355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Беверли » Властелин моего сердца » Текст книги (страница 12)
Властелин моего сердца
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:37

Текст книги "Властелин моего сердца"


Автор книги: Джо Беверли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Больше не надо устраивать состязаний, сир.

Король посерьезнел и пристально посмотрел на нее.

– Итак, ты уже сделала выбор. Вот только, мадемуазель, разумен ли он? Ты обратила внимание, как хорошо вы с Эмери де Гайяром подходите друг другу сегодня?

Мадлен чуть не расхохоталась от столь неуклюжей прямолинейности, но вовремя вспомнила, что перед ней король Англии. Он имел власть над жизнью и смертью каждого из них.

– Я не могу соперничать с ним по количеству золота, – сухо заметила Мадлен.

– Он бы подарил тебе золото, если бы ты попросила.

– Я не претендую на его золото, – возразила она, пытаясь найти способ изменить тему разговора. – Мне стало ясно, что эти английские украшения воинам – дар предводителя своим людям. Они ведь имеют тот же смысл, что и обручальное кольцо? Символ единения?

Глаза Вильгельма смотрели холодно.

– Ты изучаешь английские обычаи, леди Мадлен? Это хорошо, ведь ты должна стать частью моего англо-нормандского королевства.

Он отвернулся и взял цыплячью ногу с блюда, которое поднес ему слуга. Как поступит король, когда она объявит о своем решении?

Вильгельм повернулся к ней, снова любезный и приветливый.

– Таким символом служит только кольцо, мадемуазель. Дар, как они его называют, во многом зависит от положения, ранга. Более могущественные предводители дарят более щедро. Те, кто пользуется наибольшим доверием, получают больше других. Все эти обычаи достались в наследство от наших общих предков, викингов. – Он откусил кусок цыпленка, прожевал и проглотил. – Однако я человек современный. Я даю своим преданным вассалам землю. И наследниц. – Взгляд его стал холодным и угрожающим. – И я поступил довольно глупо, предоставив одной из них возможность выбора.

Ни жива ни мертва, Мадлен все же заставила себя произнести:

– И этот выбор сделан, сир.

Король нахмурился и долго испытующе смотрел на нее. Девушка ожидала, что он спросит у нее имя избранника и объявит, об этом остальным. Но он откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Тогда мы можем отложить это дело, леди Мадлен, и отдохнуть. Пусть эти трое, тешащие себя надеждой, попотеют еще одну ночь.

Он громко потребовал внимания и заявил:

– Леди Мадлен объявит о своем решении завтра утром. Сразу же состоится помолвка, а затем венчание. После этого мы немедленно покинем имение и отправимся на север разбираться с графом Мерсийским.

Принесли новое блюдо, и он повернулся, чтобы взять кусок молодого барашка. Положив его перед Мадлен, он взял другой для себя.

– Наслаждайся праздником, девочка.

Король догадался, что она не выберет де Гайяра, и дал себе время, чтобы осуществить новую хитрость. Что еще мог он придумать?

Девушка слегка поковыряла еду и выпила довольно много меда из чаши, пока у нее все не поплыло перед глазами. Одо сидел угрюмый, смирившись с тем, что его она не выберет. Стивен пребывал в прекрасном настроении. Встретившись с ней взглядом, он послал ей воздушный поцелуй, который был отмечен поощрительными возгласами.

Ее взгляд отыскал Эмери де Гайяра, сидевшего рядом с братом среди друзей. Она увидела, как Лео ткнул его, побуждая последовать примеру Стивена. Поморщившись, Эмери посмотрел на нее и слегка кивнул. Она заметила, что у него тоже пропал аппетит.

Больше Мадлен была не в состоянии выдержать.

– Могу я удалиться, сир? – спросила она. – Я очень устала, а завтра предстоит тяжелый день.

Вильгельм хмуро посмотрел на нее и усмехнулся:

– А завтрашняя ночь будет тяжелой. Спи хорошенько, леди Мадлен!

Она поднялась и, не взглянув ни на кого в зале, вышла. Завтра ночью ей придется позволить Стивену де Фе делать все, что он пожелает, с ее телом. Она окажется в полной его власти.

В своей комнате Мадлен сняла драгоценности и прилипшие к телу из-за жары шелк и бархат и сразу почувствовала огромное облегчение. Когда она аккуратно складывала одежду в сундук, переливающийся алый шелк напомнил ей об Эмери де Гайяре. Может быть, он тоже надел на себя свои самые вызывающе варварские одежды в знак протеста?

Девушка уселась у окна и открыла одну из прекрасных английских книг, тех, что отец Седрик отыскал для нее. Она попыталась сосредоточиться на чтении и избавиться от всех тревог. Уже на закате она наткнулась на поэму, которую читал для нее в лесу Эмери де Гайяр. Это была печальная история человека, оторванного от своего мира, от родных мест, от тех, кого любил. Выбрал ли Эмери эти строки наугад или они отражали его потаенные мысли, муки его души? Казалось, они были отзвуком ее собственных переживаний. Они оба, хотя и разными путями, были безжалостно вырваны из своего прошлого и страшно одиноки. Девушка продолжала читать.

Казалось, стихи предсказывали гибель английской культуры. Мадлен искренне горевала по той, потерянной Англии. Вместе с ней во мгле истории сгинули и ее собственные надежды на счастье. Между ней и Эмери де Гайяром стеной стояла его приверженность прошлому, а она не находила в себе сил покориться велению судьбы.

Слезы струились по ее щекам. Когда-нибудь, думала Мадлен, она станет старой и дряхлой, и все это покажется ей детскими причудами. Но теперь это ранило, как жгучее снадобье, которое она вылила на рану Эмери де Гайяра.

Глава 11

Глубокой ночью Мадлен внезапно проснулась. Дороти трясла ее за плечо. Было почти совсем темно – молодая луна давала мало света.

– Тут человек пришел, сказал, король хочет поговорить с вами.

Мадлен стряхнула с себя остатки сна и быстро накинула платье. Что затеял Вильгельм на этот раз?

– Он ждет меня в своей комнате?

– Нет. В конюшне.

– В конюшне? Почему? – нахмурилась Мадлен.

– Откуда мне знать? – проворчала служанка. – Рыцарь велел разбудить вас и отправить поговорить с королем в конюшне.

«Лошади! – мелькнула неясная мысль. – Неужели напала какая-то страшная болезнь?»

Но король не стал бы заниматься такими делами. Вспомнилось злосчастное нападение Одо. Мог ли кто-нибудь еще решиться на это?

– Что за рыцарь? – спросила она.

– Я не знаю его имени, но это точно один из них. – Дороти почувствовала сомнения Мадлен. – Я пойду с вами, миледи. Но поспешим! Если это король, нельзя заставлять его ждать.

Они выскользнули через боковую дверь. При слабом освещении в сером предрассветном сумраке все во дворе выглядело незнакомым. Когда глаза приспособились к полутьме, она увидела очертания спящего человека. Очевидно, кто-то предпочел двор тесному углу в зале. Девушка направилась к конюшне, осторожно ступая. Тишину прерывали только тихие голоса караульных на земляном валу да крики ночных животных.

Хотя ночь была теплой, Мадлен, только что вырванная из жарких объятий сна, продрогла. Всем существом она улавливала тревогу, свойственную этому глухому часу ночи, когда по земле блуждают духи. Ее мучило предчувствие, что должно случиться что-то неприятное. Успокаивало лишь то, что сзади, спотыкаясь, брела Дороти.

В длинном здании конюшни фыркали и мягко переступали ногами лошади. Мадлен услышала голоса и увидела тусклый свет фонаря. Девушка повернулась к Дороти.

– Думаю, все в порядке, – прошептала она. – Но король, наверное, хочет поговорить со мной наедине. Оставайся здесь.

Широкие двери были открыты, и Мадлен медленно вошла. Фонарь висел в дальнем стойле и довольно низко, так что она не видела ничего – свет бил ей в глаза. Голоса слышались оттуда. Тихое перешептывание двух людей.

Девушка подошла ближе и была уже готова объявить о своем присутствии, когда кто-то произнес, задыхаясь:

– О, лорд Стивен!

Она услышала чувственный смешок Стивена.

Мадлен застыла, сразу же сообразив, что происходит и какую шутку сыграл с ней король. Неужели он и вправду полагал, что это сможет изменить ее намерения? Она повернулась, чтобы уйти. Как справедливо сказал Эмери де Гайяр, ни один из ее поклонников не отличался целомудрием. Но так ли должен начинаться день свадьбы? Она снова услышала голос Стивена:

– Давай! Вот так. Прекрасно…

Мадлен осторожно сделала два шага к выходу – ей меньше всего хотелось быть застигнутой на месте, – когда послышался резкий крик и слова: «Не надо! Я не хочу», впрочем, тут же заглушённые.

Мадлен оцепенела. Изнасилование?! Стивен пробормотал:

– Тебе понравится. Расслабься. Это не больно. Ну давай, мой ангел! Не надо сопротивляться большому сильному нормандскому рыцарю…

Мой ангел! Мадлен сделалось дурно. Стал бы он называть ее так же на брачном ложе? Ей хотелось сбежать, но она не могла оставить изнасилование без внимания. Но уместно ли ей подойти и вмешаться, если она собиралась спустя несколько часов выйти замуж за этого человека? Девушка колебалась. Тем временем звуки сменились пыхтением и ворчанием. Любовная игра? Или борьба?

Затаив дыхание, Мадлен начала пробираться вперед, подобрав юбку. Подойдя вплотную к стойлу, осторожно высунулась через загородку, собираясь только взглянуть и сразу уйти. Она смотрела, не в состоянии понять, что видит.

Два полуобнаженных тела. Но что-то тут не так. Мадлен от изумления открыла рот. Партнером Стивена был мужчина, вернее, юноша. Один из мальчиков, служивших в конюшне.

Мадлен попятилась и наткнулась на деревянную бадью, стоявшую рядом. Она застыла, перестав даже дышать. Стивен хрипло вскрикнул. Он перевернул раскрасневшегося парня с полузакрытыми глазами на спину и приложил его рот…

Мадлен подобрала юбку еще выше, проверила путь к отступлению и вихрем умчалась. Снаружи она схватила встревоженную Дороти за руку и потащила ее за свинарник, туда, где их нельзя было увидеть из конюшни, давая понять удивленной женщине, чтобы та не издавала ни звука.

Прошло несколько минут, и ничего не случилось. Возможно, Стивена не волновало, видел ли его кто-нибудь. Или он становился и слеп, и глух, когда занимался…

Мадлен попыталась собраться с мыслями. Она слышала о таких вещах, но никогда не могла этому поверить.

– Леди Мадлен, – прошептала Дороти, – что там такое? Это был обман?

– Обман? Да, обман. О, Дороти! Что же мне делать?!

– Вас обидели?

Мадлен чувствовала себя так, словно ее подвергли пытке, но ответила:

– Нет. Нет. И мы должны скорее вернуться в свою комнату!

Но она вцепилась в Дороти и дрожала все время, пока они, крадучись, пробирались через двор. Когда они подошли к ее комнате, она сказала:

– Пожалуйста, Дороти, сходи на кухню и принеси мне немного меда. Мне надо выпить.

Женщина взволнованно погладила ее по плечу и поспешила на кухню.

Мадлен на секунду прижала ладони к лицу, затем юркнула в комнату. Навстречу скользнула легкая тень. Твердая рука зажала девушке рот, остановив чуть было не вырвавшийся крик.

– Спокойно, – сказал Эмери де Гайяр и медленно отпустил ее.

Мадлен уставилась на серую фигуру, которую едва могла различить.

– Что вы здесь делаете?

– Мне не спалось. Я слышал, как вы бежали через двор. Что вы затеяли?

Мадлен хотелось, чтобы он выручил ее из невыносимой ситуации, но в его тоне звучало подозрение, а не сочувствие. В отчаянии она сжала на груди руки.

– Ничего. Уходите. Со мной все в порядке.

– Очевидно. Почему вы крались по двору?

– Король прислал за мной. Уходите!

– Короля не было в конюшне.

– Да.

Он помолчал.

– Это был обман? Без сомнения, чтобы настроить вас против Стивена. Что вы там видели? Его с любовницей? Никто из нас не святой.

Мадлен отвернулась от него и закрыла руками лицо.

– Уходите. Прошу вас!

Она услышала шаги. Он повернул ее к себе и отнял руки от лица. Она не смогла этому помешать. Покачнувшись, девушка припала к его широкой груди. Его руки обняли ее на короткий момент, но он тут же оттолкнул ее от себя.

– Стивен ничем не хуже, чем все остальные.

Мадлен забилась в приступе истерического хохота. Он дал ей пощечину резко и сильно. Она прижала руку к ушибленной щеке. Его рука нежно коснулась ее ладони, как бы извиняясь, затем отдернулась. – Помни о своем обещании, – сказал он и вышел.

Дороти торопливо вбежала со свечой и большой кружкой меда.

– Что такое? – спросила она, задыхаясь, глядя на Мадлен с ужасом. – Кто вас ударил? Король в конюшне?

Мадлен оцепенела от безнадежности.

– Я не хочу об этом говорить.

Она прошла к своему сундучку со снадобьями и достала горшочек макового сиропа. Щедро добавила себе в питье. Ее не слишком волновало, сможет ли она вообще проснуться. Она не стала бы беспокоиться, если бы не проснулась никогда. Но после того как Мадлен сделала один большой глоток, Дороти схватила кружку, вылила остатки на пол, затолкала Мадлен в постель и укрыла одеялом.

– Спите. Утром все покажется не таким уж скверным.

Мадлен рассмеялась, однако приказала себе спать.

Когда Дороти утром разбудила ее, голова у Мадлен была тяжелой как камень, а во рту стоял отвратительный вкус. Потребовалось лишь несколько минут, чтобы ей вспомнились все ее горести и страдания. Тогда она обругала Дороти. И короля тоже. Ей хотелось умереть.

– Ах, это смертный грех, – сказала Дороти в сильном волнении. – Вставайте, миледи. Король уже зовет вас. У вас не слишком много времени.

– У меня времени – целая вечность, – сказала Мадлен обреченно. – Я не пойду туда. И не выйду ни за кого замуж.

Дороти побледнела.

– Из-за прошлой ночи? – спросила она. – Из-за той пощечины? Уже прошло. Думаю, это был не сильный удар. Между мужчиной и женщиной всегда происходят стычки, а такие оплеухи – сущие пустяки, о которых не стоит беспокоиться. Ну, поднимайтесь. Умойте лицо. Я достала вам лучшие одежды.

Мадлен чувствовала себя на удивление спокойно.

– Я не могу выйти ни за кого из них, – объяснила она. – Это абсолютно невозможно. Мне следует вернуться в монастырь.

Дороти всплеснула руками и стремительно выбежала из комнаты. Через несколько минут она вернулась вместе с графом Гаем де Гайяром. Граф выглядел великолепно в длинном одеянии из кремовой льняной ткани, украшенной вышивкой. Жестом он отпустил служанку.

– Что все это значит, мадемуазель? – спокойно спросил он.

Мадлен посмотрела на него.

– Ваш сын меня ударил.

У него дернулась бровь, но он просто сказал:

– Тогда выходите за Стивена, но не думайте, что он не станет поднимать на вас руку.

Мадлен только покачала головой.

– Одо де Пуисси? – продолжал допытываться граф Гай.

Мадлен снова покачала головой.

– Значит, вы собираетесь выйти замуж за Эмери? – сказал граф, удивленный, но довольный.

– Я не собираюсь выходить ни за кого из них, – объяснила Мадлен. – Королю придется или предложить мне другой выбор, или отослать меня назад в монастырь. Я предпочла бы второе.

Граф Гай прошел вперед и уселся на ее постель. Когда она попыталась отвести взгляд, он твердо взял ее за подбородок и заставил смотреть прямо ему в лицо, в ясные зеленые глаза.

– Хватит болтовни. Вы добились привилегии сделать выбор, и вы его сделаете. Король не желает, чтобы вы стали монахиней.

Мадлен попыталась освободиться, и он убрал руку.

– Король хочет, чтобы я вышла за вашего сына, – выпалила она.

– Могло случиться, что ваш повелитель просто приказал бы вам поступить так, как он желает. Но он предоставил вам выбор и не отменил своего решения. Воспользуйтесь этим.

– Я не могу. – Слезы заструились у нее по щекам.

Граф изо всех сил шлепнул ее пониже спины. Мадлен вскрикнула от потрясения и свалилась на кровать, потирая ягодицу.

– Мне приказано привести вас с готовым решением в течение часа, леди Мадлен. Если мне придется вколачивать в вас здравый смысл, я пошлю за кнутом.

– Эмери не хочет жениться на мне, – возразила она.

– Если он откажется, придется вбивать разум и в него тоже.

Граф стоял как скала. Мадлен понимала, что он сделает, как обещал, а если понадобится, жестоко изобьет ее, следуя приказу короля. И в одном он совершенно прав. Она должна выполнить свой долг перед королем.

– Должно быть, вы ужасный отец, – пробормотала она, поднимаясь с постели и морщась от боли.

Граф Гай подошел к двери и позвал Дороти, которая вошла, сильно волнуясь.

– Она готова, – сказал он и повернулся спиной к Мадлен. – Если вы не появитесь в зале в ближайшее время, я вернусь, и во всеоружии.

Дороти смотрела на них, вытаращив глаза.

– Я приду, – мрачно сказала Мадлен. – Только потом не забывайте, что это ваших рук дело.

Это его не испугало, и, выходя, он улыбался.

Эмери стоял вместе с Одо и Стивеном. Одо, очевидно, потерял надежду и опустошал уже второй кубок превосходного вина, которое неожиданно появилось в замке. Стивен играл роль скромного снисходительного победителя. Эмери испытывал сильное желание стереть самодовольную улыбку с физиономии Стивена, но убеждал себя, что все обернулось так, как он хотел. Мадлен выберет Стивена. Состоится свадьба. Все уедут на борьбу с Эдвином, а он из-за раны получит разрешение вернуться в Роллстон и станет самым несчастным человеком в мире.

Он не спал всю прошлую ночь и провел долгие часы, стараясь побороть почти непреодолимое желание добиваться ее. Он знал с того самого дня у реки, что она создана для него. С каждой их встречей это чувство крепло. Его тело реагировало на нее, как собака на запах. Это всего лишь похоть, говорил он себе. Она должна пройти, если он хочет остаться в здравом уме. Но в нем начала пробуждаться любовь. Ее дурная репутация, должно быть, ошибка. Могла ли женщина, которая едва не плакала, зашивая ему рану, получать удовольствие от порки детей?

Ее власть над ним была телесной. Он должен перебороть ее. Ему чертовски хотелось, чтобы она выбрала Стивена к покончила с этим.

Вильгельм явно был неспокоен, как и Эмери. Король понемногу приходил в ярость. Из-за восстания Эдвина и его последствий у Вильгельма не было времени потакать Мадлен. Последние новости гласили, что Госпатрик, граф Нортумбрийский, тоже сбежал от двора в свои северные земли, и появились слухи о набегах валлийцев. Была вероятность, что английские лорды решили наконец объединиться, будь они все прокляты.

Когда король отправил графа Гая выяснить, в чем дело, Эмери отлично представлял себе, как это будет. Он только надеялся, что Мадлен поймет бессмысленность задержки, прежде чем прольется кровь.

Вернулся граф Гай и что-то сказал Вильгельму. Король резко кивнул и отхлебнул вина. Значит, она идет. Скоро все будет кончено.

Звук шагов заставил Эмери обернуться, и он увидел, как Мадлен входит в зал. На ней было шелковое кремовое платье и более плотная кремовая туника, затканная зеленым узором. Ворот и рукава были богато расшиты золотыми нитями с жемчужинами и аметистами. Аметист светился и на тяжелом золотом обруче, который украшал ее голову поверх длинных шелковистых волос. Она выглядела как богиня.

Девушка была бледна, на ее лице читалась безнадежность, как у обреченной на казнь. Но если это его отец побоями довел ее до такого состояния, ему удалось не оставить следов. Она подошла к королю и низко склонилась перед ним.

– Доброе утро, леди Мадлен, ты заставила нас ждать.

Эмери увидел, что она вздрогнула, когда поняла, как разгневан король.

– Прошу меня простить, сир. Я очень разволновалась.

– Пусть это будет тебе уроком, мадемуазель: не следует брать на себя больше ответственности, чем ты можешь вынести. – Скверное настроение короля заметно улучшилось при виде ее смирения. – Теперь о твоем выборе. Смею надеяться, что ты учла при этом как благополучие своих людей здесь, в Баддерсли, так и мои пожелания тоже.

Эмери оцепенел. Это звучало так, будто Вильгельм все еще пытался оказать давление на Мадлен, заставить ее следовать его желаниям, но что-то в тоне короля встревожило его. Король говорил слишком уверенно. Когда Мадлен повернулась лицом ко всем трем претендентам, Эмери принял суровый вид. Краем глаза он увидел, что Стивен улыбается ей.

Она шагнула вперед, как лунатик, глаза ее перебегали с одного лица на другое.

– Во имя всего святого, выбирай! – проревел король.

Мадлен закрыла глаза и положила ладонь на рукав Эмери. На мгновение все умолкли, затем последовали насмешливые возгласы. Король вышел вперед.

– Наконец-то. Мы могли прийти к этому решению несколько недель назад, мадемуазель, если бы ты не была так глупа. – Он сильно шлепнул Эмери по спине. – Поздравляю. Пойди подпиши документы.

Эмери взглянул на Мадлен в яростном изумлении, но она не смотрела на него, и вряд ли сейчас был подходящий момент требовать объяснений. Боже милостивый, впереди у них целая жизнь, чтобы заниматься этим! Эмери посмотрел на Стивена и пожал плечами.

– Ах, женщины! Их невозможно понять, – натянуто улыбнулся тот.

Эмери подошел вместе с Мадлен к столу, где были разложены брачные контракты. Его отец склонился над документами и вписывал, где необходимо, уточнения.

Он вынужден жениться на Мадлен де Л'От-Виронь, и ничего не может с этим поделать. Более того, Эмери охватил приступ радостного вожделения. Теперь он тверд. Он сможет перебороть свое чувство, если даже для этого ему придется носить власяницу.

Но как он сможет предотвратить другую опасность – разоблачение себя как Золотого Оленя? Кто откроет его тайну? Может быть, сама Мадлен. Мечтает ли она побыстрее стать вдовой? Это не принесет ей пользы, потому что ее немедленно снова выдадут замуж. А может быть, она думает держать свои знания над его головой, как топор? Тогда он первым откроется Вильгельму.

Даже если Мадлен попридержит язык, в деревне есть предатель, которого так и не раскрыли. А если предателю еще неизвестна правда, всегда есть опасность разоблачения со стороны тех местных, кто его знает. Будет достаточно одного неосторожного слова. Или злого умысла. Теперь Альдреда зла на него за отказ подарить ей немного зрелых постельных утех.

Писарь начал читать вслух брачный контракт. Эмери почти не слушал, но он уловил, что документ выдержан в нормандском стиле. Мужу предоставлялась полная власть над женой и ее имуществом. Если она по глупости сделала свой выбор из-за его слов об английских законах и правах женщин, скоро ей предстоит понять свою ошибку.

Затем Эмери услышал следующую часть документа и удивленно взглянул на отца. Граф Гай отдавал ему Роллстон, и теперь он должен был передать его Мадлен в качестве ее доли наследства.

– Нет, – вмешался он импульсивно, и все посмотрели на него.

Эмери была невыносима мысль, что Роллстон попадет в ее жестокие руки, но он подыскал тактичный предлог:

– В этом нет никакого смысла. Здесь дом леди Мадлен, и она с ним знакома. Ее наследством должно стать имение Баддерсли.

Король пожал плечами:

– Как хочешь. Вся остальная собственность, которая переходит с баронством, будет семейным достоянием.

Другими словами, его. Эмери мельком взглянул на Мадлен, чтобы увидеть ее реакцию. Замена была не в ее пользу, так как имение Баддерсли было разорено и в нем царил хаос, тогда как имение Роллстон процветало. Девушка осталась безучастной.

Писарь продолжал оглашать имущественные права обеих сторон и меры, предусмотренные на случай смерти любой из сторон, и для их детей, и на случай отсутствия детей, и для их внуков…

Мадлен едва слышала голос писаря, пока он читал длинный манускрипт. Имущественные права ничего не значили для нее. Она вышла замуж за человека, который ее ненавидел.

Внезапно он заговорил, прервав чтение, возражая на что-то. Мадлен поняла, что он возвратил ей назад Баддерсли как ее собственное наследственное имущество. В смущении она удивленно поглядела на него, потому что не ожидала доброго отношения. Но в этот момент он на нее не смотрел.

Настало время подписывать брачный контракт. Руки Мадлен вспотели, но она взяла перо и подписалась. Следом поставил свою подпись Эмери. За ним расписались все свидетели, начиная с короля и включая всех рыцарей.

Затем король, широко улыбаясь, взял руки Мадлен и Эмери и соединил их. Девушка почувствовала, что жених взял ее руку неохотно.

– Теперь в церковь, – сказал король, – а потом мы наконец сможем подкрепиться. Мой желудок гудит, как пустая бочка. Тебе нужно кольцо, – сказал он Эмери. – У тебя есть одно в запасе.

Мадлен ощутила, как он напрягся, и взглянула на два кольца, которые он носил. Витое, проволочное на его левой руке и массивное на правой. Он вручит ей дар? Нет. Эти кольца были символами союза, столь же нерушимого, как сам брак. Которое из них он отдаст? Почему это так важно? Обстановка опасно накалилась, но тут граф Гай выступил вперед и снял кольцо со своего мизинца.

– Этим кольцом я венчался с моей первой женой. Я буду польщен, если оно пригодится.

Эмери де Гайяр взял кольцо со вздохом облегчения.

– Спасибо, отец! – Слова прозвучали с неподдельной искренностью.

Отец Седрик ожидал у дверей церкви. Когда он увидел, кого выбрала Мадлен, его улыбка расцвела еще ярче. Он поднял руку и благословил молодую пару.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…

Отец Седрик проворно сам произнес за молодых заявления о намерениях и согласии, перечислил обязательства супругов и объявил, что это честный союз.

Король взял руку Мадлен и отдал ее Эмери, даруя ему полную и безоговорочную власть над ней. Эмери надел кольцо своего отца на безымянный палец ее правой руки.

– Вручаю тебе это золотое кольцо в знак нашего союза, – хмуро произнес он. – Окажи мне честь, приняв его, и пусть этот дар соединит нас навеки.

– Теперь вы муж и жена перед лицом Господа, – радостно объявил отец Седрик, – и над вами его благословение. Эмери, всегда будь добр со своей женой и во всем стань ее опорой. Мадлен, всегда будь добра к своему мужу и во всем стань ему поддержкой.

«Даже в измене? – подумала Мадлен. – Скорее всего я не смогу».

Она дала свою собственную клятву: «Или Эмери де Гайяр прекратит свою работу на англичан, или я заявлю на него королю!»

Отец Седрик снова благословил их во имя пресвятой Троицы, Непорочной Девы и всех святых. Священник повернулся, чтобы отвести их в часовню, но король остановил его.

– Встань перед мужем на колени, леди Мадлен, – сказал он, – как велит обычай. Ты склонна к самоуверенности. Встань на колени и поцелуй руку лорду Эмери, руку, которая впредь будет карать тебя за твои заблуждения.

Вильгельм был явно все еще зол на нее.

«Если бы вы только знали, сир, – думала Мадлен, – что приказали мне преклонить колени перед предателем».

Но она повиновалась и встала на колени, чтобы поцеловать пальцы правой руки своего мужа.

Во время мессы она молилась, чтобы Господь даровал ей сил наладить их брак и отвратить мужа от измены. После этого они прошествовали в замок под приветственные крики людей. Мадлен старалась улыбаться, но ей это плохо удавалось. Эмери даже не пытался. О, милостивый Боже, беспомощно вопрошала она, что будет ночью, когда они останутся наедине? Разве он не обещал превратить ее жизнь в кошмар, если она выберет его? Но она вспомнила, что у нее тоже есть оружие. Она держит его жизнь в своих руках. Трапеза была превосходной. Настоящее пиршество, а не завтрак. Она не занималась подготовкой праздника с прошлого полудня, но слуги Баддерсли проявили рвение и приготовили отличное мясо, прекрасные сладкие блюда. Всего было в избытке. Для окрестного люда во дворе зажарили быка. Эмери и Мадлен сидели на возвышении, даже король уселся ниже. Они молчали. Граф Гай наклонился и сказал Эмери:

– Поговори с ней. Ты должен был подумать, о чем с ней говорить.

– Очень о многом. Но это будет позже.

Мадлен потеряла последние остатки аппетита. Когда пир подошел к концу, король повернулся к ней:

– Возможно, ты не совсем представляешь себе ситуацию, леди Мадлен. Я со своими приближенными должен вскоре уехать, но мы хотим видеть это дело завершенным. Я думаю, вам уже постелили наверху.

Мадлен вздрогнула.

– Прямо сейчас?

– Да, – сказал Вильгельм. – Это не займет много времени, и мы полагаемся на твое слово, что все пройдет как надо. И не забудь позаботиться о его руке.

Мадлен рассмеялась коротким смешком, прозвучавшим безнадежно даже для ее собственных ушей. Король вздохнул.

– Не понимаю, почему столько волнений вокруг таких пустяков. Эмери, возьми ее, ради Бога, и заверши этот брак. Мне необходимо отправиться в путь. Я оставляю тебя здесь присматривать за имением, так что у вас будет сколько угодно времени для игр и развлечений.

Эмери встал и протянул ей руку. Мадлен позволила ему отвести себя в спальню. Не заставлять же тащить себя силой на брачное ложе!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю