Текст книги "Порочный брат моего жениха (СИ)"

Автор книги: Джейн Смит

Соавторы: Юлия Гауф
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Крышу рвет.

И палец срывается с влажных складок, врывается внутрь, в горячую плоть, резко растягивает ее, заставляет Ангелину стонать, выгибаться.

Неотразимое зрелище.

Наклоняюсь и касаюсь губами ее живота. Пробую языком ее кожу зубами следы оставляю, мне то ли растерзать ее хочется, разорвать на куски, то ли целовать, спускаться ниже, ещё ниже, по лобку к самому главному центру удовольствия, доставлять ей его, ее соки пить.

И я это делаю, и я понимаю это, когда она сжимает ногами мою голову, запускает пальцы в мои волосы и бедрами подаётся навстречу ласке.

Проклятая Ада-Ангелина, я бессилен. Целую глубже, добиваюсь ее оргазма, про брата забыл, про себя. Есть она, и то, как ей хорошо, как она царапает меня и вьется мне заменяет, кажется, мою злость, желание наказать, обезоруживает, ведь как наказывать того, кто карателю своему раскрывается сам и жадет ещё.

Одной рукой расстегиваю брюки. Высвобождаю напряжённый член, сжимаю его в ладони. Отрываюсь от нее и за бедра везу ближе к себе, едва слышу голос брата и его недовольство, я отобрал то, что нам двоим обещано, но мне плевать. Наклоняюсь и вырываюсь в нее, толкаюсь сразу на всю длину.

И она содрогается и кричит во все горло, за мои плечи хватается и трясется, пережимает меня внутри так плотно, так сильно, так крепко, что я впервые позорно быстро сдаюсь, глухо матерюсь и изливаюсь в нее, и падаю на нее сверху.

Ангелина

Я лишь хотела наказать Финна. Наказать за недоверие, поиграть хотела, а затем плюнуть в лицо своему «жениху», который верит кому угодно, но не мне.

Но… дьявол, к Алексу меня тянет, и я не понимаю, что мною движет помимо дикого желания, пока я жадно обхватываю его губами, жадно ласкаю языком, пропускаю так глубоко, как могу, содрогаюсь под его рык. Это между нами, это только наше.

А следом Финн – ревнивый до внимания, любимый до безумия, он забирает меня себе, прошивает на всю длину, и двигается под мои всхлипы. Так упоительно двигается, разгоняя по моему телу жажду большего, жажду взрыва.

– Боже, – выдыхаю, и по телу эйфория разливается.

– Понравилось? – шепчет, лежа на мне, и во мне. – Этого хотела, Лина? У меня только один брат, больше позвать некого…

Идиот. Злость, наслаждение, желание большего смешиваются во мне, и я ищу глазами Алекса, который кивает на мой вопросительный взгляд. Пока он подходит к нам с Финном, я рассматриваю его – он полуобнажен, как и Финн, и он возбужден.

Своего не получил, и от вида его эрекции хочется зажмуриться, спрятаться, ведь это неправильно – то, что происходит между нами троими. Алекс женат, Алекс брат Финна, и… да к черту!

– Уступишь? – Алекс хватает Финна за плечи, и тот поднимается с меня, бросив яростный взгляд.

На меня.

Хотя сам уступил меня брату, сам довел до этого. Я бы верна была, удержалась бы, несмотря на то что кроет меня от Алекса.

Сам виноват.

И я раздвигаю бедра еще шире под шумный вздох Алекса. Внизу все горит от его темного взгляда, я снова неудовлетворена, и сейчас он даст мне освобождение, даст то чувство полета, которое я снова хочу испытать под шум волн и звучащую вдали музыку южного города.

– Не так, – прошептал, обхватил за талию сильн

– Алекс, – всхлипываю и дрожу от упирающегося в меня члена. Хочется опуститься, насадиться на него, и двигаться в сумасшедшем темпе, мне и разогрев не нужен, сама атмосфера, близость этих мужчин – лучший афродизиак.

– Сейчас, Лина, а ты нетерпеливая, – выдыхает мужчина, и целует меня. Обхватывает мой язык своим, прикусывает губу, и я вскрикиваю глухо от резкого толчка – сразу и на всю длину. – Ммм, ты такая тесная, Лина, это кайф. Посмотри вниз, посмотри Лина.

На улице ночь, и ничего не должно быть видно.

Но я опускаю глаза, оторвавшись от губ Алекса, и вижу, как соединяются наши тела, как быстро движется во мне толстый ствол. Покидает, и вдалбливается снова, и это вижу не только я.

Финн тоже наблюдает.

Не оторваться от этого зрелища, и сама бы я не смогла, если бы Алекс не придвинул меня ближе.

– Поцелуй меня, – прошу его, прижимаясь чувствительной грудью к нему, трусь всем телом, желая полнее почувствовать, и Алекс выполняет просьбу.

Теперь он не нежен, он имеет меня языком также, как внизу имеет членом. Обнимаю его за шею, и сама двигаюсь навстречу, уже окончательно потеряв связь с реальностью. Алекс везде – внутри он, кожей его чувствую, запах вдыхаю, сатанею.

В нирвану впадаю.

– Быстрее, быстрее, – молю, чувствуя подступающий экстаз.

Мужчина крепко, до синяков меня держит. Мы оба на пределе, уже не до игр, нам нужно освобождение. Он почти подкидывает меня на бедрах, таранит членом, и когда я вспоминаю, как это выглядело, как он растягивал меня, скользил во мне – картину нашего секса – тело сводит приятной судорогой-истомой.

Кричу, запрокинув голову, а Алекс продолжает ускоряться, добивая меня, дополняя мой оргазм – ошеломительный и крышесносный, от которого я почти умираю. Пара резких рывков, и внутри становится еще более мокро от экстаза Алекса, стонущего мое имя, и мягко толкающегося в меня.

– Лина, моя Лина, – спиной Финна чувствую, с трудом на Алексе удерживаясь. – Иди ко мне, любимая.

Он снова возбужден, прижимается ко мне со спины, снять хочет с Алекса.

В голосе ядовитая ревность, в прикосновениях сумасшедшая похоть, мы все втроем обезумели этой ночью, словно она заколдованная, и лишь мы в ней и есть, никого больше.

Отпускаю бедра Алекса, опускаюсь на дрожащие ступни, ноги почти не держат, но нужно уходить. Хватит с меня этого безумия, и мужчин, втянувших меня в него.

– Лина…

– Уйди, – отталкиваю, наклоняюсь и поднимаю чью-то футболку, которую быстро натягиваю. – Не будет больше ничего!

– По…

– Почему? – предвосхищаю я его вопрос, подхватываю платье, перекидываю его через согнутый локоть, и надеваю туфли. – Потому что ты, Финн, просто козел! Говорю еще раз, и разговор этот – последний: Ада в городе, и с Алексом была именно она. Не я. Сейчас мне нет смысла врать, так что, – оглядываю этих мужчин, доставивших мне болезненное удовольствие, которое, боюсь, никогда не смогу забыть, – пошли вы к черту. Оба!

Разворачиваюсь, и иду от них как можно дальше.

Глава 14

Алекс

Небо розовыми полосами мажет рассвет.

По песку удаляется одинокая фигурка.

Смотрю на брата, а будто в зеркало, стоим оба в расстегнутых рубашках, на груди капли пота, дыхание сбивается, то, что случилось только что – было невероятно.

Фиугрка скрывается за летней терассой закрытого кафе.

– Пойдешь за ней? – ерошу волосы. Стою босиком, пальцами веду по песку. Я бы сам за ней пошел, но, вроде как, права не имею.

– Что мы сделали? – Финн поворачивается ко мне.

С моря дует прохладный ветер.

– Ты сам... – начинаю и смолкаю, наткнувшись на его потемневший взгляд.

Так и было, брат сам предложил мне свою невесту. Но ведь я мог и отказаться, меня никто не заставлял, я в последнее время ничего так отчаянно не хотел.

Я хотел эту девушку, я ее взял.

Виноваты мы оба.

– Что за история про двойника? – застегиваю рубашку.

– А ты не знаешь? – Финн топчется по песку, идет с пляжа. – Это же ты. Открыл портал в зеркале, поделил мир на наш и этот, из-за тебя появились эти чертовы двойники.

– Я помню, – иду за ним. – У Ангелины есть двойник?

– Она так говорит.

Вспоминаю утро, ссору с Дашей, свою машину и невесту брата, караулившую меня на углу дома.

Я же заметил, что-то не так, внешне видел Ангелину, те же волосы, светлая кожа, аккуратный нос и пухлые губы, но я чувствовал, это не она, слишком дерзкий взгляд, голос ее, но с придыханием, сексуально-грудной, в интонациях высокомерие.

Да, это была не Ангелина.

– Ада, – говорит Финн. – Ее зовут Ада.

– Это была Ада, – эхом отзываюсь. Сворачиваем у терассы.

Дорога пустая почти, редкие машины и влюбленная парочка жмется к забору под листвой пробкового дуба, отдыхающие десятые сны видят, но скоро город проснется.

Проснулся и я.

С Адой мы целовались в моей машине, не с Ангелиной. Ее я хотел, о ней думал.

А ночь провел с другой. Невестой брата. Мы ее заставили, принудили, соблазнили этого ангелочка, и я теперь словно в полубреду, ни разу в жизни мне не было так хорошо с девушкой.

– Я найду ее, – Финн останавливает меня, сжимает плечо, когда мы проходим мимо моей машины. – Я с ней поговорю.

– А я? – опираюсь на капот, скрещиваю ноги. – Финн, из песни слов не выкинешь. Ночь была, мы были втроем, время назад не повернуть.

– Я знаю, Алекс, – с раздражением отзывается он, пятится по дороге лицом ко мне, словно из виду выпускать меня опасается, что я в спину ударить могу думает. – Но это моя невеста, брат. А ты езжай к жене.

Он разворачивается, ускоряет шаг.

Нашариваю сигареты в кармане, закуриваю.

Выпускаю дым в небо синее, смотрю в спину брата, он стремительно удаляется.

А я мог бы прыгнуть в тачку и запросто пролететь мимо, первым догнать Ангелину, но...

Что мне ей сказать?

И ведь это брат мой. А она его невеста.

Выкидываю сигарету. Сажусь в машину и выкручиваю руль. В другую сторону еду, домой, Финн все верно сказал, я женат.

И не ночевал дома. А Даша наверняка не спит, как гротексная, какая-то театральная, искусственная жена ждет меня, чтобы скандал закатить с порога, огреть по голове скалкой, вылить на меня кастрюлю с солянкой, которую она старалась, варила весь вечер, а я не явился.

Чем ближе к дому подъезжаю, тем сильнее настроение портится, мысли безжалостны, перед глазами быстро проносится все мое существование в этом мире, несколько последних нет, что я здесь провел, и я завидую Финну, он свободен, волен своей судьбой распоряжаться, а я загнал себя в кабалу.

Добился того, на что у других полжизни уходит, но стал ли счастливее?

Нет, на шее висит ярмо.

Паркуюсь возле забора, хлопаю дверью.

Иду к крыльцу  и столбенею.

На ступеньках сидит она.

Черное платье, русые волосы, стройные ноги в босоножках на толстой подошве.

Ангелина.

Или Ада?

Неспешно подхожу ближе и память напрягаю, вспоминаю, в чем она была одета на пляже и не могу, я лишь о ее теле думал, желанном, оно магнитом манило, я порвать на куски тряпки хотел, что меня отделяли от нее, я не помню одежду.

Она поднимается на ноги.

– От пляжа до моего дома двадцать минут пешком, – подхожу почти вплотную. – Я доехал за пять.

Но еще минут пятнадцать торчал там и трепался с Финном, так что все сходится, это может быть Ангелина, я хочу думать, что это она, хоть и понимаю.

Она бы не пошла ко мне.

Но смотрю в ее бледное лицо с большими глазами.

И обманываться рад.

– Впустишь? – она кивает на дверь моего дома.

– Я не один живу.

– Тогда это проблема, Алекс, – она тянет гласные, ее голос льется. Ее ладонь касается моей груди. – Я думала, ты сам решаешь, с кем хочешь ложиться в постель.

Перевариваю ее намек. Перехватываю ее руку.

– У Ангелины хватает воспитания подобные вопросы не поднимать.

– Или не хватает духу сказать мужчине в лицо, что она о нем думает, – она вертит руку в моей, и я сильнее сжимаю ее запястье.

Смотрю в голубые глаза, в них плещется море, пухлый рот приоткрыт, губы призывно блестят, у меня шансов нет устоять перед этой стервой, тянет к ней нечто, что выше меня, с чем справиться я не в силах.

Наклоняюсь, приближаюсь к ее губам.

И громко хлопает дверь дома.

И еще громче кричит Даша:

– Попался, скотина!

Ангелина

Ночь южного, курортного города не бывает тихой и уединенной. Вот и сейчас на улицах много пьяной веселой молодежи, и никто не обращает внимания на странную девушку, одетую в длинную футболку и туфли, и прижимающую к себе длинное платье, которым от мира отгородиться бы.

Боже, какая я дура! Отомстила Финну, называется, вот только хуже я себе сделала.

Финн отряхнется, и пойдет дальше, а я… а что я? Как мне теперь?

– Дура, – шепчу, мчусь со всех ног домой, радуясь этой самой пьяной молодежи. Попробовала бы я пройтись в родном городе в таком виде – засмеяли бы, или что похуже сделали, а здесь всем плевать.

Я тоже хочу, чтобы мне было плевать!

Хочу, чтобы больно не было, вот только вряд ли это возможно.

– Предатель, – всхлипываю, и падаю на кровать, оказавшись дома. – Чертов предатель!

Ноги гудят от быстрой ходьбы, нужно в ванную, в порядок себя привести нужно – и телесный и душевный, но сил никаких нет, я в полнейшем раздрае, и сама себя ненавижу.

И Финна.

И Алекса за то, что не отказался в этом участие принимать.

Но, Боже мой, как сладко мне было! Я, должно быть, ужасный человек, раз получала удовольствие, но себя не обманешь – мне хорошо было, как никогда в жизни.

В окно стук раздается… в окно второго этажа. Поднимаюсь на локтях, заплаканное лицо с покрывала поднимаю, и вглядываюсь туда, откуда стучат, но из-за слез и темноты не вижу ничего. Зато слышу знакомый голос того, кого убить хочется:

– Лина, открой.

Финн.

Подскакиваю, распахиваю окно, злая, как легион демонов ада, и толкнуть его хочу, чтобы упал на землю, чтобы больно было. Мне ведь больно, так почему я одна должна страдать? Но Финн ловит мою руку, ловко запрыгивает на подоконник, а затем и в комнату, и резко притягивает меня к себе.

– Пусти! Пусти, кому говорю… мерзавец, – всхлипы вырываются вперемежку со словами, вырваться пытаюсь, бью этого негодяя в грудь, а он лишь к себе прижимает, не позволяя отстраниться.

И пахнет так знакомо, по-родному пахнет, любимым человеком.

– Прости, девочка моя, ну прости меня, – глухо шепчет мне в макушку, щекоча, грея своим дыханием, и еще крепче сжимает в объятиях.

– Прости? Хорошо, прощаю, а теперь выметайся! Ну? – поднимаю лицо на Финна, и даже в темноте вижу, что ему тоже хреново, почти как мне. – Я ведь простила, ты за этим же пришел, а теперь вон уйди, умоляю!

Но Финн лишь головой качает. Секунда, и я уже на его руках, влекомая… черт, он что, думает, что теперь все можно? И в любой момент можно прийти ко мне, а я на все соглашусь?

– Ненавижу тебя, понял? Не смей, я больше не стану с тобой спать. И с твоим мудаком-братом тоже! – я в бешенстве, рычу, бью по плечам несущего меня к кровати парня, но несет он меня не к ней.

А в кресло. Садится, и меня к себе на колени сажает, по-прежнему удерживая от побега.

– Лина, я козел.

– У меня другие эпитеты есть, ты слишком мягок к себе!

– Да как хочешь называй, я соглашусь. Прости, постарайся хотя бы, – Финн прижимает палец к моим губам, не позволяя себя перебить. – Я уверен был, что ты лжешь, привык не доверять никому. Видишь ли, не встречал я таких, как ты, а таких как Ада знал в огромном количестве: стерв, притворявшихся милыми девушками. А тут ты, и… ну сорвался я, взбесился, понимаешь? Подумал, что ты такая же, как остальные, и всего лишь роль отыгрывала. Не поверил, что Ада с Алексом была, вообще не поверил сначала, что она объявилась.

– И ты потому устроил все это? С… Алексом? – голос при упоминании этого имени подрагивает, сердце переворачивается точно также, когда о Финне думаю.

И обоих люблю, понимаю это. Разные, непохожие ни друг на друга, ни на кого бы то ни было из знакомых мне парней, да и знаю я этих братьев всего ничего, а вот поди ж ты, влюбилась!

Дура я, дура. Нашла в кого влюбляться.

– Я ведь уже сказал, что козел, и… да. Поэтому я и позвал к нам Алекса, – в голосе Финна вина, в глазах тьма раскаянья. – Зол был, как черт, и наказать решил. Думал, что раз ты играешь, раз тебе одного меня мало, то получай обоих. Крыша совсем съехала, любимая, я виноват, и больше никогда не обижу, обещаю тебе. Клянусь! Веришь?

Не знаю. Верю, не верю… а вот что я знаю, так это то, что хорошо мне в объятиях Финна, правильно, пусть и обидно и больно от недоверия. И я нескоро смогу простить его в мыслях своих, но нужно признаться: я могла отказать. Могла их обоих послать к черту, уйти, и не стали бы меня принуждать ни Финн, ни Алекс.

А я осталась с ними.

– Я люблю тебя, Лина, – Финн нежно проводит пальцем по моей щеке, очерчивает исцелованные губы. – Пожалуйста, дай мне шанс, хотя бы один, и я докажу, что изменился. Верить буду каждому твоему слову. А насчет Алекса не переживай – он больше никогда к тебе не прикоснется.

На этих словах я всхлипываю, и роняю голову Финну на грудь.

Алекс женат.

Алекс ко мне больше никогда не притронется.

Жаль…

Финн

– Обратно тоже придется через окно, – сообщает Ангелина, развалившись на кровати.

Она в длинной футболке, и та задралась почти до бедер, голые ноги манят, взгляда не могу оторвать.

– Финн, – Ангелина натягивает на себя одеяло, – внизу живет хозяйка. И выйти через дверь не получится.

– Так может мне остаться? – подхожу к кровати, сажусь на краешек.

– Нет, – она встряхивает волосами и кутается в одеяло до подбородка.

– Ведь ты же меня простила? – тяну край на себя.

– Простила, но...перестань, – замечает она мои манипуляции и шлепает по руке. – Финн, мне нужно выспаться, утром в театр, мне нужно разобраться, наш худрук...– ее голос становится тише, глаза слипаются.

– Понял.

Вздыхаю.

Тянусь к ее лицу, убираю русую прядку со щеки. Она и в самом деле ангел, такая невинная, мое сокровище, я себя повел, как ревнивый дурак, и чуть не потерял ее.

Сижу, прислушиваюсь к ее дыханию, оно выравнивается, она засыпает.

Тихр встаю с постели, обхожу комнату. Обычный домик, старенький, но уютный, и за окном лето, уже светло. Может, если бы я не гнался за роскошью – не влип бы по уши в том мире, не нашел себе проблем с законом.

Здесь нельзя повторяться, смотреть на Алекса и желать таких же благ глупо, у нас с ним разные пути, пусть и одно лицо.

Ангелине нравится простота.

Распахиваю окно и перелезаю через подоконник. Смотрю на лестницу, которую я к дому приставил, чтобы на второй этаж забраться, смотрю вниз, в сад, на деревья в яблоках.

И прыгаю.

Встаю из травы и отряхиваюсь.

Брякаю калиткой, выхожу на тропинку и оглядываюсь на дом. Тихо, все спят.

Сую руки в карманы, бреду по дороге, насвистываю. Новый день, новые возможности, Ангелина меня простила и это главное – решаю.

И слышу вдали шум работающего мотора.

Этот город – в нем живет много народа, он не принадлежит одному лишь Алексу, но мне кажется, что это едет брат.

И я прав.

Из-за поворота показывается его кабриолет.

Сюда едет. К невесте моей.

Хмуро дожидаюсь, когда машина остановится возле меня.

– И как это понимать? – наклоняюсь, руками упираюсь в дверь. Сверлю взглядом Алекса.

Тот смотрит на меня в ответ, молча, это снова соперничество, его глаза горят тем же огнем. Он кивает назад.

Нехотя перевожу взгляд. И замечаю на задних сиденьях увесистые спортивные сумки.

– Что это?

– Даша меня выгнала, – он спускает солнечные очки с макушки на глаза. – Застукала у дома. С Адой.

– И ты поехал к моей невесте, – отталкиваюсь от машины.

– Ты не слышишь меня, Финн? – он морщится. – Ангелина не врет, Ада здесь. Я ехал к тебе. Знал, где тебя найду.

Жую щеку. Я уже поверил Ангелине, что ее чертов двойник в городе. И брату верю, но...

– В каком смысле застукала? – открываю дверь и сажусь в салон. – Что вы делали?

– Почти целовались, – без стеснения докладывает брат. Видит мои глаза и усмехается. – А что? Ада тоже твоя невеста, нельзя?

– Ты на ее месте Ангелину представлял?

– Нет, – отпирарается Алекс. И после паузы добавляет. – Да. Слушай, какая разница? Ей что-то надо от нас. Сначала, когда Даша орала, она поддакивала, что я изменщик, и мы только что были на пляже втроем. А потом сбежала. На свое счастье. Иначе я бы ее там...откуда она узнала про пляж? Следила за нами?

На этих его словах невольно оглядываюсь, среди деревьев и кустов выискиваю знакомую тонкую фигурку.

Представляю пляж, и что там было, и как мне голову кружило. Если Ада все это видела...

Плевать.

– Не знаю, Алекс, – тру лицо, – Но Ада сукуб, и она опасна. Ангелина ее встретила. И ты.

А я нет.

Вспоминаю девушку, в которую, казалось, я влюблен, и питаю теперь лишь ненависть, она мою семью разрушила один раз, и сейчас опять подбирается к нам, но уже в другом мире.

Брякает калитка.

Перевожу взгляд на дом.

И вижу Ангелину, она выходит на тропинку, поправляет черное платье. Растрепанные волосы, на губах улыбка. Замечает нас. И медленно прибилижается к нашей машине.

Она же спать легла.

Всматриваюсь в бледное лицо. И кожей чувствую, что-то не так, дело в ее глазах, она смотрит исподлобья, по-хитрому, словно знает нечто такое, что недоступно всему миру.

Дергаю плечом.

Да она на дьяволицу похожа.

– Меня обсуждаете? – она равняется с машиной. Тонким пальцем ведет по двери, тем же странным взглядом смотрит на меня, на Алекса, снова на меня. – И что решили?

– Ада, – откидываюсь в кресле.

– Узнал, Финн?

Узнал.

Нетрывно смотрю на нее. Любуюсь. Хочу. И не понимаю уже, мы с Алексом одинаковые, нас двое, но и эти девушки, живут с одним лицом на двоих.

С ног до головы оглядываю Аду, пожираю ее, и мысли путаются.

Я уверен. Одну я люблю. А вторую хочу убить.

Вот только которую из них.

Я не знаю.

Глава 15

Ангелина

Финна я простила, я правда простила его. В жизни случается всякое – это я не из своего опыта поняла, а из книг, из пьес, проникаясь чужими судьбами и примеряя их на себя.

Бывает, что любишь, но делаешь любимому больно, и главное – вовремя понять, остановиться, и попытаться вину загладить.

И никогда не повторять одну и ту же ошибку. Зачем, если можно совершать новые?

– Ну вот, – огорчаюсь я, не обнаружив Финна у своего дома. И иду на работу одна.

Мужчины! Стоит лишь сказать: «я прощаю», и они расслабляются, и даже не думают о том, что нужно встретить свою девушку, и проводить до театра. Желательно, с букетом цветов, и предложением пойти на романтическое свидание.

Вот только я не понимаю, кого хотела бы видеть – Финна или Алекса. Обоих… да, я хочу их обоих. Вот только этому не бывать, а жаль, чертовски жаль. Они такие разные, и такие похожие, и не только я принадлежала Финну и Алексу прошлой ночью.

Они принадлежали мне.

– Явилась, все же, звезда, – так встретила меня Ника, и я подавила порыв опустить глаза.

Вместо этого я продемонстрировала ей средний палец, и улыбнулась ласково:

– Ника, еще немного, и я решу, что ты влюблена вовсе не в Ивана, а в меня. Прости, я натуралка, и ведусь лишь на то, когда мужчина дергает меня за косичку. А не женщина, – подмигиваю покрасневшей от злости конкурентке, и иду в гримерку.

Последняя репетиция, и я готовлюсь к аду. Все шло по нарастающей, начиная с мелких, но обидных замечаний, привычных в театральной среде. Даже у себя в городе я то и дело слышала, что я слишком худая и слишком толстая, слишком зажатая и слишком раскованная, монашка и блудница… но Иван и Ника превзошли самых моих вредных учителей.

И я была права, ад продолжился, и круги его смыкались вокруг меня во время репетиции.

– Это никуда не годится! Все, терпение мое иссякло, Ангелина, – орет Иван, брызжа слюной. – Вероника, ты помнишь текст? Готова быть Дианой? А эта пусть будет Анардой, – кивает на меня худрук и режиссер в одном лице.

– Готова! Конечно, я готова! – пищит Ника, но взгляд ее направлен не на Ивана, а на меня. – Иди, сними костюм, нужно срочно расшить его в груди, мне выступать завтра.

– Вот уж дудки! Иван, я не понимаю претензий – я играла великолепно, – возмущаюсь я, устав от этого цирка. – Гораздо лучше, чем Ника. Премьера завтра, ты не можешь сменить меня. Да и роль Анарды я не так долго репетировала…

– А мне плевать! И на твоих покровителей плевать – все подтвердят, что я до последнего ждал, что ты играть начнешь, и перестанешь быть деревяшкой! Все, – подчеркнул он громогласно. – На спектакле будут важные люди, привыкшие к эстетике, и такая, как ты… вон с глаз моих, иди в гримерку, и снимай платье Дианы!

Мысль драться за главную роль мелькнула, и исчезла – вряд ли я смогу победить. Не готова я пока зубами выгрызать, кулаками выбивать свое место под солнцем. Не привыкла к подобному, да и голова сейчас другим занята.

Пусть подавятся.

– Хорошо, – отвечаю, высоко подняв голову, и разворачиваюсь.

Иду к гримерке, и на душе почти спокойно – да, обидно, но я была готова к подобному повороту. Отыграю Анарду, и в конце лета уеду, чтобы больше не вернуться в этот город.

Чтобы больше не видеть Алекса. А Финн, надеюсь, поедет со мной.

Вхожу в маленькую гримерку, и вижу… себя, лишь секунду спустя понимая, что передо мной Ада.

– Зря они так, ты отлично играла, – улыбается она мне, и этим ее признанием я удивлена.

Озадачена, а еще… еще мне почему-то становится страшно. В прошлую нашу встречу я почти не боялась, а сейчас я чувствую нечто недоброе.

– Спасибо. Что тебе нужно?

– Пришла извиниться, что отняла у тебя Финна, – подмигивает Ада. – И Алекса. Мы с его женой вчера мило побеседовали, и он разводится, представляешь? Оба они теперь мои, малышка, и мне правда жаль, что даже роли тебя лишили. Это бы стало неплохим утешением.

Ада говорит, почти не делая пауз между словами, смотрит мне в глаза, и я смотрю на нее в ответ, ищу свое отражение в ее взгляде, оторваться не могу, и голова начинает кружиться.

… – я поговорю с Алексом, уверена, он сможет решить вопрос с ролью. Ты правда отличная актриса.

– Ты лжешь! Финн и Алекс не могли быть с тобой, – шепчу, и сглатываю тяжело – да что со мной происходит?

– Я? Лгу? – смеется Ада темным смехом, и обхватывает мои щеки ладонями, приближаясь вплотную: – Посмотри на меня внимательно, и убедишься, что я говорю правду: ты потеряла обоих, меня не обыграть, ангелок.

Ее взгляд бьет, разит стрелой, и я теперь не я. Я растворяюсь, собираюсь заново, и снова на части сыплюсь, утопая в этом тумане, клубящемся в глазах Ады.

– Отлично, – отодвигается от меня стерва, – снимай платье, Ангелина. Я хочу побыть на сцене, и ролью служанки не удовлетворюсь. Главная роль будет моя.

И я, к своему ужасу, послушно снимаю костюм, не в силах остановиться и противиться голосу Ады.

Алекс

– Нет, стулья расставляйте ближе к сцене, – спорю с рабочими, у которых, кажется, в голове опилки, как у медведя из мультфильма, ничего самостоятельно сообразить не могут. – Первый ряд для почетных гостей. Им должно быть все хорошо видно.

– Алекс, едут, кажется, – помощник трогает меня за плечо. На жаре в глухом костюме, с гарнитурой в ухе, он влажными глазами смотрит на синее море, аж весь покраснел, как нетерпится, прямо в одежде туда.

Усмехаюсь и поправляю пиджак.

Я бы тоже с удовльствием наших почетных гостей послал куда подальше, в это пекло хочется шампанское с вишневым соком пить и плавать.

– Где они едут? – щурюсь на дорогу ведущую к пляжу, но процессии из черных машин не вижу.

– Мне передали, что едут, – попомщник деловито поправляет гарнитуру. – Уже в городе они.

– Так...пошевеливаемся, – хлопаю в ладони, подгоняя рабочих. – Давайте-давайте.

Иду к сцене.

– Алекс, – снова звучит за спиной.

– Ну что еще? – в раздражении оборачиваюсь и натыкаюсь на брата. – Финн, – из головы все мысли разом вылетают, сдвигаю его в сторону, навешиваю на лицо беззаботное выражение. – Ангелину привел? Отлично. Актеры уже переодеваются, все ее обыскались.

– Я думал, – Финн смотрит на сцену и импровизированную ширму, за которой участники дожидаются выхода. – Я думал, что Ангелина здесь.

– То есть она не с тобой? – глупо переспрашиваю очевидное.

Брат так же глупо качает головой в ответ.

Трогаю галстук, смотрю по сторонам, кажется, вот-вот мелькнут русые волосы, тонкая фигурка, затянутая в черное платье.

– Ты ее со вчера не видел? – поворачиваюсь к брату.

– А ты? – он щурится.

И по взгляду его понимаю, что меня подозревает, что я наплевал на нашу родственную связь и решил невесту у него увести.

– Ты же разводишься со своей Дашей, – подтверждает Финн мои выводы. – А вчера....

Вспоминаю утро. Когда я подъехал к дому Ангелины с вещами, столкнулся с братом, а потом из сада вышла она.

Ада.

Ее власть надо мной сильна, ее внешность притягивает, эта растущая похоть губительна, но нас было двое, я и Финн, и мы не сломались, чарам ее не поддались.

– Вчера я в театр пришел, после репетиции, – помолчав, говорит Финн. – Ангелины уже не было. Их худрук меня за тебя принял. Орал и плевался, что после сегодняшнего спектакля видеть ее в труппе не хочет, уволится, если я ее не уберу, мол Ангелина устроила скандал и волосы повыдирала этой их главной звезде.

– Ангелина? – переспрашиваю с недоверием. Наблюдаю, как на пляж, одна за другой катят черные глянцевые машины наших гостей. Мне нужно идти и встречать, помощник размахивает руками, привлекая внимание, а я не двигаюсь. – Значит, Ангелину последний раз ты видел утром? – уточняю. – После ночи на пляже.

– Да.

Жую губу.

– Она бы не стала скандалить, – Финн сует руки в карманы, смотрит на синюю ширму. – В театре была не она.

– Ада?

– Ада.

– Алекс, – рядом вырастает помощник. – Гости приехали.

Кошусь на пузатых лысых мужиков, выбирающихся на песок с таким видом, словно их под дулом пистолета завезли в деревеньку, привели к стойлу и заставили вилами убирать навоз. Столичные кошельки с деньгами, благотворительная акция к юбилею нашего городка, они мнят себя благодетелями, и мне впервые за несколько лет, что я в этом мире живу – хочется их лощеными мордами песок вспахать, а не улыбаться.

– Что будем делать? – смотрю на брата. – Ты дома у нее был?

– Только оттуда, – мрачно кивает Финн. – Хозяйка сказала, что она сегодня не ночевала.

– И где тогда она?

Молчим. Зато помощник никак не закроет рот.

– Алекс, – он нервно дергает гарнитуру. – Гости.

– Черт возьми, вижу я, – рявкаю и сжимаю плечо Финна. – Сейчас спектакль начнется, иди садись. Если Ада вчера в театре так билась за роль – она где-то здесь. Найдем ее – найдем и Ангелину.

Загребаю песок летними туфлями, иду к гостям. Занимаюсь рассадкой, раздаю указания, работаю, и глаз не свожу со сцены.

На подмостки ставят микрофон, выходит ведущий. Долго и нудно рассказывает историю города, поздравляет жителей с праздником, кланяется, сам себе аплодирует.

– Финн, – говорю шепотом, пробравшись к брату, сажусь на стул рядом. – Если она выйдет...

Не успеваю закончить, синие, развевающиеся на ветру шторы ширмы распахиваются.

И появляется она.

Такая же, как всегда, русые волосы разбросаны по плечам, нос слегка вздернут, в этом платье как пришелица, сквозь века прошла, красивая, чертовски красивая невеста брата.

Она улыбается, замечает нас во втором ряду.

А я больше никого не вижу, на сцене для меня лишь она одна.

– Финн, – зову, не поворачиваясь. – Это не Ада.

Он смотрит на нее, долго, пристально, слышу, как его стул скрипит, когда он резко поднимается на ноги.

– Свою невесту я бы узнал. А эту стерву я придушу, – он пробирается по рядам, толкает высокопоставленных гостей, что сидят впереди, напролом прет к сцене.

Вокруг гул, я перестаю соображать, наши благодотелели возмущаются, а Финн взбегает на сцену и хватает главную актрису за тонкие руки.