355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Беверли » Властелин моего сердца » Текст книги (страница 13)
Властелин моего сердца
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Властелин моего сердца"


Автор книги: Джо Беверли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12

Комната выглядела совсем пустой. Имущество короля уже вынесли, а все, что Поль и Селия считали своим, исчезло вместе с ними. Остались только два сундука, стол и кровать, застеленная чистыми простынями.

Мадлен услышала, как щелкнула дверная задвижка, и тут Эмери схватил ее сильной левой рукой.

– «Я не намерена выбирать вас, я собираюсь замуж за Стивена», – с горечью повторил он ее слова. – Помнишь это, Мадлен де Л'От-Виронь?

– Я много всего отлично помню, – отвечала она, вырываясь. – Пустите меня!

– Разве ты не добрая, послушная жена? – насмешливо спросил он, сжимая ее крепче.

Мадлен стиснула кулак и ударила его по раненой руке. Он вздрогнул, но не отпустил ее. Эмери протащил ее по комнате и швырнул на постель. Она соскочила с другой стороны.

– Не прикасайтесь ко мне!

Он стоял, опершись о спинку кровати.

– Чего ты ожидала, когда выбирала мужа? Праведного короля Эдуарда? Вряд ли найдется много мужчин, согласных сохранять целомудрие в браке. И нас ждет нетерпеливый и раздраженный король, спешащий услышать новость о том, что ты потеряла невинность.

– Мы можем просто сказать им, что это свершилось, – сказала она в отчаянии.

– Лгать? – спросил он. – Для тебя это привычно, не так ли? Но не для меня. Отправляйся в постель, или мы займемся этим на полу.

Мадлен глубоко вздохнула.

– Только прикоснись ко мне, Эмери де Гайяр, и я скажу королю, что ты Золотой Олень!

Было видно, что это его задело, но он быстро оправился.

– Должно быть, безумие поразило вею вашу семью. Золотой Олень сейчас в Уорикшире.

– Ловко, – признала она, внимательно наблюдая за ним. – Тебе повезло, что другие используют твое имя, или ты специально послал людей, чтобы создать «дымовую завесу»?

На вид он остался спокоен, но она чувствовала, как он напряжен.

– Что заставило тебя считать меня мятежным саксом? Я нормандский рыцарь.

– Золотой Олень говорит по-французски.

– Как и многие англичане. Кроме того, – добавил он со злорадной улыбкой, – откуда тебе знать, как говорит Золотой Олень?

– Тебе отлично известно, что мы встречались! И сразу после нашей последней встречи моя тетя совсем сошла с ума и превратила мою жизнь в ад. По твоему подстрекательству!

– Зная тебя, я сомневаюсь, что она нуждалась в поощрении. Королю было бы интересно послушать, как ты встречалась в лесу с мятежником.

Мадлен задохнулась от ярости.

– Встречалась только с тобой!

– И тогда я взял тебя силой? – спросил он со злым любопытством.

– Я девственница! – ответила она сквозь сжатые зубы.

Вероломная улыбка исчезла с его лица.

– Тогда нам лучше скорее покончить с этим, прежде чем явится король и примется случать нас, как пару заартачившихся животных.

Мадлен пустила в ход свое главное оружие и ничего не достигла.

– Я думала об этом, – с отчаянием сказала она. – Я скажу королю.

– Интересно будет посмотреть на его реакцию.

С быстротой молнии он бросился на кровать, перекатился через нее, затем обратно. Мадлен оказалась зажата под его телом. Она вырывалась, но была ужасающе беспомощна.

Однажды он избавил ее от Одо, но теперь не было никого, кто мог бы ее спасти. Даже если она закричит, все эти мужчины в зале будут только смеяться. Она увидела в его глазах ярость, и страх перед болью охватил ее.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала она. – Не насилуй меня!

– Мужчина не может изнасиловать свою жену, леди Мадлен. – Он вздохнул. – Мне бы очень хотелось избить тебя, но я не склонен к насилию. Может, уладим это дело по-доброму?

Она судорожно сглотнула и кивнула в знак согласия.

– Прекрасно. – Он осторожно скатился с нее. – Сними верхнюю одежду.

Мадлен села и трясущимися руками выполнила его требование. Ее зубы стучали, она не осмеливалась поднять на него глаза. Девушка сняла тунику, затем платье и осталась только в тонкой льняной сорочке.

– Д-должна я снять это т-тоже?

– Возможно, ты будешь чувствовать себя лучше, если при солнечном свете на тебе будет что-то надето, – бесстрастно сказал он.

Услышав его невозмутимый тон, она осмелилась посмотреть на него. Он больше не казался разгневанным, но и не был спокоен. Его глаза потемнели и напомнили ей о том, как Эдвальд смотрел на нее тогда, у реки. А Эмери и был Эдвальдом. Ее тело откликнулось точно так же, как в тот день, и искра надежды затеплилась в ее душе.

– Ложись.

Его голос слегка охрип. Она подчинилась, и он сел возле нее. Положив ладонь ей на бедро, он провел ею вверх, пока не коснулся груди. Сердце ее упало. Он начал поглаживать ее сосок через ткань. Это было механическое движение, хотя и подобное тому, как он действовал, когда еще желал ее.

Она удивленно взглянула на него.

– Что ты делаешь?

– Тебе будет легче, если тебя подготовить. Расслабься.

Это было трудно, особенно после того как он слегка опустил ее сорочку и приложился ртом к ее второй груди. Его действия странно влияли на нее. Дыхание ее участилось, а тело испытывало желание двигаться само по себе, без всяких причин.

Пока он сосал ее грудь, его левая рука скользнула ей под сорочку, поглаживая бедро. Это было такое нежное прикосновение, что ее страх и настороженность начали исчезать. Затем его рука двинулась в ее сокровенное место, и она напряглась. Даже она сама избегала касаться его, кроме как во время мытья. Но тут она вспомнила, что мужу разрешены всевозможные вольности. Мужу дозволено все. Когда он раздвинул ей бедра, она судорожно сглотнула, но не сопротивлялась. Она просто лежала с пылающим лицом, глядя в деревянный потолок, мечтая, чтобы ее окутала волшебная пелена и все мысли исчезли.

Его палец скользнул в ее потаенное место, которое откликнулось уже знакомой ей болью. Она перевела дух.

– Как странно, – сказала она со смешком, – то, что было грехом, теперь превратилось в обязанность.

Он не ответил. Видно, не разделял ее юмора.

Мадлен зажмурилась и постаралась не думать о том, что он делает. Она старалась вызвать в памяти тот день с волшебным принцем – тихий шепчущий голос, нежно поглаживающая рука, ласковые прикосновения губ к ее шее. Время, проведенное с Эдвальдом. Его страстные руки и рот. Его пламенное желание, которое так болезненно осталось неудовлетворенным. Тот же сверкающий путь жаркого наслаждения открывался перед ней.

Ее тело приподнялось навстречу его ищущей руке.

– Отлично, – бесстрастно сказал он. – Ты уже влажная. Ты очень быстро возбуждаешься. Если окажется, что ты не девственница, я изобью тебя, и не только по этой причине.

Его грубый тон рассеял волшебную пелену. Мадлен открыла глаза и отстранилась, напрягшись, как раз когда он опустился поверх нее. Он раздраженно вздохнул и снова приложился ртом к ее груди, слегка откатился в сторону и принялся рукой осторожно поглаживать между ее бедер. Его прикосновения возбуждали, но восторженная радость пропала. Все это были манипуляции, подобные той, например, как тянуть за сухожилия отрезанную куриную ногу. Потянешь за одно сухожилие, и один коготь скрючится, потянешь за другое – второй…

Но все равно ее дыхание стало прерывистым, а ноги задрожали и раздвинулись. Он снова перекатился на нее, и она почувствовала между ног его твердую плоть. Плавным движением он скользнул в ее теплую глубину, пробуждая в Мадлен чувства, о которых она даже не подозревала и которые заставляли ее с готовностью устремляться ему навстречу.

Мадлен испустила дрожащий стон. Она подумала, что ее ждет беда. Но она была создана для этого мужчины, и ее тело знало об этом. Ее руки обвили его, ее бедра сжались, удерживая его. Внезапно сильная боль заставила ее застыть.

– Спокойно, – прошептал он. – По крайней мере мне не придется сегодня тебя бить.

Она нервно рассмеялась: Ей вспомнилось его терпение под иглой, и она приняла его, хотя боль продолжалась и жгла. Затем он разрушил хрупкую преграду и глубоко проник в нее, испустив протяжный вздох.

Удерживая свой вес на локтях, Эмери нежным движением убрал прядь волос, прикрывавшую ей лицо. Это был ласковый жест, сблизивший их так, как она не была близка еще ни с одним человеком. Его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица. Его тело лежало на ней сверху, а глубоко внутри она ощущала его твердую плоть. Но это была близость совсем другого рода, исходившая из его потемневших глаз.

– А что теперь? – прошептала девушка. – Теперь мы остановимся?

– И упустим лучшую часть? – спросил Эмери с улыбкой.

Он начал двигаться, скользя то глубоко внутрь, то почти наружу, медленно, осторожно, почти нежно. Снова и снова… Этот ритм подчинил себе ее мысли и чувства, бился в ее жилах, перенося вновь в мир мечтаний. Она узнала путь волшебного наслаждения и всей душой стремилась к нему. Закрыв глаза, она позволила ему увлечь себя вслед за ним, упиваясь ощущением его тела в своих объятиях и его плоти между бедер. Даже сквозь его одежду она чувствовала мощные мускулы и стройную фигуру, наготой которой любовалась в тот день. Эта красота и сила теперь принадлежали ей, когда они слились воедино.

Она вскрикнула, когда путь оборвался и вихрь увлек ее в темную далекую бездну, где он нашел ее и они соединились, губы к губам, бедро к бедру. Вместе… Одно целое.

Трепещущие и ошеломленные, они медленно возвращались к реальности. Мадлен открыла глаза, улыбаясь ему, но его голова покоилась у нее на плече, и ей видны были только его золотистые, потемневшие от пота волосы. Он действительно стал ее мужем. Как необычно и удивительно!

Эмери глубоко вздохнул, поднялся и оправил одежду.

– Оденься, – резко сказал он.

Мадлен изумленно уставилась ему в спину. Он обернулся.

– Оденься, если не хочешь вернуться в зал в таком виде.

Дрожа, словно ее окатили ледяной водой, Мадлен с трудом пыталась отыскать одежду. Она нашла ее на полу и принялась натягивать через голову, спеша снова оказаться под ее спасительной зашитой. Как мог он, возвратившись из этого чудесного далека, снова стать таким холодным?!

Эмери пригладил пальцами волосы, затем повернулся, чтобы осмотреть ее. Он одернул на ней тунику и поправил складки.

– Вот вода и тряпочка, можешь помыться, если хочешь.

Пока она подмывалась, он отвернулся и смотрел в окно.

Конечно же, на тряпке осталась кровь. Мадлен взглянула и увидела кровь на простыне. Она почувствовала себя раненой. Но ее рана не была физической.

Она проглотила слезы и сказала:

– Я готова.

Эмери вернулся и стянул с кровати простыню. Затем, подняв ее вверх правой рукой, как знамя, он грубо схватил Мадлен за руку и потащил ее в переполненный зал. Столы были убраны. Король диктовал что-то писарю, одновременно просматривая документ. Большинство рыцарей были уже в полном вооружении и готовы к отъезду, но все они обернулись, когда Эмери и Мадлен спустились в зал.

Когда он возгласил:

– Дело сделано! – и помахал простыней, мужчины разразились приветственными криками.

Словно замок захвачен врагом, подумала Мадлен. Ее лицо пылало. Подошел граф Гай и нежно ее поцеловал:

– Добро пожаловать, дочка!

Мадлен присела в реверансе, не в силах забыть, что именно благодаря безжалостному графу она оказалась в таком положении.

Лео сердечно расцеловал ее:

– Добро пожаловать в нашу семью!

Он был таким огромным, теплым и нормальным, что Мадлен чуть было не разрыдалась на его широкой груди.

– Эмери должен поскорее привезти тебя к нам, чтобы познакомить со всеми. Мама хочет на этот раз приехать, и у нее есть много что сказать по поводу женитьбы сына в ее отсутствие.

Граф Гай поморщился.

– Даже не напоминай мне. Но я считал это небезопасным.

– Обреченность и уныние? – сказал король, присоединившись к группе. Он тоже обнял Мадлен и сухо поцеловал.

– Раз уж ты вышла замуж за моего крестника, леди Мадлен, мы теперь с тобой в духовном родстве. Ты можешь рассчитывать на мою отеческую поддержку.

Мадлен присела в реверансе в знак благодарности, хотя и подумала, что лучше бы ей обойтись без поддержки Вильгельма. Если бы не он, она до сих пор жила бы в монастыре, в безопасности.

Король тепло обнял Эмери.

– Я щедро наградил тебя, так что служи мне верно.

Расположение короля было так очевидно, что Мадлен не знала, как Эмери может смотреть Вильгельму в глаза. Она-то точно не могла, потому что теперь сама была замешана в измене, виновная в умолчании.

– Я загляну в Баддерсли позже, летом, – сердечно сказал король, – и надеюсь найти его в лучшем состоянии, а тебя, леди Мадлен, уже в ожидании ребенка.

Он взглянул на раненую руку Эмери.

– Ты не сменила повязку, леди Мадлен. Пренебрегаешь своими обязанностями?

– У нас было мало времени, сир, – сухо сказал Эмери.

– Сколько же времени вам понадобилось? – спросил король. – Ох уж эти молодые…

С этими словами Вильгельм повернулся и вновь занялся документами, отрывисто отдав приказ об отъезде. Большинство мужчин устремились во двор, а вскоре и писари, покончив с пергаментами, присоединились к ним. Зал опустел, исключая нескольких слуг.

Мадлен и Эмери последовали за королем и увидели, что все рыцари уже на конях. Тяжело нагруженные вьючные лошади выстроены в ряд. Собаки взяты на поводок. Процессия направилась по дороге на Уорик.

Мадлен искоса взглянула на мужа. Вот она и осталась один на один с Эмери де Гайяром, Золотым Оленем, предателем.

– Лучше бы ты дал мне осмотреть свою руку.

Он не стал сопротивляться. Когда сняли повязку, оказалось, что рана заживает хорошо. На рисунке ясно был виден скачущий олень.

Мадлен положила на рану свежую салфетку со снадобьем и примотала ее длинной полоской льняной ткани.

– Постарайся не нагружать руку без необходимости.

– Едва ли Эдвин нападет на Баддерсли, так что мне не придется действовать мечом. Но в замке много работы, и я не смогу отсиживаться. Мы должны выполнить приказание короля и привести Баддерсли в порядок. Пойди перепиши все имущество и запасы, а я взгляну позже.

С этими словами он ушел.

Это был краткий приказ хозяина служанке. Мадлен вспомнила, как они были в постели и охватившее ее волшебное чувство единения. Должно быть, он вовсе не испытал его. Это ее встревожило, но она не смогла подавить легкую дрожь при мысли, что они повторят этот опыт сегодня ночью и будут затем переживать его вновь и вновь. И этого достаточно, чтобы противостоять его холодности днем.

Однако позже, когда она разыскивала его с подготовленной описью, ее охватило дурное предчувствие. Дела обстояли гораздо хуже, чем она думала. С того самого момента, как тетя Селия пришла к ее постели, у Мадлен не было времени, чтобы тщательно проверить запасы. Теперь же она обнаружила, что продуктов угрожающе мало и совсем нет денег. Серебро исчезло вместе с Полем де Пуисси.

Мадлен нашла мужа на верхнем этаже. Он работал за письменным столом, разбираясь с цифрами и чертежами. Оценивал оборонные сооружения. Она передала ему свои списки, оставаясь стоять рядом, как служанка, пока он просматривал их. Эмери поднял на нее взгляд.

– Похоже, нам всем предстоит худеть.

Она высказалась более откровенно:

– Нет никакой возможности пережить эту зиму. Даже если урожай удастся собрать, этого будет слишком мало.

– Кто-то должен заплатить за такое скверное управление.

Мадлен судорожно сглотнула.

– Как тебе известно, мои дядя и тетя изгнаны. И, – с яростью добавила она, – лучшие люди, не без помощи, сбежали в другие имения.

Он молча взглянул на нее, но она поняла:

«Никогда не упоминай о Золотом Олене».

Она подавила гнев и взяла себя в руки.

– Что нам теперь делать, муж мой? Он снова просмотрел удручающий список.

– Я куплю все необходимое, чтобы мы могли продержаться зиму и завершить строительство защитных сооружений. Но я буду присматривать, чтобы ты лучше вела хозяйство. Я знаю, – добавил он, – где найти людей, чтобы привести сюда.

Мадлен раздраженно сжала зубы. Без сомнения, он «найдет» людей, которые сбежали по его подстрекательству. Но он проявил великодушие и собирался принять практические меры для процветания имения, так что глупо с ее стороны возражать.

Он ясно дал понять, что вся власть в его руках.

Когда Мадлен вышла, Эмери вздохнул. За какие грехи он оказался в таком положении? Трудно было даже представить, как можно возродить Баддерсли – негодные постройки, истощенные работники, опустошенные запасы. Вдобавок Эмери должен исправлять все это, имея дело с женой, которая сводит его с ума одним взглядом карих глаз из-под полуопущенных ресниц. Он помнил, как эти глаза пылали восторженным изумлением от наслаждения, испытанного ее телом, и как они привели его к вершинам страсти.

Он проклинал свою слабость. Нельзя поддаваться ее очарованию. Она уже угрожала его выдать. Вдруг она поймет, какую власть имеет над ним? Мадлен была двулична, как Янус, но она обладала могуществом Евы. Он понял это в первый же раз, как коснулся ее.

Ему следует держать ее в ежовых рукавицах, не забывая, что она лживая и жестокая и ей нельзя доверять. День за днем. Неделя за неделей. Всю оставшуюся жизнь.

Обед в этот вечер был скромным. Зал казался пустым. Присутствовали только стражники, свободные от дежурства, несколько слуг, оруженосец Жоффре де Сейн и Эмери с Мадлен. Когда столы были разобраны, Мадлен подумала, не попросить ли Эмери спеть или поиграть в шахматы, но, взглянув на своего сурового мужа, ничего не сказала. Она удалилась в спальню.

Ей хотелось понять, почему он так зол на нее. Ладно, она сказала, что выйдет замуж за Стивена, но была вынуждена изменить свои намерения. При этом она выполнила волю короля. И что же ужасного в судьбе, выпавшей на долю Эмери де Гайяра? Его женили на наследнице, на той, которую он, по всей видимости, время от времени находил привлекательной. Наверное, ей следовало рассказать ему о Стивене, но она не была уверена, что смогла бы заставить себя говорить о таких вещах…

Мадлен уснула, прежде чем пришел ее муж, и проснулась на рассвете, когда он выкатился с кровати и вышел из комнаты. Он не прикоснулся к ней. И вряд ли когда-нибудь прикоснется.

Тут Мадлен познала истинное отчаяние и безысходность.

Для Мадлен жизнь с Эмери де Гайяром в этой ледяной обстановке – всегда вместе и в то же время вечно чужие – была подобна дереву отчаяния, которое приносило только горькие плоды. Она не могла выносить его холодной учтивости. Она жаждала, чтобы он с нежностью протянул к ней руки, прижал ее к себе и тихо шептал волшебные слова, пока его рука блуждала по ее телу. Ей хотелось, чтобы он целовал и ласкал ее. Но в постели не осталось ничего, кроме муки.

Работа должна была дать ей утешение и покой. Мадлен погрузилась в труды с головой. С припасами было туго. Важно наладить их правильное хранение и сбережение. Мадлен организовала чистку кладовых и поручила мальчикам выловить крыс. Затем она проверила прочность построек и нашла, что все они требуют ремонта. Опять ей придется спорить с мужчиной по поводу относительной срочности строительства укреплений и починки жилья. Она отправилась искать его, но ее подвели нервы. Если она найдет мужа, то снова столкнется с его холодностью. Возможно, через день или два его настроение смягчится.

Он оставался скрупулезно учтивым, но холодным. Мадлен старалась казаться столь же невозмутимой, но, выполняя свою работу, она остро чувствовала его присутствие – на земляных работах, в башне, на тренировочной площадке, где он обучал воинов. Она замечала все, что делал ее муж. Однажды он отправил гонца. К кому?

Внезапно вспомнилось, что он и был Золотым Оленем. Неужели он так околдовал ее, что она забыла об этом? Скорее она продаст свою душу дьяволу, чем позволит Эмери продолжать предательскую деятельность в Баддерсли. Но как поступить? Она не могла и вообразить, чтобы отдать его в руки королевского правосудия. Мадлен решила, что будет наблюдать и ждать.

«Если обнаружатся доказательства того, что он продолжает преступные действия, – неуверенно обещала она себе, – нужно сообщить об этом королю».

Мадлен остановилась возле часовни, чтобы попросить Пресвятую Деву отвратить сердце Эмери от измены.

Теперь у нее было еще больше оснований следить за каждым его шагом. Мадлен замечала, сколько раз он останавливался, чтобы перекинуться одним-двумя словами с жителями деревни, и как часто таким жителем оказывалась Альдреда. Сердце Мадлен при этом сжималось от смертельного страха и слепой ревности. Именно через Альдреду он вызвал Мадлен в хижину в тот памятный день. Неужели она снова стала связным у Золотого Оленя? Или их беседы носят более интимный характер?

Когда Мадлен проверяла работу вышивальщиц, на лице Альдреды промелькнула презрительная ухмылка. Или ей это показалось? Теперь, когда еды было вдоволь, Альдреда поправилась и похорошела. Монахини предостерегали Мадлен, что сексуальные аппетиты мужчин ненасытны. Раз Эмери не стремится удовлетворить их в супружеской постели, значит, он делает это где-то еще. Мадлен начала испытывать греховную ненависть к Альдреде и усердно молилась, чтобы избавиться от этого чувства.

Через пять дней после свадьбы сигнальный рог протрубил тревогу, и Мадлен увидела две повозки и караван вьючных лошадей, подъезжающих к воротам. Эмери тренировался со стражниками на площадке. Он проворно вскарабкался на недостроенный парапет с внутренней стороны палисада и подал сигнал, чтобы процессию пропустили. Мадлен поняла, что прибыло его имущество.

Эмери был в кольчуге и на жаре весь блестел от пота, но шаг его был легок, а улыбка широка, когда он протянул руку одному из всадников, только что спустившемуся с коня.

– Добро пожаловать, Хью! Ты здесь просто необходим.

Две собаки в первой повозке рвались с веревок, и их отпустили. Они принялись скакать и прыгать, виляя хвостами, ласкаясь к хозяину. Там были и два сокола, и Мадлен представила себе, как они поворачивают свои закрытые колпачками головки на голос Эмери.

Всадник снял шлем, открыв взглядам посеребренные каштановые волосы и широкое суровое лицо.

– Да уж, вижу, – сказал он с веселыми огоньками в глазах. – Обливаешься потом? Только слегка помахав мечом?

Эмери рассмеялся и отвесил другу удар, который многих свалил бы с ног, но тот только покачнулся.

– У нас тут с десяток обленившихся бочек жира надо привести в божеский вид, да и эти укрепления нужно довести до ума, чтобы они стали пригодны для обороны. Работников здесь мало, а пища не отличается разнообразием, да и той не хватает. Ты скоро тоже будешь в поту. Сидеть! – резко прикрикнул Эмери на собак, и они сели.

Мадлен видела, с каким обожанием следят за хозяином их сверкающие глаза.

Хью перевел взгляд с Эмери на Мадлен, и Эмери подвел его к ней.

– Мадлен, представляю тебе Хью де Фера. Он служил у меня начальником стражи в Роллстоне и прибыл сюда, чтобы занять эту должность в Баддерсли. С твоего одобрения, конечно.

«Не поздно ли вспомнил», – подумала Мадлен, но улыбнулась Хью.

Он показался ей умелым и надежным.

– Добро пожаловать, лорд Хью. – Но не удержалась и добавила: – Дела пошли лучше, и с Божьей помощью так будет и дальше. Надеемся не умереть с голоду.

– С Божьей помощью и моими деньгами, – сухо поправил Эмери. Затем обратился к Хью:

– Ты когда-нибудь встречался с Полем де Пуисси?

Воин поморщился:

– Приходилось.

– Тогда дальнейших объяснений не требуется. Пойдем, я покажу тебе замок. – Эмери направился туда, затем обернулся к Мадлен: – Присмотри за разгрузкой. Там должны быть одежда и книги, а также продукты, вино и специи для тебя, делай с ними, что хочешь.

Мадлен была благодарна ему за это поручение. Но прежде чем она раскрыла рот, он уже шагал прочь, небрежно щелкнув пальцами собакам, которые устремились за ним по пятам.

Если бы он щелкнул пальцами ей, она, без сомнения, тоже побежала бы за ним. Ей хотелось возненавидеть его, но если не считать его холодности к ней, во всем остальном он проявлял только положительные качества. Он был всегда честен и справедлив, добр и деятелен, трудолюбив. Нет, она не могла его ненавидеть…

Мадлен вздохнула и отправилась выполнять его приказание. Она позвала слуг и проследила за разгрузкой. У нее полегчало, на сердце, когда она увидела, что им привезли. Большую бочку вина откатили в холодный каменный погреб.

Пять окороков подвесили в кладовой. Мешки с ячменем, пшеницей и овсом отнесли в только что вычищенный амбар. Была даже целая корзина живых угрей. Душа ее преисполнилась признательности. Позже она поблагодарит его, как должна была сделать немедленно. В ней вновь расцвела надежда. Не может же столь великодушный человек навсегда остаться холодным! Она распорядилась отнести перевязанные сундуки на верхний этаж. Там она вместе с Дороти осмотрела их.

– Как ты думаешь, нужно ли их открыть? – спросила Мадлен.

– А как же еще мы сможем разобрать вещи? – последовал практичный ответ Дороти.

Два маленьких сундучка были заперты, и Мадлен решила, что в одном находятся пряности и специи, а в другом – драгоценности. В остальных оказались одежда, оружие и около десятка книг в двух ящиках. Мадлен поставила эти ящики на стол и начала просматривать. Большая часть книг была на английском языке, но попадались и на латыни, и на французском. Мадлен обнаружила жизнеописание великого английского короля Альфреда, а также книгу о жизни императора Карла Великого. Описание паломничества в Иерусалим – в монастыре тоже была копия – и еще книгу о путешествии купцов в Россию. Нашелся также и английский травник, Мадлен не терпелось изучить его. Однако она закрыла ящики. Будет время почитать, когда закончится работа, при условии что Эмери разрешит.

К тому времени, как пришел ее муж, все его вещи были уложены в большие сундуки и пересыпаны пахучими травами против моли.

Эмери уже снял свои доспехи – вошедший вслед за ним Жоффре внес их в комнату и повесил на стену, на специальные крючки, – и успел вымыться у колодца. У него были мокрые волосы, а рубашка и штаны облепили тело. Меч и кожаный пояс он нес в руке и сложил в углу.

– Ты нашла приправы? – спросил он. Мадлен указала на сундучок.

– Но он заперт.

Эмери достал из кармана ключ, подошел и открыл тот сундучок, что был побольше. Вытащив ключ, он протянул его Мадлен. Он порылся в сундучке и извлек увесистый кошелек.

– Я еще не дарил тебе свадебного подарка, – сказал он и протянул ей кошелек.

Тон его был безразличным, но все же это был подарок.

– Ты отдал мне Баддерсли, – сказала Мадлен.

– Имение уже принадлежало тебе. Она задумчиво смотрела на него.

– Ты дал деньги для его спасения. Он слабо улыбнулся:

– Это тебя задевает? Ты сможешь вернуть мне долг, когда имение начнет давать прибыль.

Мадлен распустила шнурок и раскрыла кошелек. Заглянув туда, она вынула два браслета, подобных тому, что украшал его руку, но по размеру меньших, как раз на нее. На каждом была выгравирована причудливая птица, инкрустированная драгоценными камнями.

– Спасибо. Они прекрасны, – сказала она. – В жизни не видела такой изысканной работы.

– Они принадлежали моей бабушке, Годиве, графине Мерсийской.

Они стояли рядом, испытывая неловкость. В нормальном браке здесь уместен был поцелуй, но это не их случай.

Мадлен отвернулась и положила браслеты вместе с собственными драгоценностями. Потом она отперла сундучок со специями и осмотрела его содержимое. Часть она переложила к своим лечебным снадобьям, другие оставила на месте, отложив немного для кухарки. Эмери ушел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю