Текст книги "Невеста-заложница"
Автор книги: Джейн Фэйзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
Но даже и теперь ей не удавалось заснуть, несмотря на усталость.
– Знаешь, Джуно, если этот ублюдок Декатур не скажет хотя бы спасибо за то, что я ради него вынесла, я мигом всажу ему нож в глотку, – прошептала Порция, уткнувшись носом в теплую шерсть. Даже такая беседа с бессловесной тварью принесла ей некоторое облегчение.
Девушка впала в какое-то бредовое забытье. То ей казалось, что она снова в своей кровати в замке у Като. То она возвращалась в Эдинбург, в каморку на улице Святого Стефана, где Джек костерил ее напропалую с утра до ночи за то, что не удалось раздобыть достаточно бренди и он не смог упиться до беспамятства. В следующий миг Порция очутилась на цветущем лугу на берегах Луары. Летнее солнце жарко припекало спину, а Джек сидел неподалеку и играл в кости с парой бродячих торговцев. Эти ребята собрались было обжулить незнакомца, казавшегося им легкой добычей, и далеко не сразу сообразили, что Джек сейчас обдерет как липку их обоих и пустит по миру без штанов.
Порция провела рукой по щеке: какая-то муха щекотала ее и не давала выспаться как следует под чудесным летним солнцем. Но настырное насекомое не улетало. Порция попыталась прихлопнуть муху, но что-то больно укололо ее в палец, так что девушка очнулась.
И увидела Джуно, которая не спускала с Порции живых карих глаз. Оказывается, щенок настойчиво лизал ей щеку, инстинктивно понимая, что спасительница вот-вот уйдет куда-то в иные страны, из которых нет возврата.
Поняв, что может замерзнуть насмерть, Порция вскочила на ноги, поплотнее закуталась в тряпки и принялась шагать по церкви, пока не согрелась.
Она выглянула наружу. Небо было мрачным, закрытым тучами.
– Пожалуй, Джуно, нам следует поторопиться. Лучше уж столкнуться нос к носу с бандой грабителей, чем околеть здесь от холода.
Порция положила на место алтарный покров и сутану, проглотила последние крошки хлеба, отдала Джуно сыр и пошла по дороге, прямо навстречу ветру, прижимая щенка к груди^
С рассветом начался снегопад, а Порция все так же упрямо брела по склонам Шевиотских гор, и единственными свидетелями этого марша были тощие овцы, испуганно жавшиеся в кучу под ненадежным прикрытием голых обледенелых кустов. Чтобы напиться, Порции пришлось пробить корку льда, сковавшего небольшой ручей. Джуно лакала с удовольствием, но вода оказалась такой холодной, что у Порции заломило челюсти. Из глаз неудержимо хлынули слезы боли и отчаяния, которые тут же застывали на щеках. Она дрожала так, что не спасала никакая одежда – казалось, ее голой выставили на мороз. Только маленькое теплое тельце, прижимавшееся к ее груди, помогало собраться с силами и продолжать шагать и шагать вперед.
Снег повалил так густо, что нельзя было ничего разглядеть. Порция окончательно потеряла направление и уже не знала, идет ли она прямо или кружит на одном месте. Ей было наплевать на все, кроме необходимости раз за разом переставлять окоченевшие ноги, увязавшие в глубоком рыхлом снегу.
Когда сквозь белесую пелену впервые промелькнул отблеск пламени, Порция почти не придала этому значения. Она уже позабыла, куда идет и что так старательно ищет в этой пурге… На то, чтобы передвигать ноги, уходил весь запас сил.
Однако тело само выбрало нужное направление к огню, не нуждаясь в приказах рассудка. Внезапно ее нога угодила в кроличью нору, подвернулась, и Порция тяжело рухнула в снег. Так она и осталась лежать, рыдая от боли, холода и страха, потому что поняла: здесь, в этом сугробе, ее поджидает смерть.
Глава 15
Сквозь белую пелену прорвалось яркое пламя факелов. Где-то над головой зазвучали голоса. Сильные руки подняли ее из сугроба.
Кто-то раздвигал ей губы, заставляя пить. Порция поперхнулась и закашлялась: огненная жидкость обожгла горло. Она вздрогнула и широко распахнула глаза.
– Провалиться мне на месте! Это же девчонка из замка Грэнвилл! – удивленно воскликнул Джордж. Он снова поднес к ее губам горлышко фляжки: – Выпей, малышка. Ты едва не окочурилась! – И пока Порция пыталась проглотить хоть каплю бренди, добрый малый заботливо подсунул ей под нос склянку с нашатырем. Порция моментально закашлялась, и брызги дешевого бренди полетели во все стороны.
Тесная будка, устроенная для часового, обогревалась с помощью жаровни. Здесь было тепло, и дым от углей смешивался с запахами человеческого пота, жареного лука и эля. Джуно завозилась у Порции под плащом, выскочила на пол и ринулась к каровне, где и устроилась, свернувшись клубком, все еще трясясь от холода.
– Лопни мои глаза! А это что за чертовщина?! – рявкнул Джордж.
Порция не в силах была промолвить ни слова. Она беспомощно посмотрела на Джорджа и его молодого подручного, которые глазели на девушку так, будто она вернулась с того света.
– Джейми, – приказал Джордж, почесав в затылке, – спускайся в деревню да приведи хозяина. Скажи, что здесь девчонка Грэнвилл… дескать, вернулась за каким-то дьяволом.
Джейми застегнул плащ, снял со стены факел и побежал по крутой тропинке вниз от сторожевого поста. Юноша единым духом пронесся по деревне и остановился, тяжело дыша, только у дома Руфуса. Он громко забарабанил в дверь и закричал:
– Эгей, милорд! Выйдите поскорее! Вас зовут наверх, на наш пост!
– Что случилось? – Руфус мигом оказался на крыльце. – Солдаты? Нас атакуют? – Он накинул на плечо перевязь меча, поспешно сорванного со стены.
– Нет, нет… это не солдаты, сэр. – Джейми неистово затряс кудлатой башкой. – И никто нас не атакует.
Руфус уже без спешки застегнул ремень и сурово спросил:
– Так что у тебя там стряслось, Джейми?
Молодой парень был от рождения тугодум, а под сердитым взглядом хозяина растерялся еще больше.
– Сэр, это мистер Джордж прислал меня вам сказать.
– Что сказать, Джейми? – Тем временем Руфус успел надеть теплый плащ.
– Эта девка, Грэнвилл, – гордо выпалил Джейми. – Она, стало быть, вернулась, да мистеру Джорджу невдомек зачем. Но она чуть не умерла от холода. Мы уж подумали, она совсем концы отдала, как увидали, что она лежит в снегу, ну и…
Договорить он так и не успел. Руфус смел его с дороги и полетел вверх по тропе, на одном дыхании ворвался в будку часового и громко захлопнул дверь.
– Боже милостивый! – В два шага Руфус оказался возле Порции, бессильно скрючившейся на трехногом табурете возле жаровни. Губы у бедняжки буквально посинели от холода, и даже слезы не успели оттаять на мертвенно-бледных щеках. С рыжих ресниц до сих пор не осыпался снег, а на лбу блестела тонкая корка льда.
– Что же ты натворила? – сдавленно прошептал Руфус. – Что же ты с собой сделала? – Он рухнул на колени и крепко сжал в ладонях стылые щеки, с отчаянием всматриваясь в глаза в надежде различить в них хоть искорку жизни. Но девушка смотрела сквозь него, в пространство, как будто не узнавала.
Ах, как нелегко было выбросить ее из головы! Как нелегко было перестать думать и тревожиться о ней! В конце концов ему почти удалось убедить себя, что краткая сцена в постели – это все, на что могли рассчитывать и тот и другой. Она принадлежит Грэнвиллам. И этого ничем не изменишь. Она встала на сторону Грэнвиллов даже тогда, когда он поделился с ней своим горем. Она предпочла бросить его, оставить один на один с неизбывной душевной мукой. Если бы она захотела, то смогла бы понять, что его словами и поступками движет справедливый гнев, но она предала его. Она не посмела изменить роду Грэнвиллов.
И Руфус старательно лелеял в себе этот праведный гнев, помогавший ему выжить. Но вот теперь он стоит на коленях и пытается отогреть собственным дыханием ее лицо, ее глаза – а от гнева не осталось и следа.
А она… она вернулась. Но почему?..
Вряд ли в таком состоянии можно будет добиться от Порции внятного ответа. Руфус усилием воли подавил в себе бушевавшие чувства: сейчас есть дела поважнее. Он вскочил и подхватил ее на руки, плотно закутав в плащ.
– Я отнесу ее вниз.
Каким-то образом эти слова достигли ее сознания.
– Джуно! – выдавила Порция, громко клацая зубами.
– Ага, это, поди, ихняя собака, сэр. – Джордж поднял с пола щенка. – Цеплялась за щенка как утопающий за соломинку, да и только.
Руфус, придерживая Порцию так, чтобы та не свалилась на пол на подгибавшихся ногах, с удивлением уставился на грязный комок шерсти. Джуно приветливо замахала хвостом и высунула розовый язычок.
– Она спасла мне жизнь, – прохрипела Порция. – Она останется со мной.
Руфус не стал вдаваться в смысл ее слов: он слишком обрадовался тому, что Порция вообще заговорила. Не тратя времени даром, Декатур закинул ее себе на плечо, подхватил Джуно и поспешил вниз.
Порции было наплевать, что ее переносят столь малоуважительным способом. Главное, что она жива… что стоит подождать еще немного – и она избавится от холода, сковавшего ее до костей, перестанет дрожать и сможет спокойно отдохнуть. Думать о чем-то ином она была просто не в состоянии.
Руфус пинком распахнул дверь и вошел в дом. Щенка он бросил на пол, а Порцию осторожно опустил на стул возле очага. Она все еще казалась полумертвой: даже рыжая шевелюра как-то поблекла и поникла.
Внезапно у Декатура возникла дикая догадка: а ведь она, чего доброго, плелась сюда пешком от самого замка Грэнвилл! Последовавшая за этим вспышка чувств напомнила тот случай, когда Тоби погнался за мячом и прямо в одежде угодил в реку возле мельницы, как раз в мельничный желоб. Необузданная ярость, в которую вылился отцовский испуг, после того как маленького негодника удалось спасти, надолго запомнилась и Руфусу, и Тоби.
Порцию била дрожь.
– Нога… – простонала она. – Нога ужасно болит… Руфус встал на колени, чтобы снять с нее сапог, и выругался. Лодыжку разнесло так, что голенище засело намертво.
– Что за чертовщину ты вытворяешь?! – бурчал он, вытащив из сапога ее кинжал и осторожно разрезая голенище. – Это же в голове не укладывается! Не иначе как ты взбесилась!
– Ага, я точно взбесилась, – прохрипела Порция, едва преодолевая волны боли и отчаяния, накатывавшие одна за другой. – Только бешеной может быть не все равно, повесит тебя Като на самой высокой башне или нет!
Руфус замер, сжимая в руках сапог. И серьезно глянул в белое лицо с застывшей на нем решительной гримасой:
– Я могу узнать, о чем ты толкуешь?
Но Порция в ужасе уставилась на свою лодыжку, распухавшую на глазах. Эта жуткая картина окончательно лишила ее самообладания.
– Похоже, что нет, – буркнул Руфус в ответ на свой же вопрос. Впрочем, сейчас было не до разговоров. Он тоже взглянул на поврежденную ногу и громко сказал: – Обычно в таких случаях можно снять опухоль с помощью льда, но…
– Нет! – взвизгнула Порция. От одной мысли об этом слезы хлынули в три ручья. – Я не вынесу!
– Если бы ты дала мне докончить, то я бы сказал, что ты и так промерзла до костей и потому лед вряд ли принесет облегчение. – Он осторожно опустил ее ногу и выпрямился. – Пока я наложу тугую повязку, а там посмотрим. Прежде всего тебе надо избавиться от одежды.
И он направился наверх, каждым движением выражая снедавшее его нетерпение. Порция попыталась совладать со слезами. Ну почему он так злится – после всего, что она испытала, стремясь ему на помощь?.. А еще эта ужасная усталость. Джуно прижалась к ее промокшим юбкам и сочувственно заскулила.
– Вот, это поможет тебе согреться. – Руфус уже вернулся со своей шерстяной рубахой и подбитым мехом халатом. – Ты попробуй привстать хотя бы на одной ноге… А чего надо этому отродью?
– Она замерзла, устала и проголодалась.
– И к тому же вся извозилась в грязи. – Одной рукой Руфус поддерживал Порцию за плечо, а другой пытался стянуть с нее мокрую одежду. Она покачнулась – скорее от слабости, чем от потери равновесия.
Руфус понимал, что сейчас жизненно необходимо как можно скорее согреть ее, чтобы кровь снова побежала под этой удивительной нежной кожей. Пугала возможность обморожений – особенно в поврежденной ноге. Прикрывая тревогу нарочитой грубостью, Декатур торопливо расстегивал, развязывал и снимал одну вещь за другой.
Порция промокла насквозь – не помогли даже кожаные штаны, надетые под юбку. Руфус провел руками по ее ногам, по животу и по спине. Ладони касались мертвенно-ледяной кожи – от страха у него захватило дух.
– Черт побери, девочка! Ты же вся мокрая! Ну разве можно так делать? Ты что, совсем рехнулась? Что ты себе вообразила? Ведь это не воскресная прогулка в горы на пикник!
Порция молча смотрела на свое белое дрожащее тело. Ее передернуло от отвращения при виде жуткой бледности, покрывавшей кожу. Передернуло при мысли о том, что он сейчас тож^ смотрит на это тело, холодное, скользкое, как у рыбы. Какой ужас! Наверное, ее ноги кажутся Руфусу голыми палками, а груди вызывают брезгливость своими сморщенными сосками и холодной, в пупырышках, кожей!
Выпалив нечто невнятное, она отпихнула его и потянулась за халатом, который висел возле очага. Халат выпал из неловких пальцев.
– Я сама… Уйди отсюда. – Впопыхах Порция наступила на больную ногу и скорчилась от резкой боли.
– Не дергайся! – взорвался Руфус, прижимая Порцию к себе. Джуно испуганно тявкнула и спряталась под стол.
. Порция покорилась. Она окончательно обессилела. А Руфус принялся растирать ее полотенцем. Ему приходилось действовать грубо, чтобы победить мертвенную бледность, чтобы на смену ей вернулся нормальный, здоровый цвет кожи. Он вертел Порцию так и этак, поднимал ей руки, раздвигал ноги, чтобы добраться до внутренней стороны бедер, не позабыл ни об одном дюйме ее тела. Он действовал целенаправленно и последовательно, и если хоть на миг вспомнил, что именно это тело когда-то вызывало в нем такую страсть, играло и трепетало – у него в руках от желания и экстаза, то ничем не выдал своих чувств. А Порция, в свою очередь, стиснула зубы и старалась вести себя покорно, ни о чем не думая. Под конец ее кожа горела, как от огня, однако она не проронила ни звука.
– А теперь надень вот это. – И Руфус через голову натянул на Порцию свою рубашку. Она повисла, как на вешалке, спускаясь до самых колен. Руфус ловко продел ее руки в рукава халата, как если бы одевал одного из своих сыновей, и подтолкнул к табурету: – Садись.
Теперь, когда можно было не бояться упасть, а постыдная нагота надежно укрылась под одеждой, Порция смогла найти в себе силы, чтобы оглядеться.
– Когда ты ела в последний раз? – Руфус уже бинтовал ей ногу плотным полотном.
– Сегодня утром я съела последний ломоть хлеба. Сыр и мясо пришлось отдать Джуно – она умирала от голода, – сонно отвечала Порция. Наконец-то она согрелась. Чудесное, волшебное тепло ласково разливалось по всему телу, и даже нога после перевязки стала меньше болеть.
Джуно замахала хвостом и отважно поставила лапку Руфусу на сапог.
– Она тоже проголодалась, – без всякой необходимости пояснила Порция. – Будь добр, покорми ее тоже.
Руфус поглядел на Порцию, сидевшую на табурете и закутанную в его вещи по самый нос. Пожалуй, на виду оставались одни волосы – неизменное оранжевое облако, реявшее над темным пушистым воротником его халата. В ее взгляде снова светилась отвага, которая всегда вызывала в Руфусе уважение.
С тех пор как они расстались, эти зеленые кошачьи глаза не давали Руфусу покоя по ночам. Этот прямой нос. Скуластые щеки. Невероятно нежная кожа, которую так приятно ласкать. Он боролся с наваждением, гнал его прочь. Твердил себе, что, доведись их отношениям оборваться более естественно, он не стал бы мучиться от непонятной тоски, ощущения какой-то незавершенности. Но теперь, глядя на Порцию Уорт, Руфус вынужден был признаться, что ни к одной женщине не испытывал ничего подобного. Пожалуй, теперь он мог более точно назвать это чувство. И оно подразумевало нечто несравнимо более глубокое, чем краткая физическая близость, в которую оба вступили по взаимному соглашению на одну ночь.
Собака снова царапнула его сапог. Он впервые посмотрел повнимательнее на это несчастное создание и громко расхохотался. Порция недоуменно уставилась на Руфуса, так, словно он лишился рассудка, – уж слишком неожиданной была смена настроений. Однако ей тут же припомнилось, что такие вот резкие повороты как раз характерны для Руфуса, от которого снова исходили привычные волны душевного тепла и силы. Порция с несмелой улыбкой откинула волосы с глаз.
– Ты рад, что снова меня увидел?
– Да, черт побери! – со странной горячностью воскликнул он. – И не спрашивай меня почему. Ты заблудилась в пурге, чуть не замерзла в снегу и перепугала меня до печенок… – Тут ему на глаза снова попалась Джуно, и он опять захохотал. – Нет, вы только полюбуйтесь на эту парочку! Надо же было выбрать себе в спутники такую несчастную тварь! – Он поднял Джуно за шкирку и принялся разглядывать. – Наверняка она еще вчера сосала молоко! И где ты ее раскопала?
Порция кратко описала ему поле боя, и Руфусу стало не до смеха.
– Ублюдки, – проворчал он. – Последние недели постоянно ходят слухи о случаях такого вот варварства, однако я впервые слышу свидетельства очевидца.
– Может, это просто работа какой-то одичавшей банды мародеров?
– Нет, – возразил Руфус. – Хотя я от всей души желал бы, чтобы ты была права. Но в этой войне ни одна сторона не может похвастаться великодушием, солдаты с каждым днем все больше ожесточаются и вытворяют совершенно жуткие вещи. – Беседуя с Порцией, он налил в миску молока и поставил ее на пол. Джуно тут же принялась громко и жадно лакать.
Декатур налил виски в два стакана, один подал Порции, посоветовав пить медленно, а сам уселся в угол и спросил, не спуская с нее пронзительного взгляда:
– Итак, что это за обещания повесить меня на башне замка Грэнвилл?
– Я пришла предупредить, что Като готовит тебе ловушку. Передать предупреждение через твоих людей не могла, поскольку ни с кем не знакома. Ты ведь считаешь меня, своим кровным врагом, и твое недоверие вряд ли меня удивит. – Порция, к собственному изумлению, обнаружила, что еще способна на такую дерзость.
– Ты пробыла со мной слишком недолго, чтобы успеть заслужить доверие, – ответил Руфус.
– Хороша бы я была, если бы осталась после всего, что ты наговорил. И я по-прежнему считаю, что ты не прав, посвятив свою жизнь кровной мести. Но я не желаю становиться ее соучастницей, Руфус. – В запальчивости Порция чуть не вскочила на ноги, но вовремя вспомнила про вывих. Зеленые глаза смотрели на Декатура с тревожным вопросом.
Руфус, задумчиво щурясь и теребя бороду, глядел на огонь. Наконец он поднял глаза на бледное взволнованное лицо Порции.
– Но послушай, если я, по-твоему, не прав, то как же ты решилась рисковать жизнью и бросить свое единственное пристанище только ради того, чтобы мне помочь? Ведь для тебя логичнее было бы сидеть да радоваться, любуясь на то, как Грэнвилл станет вешать меня на башне.
– Многие подумали бы точно так же, – живо отвечала Порция. – И ты можешь поверить, что я пыталась подавить в себе этот дурацкий порыв. Но по какой-то необъяснимой причине у меня ничего не вышло.
Руфус не смог удержать улыбку. Сердце пело у него в груди. Пело от восторга и облегчения, что с Порцией все будет в порядке.
– Ах ты мой гадкий утенок! Ничто на свете не заставит тебя держать за зубами свой острый язычок! Ну а теперь расскажи про ловушку.
– Я подслушала разговор Като с его правой рукой, сержантом Гилом Кромптоном. У меня вошло в привычку бродить по замку по ночам. – Вместо объяснения Порция неопределенно повела плечом. Вовсе ни к чему было выдавать подробные описания тайных подземных переходов. Пока она пересказывала содержание подслушанного разговора, Руфус не проронил ни слова, медленно потягивая виски с непроницаемым лицом.
– Я знал о том, что Като со своими прихвостнями обобрал потихоньку всю округу, – заметил Декатур, когда Порция умолкла. – И наверняка ему удалось накопить изрядную казну. – Его губы скривились в жестокой улыбке. – Королю она придется весьма кстати.
Но тут же его настроение переменилось. Он встал и подошел к Порции. Приподнял за подбородок ее лицо и серьезно, чуть ли не торжественно произнес:
– Я очень рад, что ты вернулась. Не знаю, что смогу тебе предложить, но раз уж ты решилась отказаться от места в доме Като, боюсь, придется тебе поселиться у моего очага. – И он ласково провел пальцем по ее губам.
– Я не нуждаюсь в твоей благотворительности. – Порция гордо отвернулась. Его слова могли показаться довольно бессмысленными. В приглашении – если только это действительно было приглашение – чего-то явно недоставало. И если он предлагает убежище только потому, что ей некуда податься, а он должен расплатиться за оказанную услугу, Порция его не примет. – Я пришла сюда не за этим.
Руфус растерянно опустил руку. Он не верил своим ушам.
– Благотворительность!.. – вырвалось у него.
– Я прекрасно проживу сама, – поспешно добавила Порция. – Я всегда могла о себе позаботиться.
– Черт побери! Не будь ты сейчас в таком жалком виде… – Руфус резко отвернулся и принялся шагать из стороны в сторону. Наконец он встал прямо перед ней и спросил: – Скажи, ты сама хотела бы здесь остаться?
– Нет, если ты всегда будешь видеть во мне потомка Грэнвиллов, – выпалила Порция. Внезапно оказалось, что на карту поставлено слишком много. Столько, что она даже боялась думать об этом.
– Но ведь это правда, – честно отвечал Руфус. – И вряд ли я смогу об этом забыть.
– Но насколько это важно?
– Я ужасно скучал по тебе, Порция, – со вздохом признался он. – Именно по тебе. И Грэнвиллы тут ни причем.
Порция медленно улыбнулась, чувствуя, как теплеет на сердце.
– Ну, тогда все в порядке.
И у Руфуса возникло очень странное ощущение, как будто он только что выиграл битву, о которой даже и не подозревал. Порция мягко продолжила:
– Я тоже по тебе скучала. Все ходила по замку и высматривала, не притаился ли где-нибудь в углу горбатый старикан в плаще.
Руфус ласково гладил ее по лицу: опасное мгновение миновало. И тут же ему в глаза бросился ее жалкий вид, ее бледность и слабость. Нужно было поскорее что-то сделать.
– Пойду-ка принесу из столовой что-нибудь поесть. Я мигом.
Порция осталась одна, уютно пристроившись у очага. Виски притупило боль в вывихнутой ноге. И впервые в жизни она почувствовала, что вернулась домой.
Не прошло и десяти минут, как вернулся Руфус. Следом за ним вошел паренек с накрытым подносом. Пристраивая поднос на столе, он то и дело бросал любопытный взгляд на Порцию и явно искал повода задержаться подольше.
– Спасибо, Адам, – веско промолвил Руфус и повесил над огнем накрытый крышкой котелок.
– Рад служить, сэр. – Мальчик снова покосился на закутанную фигуру у очага. Ему явно не хотелось возвращаться назад, на холод.
– Что там? – Порция с аппетитом принюхалась.
– Суп, копченый язык и подогретое белое вино с пряностями. – Действуя уверенно и споро, Руфус наливал в тарелку овощной суп. Подал суп Порции и с удовольствием следил, как она ест. «Прямо раненая голубица над голубенком», – ехидно подумала Порция, но подавила желание ухмыльнуться. Потому что это пристальное, заботливое внимание оказалось весьма приятным. Оно подтверждало, что Порция действительно имеет какую-то связь с этим домом, что эта связь достаточно важна, раз ее благополучие и здоровье волнуют хозяина.
Она моментально проглотила суп. Вряд ли манна небесная была такой же вкусной. Руфус тут же поставил перед Порцией тарелку с языком, а кости из супа бросил Джуно. Собака набросилась на лакомые куски, издавая звуки, которые должны были изображать рычание. Наконец, Руфус счел возможным налить себе еще виски и пристроился у камина в своей любимой позе: локоть опирается на полку, нога в сапоге – на решетке для углей. Его радовало и собственное умиротворенное настроение, и то, с каким нетерпением поглощали обед его подопечные. К щечкам Порции возвращался прежний цвет – так же как и к ее несравненной шевелюре.
Но вот наконец Джуно нашла в себе силы оторваться от миски и проковыляла к огню. Она развалилась у ног хозяйки, подставив теплу набитый до отказа животик и весело болтая в воздухе лапами.
Руфус забрал у Порции тарелку и снял с огня котелок.
– Выпей это, пока горячее, и я уложу тебя в постель. – Он наполнил кружку ароматной обжигающей жидкостью, и Порция сжала кружку в ладонях, с наслаждением вдыхая терпкий запах.
– А где мальчики? – Тишина за занавеской в углу комнаты даже немного пугала Порцию. – Надеюсь, они не бродят где-то в снегу среди ночи?
– Нет, конечно же, нет. Я не выпускаю их наружу в такую метель. – Руфуса явно покоробило при одной мысли об этом. Он набирал на противень угли, чтобы согреть спальню. – Этой ночью они спят у Уилла.
– И часто это случается?
– Довольно часто… – Руфус неопределенно пожал плечами, – по крайней мере в тех случаях, когда сон настигает их у Уилла. – И он понес противень наверх.
Порция машинально допила содержимое кружки. Подобные методы воспитания по-прежнему казались ей возмутительными, но кто она такая, чтобы спорить? Можно подумать, ей самой во время бесконечных скитаний приходилось много заботиться о режиме дня! Но ведь это не значит, что поведение Джека можно считать за образец родительской любви.
Когда же вернулся Руфус, чтобы отнести ее в постель, Порцию охватила приятная истома. Уютно устроившись у Руфуса на руках, Порция медленно погладила его по щеке.
– Даже и думать не смей, – заявил Декатур, придерживая ее на колене и откидывая одеяло.
– Я вовсе не так сильно устала, – с надеждой возразила Порция.
– Поверь мне, что именно так, – отрезал он, решительно вынимая Порцию из халата и укладывая в кровать. Благодаря жаровне с углями постель обволакивала благословенным теплом и уютом.
Джуно обиженно захныкала у подножия лестницы. Для такой малышки с коротенькими лапками высокие деревянные ступеньки служили непреодолимым препятствием.
– Собака может спать на полу у очага, – твердо сказал Руфус – он понял, что Порция собирается просить за щенка. Под грудой наваленных сверху одеял она казалась особенно маленькой и хрупкой. Но при этом Руфус отлично знал, какая энергия таится в этом теле – по крайней мере тогда, когда ей не приходится по двенадцать часов кряду таскаться по горам сквозь пургу ради спасения его собственной шкуры.
– Мне надо поговорить с Джорджем насчет ночных пикетов. Ты сможешь ненадолго остаться одна?
– М-м-м. – Порция широко зевнула, чувствуя, как неумолимо подступает дремота. – А может, Джуно поспит со мной?
– Нет. Она слишком грязная и наверняка блохастая, – отрезал Руфус. – Ей и так будет хорошо у огня. А теперь спи и не пытайся спорить. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и оторвался далеко не сразу. Оказывается, Руфус успел забыть, какой восхитительный вкус у ее губ. Какие они мягкие, горячие и чуткие.
– Еще, – взмолилась Порция, стоило ему поднять голову.
– Позже. Ты получишь столько поцелуев, сколько пожелаешь, – пообещал Руфус с ласковым смехом и поспешил покинуть маленькую сирену, пока та не запела одну из своих чарующих песен. Спустился по лестнице и вышел из дома, плотно притворив дверь.
Джуно продолжала ныть и скрестись у кровати. А когда поняла, что Порция не собирается спуститься и взять ее к себе, принялась тявкать, да так настырно и пронзительно, что Порции стало не до сна – несмотря на жуткую усталость.
– Джуно, замолчи!
Это только подлило масла в огонь. Лай перешел в пронзительный визг, резавший уши. Со стоном Порция выбралась из-под теплого одеяла и неловко встала на верхнюю ступеньку одной ногой.
– Ну как я спущусь за тобой, если не могу наступать на одну ногу?
Собака отчаянно подпрыгнула, стукнулась о верхнюю ступеньку и свалилась обратно. И снова принялась отчаянно визжать, не спуская с хозяйки умильного взгляда.
– И к тому же ты жутко грязная, – напомнила Порция. В ответ раздался горестный вой.
– О Господи! – Порция, кряхтя, присела на ступеньку и так, сидя, попыталась сползти вниз. Несмотря на то что лестница была довольно крутой, это только облегчило путь вниз – нужно было лишь следить, чтобы больная нога ни за что не задевала.
Оказавшись на полу, Порция взяла на руки разбушевавшуюся собаку и собралась ползти обратно наверх. Но не тут-то было – для такого восхождения непременно потребуются обе руки. Но тогда нечем будет придерживать Джуно.
Порция снова застонала. Неловко развернулась лицом к лестнице и запихнула Джуно сразу на три ступеньки наверх.
– Подожди там!
После чего, пыхтя и охая, доползла до собаки сама и опять пихнула Джуно наверх.
Это увлекательное занятие так поглотило Порцию, что она даже не заметила, когда открылась дверь в спальню. И не услышала шагов Руфуса, пока он сам не воскликнул, подойдя вплотную:
– Глазам своим не верю! Порция, скажи скорее, что это мне снится!
– Это все Джуно. – Порция смеялась сквозь слезы. – Я знаю, что ты запретил брать ее наверх, но она так визжала и выла, что не дала мне заснуть. Вот и пришлось попытаться втащить ее на кровать, чтобы заснуть самой! И я ужасно устала, Руфус. – Последнее утверждение прозвучало едва ли не со стоном.
Она была просто невыносима со своим упрямством, способным довести до бешенства кого угодно. Любому нормальному человеку в данной ситуации было бы наплевать на какого-то там щенка – пусть хоть надорвется от воя! Но не такова мисс Уорт!
Руфус протянул руку и брезгливо ухватил Джуно за шкирку.
– Ох, пожалуйста, только не выбрасывай ее! – взмолилась Порция.
– Я собираюсь ее искупать. – Руфус все еще держал щенка двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки. – Вообще-то это не самое мое любимое занятие, особенно посреди ночи. Но иногда приходится заниматься всякой чертовщиной против воли – а вы, мисс Уорт, самая настоящая чертовка! – Руфус разжал пальцы, Джуно плюхнулась на пол, а Порция снова оказалась у него в объятиях.
– Ну, на этот раз ты окажешь мне одолжение и останешься на месте? – поинтересовался он, укладывая ее обратно в постель.
– А ты больше никуда не уйдешь? – У Порции опять слипались глаза.
– Нет. – Он так старательно подоткнул одеяло, что Порции показалось, будто ее запеленали, как младенца. – Ради всего святого, поспи теперь хоть немного!
Порция еще с минуту лениво вслушивалась в убаюкивающие звуки его возни внизу. Она слышала, как он негромко отчитывает Джуно. Она даже попыталась вникнуть в смысл его слов, но в тот же миг провалилась в такое глубокое забытье, куда не смогли бы проникнуть ни вой, ни возня несносной собаки.
Джуно стояла насмерть, не желая подвергаться унизительной процедуре омовения, да еще с мылом. Но Руфус был неумолим. Щенок оказался достаточно догадливым, чтобы оценить силу хозяйской руки, и вскоре покорился судьбе, хотя выглядел в мокром виде таким жалким и несчастным, что скорее напоминал крысу, чем собаку.
