Текст книги "Врата ведьмы (Др. издание)"

Автор книги: Джеймс Клеменс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Но вместо этого она присела еще ниже и, сильно оттолкнувшись, поднырнула под акулье брюхо. Когда хищник пролетал над нею, девушка подняла кинжал. Благодаря магии, напитавшей лезвие из «ночного стекла», клинок вспорол акулью плоть будто воздух.

Натянувшись на кинжал, хищник разрезал брюхо до самого хвоста, последний взмах которого бросил Кеслу на песок, угодив девушке в плечо. От удара ее пальцы выпустили оружие, и оно, вращаясь, отлетело в сторону.

Оставшись безоружной, девушка перекатилась на живот. Перед глазами у нее заплясали цветные пятна. Вожак акульей стаи корчился у подножия дюны, лежа на боку. Окровавленные внутренности вывалились из вспоротого брюха. Зубастая пасть судорожно хватала песок. Люди опасливо отступили. Но агония вскоре прекратилась. Кровь расплылась широкой лужей.

Кесла поднялась.

– Пока что мы в безопасности, – выдохнула она, с трудом дыша ушибленными легкими. – Кровь вожака отпугнет его сородичей. Но в пустыне хватает других хищников. Нужно уходить.

Джоак подобрал кинжал, подошел к девушке и поддержал ее за локоть.

– Как ты двигалась… С такой скоростью…

– Вот мы и нашли применение навыкам убийцы, – слабо улыбнулась она.

Хант подошел с другой стороны. Шишон, чье залитое слезами лицо облепил песок, все еще сидела у него на руках.

– Большая тухлая рыба! – погрозила она мертвой акуле и сморщила нос от расплывающегося смрада.

Кесла погладила ребенка по щеке, но тут ее ноги подломились и девушка, обессилев, осела на песок.

– Держись! – воскликнул Джоак, подхватывая ее.

– Спасибо. – Кесла послала ему благодарный взгляд.

Джоак сунул кинжал из «ночного стекла» ей за пояс.

– Я думаю, он должен быть у тебя. Ты заслужила.

Увидев этот знак доверия, Кесла закашлялась и отвела наполнившиеся слезами глаза.

– Надо… Надо как можно скорее двигаться в путь. – Она выпрямилась, рассматривая тушу мертвой акулы. – У моего народа есть пословица: в пустыне только смерть останавливает кочевника.

– Тогда сворачиваем лагерь, – сказал Каст и вместе с Сай-вен зашагал к дымящимся обломкам «Яростного орла».

Джоак шел рядом с Кеслой. Девушка ощутила на себе его взгляд и уловила вместо уже привычного скрытого гнева совсем другое чувство, давно забытое со времени их встреч в А’лоа Глен, когда она изображала кухонную прислугу.

Краем глаза она наблюдала за юношей. Джоак шаркал ногами по песку, прикусив нижнюю губу и глубоко задумавшись. Отвернувшись, чтобы он не увидел ее лица, девушка позволила себе улыбнуться.

Белган стоял у высокого окна, рассеянно изучая пустынные окрестности Альказара. Луна, ставшая почти полной, поднялась высоко в небо, заливая серебром скалы и песчаные дюны. Яркий свет позволял видеть так же далеко, как и днем.

– Где ты, Кесла? – прошептал он, обращаясь к пустыне.

Нынче ночью беспокойство не давало ему уснуть. Гадательные кости шамана показали как радостный, так и пугающий результаты. Кесла появилась в пустыне, но она в опасности.

Истолковав расположение костей, шаман покинул Альказар. Он намеревался отправить нескольких соплеменников в пустыню, поискать девушку. Белган просил, если ее найдут целой и невредимой, узнать, преуспела ли она в порученном деле – напоила ли древний кинжал кровью ведьмы. Столько жизней зависело от юной ученицы…

Но глава касты знал, что Кесла на самом деле являет собой нечто большее, нежели может показаться на первый взгляд. Именно он нашел ее в пустыне десять лет назад. Пяти зим от роду, совершенно без одежды, ничего не знающая о своей семье или родных, – но Белган сразу понял, что она особенная. Злое южное солнце не сожгло девочку. Ее рыжевато-коричневые волосы доставали до самой земли, будто бы их никогда не стригли. Она вышла к ночному костру, словно порождение самой пустыни. Слишком спокойная и молчаливая для потерявшегося ребенка. Вдобавок она совсем не умела говорить. Вначале мастер посчитал ее слабоумной, но Кесла быстро доказала обратное, выучившись в течение первого года говорить, а в следующем – читать и писать. Она и после осваивала самые трудные задачи быстрее прочих учеников.

Что-то необъяснимое таилось в этой девушке. Она просто излучала тайну. Поэтому когда возникла необходимость омочить кинжал из «ночного стекла» в ведьминой крови, Белган не задумываясь выбрал ее. Даже если бы кости шамана указали на кого-нибудь другого, он все равно поручил бы важную миссию только Кесле. Потому что считал ее надеждой пустыни.

В дверь постучали.

Мастер повернулся, удивляясь – кто посмел потревожить его в столь поздний час?

– Войди, – разрешил он.

Двери распахнулись, и на пороге появился кланяющийся ученик.

– Мастер Белган, прошу прощения, что отвлекаю вас от размышлений в столь позднее время…

– Что произошло, Сетх?

– Там, у ворот, странник, который просит впустить его в Альказар.

– Он один?

– Да.

Белган нахмурился. Странствовать по пустыне в одиночку мог только законченный глупец. Слишком много опасностей таили пески, и одной паре глаз за всеми не уследить. А этой ночью у главы касты не было желания общаться с глупцами.

– Чего хочет этот странник?

– Именно поэтому я осмелился потревожить вас. Он заявил, будто должен предупредить вас о грозящей беде.

Вздохнув, Белган снял с крючка красный плащ, накинул его на плечи, расправил складки. Все-таки ему придется разобраться, в чем дело.

– Вы позволили ему войти?

– Нет, мастер. Он ожидает по ту сторону ворот.

Глава касты кивнул. Это правильно. Из-за блуждающих по пустыне хищников и чудовищ, затронутых порчей, ворота запирались в сумерках и никто не смел открыть их до рассвета.

– Проведи меня к нему.

Сетх придержал дверь перед учителем, а затем побежал впереди него по лестницам и залам.

Давным-давно крепость Альказар вырубили из высокой скалы, сложенной из песчаника. Если смотреть на крепостные сооружения со стороны пустыни, твердыня казалась каменным утесом. Естественный вертикальный разлом, проходивший по северному склону, образовывал внутренний двор, открытый сверху. А сами строения высекли в стенах разлома – прямые башенки, увенчанные шпилями, изваяния древних королей. Альказар представлял собой замок, заключенный, как улитка, в раковину из песчаника. Частное владение и убежище касты убийц.

Сетх толкнул тяжелую ясеневую дверь и, распахнув ее, позволил Белгану ступить на вымощенный булыжником центральный двор. Теперь мастер шел впереди, а ученик следовал за ним.

Когда они пересекали двор, луна достигла зенита, посылая лучи отвесно вниз, прямо в сердце крепости. Справа, где располагались конюшни пустынных маллюков, слышалось пыхтение и повизгивание. Похоже, обычно равнодушных животных что-то взволновало и напугало. Они разбудили даже главного конюшего. Белган видел, как Хамф, полуодетый, нырнул в стойло проверить, что же произошло.

Случайный ветерок забрался под плащ мастера, заставив его вздрогнуть от ночной прохлады. Он поплотнее запахнулся, натягивая одеяние на костлявые плечи и придерживая его двумя руками. Странные предзнаменования подкидывает эта ночь…

– Вот сюда, мастер Белган. – Сетх поравнялся с учителем.

В дальнем конце двора трещина выходила в пустыню, но была полностью перекрыта железными прутьями, каждый толщиной с руку взрослого человека. С внешней стороны решетку усеивали отравленные шипы, которые напрочь отбивали у любого вора желание вскарабкаться по ней. Единственная калитка открывалась наружу при помощи воротков и сложной системы противовесов.

Сетх остановился у запертых ворот. В полумраке за решеткой Белган различил очертания темной фигуры.

По обе стороны от входа стояли два ученика с копьями в руках – ночная стража. Мастер кивнул им, а потом вытащил из скобы горящий факел и приблизился к решетке.

Путник, сидевший на корточках, поднял взгляд.

Белган охнул и отступил. Лицо, скрывающееся под капюшоном плаща, испещряли глубокие морщины, а глаза казались мутными и белесыми. Будто давно высохший труп оказался у их дверей. Но незнакомец был жив. Опираясь на деревянный посох, он поднялся на ноги, скрипя суставами.

– Чем… – Белган взял себя в руки. – Чем я могу помочь тебе, старец?

Человек высунул из рукава культю и откинул капюшон, а затем помахал посохом перед собой, будто отгоняя назойливую муху. Теперь, когда он выпрямился и расправил плечи, Белган понял, что его первоначальное впечатление было ошибочным. Да, перед ним стоял пожилой мужчина, но вовсе не такая развалина, как показалось с первого взгляда.

Мастер отогнал свои страхи. Здесь некого опасаться.

– Я прибыл не для того, чтобы просить у вас помощи, мастер Белган, – заговорил странник глубоким звучным голосом, лишь слегка выдающим его преклонные года. – Я хочу предложить вам помощь.

– Это как? Кто ты? Откуда ты явился?

– У меня много имен, но вы можете звать меня Дисмарумом. Я – странник. Блуждаю по землям Аласеи.

Переступив с ноги на ногу, человек вновь помахал посохом перед собой. И вдруг лицо старика напомнило Белгану его дедушку.

Глава касты почувствовал себя виноватым, недостаточно гостеприимным.

– Зачем вы явились к моим дверям? – спросил он гораздо мягче.

– Чтобы предупредить о приближающихся врагах.

– Что за враги? – Мастер приподнял бровь.

– Мальчик, продавшийся черной магии. Он называет себя Джоаком.

– А почему вы думаете, что он идет сюда?

Дисмарум, ослабевший и голодный, тяжело обвис на посохе.

– Он – брат ведьмы.

– Откуда вы… – дернулся от этих слов Белган. – Ведьмы?

– Слухи бродят по дорогам. Он спешит сюда, чтобы отомстить за смерть сестры.

Мастер почувствовал, как кровь отхлынула от его рук и ног. Факел задрожал.

Что же натворила Кесла?

– Я бы рассказал вам больше, но переход через пустыню изнурил меня. – Слова гостя вползали в уши Белгана, как черви. – Во имя человеколюбия, впустите.

Подозрения главы касты вспыхнули было снова, но человек еще раз взмахнул посохом. Мастер моргнул и опять увидел перед собой бесхитростного старика. Как можно не доверять достойному страннику, рискнувшему столь многим, чтобы предупредить его об опасности? Стыд за свою грубость охватил главу касты убийц.

– Поднимите решетку! – приказал он Сетху, шагнув в сторону.

– Но, мастер?..

Ученик выглядел взволнованным.

– Мы поделимся с этим странником водой и пищей. Открой ворота немедленно.

Сетх колебался, с отвращением поглядывая через решетку. Белган вспомнил свою былую неприязнь по отношению к Дисмаруму и нахмурился.

– Делай, что я говорю!

Выпучив удивленные глаза, парень подбежал к воротку. Мастер потер лоб, удивляясь собственному гневу. Он никогда не повышал голос. Наверное, всему виной недостаток сна, тревога о судьбе Кеслы. Он отыскал глазами старика у ворот. Тот поднял посох, покачивая его в кулаке, и все заботы Белгана улетучились. О чем он только думает? Нужно отнестись к почтенному старцу со всем возможным состраданием. Может быть, чтобы заслужить прощение, следует предложить ему свою комнату?

Заскрипели железные части механизма. Очень медленно решетка поднялась вверх, вырывая из песчаника длинные заостренные шипы. Едва только путь оказался свободен, Белган шагнул вперед и протянул Дисмаруму руку. Старик благодарно улыбнулся, весь лучась дружбой и теплом. Мастер одарил гостя ответной улыбкой, донельзя довольный, что смог услужить ему, и провел старика на центральный двор.

На краткий миг Белгану показалось, будто он краем глаза увидел какое-то движение. Неясные очертания чего-то неповоротливого. Мелькнули коготь и раздвоенное копыто. Но наваждение исчезло, оставив в воздухе едкий козлиный дух.

Учитель замедлил шаг, нахмурив брови. Сердце испуганно забилось в его груди. Что-то пошло не так, неправильно. Ноги его подкосились.

Но старик поравнялся с мастером и коснулся его посохом, чем доставил тому несказанное облегчение, сразу и навсегда прогнав все страхи.

Белган покачал головой, дивясь собственной глупости, и продолжил путь к башенкам и шпилям замка, игнорируя взрыв испуганного ржания, донесшийся из конюшни, когда они с гостем проходили мимо ее стены.

Вместо этого он погладил запястье старика.

– Добро пожаловать, Дисмарум. Добро пожаловать в Альказар.

ГЛАВА 10

Шел второй день похода. Джоак шагал позади носилок, на которых лежал Ричалд, сломавший при падении корабля ногу. Они замыкали цепочку, во главе которой шла Кесла. Следом за девушкой пристроился Хант, несший на руках Шишон. Следом – Сай-вен и Каст, закутанные с ног до головы в просторные плащи. Эта парочка, пересекая пустыню, выставила на поживу солнечным лучам лишь пальцы, которыми держались друг за дружку.

Прищурившись и прикрыв глаза рукой, Джоак посмотрел на небо. Солнце коснулось брюхом линии горизонта на западе. Хорошо бы до темноты подыскать место для лагеря, а это не так уж просто. Все путники распарились на солнце, обгорели и страдали от жажды.

Прошлой ночью Кесла вывела их к скальному островку посреди океана песка. Здесь можно было не опасаться нападения акул. Когда они начали обустраивать лагерь, девушка посоветовала особым образом натянуть остатки парусов, которые они прихватили с собой.

– Чтобы собрать ночную росу, – пояснила она.

Время доказало ее мудрость. К утру чашки и котелки, поставленные под приспущенным краем навесов, оказались заполнены пресной водой. Слишком мало, чтобы смыть пот и песок с усталых тел, но вполне достаточно, чтобы каждый мог напиться, соблюдая умеренность, и наполнить фляги в дорогу.

Но сейчас, на закате, Джоак уже израсходовал свой запас воды. Его губы потрескались, язык покрылся липкой слизью. Кесла показала ему, как при помощи камешка за щекой отсрочить жажду, увлажняя рот слюной, но юноша давно выплюнул его. Чудилось, что все суставы и поры тела заполнил песок. Глаза нестерпимо болели от яркого солнечного света, отраженного от склонов дюн. Казалось, они путешествуют не два дня, а, самое малое, два месяца. Даже во сне Джоак видел песок под бесконечными пустыми небесами.

Но юноша был не единственным, кто страдал от перехода по пустыне. Все его прожаренные на солнце спутники шагали понурив головы. Носильщикам Ричалда, качавшегося на одеяле между двумя жердями, приходилось тяжелее прочих. Принц-элв’ин использовал остатки магии, чтобы облегчить их ношу, но ослепительное солнце пустыни выпило силы из всех. Время от времени Ричалд позволял своим помощникам отдыхать и хромал по пустыне, опираясь на костыли. Тогда его высокомерное лицо искажала маска страдания. Однако надолго его не хватало, и принц возвращался на носилки.

– Джоак? – Хриплый шепот донесся из-под беспорядочной груды тряпок и обрывков парусины, скрывавших элв’ина.

Повернувшись, юноша сдвинул с лица повязку и посмотрел на Ричалда. Принц впервые раскрыл рот со дня крушения «Яростного орла».

– Слушаю, Ричалд.

Элв’ин приподнялся на локте.

– Мне стыдно.

– О чем ты?

– Я подвел всех вас.

– Каким образом? – Джоак приподнял бровь.

– Я не имел права терять «Яростного». Позор для всего моего рода.

Юноша вздохнул. Он знал эту боль. Живя в облаках, Ричалд не часто попадал в такие передряги, с какими они столкнулись за последние дни. Раздутые паруса его гордости опали под воздействием горького опыта.

Подойдя поближе, Джоак прикоснулся к запястью элв’ина. Принц попытался вырваться, но брат ведьмы крепко сжал пальцы, удерживая его руку.

– Ричалд, мне жаль, что твой корабль погиб. Правда жаль. Но ты провел нас под парусами через смертельно опасные поля вьюна-нарцисса, и теперь мы можем продолжать путешествие. Ты не опозорил ни своего имени, ни своего рода.

– Но «Яростный»…

– Это всего лишь дерево и парусина. Пока ты жив, ты можешь построить еще один корабль. Ты – истинный «Яростный».

Измученное лицо Ричалда немного смягчилось. Он посмотрел Джоаку в глаза, а потом накрыл его руку своей.

– Спасибо, – прошептал он и обессиленно откинулся на носилки.

Идущая впереди Кесла помахала им.

– Разобьем лагерь в следующей низине.

Джоак вздохнул с облегчением – какое счастье, что еще один долгий день закончен. Если верить Кесле, Альказара они достигнут не позднее чем к завтрашнему полдню.

Близость отдыха удвоила силы юноши, и он не пошел, а полетел вперед. Да и к остальным пришло второе дыхание. Они преодолели последний, очень крутой, подъем, двигаясь зигзагами, и остановились на гребне даже не дюны, а горного хребта из песка.

Солнце уже частично скрылось за горизонтом, тени удлинились, сгустились сумерки. Джоак, оказавшийся на вершине последним, пропустив вперед носилки, уставился на открывшуюся долину.

– Добрая Матушка!

Внизу раскинулась волшебная страна. Виднелись рощицы высоких, тонкоствольных деревьев, увенчанных шапкой перистых листьев. Несмотря на полутьму, уже охватившую большую часть низины, ошибиться было невозможно – там поблескивала водная гладь. Рядом с озером сверкали крошечные огоньки, освещая беспорядочно расставленные шатры. Завораживающий перебор струн далекого инструмента плыл в воздухе.

– Оазис Оу’шал, – торжественно произнесла Кесла, откидывая на спину капюшон.

Последние лучи заходящего солнца превратили ее рыжеватые локоны в червонное золото.

– Почему ты не сказала, что ведешь нас сюда? – слегка раздраженно спросил Каст.

У Джоака на языке вертелся тот же вопрос.

– Я не имела права. Запрещено говорить об оазисе, пока не окажешься там. Кочевые племена полагают, если упоминать название оазиса всуе, то боги нашей земли обидятся. И в наказание могут сбить вас с пути, а то и вообще увести воду в глубь песка. – Кесла посмотрела на них со смущенной улыбкой. – А вы бы не хотели, чтобы это случилось?

– Ни за какое золото морей! – ответил за всех Хант и быстро пошел вниз по склону.

Внезапно с земли поднялись четверо мужчин в масках. Цвет одежды позволял им оставаться незамеченными, слившись с россыпью мелких камней. Каждый держал в руках длинный кривой клинок.

Кесла вышла вперед, показывая пустые ладони.

– Наато о’ши рит, – негромко произнесла она, обращаясь к стражникам.

Глаза их предводителя расширились, когда он увидел девушку. Он торопливо откинул капюшон и снял маску.

– Кесла?

– Я рада вновь видеть тебя, Иннсу.

Предводитель стражников вложил саблю в ножны и взбежал по склону. Джоак внимательно рассмотрел его. Высокий широкоплечий юноша, смуглый, с глубоко посаженными черными глазами и маленькими, ровно подстриженными усами и бородкой. Головы все местные воины брили наголо.

Подбежав к Кесле, Иннсу подхватил девушку на руки и закружил ее.

– Мы следили за тобой.

– Следили за мной? – очутившись на земле, спросила Кесла, с трудом переводя дыхание после бурного приветствия.

– Шаман Партус здесь, в лагере. – Иннсу кивнул на стоящие в долине шатры. – Кости предупредили его об опасности, подстерегающей тебя в пустыне. И мы явились, чтобы встретить тебя. Я догадался, что ты придешь сюда, в Оу’шал.

– Ты меня хорошо знаешь. – Ее улыбка стала еще шире.

– А почему бы и нет? Сколько лет мы учились вместе? Я знал, что найду тебя у воды. – Когда Иннсу повернулся, Джоак заметил у него за левым ухом вытатуированное изображение кинжала – знак убийцы.

– А как мастер Белган? – спросила девушка.

– Волнуется, как всегда, – поднял глаза к небу молодой человек.

Кесла прыснула.

Джоак нахмурился – близкие дружеские отношения между бритым убийцей и девушкой с золотистыми волосами его слегка злили.

Будто уловив его чувства, Кесла оглянулась.

– Мы выдержали нелегкий переход, Иннсу, – сказала она. – Было бы неплохо всем помыться, перекусить и поспать. А поболтать мы можем и после.

– Само собой, – спокойно отозвался молодой человек и церемонно обратился к гостям: – Добро пожаловать в Оу’шал. Разделим нашу воду. – Слова его прозвучали без особой теплоты, просто как принятое приветствие.

После Иннсу бросил своим спутникам короткий приказ на языке пустынников. Один из них со всех ног кинулся вниз по склону, очевидно, чтобы предупредить о прибытии гостей.

– Пойдемте! – Кесла указала рукой на озеро и рощи. – Нам всем пришлось нелегко. Думаю, дальнейшая дорога тоже будет трудной. Но сегодня ночью мы почтим богов Пустошей и примем гостеприимство жителей Оу’шала без забот и тревог.

Вместе с Иннсу она зашагала вперед.

Джоак огляделся. Двое оставшихся воинов исчезли – по всей видимости, вернулись к обязанностям стражей долины.

А потом он ощутил на себе взгляд Кеслы. Ее фиолетовые глаза напоминали глубокие сумерки над озером, которое раскинулось внизу. Девушка замедлила шаг, чтобы оказаться рядом с Джоаком, тронула его за локоть и, наклонившись ближе, произнесла:

– Сегодня ночью мы будем в безопасности. Здесь бояться нечего.

Он кивнул, заметив внимательный взгляд Иннсу. Так пустынный орел изучает удирающего тушканчика.

Джоак ответил пристальным, немигающим взглядом. Они словно бросали друг другу молчаливый вызов.

Первым моргнул и отвел глаза убийца.

Кесла, по всей видимости, не обратила внимания на обмен взглядами и продолжала говорить:

– «Оу’шал» – пустынное слово. Оно означает «драгоценность песков».

– В самом деле драгоценность, – сказала Сай-вен, держась за руку Каста. – Как красиво!

Они спустились по склону и ступили в тень. Водоем в центре оазиса напоминал цветом синюю летнюю ночь. Он резко выделялся на фоне красноватых песков и зеленой растительности. После однообразного вида песчаных дюн и торчащих из них скальных обломков оазис казался невыносимо прекрасным и разноцветным.

Джоак шел под пологом высоких стройных деревьев и внимательно смотрел вокруг. Под узкими листьями он заметил плоды, напоминающие видом тыкву, только багряного оттенка.

– Плоды гре’неш, – проследила за его взглядом Кесла, – мякоть их очень сладкая и сочная. Из толченых семян мои соплеменники делают отличное пиво, а шаманы жуют семена целиком, чтобы отправиться в сонную пустыню.

– Отправиться в сонную пустыню? – навострил уши Джоак. – Что ты имеешь в виду?

– Это ритуал наших шаманов. Признаюсь честно, я никогда не могла понять, что там к чему.

Юноша разочарованно вздохнул. Расставшись с Флинтом и Мериком, он не знал, с кем посоветоваться по поводу своих сновидений. Истолковав неправильно один из снов, что едва не привело к роковым последствиям, Джоак склонялся к мнению, что дар его является скорее наказанием. В прошлом месяце он ощутил случайные вспышки магии, которая стремилась проникнуть в его сны, но старательно избегал их, словно незваных гостей.

– Ты спрашиваешь о сонной пустыне? – послышался голос из темноты. – Возможно, я смогу растолковать тебе кое-что, но не раньше, чем ты отдохнешь.

Тощая фигура предстала перед ними. Человек отличался невероятной худобой – кожа да кости. Он загорел под солнцем до цвета старой бронзы. И только глаза казались молодыми и яркими, едва ли не сверкающими в темноте сумерек.

– Шаман Партус! – воскликнула Кесла, бросаясь вперед, чтобы заключить старика в объятия.

А после представила Джоака.

– Что ж, – подытожил шаман. – У нас тут достаточно лекарей, чтобы помочь раненым. Хватит еды и питья, но для начала я хочу предложить вам смыть пот и песок с ваших ног.

– А также с волос, рта, ушей и задниц, – добавил Каст.

Его шутка вызвала улыбки окружающих.

– Не бойтесь, Оу’шал очистит не только ваши тела, но и души. Иннсу отведет мужчин к месту омовения, а Кесла – ребенка и женщину. А я в это время займусь ранеными в шатре знахарей. – Партус взмахнул рукой, и его соплеменники повели Ричалда вместе с другими элв’инами дальше по тропе.

Кесла подхватила на руки Шишон, которая во все глаза рассматривала новые места.

– Нам туда.

Сай-вен чмокнула Кеслу в щеку и пошла рядом с ней. Мужчины последовали за своим проводником в другую сторону.

Уходя, Джоак видел, что шаман с любопытством смотрит на него. В ответ на пристальный взгляд юноши Партус многозначительно кивнул. Губы шамана шевелились беззвучно, но Джоак ясно расслышал его слова, будто бы старик шептал прямо ему в ухо.

– Мы побеседуем, когда взойдет луна.

Все еще обдумывая услышанное, юноша добрался до берега. Солнце полностью скрылось, в небе одна задругой загорались звезды, отражавшиеся в глади вод. Джоак подивился размеру водоема. Очертания дальнего берега терялись во тьме. Это было скорее небольшое озеро.

Каст сбросил сапог и сунул ногу в воду.

– Здорово! Вода холодная!

– Оу’шал питается водой из подземных источников, – пояснил Иннсу, сложив руки на груди. – Они залегают глубоко под песком.

Кровавый наездник кивнул и стянул второй сапог. А потом быстро разделся. Джоак и Хант, не медля, сбросили пропитанную потом и пылью одежду. Каст разбежался и нырнул. Хант и Джоак последовали за ним. Их восторженные восклицания, должно быть, слышала вся пустыня.

Иннсу с каменным выражением лица по-прежнему стоял на берегу, скрестив руки.

Смыв с себя песок и грязь, троица продолжала плавать. Никому не хотелось покидать восхитительно прохладную воду. Но в конце концов убийца поманил их на берег. Выбравшись из озера, путешественники обнаружили чистую одежду – просторные балахоны пустынников.

– Ваше одеяние выстирают и высушат, – сказал Иннсу. – А теперь нам нужно поторопиться. Готовится небольшой пир.

Вскоре Джоак понял, что такое «небольшой» по меркам кочевников. На площадке, в окружении невысоких шатров, было расстелено широкое вышитое покрывало. По краям его лежали подушки для сидения, разукрашенные серебряной нитью. Но что привлекло внимание юноши больше всего, так это блюда и миски с плодами и жареным мясом да кувшины с элем. Его рот наполнился слюной. А густой аромат пряностей и пара, поднимавшийся от жаркого, едва не свалил с ног.

Сай-вен, Шишон и Кесла уже сидели, нетерпеливо ожидая остальных.

– Вот радость, что вы осчастливили нас появлением, – укоризненно улыбаясь, сказала мер’ай. – Кажется, у местных племен существует неписаный закон – мужчины начинают есть первыми.

Каст уселся на подушку рядом с подругой.

– Такой обычай меня устраивает.

За это он заработал тычок локтем под ребра и расхохотался. Джоак и Хант устроились на противоположной стороне покрывала.

– Я должен заступить на стражу, – поклонился Иннсу. – Желаю вам приятной трапезы.

– Спасибо, Иннсу, – улыбнулась ему Кесла.

Прежде чем уйти, убийца бросил взгляд на Джоака, а потом его лицо вновь превратилось в каменную непроницаемую маску. Прочие обитатели оазиса тоже удалились в шатры, оставив гостей наслаждаться едой без лишних глаз, хотя где-то неподалеку пара музыкантов продолжала оглашать ночь мягким перебором струн и звоном колокольчиков.

Кесла объяснила друзьям, как нужно управляться с пищей. Не полагалось никаких тарелок, ножей, вилок или ложек. Зато около каждой подушки лежало короткое копьецо – длиной с предплечье Джоака. Девушка показала, как с его помощью накалывать кусочки яств и отправлять в рот.

Но она не взяла пищу со своего копья, сказав Джоаку:

– Сперва ест мужчина.

Юноша улыбнулся и наколол кусочек обжигающе-горячего мяса.

– Жаркое из совы, – пояснила Кесла.

Джоак откусил, зажмурив глаза от удовольствия, когда под поджаристой корочкой обнаружилось нежное мясо. Он охнул, отведав сладковатого соуса. Никогда юноша не ел ничего вкуснее.

Остальные шумно выразили одобрение. После того как мужчины попробовали угощение, женщины взялись за еду вместе с ними. Ночь вступила в свои права, луна поднялась высоко в небо, смех и эль текли рекой, смывая остатки усталости и страданий. Джоак почти забыл, что сидит в сердце Южной Пустоши, одной из самых неприветливых земель Аласеи. Набив полный живот, он отложил копьецо и откинулся на подушки со стоном наслаждения.

– Еще? – поддразнила его Кесла.

– Еще одно проявление вашего гостеприимства, – покачал головой юноша, – и я лопну, как перезрелая тыква.

Спутники, похоже, разделяли его мнение. Сай-вен и Каст, обнявшись, отправились в предназначенную им палатку. Хант пошевелился, сказав:

– Думаю, пора уложить Шишон спать.

Малышка давно сопела, прижавшись к боку кровавого наездника. Он поднял ее одной рукой и встал. Шишон даже не пошевелилась. Слегка пошатываясь от выпитого эля, Хант двинулся к шатрам.

– Доброй ночи! – крикнула вслед Кесла.

Он помахал рукой, а потом скрылся под пологом. Повернувшись, Кесла отыскала взглядом Джоака. Они остались одни. Девушка застенчиво потупилась.

– Я рассказала шаману Партусу о кинжале из «ночного стекла». Завтра он пойдет вместе с нами в Альказар.

– Это хорошо, – пробормотал Джоак, неожиданно ощутив неловкость. Ноги не слушались его, но он все же встал. – Думаю, мне пора идти в свой шатер.

– Так быстро? – Кесла рассматривала носки своих сапог.

Сердце юноши забилось сильнее. Он переступил с ноги на ногу.

– Ну, вообще-то я… Не очень-то я хочу спать.

Она плавно поднялась.

– Говорят, после обильной еды полезна небольшая прогулка. Для улучшения пищеварения.

– Я тоже об этом слышал. А где здесь гуляют?

– Я тебе покажу. – Девушка посмотрела ему в глаза. Она пошла по тропинке между частыми стволами. – Ты должен кое-что увидеть.

– Куда мы идем? – догнал ее Джоак.

– Узнаешь.

Сохраняя молчание, они шли в тени деревьев. Мелкие нетопыри, отдыхавшие на ветвях, срывались в полет при их появлении. Но вскоре роща осталась позади, начался подъем по склону дюны. Ноги Джоака вязли в песке, а Кесла легко скользила по поверхности. Вернувшись, она протянула ему руку, чтобы помочь.

Ее ладонь жгла его пальцы, как раскаленные угли.

– Если будешь выворачивать ступни, чтобы наступать на внутреннюю часть, тебе не придется так сражаться песком.

Джоак последовал ее совету и увидел, что Кесла права. Но хотя юноша пошел увереннее, она не отняла руку. Он и не подумал возражать, даже подвинулся поближе. Джоак ощущал аромат воды Оу’шала в ее волосах, нежный запах кожи.

Ему показалось, что на гребень дюны они взобрались слишком быстро.

Залитая серебряным лунным светом бескрайняя пустыня расстилалась внизу.

– Как красиво! – восхитился он.

Девушка наклонилась к нему и указала вперед.

– Видишь скалу у горизонта, похожую на копье?

Джоак прищурился. Он видел вдали очертания одинокой горы, ее отвесные склоны, озаренные луной.

– Что это?

– Это – Альказар. Мой дом.

В ее голосе юноша уловил смятение. Глаза Кеслы наполнились слезами. Он обнял ее за плечи и привлек к себе, словно пытаясь защитить от чего-то.

Убийцы больше не было. Теперь перед ним стояла просто женщина.

Ричалд лежал на тонком одеяле. Песок под ним вдавился, в точности повторяя очертания тела. Лагерь давно затих, но сон не шел к принцу. Местный знахарь дал ему снадобье, смягчающее боль, но сломанная нога все еще давала о себе знать. Оставшиеся в живых члены его команды лежали кто где в просторном шатре, мирно спали и со свистом храпели.

Принц закрыл глаза. Он все еще чувствовал свой корабль, даже за десятки лиг. За всю жизнь он очень редко покидал его палубу. Потерять «Яростного орла» для него означало лишиться части самого себя, стать голым и уязвимым.