355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Беверли » Властелин моего сердца » Текст книги (страница 6)
Властелин моего сердца
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Властелин моего сердца"


Автор книги: Джо Беверли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5

Эмери быстро шел через лес, направляясь в свой лагерь. Он перестал действовать в образе лесного бродяги. Это сослужило свою службу и стало опасным, с тех пор как появился миф о Золотом Олене. Он решил снова прибегнуть к переодеванию только лишь ради одной этой встречи. Убежавшая семья принесла вести о болезни, охватившей имение, и о снадобьях наследницы. Он чувствовал себя ответственным за ее поступки.

Казалось, она старалась делать добро, но это не согрело его душу. Баддерсли было разорено, люди доведены до крайней нищеты. Гораздо уместнее было кормить их, не слишком перегружать работой да поосторожнее обращаться с хлыстом. Тогда бы они не погибали от болезни.

И тем не менее он не мог не восхищаться силой ее духа. Даже одна, в окружении врагов, она отбивалась от него, как кошка. О, как ему хотелось взять то, что обещало ее роскошное тело! Вырвать силой, если понадобится. Борьба бы его только порадовала…

Как могла эта ведьма так околдовать его, ведь он убедился в ее жестокости! Она ничего не сделала, чтобы обуздать своего дядю, и начала заботиться о людях, только когда они стали умирать.

В лагере Эмери обнаружил Гирта, любовно затачивавшего боевой топор в обществе нормандского воина, сидевшего перед ним. Старые враги, подумал Эмери, когда его оруженосец, Жоффре де Сейн, встал и поклонился.

– Приветствую вас, лорд Эмери. Король послал меня за вами. Он ждет вас в Рокингеме.

Жоффре был высоким и крепким молодым человеком, истинным нормандцем. Его темные волосы были коротко подстрижены, а рука покоилась на рукояти меча. Если у него и были проблемы из-за приверженности его лорда к английским обычаям, он никогда не говорил об этом, хотя надменно игнорировал всех англичан, которых заставал возле своего господина. Догадывался ли Жоффре, чем занимается его лорд, когда «становится саксом», и докладывал ли об этом королю?

– Я покинул короля в Вестминстере всего две недели назад.

– Король с королевой путешествуют по стране, мой лорд. Говорят, что он подарил Хантингдоншир своей племяннице Джудит и сопровождает ее туда. Вопрос только в том, – добавил он с усмешкой, – за кого ее собираются выдать.

– Значит, у нас должен появиться граф Хантингдон? – Эмери размотал тряпку, которой обертывал голову, вместо того чтобы пачкать волосы грязью и сажей. – Боюсь, может начаться собачья грызня. Но зачем вызвали меня?

Его волновало, не означал ли этот неожиданный вызов, что его жизненный путь подошел к концу.

– Без сомнения, ради празднования помолвки, лорд Эмери, – сказал Жоффре с сияющими глазами.

Возможно, так оно и было. Эмери усмехнулся, видя, как его оруженосец беспечно радуется в предвкушении праздника.

– И ты ожидаешь встреч с прекрасными дамами и состязаний с богатыми призами?

Жоффре улыбнулся и слегка покраснел.

– Да, господин.

Он был всего четырьмя годами моложе Эмери, но не попал на битву при Сенлаке и не имел двойного происхождения. Для Жоффре Англия была всего лишь местом захватывающих приключений, где человексам мог легко составить себе состояние.

Жоффре передал Эмери узел, и тот отнес его к ближайшей речке, где мог смыть с себя маскировочную грязь. Здесь улыбка его увяла.

Прошло слишком мало времени, как после коронации королевы он покинул двор в Вестминстере. И этот поспешный вызов выглядел зловеще. Вильгельм любил, чтобы все его вассалы, за исключением тех, кого он считал опасными, находились в своих владениях, укрепляя королевскую власть на местах. При дворе ходили неясные слухи, служившие, впрочем, предметом насмешек, о мистическом герое по прозвищу Золотой Олень. По счастью, рассказы были настолько дикими, что никто не воспринимал их всерьез. Золотой Олень мог убить голыми руками троих вооруженных людей. Он мог бесследно исчезать по желанию. Он изрыгал пламя, подобно дракону…

И все же Вильгельм начал проявлять интерес к Золотому Оленю – почти такой же, как и к реальной угрозе со стороны Герварда, потому что Золотой Олень становился вдохновителем восстания низших слоев общества, крестьян. Это была основная причина, по которой Эмери перестал переодеваться в Эдвальда.

За исключением той единственной прогулки. Теперь он сожалел о ней, хотя видела его только Альдреда. И наследница. Он мог бы проверить снадобья Мадлен на расстоянии или просто довериться ее здравому смыслу. Горькая правда состояла в том, что он хотел снова ее увидеть, убедиться, что она порочна. Но этого не случилось. Она оставалась такой же прекрасной и всколыхнула его чувства, как не удавалось ни одной женщине.

Когда он вошел в воду, то увидел, что грязь на его правой руке частично смыта и заметен участок рисунка. Когда это случилось? Разумеется, когда наследница плеснула на него водой. Эмери тихо выругался. Могла ли она что-нибудь различить в таком дыму? Это могло сыграть роковую роль, если бы им когда-нибудь пришлось встретиться в приличном обществе. Ведь она уверена, что он – Эдвальд, человек вне закона, и, без сомнения, догадалась бы, что он и есть Золотой Олень, если бы разглядела рисунок.

Он мог вообразить, с каким удовольствием она разоблачила бы его! Еще одна причина держаться подальше от Баддерсли и от Мадлен де Л'От-Виронь, несмотря на безумные стремления его сердца. «Нет, не сердца, только тела», – сказал он себе.

Эмери бросился в холодную воду и быстро поплыл к более глубокому месту, с неистовством пытаясь стереть из памяти ее образ, как смывал грязь со своего тела. Когда он вышел из реки, тело его сверкало чистотой, но мыслями по-прежнему владела кареглазая ведьма.

Он быстро натянул на себя белую рубашку и коричневые льняные штаны, надел через голову тунику из голубого батиста с коротким рукавом, отделанную по вороту, рукавам и подолу богатой каймой, вышитой его матерью. Широкая горловина позволяла видеть изящную вышивку на рубашке. Застегнув украшенный золотом пояс, он расправил под ним ткань туники так, чтобы она спадала до колен ровными складками, как ему нравилось. К поясу он прикрепил столовый нож и кошелек.

Вместо тряпок, которыми он обматывал икры ног, когда одевался в лохмотья, он обвязал крест-накрест ноги от лодыжки до колена поверх просторных штанов красиво сплетенными синими с золотом лентами, завершив картину сложным декоративным узлом. Натянув черные башмаки, он почувствовал, насколько в них приятнее и удобнее ногам по сравнению с грубыми сандалиями.

Подошел Жоффре и подал ему меч на кожаном ремне. Эмери опоясался так, чтобы его меч всегда был наготове. Это был английский меч, подаренный племяннику Гервардом. Затем оруженосец протянул своему лорду тяжелый золотой браслет, украшенный затейливым рисунком и точно пригнанный по форме его руки. Эмери надел браслет на правое запястье. Последнее время он тщательно следил за тем, чтобы скрывать татуировку. Жоффре сохранял невозмутимый вид, пока его лорд одевался на английский манер, но Эмери знал, что юноша все замечает и относится к этому неодобрительно.

В одежде нормандцев и англичан не было особых различий, разве что англичане отдавали предпочтение более ярким расцветкам, изысканным тонким тканям и богатой отделке. Это объяснялось тем, что они лучше владели мастерством в производстве тонких тканей и затейливой вышивки. Но все же разницу в одежде англичан и нормандцев вполне можно было уловить. Жоффре был одет во все темно-синее, с отделкой из черных и белых лент. Золотых украшений у него вообще не было.

– Знаешь, – шутливо сказал Эмери, проверив, хорошо ли прилажен его великолепный браслет, – любой англичанин при виде тебя подумал бы, что я негодный лорд, который скупится на дары тебе.

Жоффре гордо выпрямился.

– Я служу вам не ради денег, лорд Эмери.

– Ни денег, ни удовольствия… Если я слишком досаждаю тебе, – озабоченно добавил Эмери, – я могу отпустить тебя к более благонадежному лорду. – Ему бы не хотелось, чтобы Жоффре пострадал при его падении, если уж суждено такому случиться.

Молодой человек покраснел.

– Я не хочу… Я счастлив служить вам, лорд Эмери.

– В самом деле? Глядя на тебя, этого не скажешь.

Жоффре попытался сохранить официальный тон.

– Вы прекрасный воин и хорошо заботитесь обо мне. Вы превосходно обучаете меня, и я всем доволен. – Внезапно он добавил: – Я беспокоюсь за вас! – Бедняга побагровел. – Прошу прощения, мой лорд.

Эмери был тронут.

– Не за что. Я сам беспокоюсь о себе. – Он взял Жоффре за руку и стал серьезным. – Я предан королю и буду верен ему всегда, Жоффре, но если ты считаешь, что я что-то делаю не так, скажи об этом королю.

– Это было бы бесчестно, лорд! Эмери покачал головой:

– Нет. В первую очередь ты всегда должен быть предан королю. Никто не обязан следовать за своим лордом в неправедном деле.

Встревоженный и смущенный, Жоффре кивнул. Эмери достал из кошелька еще одну драгоценность – кольцо Герварда. Поколебавшись, он надел его на средний палец правой руки. Это означало, что он человек Герварда, преданный ему душой и телом до самой смерти. На самом деле это было не так. Но Эмери собирался носить кольцо до того дня, когда будет вынужден отказаться от этой зависимости.

Возвратившись в лагерь, Эмери стряхнул воду со своих длинных, до плеч, волос и расчесал их костяным гребнем. Осмотрев его, Гирт одобрительно кивнул.

– Как, на твой взгляд, вполне англичанин? – спросил Эмери.

Гирт рассмеялся:

– Ты бы мог добавить драгоценностей, парень. Кто же носит только один браслет? И что это за властелин, которому он служит?

Сам Гирт носил браслеты, накладки на рукавах и огромную позолоченную пряжку на ремне.

– Наш властелин дарит землю, а не золото.

– Землю, принадлежащую англичанам.

– Те англичане, которые признали Вильгельма, сохранили свои владения.

Гирт вскочил на ноги.

– Они мерзавцы! Они сохранили владения, подчинившись нормандскому королю! Все вы не лучше рабов, вы, нормандцы, и те, кто покоряется вам. Король дает вам землю, но это все равно его земля, а не ваша. Король Альфред не владел Англией, как и Кнут или Эдуард. Гарольд владел только землями своей семьи. Бастард заявил, что владеет всем. Он предает пламени города, которые сопротивляются ему. Он строит замки и поселяет там своих рыцарей. Он разоряет земли тех, кто противостоит его тирании. Он устраивает охотничьи леса, где только ему вздумается.

– Таков новый обычай, – спокойно сказал Эмери. – Чем старое правило лучше? Что имел носитель кольца, кроме благосклонности своего лорда? Если он терял ее, то оставался один во враждебном мире.

– Если он терял ее, то ничего лучшего и не заслуживал, – ответил Гирт. – Если он остался жив в битве, где погиб его друг по кольцу, то он презренный человек.

Гирт с отвращением сплюнул, затем внезапно схватил Эмери за правую ладонь и поднял ее вверх. Золотой перстень Герварда сверкнул на солнце. Точно такой же перстень был на руке Гирта. Жоффре схватился за меч, но под взглядом Эмери замер, оставаясь настороже.

– Чье кольцо ты носишь? – сурово спросил Гирт.

– Герварда, – ответил Эмери, расслабив руку в ладони друга.

– И кто ты тогда?

– Нормандец, – сказал Эмери. – Хочешь отнести кольцо назад Герварду?

В глазах Гирта блеснули слезы.

– Приближается время битвы, парень. Если Бастард прикажет тебе поднять оружие против Герварда, тебе придется отказаться или стать подлецом.

Эмери спокойно освободил руку из пальцев Гирта.

– Я дал присягу верности Вильгельму. Я должен по его приказу сражаться за него где угодно и когда угодно или буду проклят. – Он снял кольцо и протянул Гирту. – Хочешь отнести его Герварду?

Гирт покачал головой. Эмери снова надел кольцо на палец и зашагал прочь.

В часе езды на запад от Баддерсли лорд с оруженосцем повстречали рыцарей из свиты Эмери там, где их и оставил Жоффре, – на постоялом дворе возле старой римской дороги. Был пущен слух, что Эмери время от времени исчезает из-за любовных свиданий с замужней дамой, супруг которой отправился в паломничество. Стражники скалили зубы, но осмотрительно не упоминали о неожиданных отлучках лорда.

Когда вдали показался Рокингем, Эмери объявил привал. Жоффре тяжело вздохнул. Из седельной сумки Эмери достал горсть драгоценностей. Широкий браслет, украшенный гранатами и обсидианом, он надел на левое запястье. Два ремня, инкрустированных бронзой, украсили обе его руки выше локтя. Он пристегнул широкую пряжку на поясной ремень. Взяв из рук Жоффре дорогой синий плащ, он накинул его на себя и закрепил на правом плече роскошной круглой заколкой, усыпанной драгоценными камнями. Нарядившись, как английский аристократ, Эмери продолжил путь через деревню к замку.

Крепость в Рокингеме существовала уже много поколений, и насыпь выглядела прочной и надежной, не то что жалкая куча земли среди зеленой рощи в Баддерсли. На насыпи был невысокий каменный форт, и Уильям Певерелл поспешно надстроил его, соорудив грозный каменный замок на берегах реки Уэлленд, но пока еще укрепления представляли собой по-прежнему деревянный палисад, да и большинство служебных помещений тоже было из дерева. Ниже по реке зажиточная деревня со спокойным достоинством воспринимала присутствие короля Англии.

Эмери и Жоффре, оставив стражу и коней под специально устроенным навесом, пешком пересекли переполненный людьми двор и подошли к башне. Эмери немного задержался, чтобы купить у лоточника два пирога со свининой, для себя и Жоффре. Когда они явятся к королю, их могут продержать в ожидании несколько часов, а он был голоден. Нашлась тут и торговка элем, и они поспешно осушили кувшинчик. Жоффре начал было заигрывать с дочерью торговки, но Эмери потащил его за собой.

Они поднялись по лестнице к башне, и стража их пропустила. Молодой лорд и его оруженосец очутились в огромном зале, где толпились придворные из свиты короля Вильгельма, представители ее мужской половины. Хотя королева и ее фрейлины прибыли вместе с королем, здесь их не было видно. Одним из первых, кого увидел Эмери среди толпы дворян, духовных лиц и купцов, был его кузен Эдвин, граф Мерсийский.

Будучи на год старше Эмери, Эдвин отличался более хрупким сложением и рыжим цветом волос. Это был красивый мужчина, но мягкая линия губ выдавала его нерешительный характер. Хотя он унаследовал от отца власть сюзерена над большей частью Восточной Англии, ему никогда не удавалось добиться там влияния. После Сенлака он поддержал попытку Эдгара Этелинга захватить трон, но ничего из этого не вышло, и Эдвин оказался среди многочисленных лордов, которые бросились присягать на верность Вильгельму. Он был прощен и утвержден в своих званиях и титулах. С тех пор состоял при дворе и был вполне доволен, связав свою судьбу с Вильгельмом Нормандским.

Эдвин был одет в нормандском стиле. Чисто выбрит, с коротко остриженными волосами, в скромной, скудно украшенной одежде.

«Когда-то, – вспомнил Эмери, – Эдвин любил богатые яркие одежды и украшения и гордился своими длинными волосами и пышными усами».

При виде Эмери граф скривил губы.

– Ну-ну, кузен. Все еще пытаешься играть на два фронта, как я вижу. Как поживает дядюшка Гервард?

– Понятия не имею. Как дела при дворе?

– Неплохо. Король обещал выдать за меня свою дочь Агату.

– Поздравляю, Эдвин. Она милый ребенок и, конечно же, еще не готова к замужеству.

– Ей уже тринадцать.

– Полагаю, что так. Я не видел ее уже года три. Как она, пополнела? Она была худышкой.

У Эдвина глаза полезли на лоб, и он потащил Эмери в тихий угол.

– Не говори подобные вещи! Ты никогда не добьешься успеха у короля, если будешь продолжать в том же духе.

Эмери покачал головой:

– Вильгельм не станет возвышать или разжаловать человека только за то, что тот говорит приятные пустячки о его дочерях. На днях ты должен предстать перед ним, Эдвин. Не ударь в грязь лицом!

Эдвин побледнел при одной только мысли об этом, но ухитрился ухмыльнуться.

– Я добился его дочери, Эмери. А чего добился ты? По правде говоря, я удивляюсь, зачем Вильгельм вызвал тебя сюда. Он держит меня при себе, потому что я управляю Мерсией. Но почему ты? Затеял что-то? – Он усмехнулся: – Ты с Золотым Оленем и Гервардом?

Не успел Эмери ответить, как Эдвин ускользнул. Эмери тихо выругался. Упоминание о Золотом Олене прозвучало тревожным сигналом. Он потянулся рукой к предательскому рисунку, но остановил бесполезный жест. Судьбу нельзя изменить. Да и глупо принимать Эдвина всерьез.

Эмери никогда особенно не любил кузена, как и его брата-близнеца Моркара. Они были ненадежными людьми. Как нормандца, его должно было радовать, что их оказалось так легко купить, но англичанин в нем испытывал отвращение к их корыстолюбию и эгоизму. Они раболепствовали перед королем, как щенки в надежде на угощение, но он был уверен, что если им будет выгодно выступить против Вильгельма, они сделают это без колебаний. Именно такие люди, как Эдвин, погубили Англию – чересчур капризные, чтобы подчиняться нормандцам, и слишком трусливые, чтобы открыто выступить против них.

Эмери смотрел на каменные ступени, ведущие в личные покои короля, и задавался вопросом, в каком состоянии он будет спускаться по ним. Но в переполненном зале он твердо держал шаг. Эмери отвечал на приветствия, отвергая все попытки задержать его.

Однако прямо возле лестницы вперед выступил огромный смуглый детина и схватил его в медвежьи объятия.

– Хо, маленький братец! Голова еще цела?

Эмери радостно обнял старшего брата и стойко вытерпел массированные удары по спине.

– Лео! Давно ты тут? Перестань ломать мне ребра, черт тебя возьми! Почему ты не заехал в Роллстон?

– Король прислал за нами.

– Нами? – осторожно спросил Эмери.

– Отец тоже здесь.

Что-то болезненно сжалось внутри. Эмери был готов предстать перед королем Вильгельмом, но не был уверен, что сможет взглянуть в лицо отцу, с которым не виделся с той самой размолвки в башне аббатства больше года назад. Эмери представлял себе, что мог подумать его отец о поведении младшего сына, и почувствовал малодушное желание сорвать с себя английское снаряжение и остричь волосы.

Лео внимательно осмотрел младшего брата.

– Что ты затеял? – спросил он; затем снисходительный взгляд сменился суровым. – Уж не измену ли?

– Нет! – резко ответил Эмери.

Брат одобрительно кивнул.

– Как там Жанетта и дети? – поспешно спросил Эмери, прежде чем Лео снова принялся задавать вопросы.

– Отлично. Кажется, мы произвели на свет крепких малюток. Осенью замок Везен поразила болезнь, и пять человек умерли. Все дети переболели, но поправились. Если они будут прибывать у нас с той же быстротой, скоро у меня появится личная армия жаждущих земель завоевателей.

– Только не присылай их в Англию. Лео понимающе посмотрел на него.

– Теперь это твой дом, верно?

Эмери утвердительно кивнул.

– Но я все еще наполовину нормандец, брат.

– Тогда тебе лучше пойти к королю. Он приказал, чтобы ты немедленно шел к нему, как только прибудешь.

– Почему?

По крайней мере у Лео не было дурных предчувствий.

– Может быть, просто потому, что ему нравятся твои прекрасные зеленые глаза. Иди!

Эмери бросил плащ Жоффре и последовал за братом вверх по узким ступеням к дубовой двери, по сторонам которой стояла стража.

– Роджер тоже здесь? – спросил он.

Сердце Эмери бешено билось, его охватила дрожь ожидания битвы, но он понимал, что причиной всему лишь страх.

– Нет. Он доблестно крошит валлийцев, покрывая себя славой. А что?

– Я подумал, что мы могли бы устроить славную семейную встречу. Меня удивляет, что мама на этот раз осталась дома.

Лео расхохотался:

– Против своей воли, поверь. – Он понизил голос: – Отец просто встал на дыбы. Я не думаю, что он оценивает здешнее положение вещей также оптимистично, как король.

«Или же подозревает, а может, даже знает, что должно случиться нечто неприятное. Послал бы Вильгельм за старым другом, чтобы тот стал свидетелем казни своего сына? Вполне возможно».

Стражи пропустили их в помещение, увешанное гобеленами и обставленное богатой мебелью. Однако комнатка была небольшой, и находившиеся в ней шесть человек заполонили ее. Помимо короля, там присутствовали два писаря, работавшие с документами; два ближайших соратника монарха – Ям Фицосберн и Роджер де Мортен, и граф Гай де Гайяр. Довольно зловещая компания для встречи младшего сына!

– Ха! Наконец-то ты явился, Эмери де Гайяр! – сказал король своим грубоватым голосом. – Не очень-то ты торопился, мальчик!

Король Вильгельм был коренастым мужчиной, с короткими рыжими волосами и проницательными голубыми глазами. Как обычно, когда речь не шла о торжествах или официальных встречах, он был одет в простое платье из прочной темной шерсти со скромной отделкой.

Эмери вышел вперед, опустился на колено и поцеловал королю руку.

– Ни один человек, сир, не в силах за вами угнаться.

Король внимательно оглядел его.

– Ты бы передвигался значительно быстрее, если бы так не отягощал себя золотом.

Эмери ничего не ответил. Он испытывал неимоверное облегчение. Такой прием не мог предшествовать безжалостной расправе.

Король подал знак, и граф Гай выступил вперед. Эмери поцеловал отцу руку, и тот поднял его с колен, чтобы расцеловать в обе щеки. Молодой человек понимал, что отец зол на него за его английское обличье. Но в присутствии короля он не станет об этом говорить.

– Как идут дела в твоем имении? – спросил король.

– Хорошо, ваше величество, – сказал Эмери с непринужденной улыбкой. Позже выяснится, что стоит за вызовом короля.

– Если Бог пошлет хорошую погоду, мы соберем добрый урожай.

– Ты один из очень немногих, кто может сказать это, – прогрохотал Вильгельм. – Полагаю, твои люди работают на тебя, потому что ты англичанин.

– Наполовину англичанин, сир, – твердо возразил Эмери, при этом глаза короля гневно вспыхнули, и кто-то охнул от ужаса.

Но Вильгельм усмехнулся:

– Дерзкий паршивец! Почему же твои люди хорошо работают?

– Я стараюсь придерживаться их традиций и законов, сир.

– Клянусь Богом, я тоже так делаю! – взорвался король.

Эмери знал, что это до некоторой степени правда, и попытался успокоить разгневанного монарха:

– Как вы уже сказали, сир, должно быть, это из-за того, что я частично англичанин.

Как только эти слова сорвались у него с языка, он понял, что совершил ошибку. В комнате наступила мертвая тишина.

– На колени! – приказал король с пугающим спокойствием, и Эмери смиренно подчинился.

От пощечины короля Эмери пошатнулся, в ушах зазвенело, но вместе с тем он почувствовал облегчение, и у него закружилась голова. Это было отеческое наказание, а не королевское.

– Разве я не английской крови? – спросил король.

– Да, сир, благодаря королеве Эмме.

Король удовлетворенно кивнул и долго смотрел Эмери в глаза. За этим крылось нечто большее, чем просто неосторожное слово и королевский гнев. Главная мысль была ясна: «Переступи черту – и будешь наказан, будь ты любимый крестник или нет; наказан в точности так, как заслуживаешь за свое преступление».

Вновь вернулась настороженность. Как много может быть известно Вильгельму? Эмери снова поднес к губам королевскую руку, ту самую, что влепила ему пощечину, и поцеловал ее в знак преданности.

– Ну полно, вставай! – сказал король с раздражением, за которым, впрочем, явно чувствовалась привязанность. – Ты настырный юнец. Я вызвал тебя сюда, чтобы воздать тебе по заслугам, так что следи за собой. Теперь отправляйся со своими родственниками. Вам где-то здесь приготовлена комната. Ты взял с собой лиру?

– Нет, сир.

– Ну и глупец. Поищи здесь. Вечером будешь для нас играть.

Эмери с поклоном покинул комнату вместе с отцом и братом. Не придется ли ему получить в зубы и от своего разгневанного родителя?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю