Текст книги "Невеста-заложница"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)
– Правда. – Казалось невероятным, как одним словом можно выразить затопивший Руфуса океан раскаяния.
Он хотел бы прижать Порцию к груди и утешить ее, чтобы исчезла мучительная гримаса с милого лица, чтобы ушло горе из ее глаз, чтобы она даровала ему свое прощение. Но Порция не подпускала его к себе, отгородившись частоколом из боли и обид.
– Я пробралась в замок, потому что хотела… потому что мне было нужно… посоветоваться, спросить кое-что у… – Порция задохнулась и обеими руками отвела с лица спутанные волосы. Она все-таки поборола свой гнев, и стена отчуждения рухнула.
– У Оливии?
Порция молча кивнула.
У Руфуса по-прежнему не находилось слов, зато он понял, что больше его не станут отталкивать. И он обнял Порцию, и прижал к себе так, как делал это всегда, стараясь успокоить и утешить.
– Прости меня, – промолвил он голосом, полным раскаяния. – Поверь, я не знал, что такое любовь, пока не повстречал тебя.
Като молча стоял в стороне, предпочитая пока не вмешиваться. Он все еще многого не понимал, хотя силу связавшего этих двоих чувства ощущал как нечто физическое, что можно пощупать руками. Маркиз не спеша засунул меч в ножны и нарушил напряженное молчание вопросом:
– Декатур, насколько я могу судить, моя племянница носит твоего ребенка?
– Выходит, что так, Грэнвилл. – В живых синих глазах, смотревших на маркиза Грэнвилла поверх облака рыжих волос, промелькнула усмешка. – Выходит, что теперь нас связывает не только пролитая когда-то кровь.
– Порция – истинное дитя своего отца. – Като ответил на взгляд графа Ротбери сардонической ухмылкой. – И она, подобно Джеку, решила творить свою судьбу, нимало не смущаясь принятыми правилами и приличиями. Я бы с удовольствием пожелал вам обоим счастья, Декатур, вот только боюсь, что ты вряд ли станешь слушать мои объяснения… – Он беспомощно пожал плечами в поисках подходящих слов. – Моего отца трудно было назвать приятным человеком. Он верил только в то, что обязан выполнять свой долг. Твой отец умышлял недоброе против короля… а мой не осмелился осудить решение королевского суда. – У Като вырвался горький смех. – Да, теперь это выглядит довольно смешно. Вряд ли мой отец мог вообразить, что в один прекрасный день я поведу армию против короля. Но я не использовал ни одного гроша из тех доходов, что приносили поместья Ротбери. Прошу тебя поверить мне на слово. Я не в силах исправить тот вред, что причинил мой отец твоему отцу. Но я согласен забыть о нашей вражде во имя ребенка, которому еще предстоит появиться на свет, если ты сделаешь то же самое.
Его голос звучал искренне, и предложение мира было полно благородства. Руфус почувствовал, как нетерпеливо пошевелилась Порция. Как учащенно и горячо она дышит, с трудом удерживаясь на месте. И наконец, ему стало ясно, что владевшие им всю жизнь демоны не принадлежали ему, они достались от отца… человека норовистого, сурового и скорого на расправу, готового заподозрить оскорбление и измену там, где их на самом деле не было.
Да, почти тридцать лет назад схлестнулись не на жизнь, а на смерть два горячих, крутых характера, однако это вовсе не означает, что их ссора должна стать судьбой всех последующих поколений. Да, Руфусу будет не так-то просто избавиться от унаследованной от отца жажды мести, и без того ставшей причиной многих утрат и смертей. Но необходимо положить вражде конец, и он сделает это.
– Грэнвилл, вы позволите своей племяннице стать женой графа Ротбери? – спросил Руфус, сжимая руку Порции.
– Не думаю, чтобы на то требовалось мое согласие. – Породистую физиономию Като осветила лукавая улыбка. Он взял Порцию за другую руку и добавил: – Эта леди слишком своенравна. Порция, ты хочешь за него замуж?
– Да, – чуть слышно выдохнула она.
У Руфуса возникло такое чувство, словно настал миг, ради которого он жил на земле. Он готов был летать.
– Ну, так не будем откладывать, – выпалил Декатур. – Грэнвилл, вы не могли бы найти священника?
– Брак на поле боя, – добродушно поддразнил Като. – Что ж, это выглядит вполне уместно, особенно если невеста в штанах. – И он направился за своим конем. – Я вернусь через полчаса.
– Но мы не можем венчаться прямо здесь! – возразила Порция. – И я не желаю быть невестой в штанах!
– Мой милый утенок, я не намерен и часу терпеть того, что наш союз будет оставаться не закрепленным священными узами, – своим прежним, безапелляционным тоном заявил Руфус. – Ты все равно постоянно ходишь в штанах – так какая, к черту, разница?
– Но я слеплена не из того теста, из которого получаются графини. – Порция сама не знала, что тянет ее за язык, однако продолжала упрямиться. – Я же незаконнорожденная дочь отщепенца среди Грэнвиллов! Как я могу занять место графини Ротбери?
Руфус рывком притянул ее к себе. Сжал в ладонях ее лицо и жадно всмотрелся сквозь вечерний сумрак.
– Порция, что еще за глупости?
– Не знаю, – честно призналась она. – Но, Руфус, разве это глупости?
– Самые настоящие, – заверил Руфус. – И для нас обоих будет лучше, если впредь ты не станешь повторять ничего подобного.
– Еще бы, ведь ты тоже слеплен не из того теста, из которого получаются графы, – с лукавой улыбкой заметила она.
– Совершенно верно. – Пальцы в латной рукавице осторожно погладили Порцию по лицу, и Руфус с чувством произнес: – Ты – свет моих очей, любимая. Мне страшно подумать о той боли, которую я тебе причинил, но я клянусь уважать тебя, и любить, и заботиться о тебе до смертного часа.
Часом позже в неверном свете масляных ламп, установленных на перевернутом полковом барабане, они с Порцией обменялись священными клятвами перед растерянным священником. Като уверенно взял руку племянницы, чтобы подвести к жениху, и Руфус так же уверенно принял ее от маркиза. Он надел ей на палец золотое обручальное кольцо с орлом рода Ротбери. Здесь не было возможности подогнать кольцо по размеру, и оно свободно болталось на тонком пальце, так что Порция постоянно сжимала руку в кулак, боясь обронить его.
Всю первую брачную ночь она не расставалась с Руфусом, помогая ему собрать вместе остатки того, что некогда составляло большой сплоченный отряд Декатура. Рассвет застал Порцию дремлющей в седле на спине у Аякса, в надежном кольце сильных рук ее мужа. Уилл вел Пенни в поводу – совсем как в ту студеную зимнюю ночь, когда войскам короля еще сопутствовала удача.
Руфус привел к себе в деревню всех из своего отряда, кому удалось выжить, и там, у себя в доме, возвел на ложе свою невесту, и познал ее с невыразимой нежностью и любовью, и был познан сам. И в тот миг, когда она опустила свою головку ему на грудь в чудесном блаженстве между сном и явью, вялая и томная после недавней вспышки страсти, Декатур ощутил такое счастье и такую веру в себя, о которых не смел и мечтать.
Он улыбнулся в темноте и ласково отвел влажные волосы со лба жены.
– С чего это ты так сияешь? – сонно поинтересовалась Порция, уткнувшись носом в густые волосы у него на груди.
– Как ты догадалась? – Он провел рукой по ее спине и положил ладонь на маленькую ягодицу.
– Я это чувствую по твоей коже. – Она поцеловала его сосок и игриво закинула ножку поверх его бедра. – И мне всегда известны все твои мысли.
– Это должно напугать меня не на шутку. – Рука Руфуса переместилась в заветную ложбинку между ног, – Но почему-то я не боюсь.
– Это потому, что ты просто не посмеешь допускать такие мысли, которые хотел бы от меня утаить, – заявила Порция со страстным грудным смехом и крепче прижалась к нему.
Эпилог
1645 год
Колфилдское аббатство, Аксбридж, Англия
—З-десь Брайан, – пригнув темноволосую головку, напряженно шепнула Оливия.
– Где? – Фиби всполошилась и замедлила шаги.
– У нас за спиной. – Рука Оливии, лежавшая у Фиби на локте, слегка дрожала. – Я прямо чувствую, как он смотрит.
Порция осторожно оглянулась на аркаду, под которой они только что прошли, и безмятежно заметила:
– Ох ты, смотри-ка, это и вправду он. Вонючий навозный жук!
Брайан Морс стоял в конце сводчатого коридора, открывавшегося в аркаду. Он скрестил руки на груди, прислонился к колонне и внимательно следил за тремя подругами, под ручку прогуливавшимися по гладкой зеленой лужайке квадратного внутреннего дворика.
– Что ему здесь надо? – прошептала Оливия.
– Я полагаю, то же самое, что и всем прочим, – отвечала Порция, поравнявшись с роскошным розовым кустом посередине двора. – Пытается что-нибудь разнюхать – ведь повсюду ходят слухи о скором окончании войны. Не думаю, что он здесь по делу, и кто-то считается с его мнением.
– В любом случае вряд ли Брайан нас здесь заметил. – Фиби попыталась сорвать приглянувшуюся ей чайную розу и вскрикнула, уколовшись о шип. Показалась капля крови, и Фиби лизнула ранку.
– Ну вот, и на платье попало. – Она безуспешно попыталась оттереть темное пятно на платье из белого канифаса.
– Все, присохло намертво, – с каким-то непривычно беспомощным выражением обронила Порция. – Оливия, вон там Руфус с твоим отцом. – Она озабоченно нахмурилась. – А кто третий с ними?
Оливия, давно уже догнавшая в росте Порцию, выглянула из-за куста. Фиби была намного ниже подруг – ей пришлось подпрыгнуть, чтобы посмотреть в ту сторону.
– Это король, – промолвила она с благоговением. Благодаря своему давнишнему пребыванию с отцом при дворе в Оксфорде Фиби знала королевское семейство в лицо, чем не могли похвастаться ее приятельницы.
– Пойдем поздороваемся. – Порция нервно лизнула кончики пальцев и пригладила брови. – С моей шляпкой все в порядке?
– Н-но ведь мы же не можем просто взять и выскочить из-за куста, – возразила Оливия. – Они о чем-то разговаривают. Это неприлично…
– Ты что, не видишь, что мой муж держит на руках моего ребенка? – слащаво пропела Порция, поправляя широкие поля своей соломенной шляпы. – Как по-твоему, это тоже считается приличным?
– Верно, – поддержала подругу Фиби. Она и сама слегка опешила от необычной сцены.
Руфус Декатур увлеченно беседовал о чем-то с королем Карлом и маркизом Грэнвиллом. Это, конечно, вряд ли могло кого-то удивить – тем более что слухи о завершении войны соответствовали истине, – если бы у Руфуса на руках не было младенца. Круглощекой зеленоглазой малютки с россыпью ярких веснушек на переносице и мягкими завитками светлых волос. И при этом граф Ротбери нисколько не смущался и не чувствовал никакой неловкости.
– Ну, вы как хотите, а я пошла представляться королю, – отрезала Порция, ехидно улыбнулась и выплыла из-за розового куста.
Брайан Морс, укрывшись поглубже в коридоре, не спускал глаз с графини Ротбери, решительно двигавшейся в сторону троих собеседников. Тонкие губы злобно поджались, а в маленьких темных глазках загорелась ненависть. Надо же, эта незаконнорожденная выскочка сумела втереться в высший свет! И никому здесь, похоже, нет дела до того, что ее муженек столько лет оставался пртчей во языцех, самым отчаянным головорезом и бандитом с большой дорога, сыном подлого изменника. Мало того – граф Ротбери умудрился стать немаловажной персоной в мирных переговорах, имея влияние и на ту, и на другую сторону. А это тощее веснушчатое пугало даже не потрудилось научиться вести себя прилично, и теперь ее выходки снисходительно называют очаровательной эксцентричностью…
Но он, Брайан Морс, ничего не собирается спускать этой «леди Ротбери». О нет, его месть еще впереди! Пусть они с Оливией пеняют на себя. И его холодный взгляд скользнул по фигуре отчима. На этого типа у Брайана также имелся зуб, и немалый. Наверняка та гадость, которой Брайан отравился в замке Грэнвилл, на совести маркиза! Ему, видите ли, неловко было держать у себя под крышей роялиста, и он избрал самый подлый и унизительный способ заставить его уехать. Нет, не на такого напал: Брайан обид не забывает!
Морс развернулся и скрылся в холодном сумраке коридора.
Порция приблизилась к троим мужчинам своей обычной стремительной походкой. При виде Руфуса уголки ее губ, как всегда, приподнялись в улыбке. Он почти не изменился с тех пор, как его восстановили в правах на наследство. Граф Ротбери по-прежнему предпочитал облачаться в простое темное платье человека труда, а рыжие волосы были острижены очень коротко – в отличие от длинных завитых локонов придворных щеголей и самого короля. Он не тратил время на расшаркивания и поклоны, звавшиеся придворным этикетом, и подчас его манеры выглядели почти грубо. Судя по тому, какая кислая мина сложилась на монаршем лице, в эту минуту Руфус как раз излагал Карлу одну из своих доморощенных простых истин, с которыми так трудно было мириться упрямому и заносчивому сюзерену.
При ее приближении все трое обернулись. Порция склонилась в почтительном поклоне, а Руфус представил ее. Карл пробурчал что-то, отдаленно напоминавшее приветствие, однако все еще выглядел раздраженным. Что ни в коей мере не беспокоило Руфуса. Малютка у него на руках громко засмеялась при виде матери и требовательно протянула к ней свои пухлые ручки.
– Ах, Ева, какая же ты изменница! – ласково упрекнул дочку Руфус и отдал ее Порции.
Порция чмокнула ребенка в щечку, и девочка весело заверещала, вцепившись матери в волосы.
– Я еще должен обсудить все это с моими советниками, – буркнул Карл, явно не желая продолжать разговор. – Ротбери, Грэнвилл, леди Ротбери, желаю вам приятно провести день. – Он небрежно кивнул на прощание и удалился, не обращая внимания на почтительные поклоны мужчин и глубокий реверанс Порции.
– А я-то думала, что это вы его советники, – нахмурилась Порция.
– Только до той поры, пока наши советы радуют слух его величества, – сардонически улыбнулся Руфус. Като с необычной для него рассеянностью покачал головой.
– Порция, а где Оливия и Фиби? Нам надо поспешить в Кливден. Мне только что сообщили, что Диане стало хуже.
– Мне ее очень жаль, – искренне заверила Порция. Она не питала особой любви к этой женщине, но и не держала на нее зла и не хотела, чтобы та страдала. Диана вот уже несколько недель была очень больна и оставалась в особняке Като неподалеку от Лондона, тогда как ее младшая сестра и падчерица сопровождали маркиза в Аксбридж, где в приподнятой, чуть ли не праздничной атмосфере шли мирные переговоры. Вот уж воистину человек предполагает, а Господь располагает.
– Ей не помогают никакие лекарства. – Като задумчиво теребил подбородок. – Доктор говорит, что она слабеет на глазах.
– Оливия с Фиби вон там, возле роз. – Порция махнула рукой в сторону лужайки. – Они ни за что не хотели выходить, боялись, что это неприлично.
– Ну а ты, естественно, не нашла ничего неприличного в том, чтобы запросто явиться пред монаршие очи, – с лукавой улыбкой заметил Руфус.
– Совсем напротив – я полагала своим долгом соблюсти приличия и избавить тебя от Евы. Болтать с королем, качая на руках своего младенца, – вот это уж действительно верх неприличия! – запальчиво возразила Порция.
– С вашего позволения… – Като нетерпеливо двинулся в сторону розового куста, слишком занятый собственными заботами, чтобы обращать внимание на милую пикировку.
Руфус посмотрел на противоположный край дворика и тревожно нахмурился.
– Ты не заметила, кто торчал там в коридоре все это время?
– Ну как же, я отлично заметила навозного жука. – Порция поднесла к губам детскую ручку и поцеловала розовые пальчики. Малышка завизжала от счастья.
– Ничего не понимаю, – еще больше нахмурился Руфус.
– Это был Брайан Морс, приемный сын Като, – пояснила Порция. – Оливия боится его как огня. Она и сама не знает толком отчего, но он постоянно дразнит ее и издевается. Совершенно отвратительный тип. – И Порция таинственно улыбнулась своим воспоминаниям. – Мы позаботились о его весьма поспешном и даже унизительном отбытии из замка Грэнвилл. И он наверняка так и лопается от желания отомстить.
– Понятно. – Руфус задумался. Этот молчаливый соглядатай будил в нем какую-то смутную тревогу. Пожалуй, стоит самому получше разведать все о мистере Морсе. В следующую минуту его лицо разгладилось и он лукаво обратился к Порции:
– Пожалуй, тебе пора переодеться в штаны!
– Ох, тебе что, не нравится мое платье? – И Порция принялась разглядывать свой туалет из бледно-зеленого шелка. – А мне оно показалось таким милым…
– О да, оно очень милое, – заверил Руфус. – Но мне ты больше нравишься в штанах.
Зеленые глаза Порции полыхнули пламенем в ответ на откровенно чувственный тон мужа.
– Даже я не посмею натянуть штаны в присутствии короля!
– Нет, но ведь больше нам это присутствие не грозит! Я сделал здесь все, на что был способен. Этот человек упрям, как бык. И не станет заключать мир на условиях, предложенных Кромвелем.
– Значит, война не закончена?
– По-видимому. – Руфус сердито тряхнул головой. – Однако я решил, что с меня довольно. И собираюсь посвятить ближайшие месяцы восстановлению отцовского дома, воспитанию детей и… – он многозначительно умолк и прижал палец к ее губам, – …занятиям любовью с непутевым утенком, доставшимся мне в жены.
Его глаза, сверкая от возбуждения, поймали игривый взгляд раскосых зеленых глаз. Порция невольно вздрогнула и затаила дыхание, ожидая поцелуя, полного страсти и дивных обещаний, и на долгий, бесконечный миг их закружил волшебный вихрь, и во всем мире остались лишь они двое. А Порция в который уже раз подумала, что ее сердце, ее тело и сама душа принадлежат этому прекрасному человеку – так же как принадлежит ей отныне он сам.
