Текст книги "Врата ведьмы (Др. издание)"

Автор книги: Джеймс Клеменс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Вспомнив свои безрассудные слова, обращенные к Джоаку, элв’ин выругал сам себя: «Глупец! Принц крови не имеет права показывать слабость, унижаться перед кем бы то ни было, особенно перед полукровкой вроде Джоака».

Но сердце подсказывало ему, что он нуждался в поддержке молодого человека. Его язвительные, острые, но справедливые замечания вызывали уважение Ричалда. Он доказал свою принадлежность к королевскому роду не только во время этого перехода, но и раньше. Именно Джоак вынудил его собрать остатки сил, чтобы вести судно над полями вьюна-нарцисса. Если бы не Джоак, все погибло бы. Именно он придал Ричалду мужества, заставил вспомнить о гордости, использовать свое мастерство управления магией воздуха до последней капли.

Несмотря на то что потеря корабля оставалась в сердце элв’ина незаживающей раной, Ричалд наслаждался воспоминаниями о последнем полете: стремительные потоки ветра, треск парусины, пляска огней и даже боль, охватившая его, когда судно разломилось на куски. Никогда еще он не ощущал жизнь с такой полнотой. От него зависели все. Лишь мастерство принца-капитана противостояло смерти.

Слезы навернулись на глаза элв’ина. И этим опытом он обязан Джоаку.

Пошевелив сломанной ногой, Ричалд поморщился. Но страдания помогают сосредоточиться. Раненый, он оказался скорее обузой, чем помощью в путешествии по пустыне. Его намеревались оставить выздоравливать в Альказаре, в то время как другие продолжат путь и попытаются разрушить смертельные врата. Именно это мучило его – здесь крылась истинная причина, по которой элв’ин не мог заснуть нынче ночью. Он в долгу перед Джоаком. И сделает все, чтобы вернуть долг.

Но как? Чем он, такой беспомощный, может быть полезен?

Ричалд пристально всматривался в полог шатра. Если есть способ отдать долг Джоаку, он его отыщет.

– Клянусь кровью нашего рода, – с жаром пробормотал он.

Удовлетворившись прозвучавшей клятвой, принц осторожно, чтобы не потревожить больную ногу, перевернулся на бок. Теперь он мог заснуть.

Среди ночи Джоак проснулся с отчетливым ощущением, будто кто-то в темноте назвал его по имени. С бешено колотящимся сердцем юноша сел и огляделся. В маленькой палатке лежали пустые сумки, немного вещей. И больше ничего. Джоак отбросил одеяло и, в одном лишь исподнем, вскочил с тонкого тюфяка.

Прохладный ночной воздух пустыни заставил его вздрогнуть. Уши напряженно пытались уловить посторонние звуки.

Единственным шумом, который он услышал, был шелест ветвей, колышущихся под легким ночным ветерком. Но озноб не исчезал.

Откинув закрывающую вход занавесь, он выглянул наружу. Когда они прогуливались с Кеслой, были сумерки. Сейчас мрак сгустился.

Перед палаткой, среди деревьев Джоак различил смутную тень. Когда его глаза освоились в темноте, юноша понял, что это человек. Незнакомец призывно помахал рукой.

Глянув по сторонам, Джоак замешкался. Во всем оазисе не горело ни огонька. Но он знал, что стража обходит долину по кругу. Наверняка ни один злоумышленник не проберется сюда, минуя их посты.

Джоак закусил губу и вышел из палатки. Ночной ветер был еще холоднее, чем показалось вначале. Юноша обхватил голые плечи руками.

Там, впереди, человек ждал, не трогаясь с места.

Загнав страх как можно дальше, Джоак пошел к нему. Подойдя ближе, он различил лысую голову, бронзово-загорелую кожу и проницательные глаза, яркостью не уступавшие луне. Юноша узнал местного шамана.

– Шаман Партус? – уже увереннее спросил он.

– Джоак Моринстал. – Голос шамана шелестел, словно осыпающийся песок.

– Чем могу помочь вам? – нерешительно поинтересовался юноша. Он не сумел полностью преодолеть растерянность.

Партус не ответил. Просто махнул рукой, приглашая сесть рядом, и сам устроился на песке, скрестив ноги.

Джоаку показалось не вполне приличным возвышаться над пожилым человеком, и он опустился на землю, копируя позу шамана. Только тогда он заметил небольшую миску, стоящую у ног старика. В ней лежали орехи размером с ноготь большого пальца.

– Семена гре’неш, – объяснил Партус, проследив за его взглядом.

Юноша помнил, что говорила о них Кесла: если растолочь, то получается крепкий эль, а если жевать целиком, то зерна помогают шаманам, усиливая какие-то их тайные способности.

Подняв миску, Партус протянул ее Джоаку. Молодой человек взял одно из семян, второе досталось шаману.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Джоак.

– Ты – шаман. Я это прочел в твоих глазах сразу же, как только ты появился в Оу’шале.

– У меня есть дар сновидения, – покачал головой юноша. – Но не больше. Какой я шаман?

– Сейчас проверим. – Глядя на Джоака сияющими глазами, шаман сунул в рот зерно и с громким хрустом раскусил.

Затем кивнул юноше, чтобы тот последовал его примеру.

Джоак замялся, но потом все же повторил жест шамана сунул зерно в рот и разгрыз. Горечь мгновенно разлилась по языку. Он сглотнул.

– Не пытайся сопротивляться, – сказал Партус сонным голосом, словно уносящимся куда-то вдаль.

Джоак уставился на него. Рот юноши наполнился слюной, но она никак не могла смыть горький вкус. Вцепившись в колени пальцами, он с трудом заставлял себя глотать. На какое-то мгновение горечь отступала, но потом возвращалась с новой силой.

Наклонившись, шаман выплюнул скорлупу на песок. Джоак сделал то же самое.

– Что дальше? – спросил он, поперхнувшись и закашлявшись. – Возможно…

Мир вокруг него неожиданно поплыл. Деревья и шатры, вода и небо… Все слилось в смутное пятно. Остался только бесконечный песок и одинокая фигура Партуса, сидящая напротив.

Джоак вытянул шею, глядя по сторонам. Сверху нависало пустое ночное небо – ни единой звезды, лишь бездонная пустота от горизонта до горизонта. Но темно не было. Юноше даже зажмуриться пришлось, чтобы не ослепнуть. Пески вокруг сияли тем же светом, что и глаза шамана.

Рассматривая удивительную местность, Джоак почувствовал свое родство с нею. Он уже видел эту пустыню. Прошлой ночью она приснилась ему. Утром юноша решил, что странный сон не что иное, как следствие усталости после трудного дневного перехода. И вот он опять здесь.

Партус плавно поднялся и протянул руку:

– Добро пожаловать! Ты пришел в сонную пустыню.

Джоак все еще с открытым от изумления ртом покорно взял старика за крепкую ладонь и позволил поднять себя.

– Где мы? Что такое сонная пустыня?

– Семя гре’неша освободило наши души из заточения в телах. А после этого они, не связанные с плотью, были увлечены стихийной магией земли в бесконечную сонную пустыню.

– Но я ничего не смыслю в магии земли.

– Я знаю, – кивнул Партус. – Но ты способен заклинать спящие вещи. Сюда тебя привлекла не магия земли, а магия самого сна.

Джоак нахмурился, посмотрел вокруг. Ни единого живого существа, ни даже дуновения ветерка. Но под покровом тишины он ощущал давление извне, будто бы нырнул глубоко в море, а некое огромное чудовище заинтересованно прикидывает – сгодится он на обед или нет? Юноша вновь обхватил себя, жалея, что не догадался надеть рубаху. Повернувшись к шаману, он спросил:

– Но где мы точно? Зачем ты привел меня сюда?

– Следуй за мной! – Партус одернул накидку на тощих плечах и быстро зашагал через ровную пустыню.

Джоак с трудом приноровился к его размашистому движению. На ходу юноша чувствовал, что с каждым шагом они преодолевали огромное расстояние.

– Куда ты меня ведешь?

– К сердцу сна… К Южной стене…

– Это правда безопасно? – поежился юноша.

– Пока ты рядом со мной. Старайся не заблудиться.

Удивленно поглядев на пустое небо и сияющие пески, Джоак подумал: где тут можно заблудиться?

– Прогулки в одиночку могут угрожать твоей душе. Часто инородные сны вторгаются сюда и вносят кошмары в сонную пустыню. Здесь чудовища обладают настоящей силой. Они могут убить или даже хуже.

– Хуже?

– Иногда, если ты соприкасаешься с чьим-либо сном, тебя может затянуть чужой разум. Если это случится, ты исчезнешь навеки.

Кишки Джоака скрутило в тугой узел. Он решил быть повнимательнее. Что это за движение за пределами видимости? Юноша принялся обшаривать взглядом окрестности.

– Не гляди так пристально. Это даст чужим снам власть над тобой, когда твой собственный дух утомится. Лучше сосредоточься на своей цели. Не отвлекайся.

Джоак кивнул было, но тут же заметил дрожание воздуха слева. Он повернулся. Из песков появилась очаровательная женщина, с длинными ногами и соблазнительными округлостями, которые едва прикрывал полупрозрачный шелк. Юноша широко раскрыл глаза.

Женщина заметила его внимание и улыбнулась. Джоак вдруг понял, что его губы растягиваются в ответной улыбке. Она подняла тонкую руку и поманила его пальцем с ярко-красным ногтем.

Юноша шагнул к ней, но костлявая ладонь шамана сжала его плечо.

– Посмотри внимательно, мальчик, – прошипел Партус в самое ухо.

Моргнув, Джоак открыл рот, намереваясь возмутиться, но слова шамана сорвали пелену волшебства с его глаз. Стройная красавица все еще стояла на песке, маня и зачаровывая, но юноша внезапно рассмотрел, что вместо ног у нее длиннющий змеиный хвост, свитый в кольца и теряющийся вдали.

Джоак отпрыгнул, врезавшись в стоящего позади Партуса.

Кошмар зашипел, обнажая серебристые клыки.

– Идем дальше, – сказал шаман, тихонько подталкивая Джоака. – Это ничто. Сон. Но еще немного, и твое пристальное внимание вытащило бы его из песков.

Юноша смирил затопивший его страх, ощутив при этом внезапную слабость.

Сильная рука шамана поддержала его за плечо.

– Дыши глубже. Кошмар высосал часть твоей силы. Но скоро она восстановится.

Кивнув, Джоак пошел дальше. Через несколько глубоких вдохов тошнота прошла.

– Мне лучше, – сказал он шагающему рядом Партусу.

– Это хорошо, потому что мы уже приближаемся к Стене.

Юноша нахмурился. Он видел только пустыню, безжизненную, как и раньше.

– Где она?

Шаман приложил палец к губам.

– Тише! Начиная с этого момента – никаких разговоров.

Он взял Джоака за руку.

Так они и шли вдвоем по пескам. Снова юношу посетило ощущение, что они преодолевают огромные расстояния за один шаг, но скоро оно ослабело. Несмотря на то что они шли все так же быстро, Джоаку показалось, что их скорость уменьшилась. Шаги стали короче.

Наконец впереди показалась какая-то рябь. Как юноша ни вглядывался, из-за большой удаленности не смог понять, что же это. Они шли молча. По мере приближения отдельные части картинки становились четче. Бегущая рябь превратилась в серебряную реку с небольшой излучиной прямо перед ними.

Оказавшись рядом, Джоак увидел, что это не вода, а жидкое серебро. Партус подвел его к берегу. Здесь ощущалась сила, которая давила на уши. Песчаный откос полого сбегал к краю серебряного потока. Партус знаком показал на спуск.

Юноша наклонился над рекой и увидел в ней свое отражение. Четкое и ясное, будто в зеркале. И это еще не все! Он охнул в изумлении, прикрыв рот ладонью. В живом серебре отражалось ночное небо, усыпанное звездами, и великанская стена, возвышающаяся позади Джоака. Обернувшись, он не увидел ничего, кроме бескрайней, ровной пустыни. Вновь заглянул в реку – стена простиралась направо и налево вдоль всей речной глади.

– Южная стена, – прошептал шаман. – Здесь она снится пустыне.

Глаза юноши расширились от удивления.

Однако прежде чем он успел что-либо сказать, Партус снова дал ему знак молчать и пошел вдоль берега влево. Джоак следовал за ним. Он заметил, что взгляд его помимо воли все время возвращается к реке. Он видел их отражения, шагающие вдоль Южной стены. Поразительно!

Но через какое-то время отражения стали меркнуть, темнеть. Почти неуловимо, нос каждым шагом серебро, казалось, теряло свой блеск. Джоак вопросительно глянул на старика.

Шаман прижал палец к губам. Он уверенно шел к невысокому холму. Река огибала насыпь по плавной кривой. Когда они взобрались на вершину, Джоак похолодел от представившейся ему картины.

Недалеко от них река исчезала в черном водовороте, который почти полностью поглощал ее. Слабый поток вращался, образуя водовороты и омуты. Дальше серебряная река выглядела как ручеек, продолжающий путь среди песков и теряющийся за линией горизонта. Даже издали Джоак мог определить, что, миновав черную бездну, река становилась болезненной и немощной, словно заразившись неведомой болезнью.

Юноша принялся внимательно изучать водоворот черной силы. Он видел, что пятно не ограничивалось долиной реки, а разбегалось по песку длинными, извивающимися щупальцами, покрывая ее сетью черных прожилок и затмевая сияние сонной пустыни.

По спине Джоака пробежал озноб. Он вспомнил рассказ Кеслы о порче, затронувшей Южные Пустоши. И знал, что сейчас видит ее причину.

Стоявший чуть поодаль Партус указал пальцем на черный вихрь вредоносной силы. С его губ сорвалось лишь одно слово:

– Тулар.

Сказав это, шаман увлек Джоака за пригорок, подальше от реки. Они возвращались по своим следам. Юноша брел молча, ошеломленный увиденным. Зло Тулара вливалось в жилы стихийной магии земли, пытаясь изменить ее в каких-то своих злонамеренных целях.

На ходу он вспоминал, как создавались Темные Стражи, как магия некоторых стихий подвергалась порче и искажалась по воле Черного Сердца. То же самое случилось и здесь, только размеры порчи поражали воображение. Кровь Джоака заледенела от ужаса. Неужели Темный Властелин сумеет превратить всю землю в Темного Стража, поработить ее? Возможно ли такое вообще? Если задуманное удастся, то сама земля восстанет против сил добра и никто не сможет бороться с Гал’готой. Даже Элена.

Джоак сжал кулаки. Это нельзя допустить.

И тут его кто-то остановил. Юноша оглянулся на сонную пустыню.

– Мы вернулись, – сказал шаман, усаживаясь, подгибая под себя ноги и знаком приглашая юношу присоединяться к нему.

Слишком потрясенный, чтобы спорить, Джоак присел на песок.

– Зачем ты показал мне все это? – задал он первый вопрос, пришедший на ум.

Партус закрыл глаза и, захватив две горсти песка, поднял руки. Подкинул сверкающие крупинки высоко в воздух, стараясь обсыпать и себя и Джоака. Как только песок упал, мир сновидений исчез. Казалось, будто опустили занавес. Снова вокруг появились шатры и деревья. За плечом шамана воды Оу’шала отражали свет звезд.

Старик открыл глаза. В них горело сияние сонной пустыни, знакомое теперь и Джоаку. Всю жизнь блуждая в сновидениях, шаман пропитался их магией.

– Почему я показал все это тебе? – повторил старик. – Почему тебе?

– Д-да.

– Потому что ты слишком силен. Потому что даже не знаешь пределов своей силы.

Джоак нахмурился.

– Ты не обычный «сновидец», простой толкователь сновидений, – продолжал Партус. – Никто не говорил тебе, сколь далеко простирается твоя власть над снами?

Юноша вспомнил слова брата Флинта – старый волшебник считал его весьма способным к стихийной магии сновидений.

– Но я не понимаю сути, – покачал он головой.

– Большинство толкователей снов – всего лишь наблюдатели, бессильные что-либо изменить. Они могут почувствовать зловещее предзнаменование, угадать событие до того, как оно случится. Но у тебя, Джоак, есть способности к гораздо большему. Сонная пустыня – твой холст. Ты можешь быть участником событий, игроком, а не зрителем. Ты можешь стать ваятелем снов, который способен создать нечто в мире сонной пустыни, а потом перенести это в наш мир.

– Никогда о таком не слыхал, – скептически хохотнул Джоак.

– Еще бы! Ведь ты – первый ваятель, за множество поколений. Полагали, что это искусство навсегда потеряно. Но мы, шаманы песка, никогда не забывали о нем. Оно вписано в наши тайные летописи.

– Не понимаю. Какие летописи?

– Летописи Тулара, – вздохнул Партус.

Джоак удивленно моргнул. В памяти возникла картина – черный омут посреди пустыни.

– Тулара?

– В те далекие времена, когда Южная стена только-только появилась, земля привлекала к ней кочевников. Она вырастила замок Тулар, чтобы он стал жилищем для избранных хранителей, и одарила их силой магии сонной пустыни. Они правили в Южных Пустошах, руководствуясь честью и законами. В те годы пустыня процветала, племена кочевников множились. Да, это были поистине замечательные века.

– И что же произошло?

– Постепенно власть начала развращать правителей Тулара. – Лицо шамана потемнело. – Хранители стали вампирами. Они научились призывать чудовищ и демонов из мира снов, чтобы наводить ужас на Пустоши. И самым страшным из них был василиск – крылатый змей с неутолимой жаждой крови. В течение многих столетий вампиры Тулара огнем и мечом правили пустыней. До тех пор, пока ведьма духа и камня не пришла к нам на выручку.

– Сиса’кофа?

– Она сплотила наши племена, – кивнул Партус, – и создала из собственной крови оружие, способное поразить кошмарных зверей. Вампиров изгнали из их убежища, а мерзких чудовищ уничтожили. Тулар остался пустым и заброшенным. И магия ваятелей снов с тех пор умерла. – Шаман внимательно посмотрел на Джоака. – Пока не возродилась сейчас.

– Почему ты так уверен, что я владею этой силой? – Юноша взволнованно облизнул губы.

– Не знаю, готов ли ты к моему ответу. – Партус долго молча смотрел на Джоака. – Ты можешь просто поверить, что я знаю?

– Скажи мне, – глаза Джоака сузились, – откуда пошли твои догадки?

– Я не догадываюсь. Я знаю наверняка.

– Как ты можешь быть столь уверенным?

– Потому что Кесла нашла тебя и привела сюда.

– Она нашла меня, – возразил юноша, – потому, что должна была смочить кинжал из «ночного стекла» кровью моей сестры. И только поэтому.

Шаман нахмурился. Вынул маленький мешочек, распустил завязку и высыпал на ладонь белые кости.

– Я использую их, чтобы отыскивать незримые дороги жизни. Но не все из них можно ясно предсказать. Кеслу послали с кинжалом. Но была ли ее цель – обмакнуть лезвие в кровь ведьмы – первостепенной или следует предполагать какую-то иную первопричину? Что, если взглянуть под иным углом? – Партус внимательно наблюдал за Джоаком.

– И что за цель? Найти меня? Привести меня сюда?

– Дороги судьбы спутаны в сложный клубок. – Шаман пересыпал кости с одной ладони на другую. – Очень часто трудно понять, какая из них единственно правильная.

– Я все еще не вижу смысла во всем этом, – вздохнул юноша. – Да, я прибыл в пустыню. Да, у меня явный дар к магии сновидений. Но из чего следует, что я – ваятель снов?

Партус опустил веки, по его лицу пробежала боль.

– Как только вы вдвоем с Кеслой вошли в оазис, я смог почувствовать связь между вашими сердцами. Она любит тебя, как не любила никого никогда прежде. – Шаман внезапно открыл глаза. – Подозреваю, что то же самое происходит с тобой.

Щеки Джоака вспыхнули пожаром. Он попытался опровергнуть слова старика, но все, что у него получалось, напоминало жалкое блеяние.

– Не пытайся бороться со своим сердцем, мальчик, резко сказал шаман. – В Оу’шале не принято лгать!

Юноша подавился очередным протестом и глянул на Партуса с опаской.

– Прежде чем Кесла отправилась в путешествие к А’лоа Глен, – продолжал старик ворчливо, но уже мягче, – я капнул ее кровью на гадальные кости. Это обычный прием шаманов, чтобы следить за человеком на расстоянии. Он сжал в кулаке кусочки костей. – Но при первом же гадании я узнал гораздо больше. Мне открылось настоящее имя Кеслы и ее истинное происхождение.

Джоак приподнял бровь. Девушка утверждала, что глава касты убийц нашел ее, когда она маленьким ребенком блуждала в пустыне. Он забрал ее в Альказар и обучил всем нужным навыкам. Значит, она от него что-то утаила?

– И что ты узнал?

– Об этом тяжело говорить. И я не сказал никому, даже мастеру Белгану. – Шаман бросил кости на песок и поднялся.

Джоак посмотрел вначале на рассыпанные кости, а потом на тощего шамана.

– Что они сказали о Кесле?

– Уже поздно, – отвел глаза Партус. – Завтра предстоит трудный переход, если ты хочешь добраться к Альказару вовремя.

Вскочив на ноги, юноша пнул песок вместе с костями. Попытался схватить шамана за локоть, но тот проворно отскочил.

– Спрашиваю последний раз – ты в самом деле хочешь знать правду? О Кесле и о том, что вас связывает? Почему она призвала тебя?

На миг Джоак усомнился – взаправду ли он хочет знать ответ? Но потом понял, что просто обязан его узнать. Нельзя же все принимать на веру. Внезапно лишившись голоса, он кивнул.

– Нет, – возразил Партус. – Скажи это вслух.

– Ответь мне! – крикнул юноша, с трудом прокашлявшись.

– Но ты поклянешься не передавать мои слова никому из ваших друзей. Никому, даже самой Кесле.

– Клянусь.

Партус как-то обмяк и ссутулился.

– Девушка, которую ты любишь… – сказал он. – Кесла, не та, кем кажется.

– Не понимаю.

– Кесла… – Шаман отвернулся. – Кесла – это выдумка, сон, порожденный пустыней и наделенный материальным обликом, чтобы отправиться в наш мир. Раз она выбрала тебя, значит, тебя выбрала сама пустыня. Она призвала ваятеля в пески Южных Пустошей, призвала к делу хранителей, отметив тебя как человека, который избавит пустыню от порчи. Ты ведь видел гнойный нарыв, который зреет в Туларе. – Партус медленно побрел прочь, сказав напоследок огорошенному Джоаку: – Запомни, Кесла – не настоящая.

Юноша, замер, оцепенев. Слова шамана крепче любых веревок спутали его, лишив возможности двигаться. Вздрогнув, он вспомнил рыжеватые, отливающие бронзой волосы Кеслы, ее лукавую улыбку, привычку выставлять вперед ногу, рассказывая какую-нибудь веселую историю, ее ладонь, так уютно устроившуюся в его. Горячая слеза скатилась по щеке юноши, в то время как глубоко внутри что-то разлетелось на тысячу мелких осколков.

Над водами Оу’шала прозвучал его наполненный горечью голос:

– Кесла…