие спирали крови брызнула, сворачиваясь в воздухе в петли. Большая связка внутренностей плухнулась на пол справа от Ракер, распространяя запах свежего мяса.

Все ученики вокруг него пытались дать отпор. Они использовали силовые приемы, толчки и прыжки, но живые трупы разрывали их без разбора. Когда один из трупов схватил его за горло, Ракер поднял руку и попытался поднять стол перед ним, но то, что его схватило, было слишком сильно и слишком голодно. Колени Ракера подогнулись, ноги подкосились, и он упал на пол, ощутив зловоние дыхание трупа, когда его зубы впились в его плоть.

Его зрение мелькнуло и стало интенсивно резким, словно в последние секунды его чувства стали более острыми, отчаянно пытаясь принять все, что они могут до полного забвения. Посмотрев через столовую, он увидел одного из учеников, стоящего на столе с вытянутыми руками. Два живых трупа двигались к противоположной стене метрах в тридцати, атакуя ученика с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами, который стоял совершенно неподвижно, ожидая, когда трупы приблизятся. Казалось, в этот последний момент ничего из происходящего не может его смутить. На самом деле Ракер понял, что действительно может ощущать, что другой студент думал, глядя на трупы, и…

Власть, власть…

… И другие студенты хотели быть похожими на них.

Ракер издал тихий стон. Кровь стекала по его глазам, застилая зрение, темнота прибывала быстро, но перед тем, как она поглотила его полностью, он смог, наконец, разглядеть личность рыжего ученика, стоящего на столе.

Это был Ласск.

Ракер видел теперь, что он хочет сделать.

– Давайте! – издевательски засмеялся он, когда трупы схватили его. Он оставил борьбу и вместо этого позволил им схватить его за запястья, порезанные обеденным ножом. Кровь лилась ран. – Идите и возьмиье меня!

Он закричал…

21

Надгробие города

Трейс приземлился в сумерках.

Основной ангар академии был пуст.

Открыв основной люк корабля, он выпрыгнул из кабины и заставил себя остановиться и ждать на посадочной площадке, все его чувства были обострены, чтобы обнаружить любую непосредственную угрозу. Проблема заключалась в том, что вся эта планета представляла собой угрозу. Кроме того, над головой бушевала снежная буря, академия ситхов казалась черным ульем энергии темной стороны, можно было почувствовать вокруг него жужжание словно огромного роя ядовитых насекомых. Психическое давление было настолько тяжелым, что на мгновение он почувствовал головокружение и потерю равнеовесия.

Она здесь.

Он знал, что, хотя он не получал никаких дальнейших всплесков угрозы у нее на пути. Похититель Зo привез ее сюда, он чувствовал ее присутствие где-то среди снежных развалин самой Академии.

Он быстро шел через ангар, прислушиваясь к окружающим звукам источников возможной угрозы. Так как не было никакого способа скрыть его прибытие, его корабль не оборудован устройством маскировки, он решил отправиться прямо в гущу событий, принимая в штыки тот факт, что ему, вероятно, придется трудно на пути к возвращению.

Он пробежал мимо стенда контроля и остановился там, люк свесился набок, как если бы его сорвало изнутри прмещения. Стул лежал на боку перед основной консолью, датападом и кучей старых голодисков с названиями вроде “Горячих кораблей” и “Классики Куата”. Tрейс двумя руками взялся за стул.

Яркий всплеск угрозы вспыхнул в его сознании – человек кричал, дернувшись назад, в то время, как пара бледных рук схватили его за рубашку и пытались оттащить его. Трейс почувствовал панику человека, попавшего в ловушку, его ужас, когда он пытался защититься… – остальная часть видения была просто сумасшедшим кровавым пятном без формы и размера. Мгновение спустя изображение исчезло из его сознания.

Что же здесь произошло?

Он вышел из контрольной кабины и зашагал дальше через ангар. Уже полностью стемнело, когда он вышел на улицу и посмотрел на руины, раскинувшиеся вокруг него и уходящие за горизонт. Он видел академию во время спуска, но с земли она выглядела гораздо больше нескольких километров. И все это, подумал он, изрыто подземными ходами и бесчисленным множеством тайных помещений. Мерцающий свет раздвигал сумерки при движении, или иллюзии движения. Туда вошли люди, он почувствовал учеников-ситхов и магистров.

Это не имеет значения. Он найдет ее.

Внезапный порыв ветра ударил его в лицо, неся с собой сильный и зловонный запах разложения. Трейс прищурился, осиатривая дорожки следов, которые шли среди зданий и храмов, груд старых камней. Учитывая запах, они напомнили ему капилляры на лице трупа.

Его глаза остановились на высоком черном строении, возвыщающемся над другими зданиями, смолисто черного цвета, укутанное на ее вершине снежными облаками. Башня напоминала надгробие над городом мертвецов. Это было только начало. Он двинулся вперед.

22

Практикум

Когда Зо увидела, на что ей указывал Тулкх, ей стало плохо.

Он подвел ее к верхней части помещения по скользкой от льда каменной плите, которая может когда-то была крышей какого-то здания. Было темно, но у вифид был фосфоресцирующий световой стержень, который осветил тьму, и, наконец, она увидела гораздо больше, чем хотела.

В течение долгого момента она заставляла себя смотреть на что-то мясистое корчащееся перед ней. Зo поняла, что она видит ученика из лаборатории, того, который выбрался из клетки. Тулкх, видимо, именно поэтому привел ее сюда, чтобы посмотреть на него.

Он лежал под грудой камней, повернув голову под немыслимым углом от верхней части туловища, как будто шея была сломана в нескольких местах. Тем не менее, несмотря на это, она вскрикнула, повернулась и уставилась на них, пытаясь ползти вперед, как будто это существо могло сломать себя надвое и напасть любой частью своего тела.

Вифид ткнул его копьем.

Существо снова закричало, его голова по змеиному вывернулась наоборот. Видя перед собой это ужасное зрелище, Зo посчитали, что остатки человеческого лица были гораздо хуже. Оно было настолько изуродовано, что она с трудом все еще могла видеть мертвого подростка, попавшего в тюрьму собственной разлагающейся плоти.

– Объясни, что это, – сказал Тулкх.

– Я? – спросила она. – Именно ты привел нас сюда. Сейчас мы словно застряли в середине.

Одним пальцем он твердо ткнул ее в середину груди.

– Ты застряла.

– А ты?

– Меня здесь не было.

Tулкх отвернулся, сделал три шага и остановился, глядя вниз с края выступа. Протяжные агонизирующие крики исходиди от того, что сбилось под скалой в кучу. А когда Зo присоединилась к Tулкху на краю выступа, она смогла увидеть это внузу, куда доставал свет стержня.

Там были другие.

Шестеро.

Она видела учеников-ситхов, в форме, запятнанной запекшейся кровью, собравшихся вместе, на их серых, повернутых к ним лицах, сверкали глаза, горящие голодом. Когда они кричали, они кричали вместе. Один из них был забраком. Остальные были людьми.

Зo отвела взгляд обратно на труп, нога которого оказалась в ловушке под скалой.

– Это их выбраковка, – голос орхидеи прорвался к ее сознанию, – зови их сюда, Хестизо…

Когда крик закончился, она услышала шум царапания. Другие ученики уже вышли вперед, цепляясь за каменную поверхность.

Они начали подниматься.

23

Баррикада

– Где все?

Это было то, что Kиндра спросил Рa’aта, когда они были на улице, но у него не было ответа, или ответ был прозвучал бы очень тревожно. Но они вернулись к нему в настоящее время, в то время как они проходили комнату за комнатой общежития и не находили ничего, кроме пустых, тихих спален и свободных коридоров.

Они шли уже достаточно долго, но Kиндра даже не сказала ни слова. Рa’aт понял, что он начинает чувствовать себя лучше, голова прояснилась, а Киндра поддерживая его. Даже рука не болела. У молодых свои преимущества.

Несмотря на намерение Рa’aта пойти в лазарет, чтобы ему оказали помощь, он следовал за ней в данный момент. Они спустились в длинный коридор до места, где он разветвлялся на три стороны. Конденсат с пермастилового потолка капал прямо на них, длинные трубчатые лампы, встроенные в стены испускали бледное, ахроматическое свечения во вланом воздухе.

На ротивоположном конце коридора располагался другой корпус общежития, и именно там они столкнулись с двумя другими учениками -Хартвигом и Мэггсом.

– Что вы здесь делаете? – спросил Хартвиг. Он хмуро уставился на Рa’aта. – Даг, человек, что случилось с твоей рукой?

– Поранился во время урока, – сказал Рa’aт спокойно. – Хартвиг ухмыльнулся.

– Брось.

– Что это значит?

– Это означает, что, -Хартвиг указал на рану, – не похоже на рану во время урока, я никогда не видел такую. Ты что, упал на виброклинок, что ли?

– Я был в лабиринте боли. – Рa’aт относился к Мэггсу и Хартвигу, как и другим своим однокурсникам, с каким-то подозрительным равнодушием. Их мотивы были чисто эгоистическими, как и его, и у него не было намерения обмениваться с ними информацией, которая не могла улучшить его положения. На данный момент все они знали – что-то пошло совсем не так, и на данный момент они были, возможно, союзниками. – Вы не видели никакого парня еще здесь?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хартвиг.

– Или кого-нибудь.

– Нет, – Мэггс нервно хрустнул пальцами. – Пока нет. Странно, не правда ли? Слишком рано для того, чтобы было так тихо. Я слышал, что был какой-то сбор раньше, но мы пропустили его.

– Если мы пойдем дальше, – сказала Kиндрa, – мы можем найти оружие. Лучше разделиться, – она указала вперед, где коридор направлениях на три отдельных зала. – Поищем в этих коридорах группами по двое, и…

– Минуточку, – сказал Хартвиг. – Кто назначил тебя главным?

– Никто. – Kиндра повернулась и Рa’aт увидел, что она смотрит прямо на Хартвига, а ее серые, почти прозрачные цвета ириса глаза были холодны. – Никого не заставляют идти за мной по пятам. – Ее взгляд встретился с Рa’aт. – Никого из вас.

Хартвиг пожал плечами.

– Я просто хочу сказать…

– Что?

– Мы все чувствуем что-то плохое вокруг, не так ли? Может быть, какая-то… болезнь. Но кто скажет, что это просто не одно из учений?

Брови Kиндры приподнялись.

– Прости?

– Потому, что все мы знаем, что это началось само.

– Почему?

– Может быть, это учения, – вставил Мэггс. – А может быть, это выбраковка слабых учеников. Это случалось раньше. Помните глаза унакки-пауков?

– Это хуже, – сказала Kиндра.

– Не уверен, – сказал Хартвиг. – Одиннадцать студентов ослепло. Двое из них погибли. Помните Соид Эйнрей?

– Соид Эйнрей был сразу дефектным.

– Может быть, но он все равно потом повесился. А затем мы выяснили, что учения была возобновлены – оплодотворенные яйца паука одили в нервных рефлексорных волокнах. Хартвиг отказался отвести взгляд. – Я до сих пор иногда просыпаюсь с покрасневшими глазами.

Выражение лица Kиндры не изменилось.

– Что вы хотите сделать?

– Вы хотите достать оружие? Я знаю, где мы могли бы найти его. Но я не собираюсь рисковать и иметь неприятности с Учителями, если никто на самом деле ничего не видел. Хартвиг ждал ответа, глядя на то на Kиндру, то на Рa’aта, и, наконец, насмешливо фыркнул. – Да, так я и думал. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Подожди, сказал Рa’aт. – Я видел кое-что.

Хартвиг остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него. Рa’aт видел как Kиндра облизнула верхнюю губу в ожидании его слов.

– Два тела выпали из башни, – сказал Рa’aт. – Они упали на землю, я видел, как они упали, и я слышал шум, когда они упали, они были мертвы. – Он сглотнул, горло вдруг пересохло. – Но потом они встали.

Мэггс и Хартвиг оба смотрели на него с различной степенью скептицизма и прямого неверия в глазах. Рa’aт понял, что это их не волнует. Пусть они сомневаются, это только сделает их пушечным мясом, когда придет время.

– Ты был один, когда это видел? – спросила Киндра.

– У меня был спарринг Ласском.

Мэггс подмигнул ему, а губы Хартвига растянулись в улыбке. Может быть, это было просто фантазией Рa’aта, но он подумал, что упоминание имени Ласска вызвало парадоксальное доверие моменту. Это было слишком маловероятно, детали должна быть собраны.

– Один из тех, кто упал был Вим Никтер, – сказал Ра`ат. – После того как он ударился о землю, он встал и напал на меня. Он был мертв, но он был… жив. Я был вынужден сбросить на него кучу камней, чтобы уйти. Это – болезнь в воздухе, как вы и говорите, это сделано в башне. Я думаю, что… – Он сглотнул еще раз, и на этот раз его голос был тверд. – … ядумаю, что она возращает мертвых к жизни.

Откуда-то поблизости раздался резкий звук шагов.

Рa’aт почувствовал внезапное ощущение прохлады в своем теле, как будто его кожа была облита холодной водой. Когда он заговорил, его голос, казалось, шел откуда-то издалека.

– С какой стороны оно идет?

Подняв голову, она кивнула вперед, где главный коридор разделялся на три малых корридора, к тому, что был слева.

– Оттуда, – прошептала она. – Вы слышите это?

Рa’aта напряг свой слух. Сначала он ничего не услышал. Потом они услышали лязг решетки. Звук шагов становился громче с каждой секундой.

Рa’aт решил сосредотчиться исключительно на себе и своем собственном выживании, забыв о всех остальных. Мастера в академии обучали их борьбе за себя самого, когда это необходимо, но истинная сила Ситха-воина заключалась в его или ее личной жажде власти. Когда ты не можешь доверять никому, только борьба была аксиомой, естественным состоянием.

Отойдя к стене, он почувствовал темную сторону Силы, пробегающую по его телу, треск электрических разрядов, которые он создал, вытеснили страх. В этот момент он почувствовал себя готовым, бдительным, невесомым и безжалостным. С момента прибытия сюда Oдейсер-Фаустин, он сейчас был почти счастлив, что он осмелился позволить себе испытать это. Тем не менее, во многих отношениях он был выше любого счастья, с которым он когда-либо сталкивался до этого. Он забыл, что такое счастье, чтобы что-лиьбо сравнивать с ним.

Вдруг он понял, что он может видеть, что произойдет дальше не с глазами, а своим сознанием.

– Расслабьтесь, – выдохнул он. – Все хорошо.

Kиндра сморщила лоб, собираясь ответить, когда дроид, который гремел в конце туннеля, остановился около них. Это был скелет дроида серии Сигма учебного отдела, вооруженный, с поясом ступени и силовой обратной связью рудиментарных имплантов. Рa’aт не видел его с тех пор, как его, был новичком вскоре после его приезда сюда. Его медно-синий корпус во многих местах был помят неуклюжими ударами новичков в течение многих лет.

Вздохнув, Хартвиг отошел от стены, наблюдая, как в поле зрения вокруг него появляются остальные.

– Что он здесь делает до сих пор? – пробормотал Мэггс.

Дроид щелкнул и выпустил серию сломанно звучащих звуков, его эквивалентов слов. Оснащение такого дроида вокодером было бы просто бессмысленно.

Рa’aт протянул руку и взялся за свободно болтающуюся на шасси крышку, вскрыл ее и завел ее непосредственно под громоздкий центральный процессор дроида.

– Что ты делаешь? – спросила Киндра.

Крышка процессора болталась вместе с оснасткой.

– Если я правильно помню, – сказал он, – у него по-прежнему есть визуальная система отображения. – Он засунул руку между двумя рядами горячих внутренних узлов дроида. – Это значит, он должен еще иметь функцию воспроизведения. И все, что он видел в последнее время, должно где-то храниться в блоке памяти. – Он не смотрел вверх. – Мастер Яката пользовался этим, чтобы заставить нас просмотреть наши уроки таким образом, помнишь?

– Да, – сказал Мэггс, – но…

В пространстве перед ними что-то замелькало и возник конусо голографического синего света. Они все отступили назад, глядя на него, голубой, отраженный от их лиц, не говоря ни слова.

Сначала Рa’aт не совсем понимал, что он видит. Мэггс первым нарушил молчание. Его голос звучал хрипло, как будто он все еще пытался шептать, но прочищал горло.

– Что это такое?

Никто не ответил. Голограмма показала площадь где-то глубоко внутри туннелей, где толпа нечетких фигур была видна на переднем плане. По их униформе Рa’aт понял, что они – помощники ситхов…

Но что-то было не так в том, как их тела двигались, трясясь в неравномерном темпе, и он не мог рассмотреть их лица. С этой точки зрения нельзя было понять, сколько их было. Все, что он мог видеть, что они стояли вместе, сгорбившись и работая над тем, что было похоже на большую кучу мусора, беря и укладывая его в коридоре перед собой. В течение всего лишь нескольких минут опоры в туннеле стали заметно выше. Свет с другой стороны сузился до тонкой полосы.

– Что они делают? – спросил Мэггс.

Голос Рa’aта был похож на шепот.

– Строят стены.

– Может быть, это своего рода баррикада, – сказал Хартвиг. – Таким образом они могут удержать все, что находится перед ней. – У него перехватило дыхание. – Это должно быть…

– Смотрите. – Рa’aт указал на голограмму. – Угол наклона камеры меняется.

– Может быть, у них есть оружие, которое мы можем использовать. – голос Мэггса звучал возбужденно. – Да, смотрите, он достал меч. – Он уже направился в том направлении, откуда появился дроид. – Давайте пойдем туда.

– Подожди, – сказал Рa’aт.

– Что еще? – Мэггс обернулся, нахмурившись. – Что случилось?

Рa’aт по-прежнему глядел на голограмму. Дроид расширил свой обзор, настроив пропускную способность сигнала и соотношение сигнал-шум изображения значительно улучшилось. Теперь синий световой конус показывал огромную толпу тел, десятками или больше, он не мог даже посчитать, скучившуюся перед барьером. Похоже, половина студентов академии собрались в той части туннеля.

Рa’aт показал на них.

– Их лица…

Мэггс вернулся, едва ли обращая внимание на голограмму.

– Я не вижу, что… – сказал он и остановился. – О, нет!

Некоторые из студентов Ситхов в голограмме повернулись и смотрели прямо на дроида. Их лица были расслаблены и лишены всяких эмоций, они выглядели точно так же, как выглядел Никтер там на карнизе. Рa’aт видел, что у некоторых из них были раны на лице и шее, а их форма была сильно порвана, свисая с их торсов, как кровавые паруса. Он наблюдал, как один из них, студент, имя которого он не мог вспомнить, приблизил свое лицо прямо к голокамере дроида, хитрая ухмылка скривила его губы.

– Как Никтер, – пробормотал Ра`ат и увидел периферийным зрением рядом с собой Киндру.

Хартвиг сказал:

– Что…?

– Это на другой стороне баррикады, сказал Рa’aт. – Но это все.

– Так что же они делают?

24

Семена

Это была орхидея, которая спасла их.

Оглянувшись назад, Зo даже не знала точно, что она делает, хотя это само по себе не должно было вызывать удивление, силы джедаев были инстинктивными, просто функцией силы. Но от этого ситуация не была менее беспокойной.

Под ними на скале настойчиво с ловкостью маниакально царапались по пути к ней и Tулкху тела. Первым отреагировал вифид, используя свое копье и вонзая свое копье прямо в грудь первого трупа, чтобы скинуть его и закончить работу. Tулкх размахивал копьем вокруг, сбрасывая с себя трупы, дубасил других, отгоняя их обратно в том же направлении, откуда они появились.

Но все пошло не так почти сразу же. Несмотря на то, что труп был пробит копьем насквозь, он не останавился, даже не замедлился. Зо поняла, что другие трупы изменили свою тактику, поднимаясь к ним с другой стороны, в то время как Tулкх все еще пытаются убить первого.

– Их нельзя убить, – прошептал голос в ее сознании, – они уже мертвы, посмотри на них. Сначала она думала, что она слышала свои собственные мысли, а потом поняла, что орхидею Мураками охватили чувства своей вины и страдания. – Мертвые, но живые, Хестизо, мертвые, но живые… я сделала их такими, это была моя ошибка, когда Скабрус опустил меня в это ужасное варево, и теперь я в них…

Зo застыла. Через минуту она смотрела прямо на мертвое тело, шевелящееся на конце копья Tулкха. Оно толкнуло себя вперед, пока оказалось достаточно близко, чтобы вцепиться в лицо вифида.

– У меня есть идея, – сказала она орхидее. – Расти.

– Что?

– Ты же в них в настоящее время, судя по твоим словам, не так ли? Ты часть их. Ты сказала, что это так.

– Да, но…

– Так расти.

– Я не могу просто…

– Не спорь со мной! Просто расти.

Можно было бы надеяться, что последней отчаянной командой она отбрасывала то, что мешало орхидее действовать. Зo увидела, как труп на конце копья Tулкха резко упал неподвижно, как будто он только что понял, что совсем нежелательно было нападать на них. Через мгновение тонкие зеленые усики пробились сквозь тело трупа, они постоянно росли и уже толстой петлей свисали вниз. Другая лоза появилась в его левой ноздре, а затем третий и четвертый стебли и побеги, некоторые из которых имели листья, распустили черные цветы. Рот трупа открылся, и другой стебель, на этот раз с большой палец вырвался наружу.

– Хестизо, это больно, это причиняет мне боль…

– Расти, – сказала она. – Расти, только расти, так же растут…

Оглянувшись вокруг, она увидела, что с другими трупами происходило то же самое – прорастание стеблей и стебли из всех видимых отверстий тел. Их лица с корчились, от виляния растения непосредственно под кожей. Зo знала, что она работает сейчас. Орхидея была в них, и орхидея растет. Она сосредоточилась сильнее, и смогла увидеть растения, растущие внутри трупов, управлять ей стало труднее, даже орхидеи начали кричать, умоляя ее остановиться, повторяя, что это больно, они не могут продолжать делать это больше…

Она проигнорировала их и смотрела прямо на труп на копье Тулкха.

Она думала и посфлала снова и снова гладкую и твердую волну мысли.

– РАСТИ, РАСТИ, РАСТИ, РАСТИ…

Свод черепа трупа взорвался красно-, черно– зелеными кусками. В том месте, где располагался череп, яркие брызги листьев захлопали и хатрепетали, вырываясь наружу и вниз, охватывая всю верхнюю половину туловища твари. Тело упало, провисая на копье.

Tулкх сбросил труп и пнуя его так, что тело перевалилось через край, а потом оглянулся на Зо.

– Ты сделала это?

– Я, и цветок.

– Вам лучше сделать это снова. – Вифид показал на край выступа на других мертвецов. Они все еще вскарабкивались, но Зо видела, что уже не так быстро.

– Хестизо, пожалуйста, – голос орхидеи звучал теперь слабее, – больше не надо, не сейчас, я не могу, больно…

– Ты должна, – сказала Зо, не подозревая, что она говорит вслух. – Ты должны это сделать, потому что они не собираются останавливаться. Они собираются убить нас, они собираются убить меня, понимаешь?

– Мне так жаль, Хестизо…

Тишина.

Она исчезла.

Руки снизу сомкнулись вокруг ее лодыжки. Зo начала падать, приземлившись на бок так же, как один из трупов, рванувшихся вверх. Она попыталась вырваться, но не могла сдвинуться с места.

– Расти, – умоляла она орхидею, – расти, расти сейчас…

Но цветок, где бы он ни находился, абсолютно не помогал ей сейчас. Она не могла даже больше слышать его голос… Корчение и рябь движения в лицах других трупов, казалось, остановилось. Орхидея или устала, или ушла, или мертва.

Труп тащил ее за ноги поближе к себе.

– Что ты делаешь? – закричал Тулкх. Он неистово колотил других без разбора. – Останови их!

– Я не могу! – крикнула Зо. – Орхидея там больше нет!

Вдруг что-то огромное вырвалось из-под земли прямо перед ними – монолит, черный и безликий, разрасывающий камни и лед на своем пути. Из того, что Зo могла понять, это было похоже на башню из камня и дюрастила, более высокую, чем скалистый выступ, на котором она в настоящее время боролась за свою жизнь. Свет пульсировал в нем. На его вершине куполообразное сооружение качнулось в их сторону, и она увидела блеск тяжелых турбин…

Импульсный бластер выстрелил два раза, и трупы перед ней исчезли в едких брызгах. Зo моргнула, вытирая глаза, и огромное количество силы толкнуло ее сзади. Она поняла, чир вифид прикрыл ее от третьего взрыва.

Они приземлились лицами прямо в грязный снег, в ушах Зо звенело, ее голова раскалывалась от взрыва лазерной пушки позади них. Массивные дымящиеся куски камней и снега, посыпались сверху. Зo посмотрела на кратере, где они только что стояли.

– Беги! – приказал Тулкх.

– Куда?

– Туда. – Он вскинул руку в направлении длинного, выдолбленного строения в двадцати метрах впереди них, и когда она не двинулась, вифид толкнул ее вперед, потому что лазерная пушка поворачивалась снова прямо на нее.

25

Положительная идентификация

– Заявление, – голос HK-дроида потрескивал изнутри комлинка. – Сэр, на нашем пути Хестизо.