Текст книги "Горячий как грех (ЛП)"
Автор книги: Джей Ти Джессинжер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
4
В полночь начинается фейерверк.
Я имею в виду и невероятное пиротехническое шоу, которое Нико заказал, чтобы осветить ночное небо над домом, и драку с участием шести пьяных агентов знаменитостей из-за спора, кто подпишет контракт с Томом Крузом.
Судя по всему, тот расстался со своим последним агентом, и акулы сходят с ума от запаха крови в воде.
– Ты знаешь этих придурков?
Маркус, агент по поиску талантов, стоит рядом со мной на балконе второго этажа, с которого открывается вид на бассейн, и посмеивается.
– Стыдно признаться, но да, – снова посмеивается он. – Если ты думаешь, что это плохо, то тебе стоит увидеть их на корпоративных вечеринках. Каждый год эти шесть придурков устраивают такой беспредел, что охрана их выгоняет. В позапрошлом году они подожгли елку. Свалили и замкнули провода. Не успели мы опомниться, как зал в «Сенчури Плаза» наполнился дымом и все закричали.
– Какого черта их еще пускают везде? И не уволят?
– Потому что эти придурки представляют все крупнейшие имена в индустрии. Бейонсе, Де Ниро, Леди Гага, Канье Уэст, Том Хэнкс, Стивен Спилберг… в совокупности под их управлением находятся активы на миллиарды долларов. Если их уволят, они организуют конкурирующую компанию, наймут новых крутых ребят и будут в полном порядке.
Я хмурюсь, глядя, как шестеро взрослых мужчин в дорогих костюмах ведут себя как кучка туповатых студентов. Они неуклюже размахивают кулаками, толкаются и ругаются друг с другом, врезаются в барную стойку со льдом. Стойка падает и лед рассыпается вокруг, а перепуганные гости вечеринки вскрикивают и разбегаются в разные стороны.
– Я думал, у них есть нерушимые соглашения о неконкуренции.
– Когда на кону такие деньги, ты готов переступить через любые правила и договоренности.
– Звучит заманчиво.
– Агентство всегда ищет предприимчивых людей, если тебе интересно. Я могу замолвить за тебя словечко, если твоя новая должность не сложится.
Я громко смеюсь.
– Нет, спасибо. Я насмотрелся на Голливуд на всю жизнь. С нетерпением жду, когда уеду из Лос-Анджелеса.
Маркус оценивающе смотрит на меня, приподняв бровь.
– Покончил с местными, да?
Его тон непринужденный, но я чувствую, что он что-то вынюхивает. Я знаю, что они с Грейс были парой до того, как она начала встречаться с Броуди. Интересно, общаются ли они до сих пор. А потом я думаю, не посчитала ли Грейс, что я уезжаю из-за нее, как это сделал Нико.
Боже, надеюсь, обо мне не сплетничают. От мысли, что люди обсуждают меня за моей спиной, у меня мурашки по коже.
– Просто захотелось сменить обстановку, – спокойно отвечаю я.
Если Маркус мне и не верит, то виду не подает.
Он просто кивает и говорит: – Да. Я тебя понимаю. Я родился и вырос в Калифорнии, но этот город сбивает с толку. Это не совсем реальная жизнь, если ты понимаешь, о чем я.
Мы наблюдаем за тем, как в бассейне резвятся две красивые молодые модели. Они сидят на гигантском надувном лебеде и брызгают водой на обнаженную грудь друг друга под вспышками десятка камер. К тому времени, как я допью свой коктейль, эти снимки уже будут выложены в соцсети.
Я оборачиваюсь и смотрю на Маркуса. Он огромный, в отличной физической форме, и в его походке есть какая-то развязность, намекающая на крутость. Он похож на лысую накачанную версию Черной Пантеры3.
– У тебя есть опыт работы в сфере безопасности? В армии? Проходил ли ты какую-нибудь подготовку по обращению с оружием?
Когда он смотрит на меня так, будто считает, что я задаю странные вопросы, я улыбаюсь и переиначиваю его же слова.
– Босс на моей новой работе всегда ищет предприимчивых людей. Я могу замолвить за тебя словечко, если хочешь вырваться из крысиных бегов.
Маркус смеется.
– И упустить такое развлечение?
Он указывает подбородком на происходящее в бассейне. Теперь девушки с энтузиазмом целуются.
Через мгновение он уже более серьезным тоном говорит: – Я был избалованным богатеньким ребенком. Поступил в Университет Южной Калифорнии по футбольной стипендии. Я не отличу пулемет от мушкета.
Я фыркаю.
– Да ладно тебе. Любая старушка знает между ними разницу.
– Зато я хорошо разбираюсь в компьютерах. И в людях. – Маркус говорит задумчиво, словно размышляет о своем резюме и навыках. Через мгновение он добавляет: – А еще у меня черный пояс восьмого дана по крав-маге.
– Ого. Это высший класс. Ты, наверное, можешь убить человека одним мизинцем.
Он склоняет голову набок и оглядывает меня с головы до ног.
– Другого человека, – добавляю я. – Не меня, конечно. Я слишком крут, друг мой.
Маркус снова смеется.
– Это точно. Я вижу это по шелковому жилету ручной работы.
Не обращая внимания на дружеские подшучивания, я говорю: – Что ж, если тебе надоест нянчиться со звездами кино и тусоваться с придурковатыми парнями из студенческих братств, которые портят вечеринки, позвони мне. Нико знает, как со мной связаться.
Он кивает, с легким отвращением наблюдая за тем, как трое его пьяных коллег кубарем летят в бассейн.
Почему-то мне кажется, что Маркус мне позвонит.
Внезапный шум внизу заставляет нас перегнуться через перила балкона, чтобы посмотреть. Из гостиной выходит группа улыбающихся женщин в огромных разноцветных головных уборах из перьев, крошечных бикини с пайетками, на высоких каблуках и без ничего больше. Диджей включает энергичный микс из духовых и рэпа в стиле Марди Гра, и толпа разражается криками и возгласами.
– Черт возьми, – говорит Маркус, вытаращив глаза. – Это же Рианна!
Я смотрю на него, убежденный, что он ошибается. Но, конечно же, это сама суперзвезда во всей своей соблазнительной красе. Она ведет за собой костюмированных артистов, которые выходят из дома и начинают кружить вокруг бассейна, танцуя под зажигательную музыку.
Кто-то из толпы протягивает ей беспроводной микрофон. Она кричит в него: – Где наш почетный гость? Я слышала, этому хулигану нужен поцелуй!
Толпа сходит с ума и начинает скандировать мое имя.
Нико. Ты подлый ублюдок.
Несмотря на ужас от того, что меня застали врасплох, я не могу сдержать смех. Он всегда был склонен к театральным жестам. Видимо, сегодняшний вечер не стал исключением.
– Давай, спускайся! – Маркус поворачивается ко мне с широченной улыбкой. – Счастливый сукин сын!
– У меня идея получше. Иди ты.
Он делает такое лицо, будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею и ему больше никогда не придется работать.
– Что? Ты издеваешься? Чувак, это же твоя вечеринка – и это, черт возьми, Рианна!
– Она не заметит разницы между нами. Мы с ней никогда не встречались. И я терпеть не могу быть в центре внимания, даже ради возможности получить от нее поцелуй. Так что… – я указываю на сцену у бассейна. – Развлекайся.
Я складываю руки на груди и расставляю ноги, давая понять, что никуда не уйду.
Широко улыбаясь, Маркус хлопает меня по спине.
– Ты идиот. Увидимся позже.
Затем он разворачивается и убегает, перепрыгивая через три ступеньки.
Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы увидеть, как он пробирается сквозь толпу и с ухмылкой останавливается перед Рианной, а потом возвращаюсь в дом.
***
– Эй, Барни!
Я отступаю на несколько шагов и заглядываю в комнату, мимо которой только что прошел по длинному коридору. В кабинете Нико Эй Джей развалился в кожаном кресле у стены, увешанной обложками альбомов в рамках и фотографиями «Бэд Хэбит» с различными знаменитостями.
Эбби крепко спит в колыбели огромных рук Эй Джея. Я не спрашиваю, как он узнал, что это я, просто тихо прохожу мимо.
Я начинаю думать, что теперь, когда он ослеп, у него действительно появились сверхчеловеческие экстрасенсорные способности.
– Что ты тут делаешь совсем один?
– Я не один. Со мной ребенок, если ты не заметил.
– Я говорил о твоей милой невесте, придурок.
– Она пошла за едой с няней. Внизу было немного шумно для Эбби, так что вот мы и здесь.
Я захожу в комнату и улыбаюсь, глядя на эту милую картину. Эй Джей вписался в роль отца идеально, и этот факт шокировал почти всех, кроме меня и Хлои. Я всегда знал, что у этого человека есть и мягкая сторона.
Просто некоторые из нас умеют скрывать это лучше других.
– Это точно. Ей, похоже, удобно. Хотел бы я спать так же крепко.
– Я пытался сказать Нико, что тебе не понравится эта история с Рианной, но ты же знаешь, какой он. Может, так для тебя даже будет лучше, ведь Маркус теперь у тебя в долгу. Никогда не знаешь, когда такой парень может пригодиться.
Я моргаю, удивленный и немного встревоженный.
– Даже не хочу знать, откуда тебе это известно. Мы были буквально на другом конце дома. Снаружи.
Эй Джей безмятежно улыбается.
– У меня свои методы. Присаживайся, брат. Давай поговорим.
Войдя в комнату, я поддразниваю его: – Поговорим? Ты что, Опра?
– Черт, я бы не отказался. Я люблю ее. Погоди, но тогда мне пришлось бы стать лесбиянкой, чтобы быть с Хлоей. – Он на секунду задумывается. – Лесбийский секс с моей женщиной. Черт, это было бы круто.
Я сажусь в кресло рядом с ним и усмехаюсь.
– У тебя всегда было богатое воображение.
Он поднимает палец.
– Дай мне минутку. Мне нужно время об этом помечтать.
Мой смешок перерастает в полноценный хохот, когда Эй Джей становится серьезным и сосредоточенно хмурит брови, представляя, как они с Хлоей занимаются диким лесбийским сексом.
– Чувак, ты хоть представляешь, как бы ты выглядел в женском обличье? От одной мысли страшно становится.
Он ухмыляется.
– Нет. Я был бы супергорячим. Могущественным. Как нечто среднее между Чудо-женщиной и той огромной блондинкой-воительницей из «Игры престолов». Ты понял о ком я.
– Бриенна Тарт.
– Да.
– То есть в своих фантазиях ты не Опра?
– О. – Эй Джей снова поднимает палец. – Подожди, я просто…
– Фу, прибереги это на потом, ненормальный. Я уже наслушался о сексуальной жизни других людей на сегодня.
Эй Джей заинтересованно смотрит на меня.
– Серьезно? Не хочешь поделиться?
– А ты что, не в курсе, мистер Суперсознание?
– Я не Бог, – мягко говорит он. Затем самодовольно добавляет: – Ну, то есть я, конечно, бог секса и рок-н-ролла…
– Господи, да ты сегодня очень позитивный.
Он корчит рожицу.
– Позитивный? Я, блин, барабанщик, чувак. Мы тут самые крутые в группе. Мы не позитивные.
– Мы? Ты начинаешь говорить как Кенджи.
Эбби во сне тихо кряхтит и ерзает в руках Эй Джея. Он целует ее в лоб и шепчет: – Ш-ш-ш. Все в порядке. Не слушай дядю Барни. Папа очень крутой. Он не позитивный.
– Почему ты не можешь быть одновременно крутым и позитивным?
Эй Джей глубоко вздыхает, как будто я веду себя неразумно.
– Назовите хотя бы одного человека в истории, который был бы таким.
– Фред Астер. Мистер Роджерс. Микки Маус.
– Думаешь, Микки Маус крутой?
– Да, Микки Маус очень круто!
– Он же грызун!
– Не просто какой-то грызун. Антропоморфный мультяшный грызун, снявшийся более чем в 130 фильмах, обладатель звезды на Аллее славы в Голливуде и один из самых узнаваемых персонажей в мире. К тому же у него есть горячая подружка-мышь. И собака.
– Ты и твои бесполезные факты, – бормочет Эй Джей. А потом уже нормальным голосом добавляет: – Все верно, Эйнштейн, но я сказал, хотя бы одного человека в истории. Микки дисквалифицирован.
– А как насчет двух других кандидатов?
Он на мгновение задумывается.
– Мы уверены, что мистер Роджерс не педофил? Потому что это не круто.
Я закатываю глаза.
– Да. Мы уверены.
– Думаю, он не подходит из-за тех кардиганов, которые ему нравились. Я тебе признаюсь, но крутые парни не носят кардиганы.
– А как насчет Фреда Астера?
– Я имею в виду… наверное? Если считать «крутым» худощавого парня с большими ушами, который танцует чечетку в цилиндре и фраке. Он немного метросексуал, чтобы быть по-настоящему крутым. Есть еще примеры?
– А, так ты считаешь, что парень должен быть мачо, чтобы быть крутым, да? Как Марлон Брандо или Стив Маккуин?
– Ты что, знаешь только актеров столетней давности?
– Ладно, – вздыхаю я. – Джордж Клуни.
– Джордж Клуни не мачо. Он элегантен. Это две совершенно противоположные вещи.
– То есть нельзя быть одновременно мачо и элегантным?
– Именно, – кивает Эй Джей. – Точно так же нельзя быть веселым и невозмутимым.
– А как же Джеймс Бонд? Он и мачо, и элегантный.
– Он вымышленный персонаж. Это совершенно другая категория.
– Хорошо, Шон Коннери.
– Элегантный. Не мачо.
– Он, по крайней мере, ближе к мачо! Он убивает людей!
– Только в кино. В реальной жизни он держит пони для игры в поло, а рядом с его тарелкой с золотой каемкой стоят маленькие фарфоровые чашечки. Следующий.
– Пирс Броснан.
– Элегантный.
– Дэниел Крейг.
– Мачо. И завязывай с актерами, которые снимались в роли Джеймса Бонда.
Я щелкаю пальцами.
– Я вспомнил! Дензел Вашингтон.
Эй Джей отмахивается от меня.
– Дензел – это отдельная категория. Он не просто мачо или элегантный мужчина. Он как… Святой Грааль мужественности. Если не считать меня, конечно.
Я беспомощно смеюсь, закрыв лицо руками.
– Я так рад, что у нас с тобой появилась возможность поговорить, братан. Это всегда приятно.
Он тоже смеется.
– Я знаю. Я просто прелесть, правда?
– Вот и вы, сэр!
Мы поворачиваемся на звук голоса. В дверях стоит Мисс Популярность из Маленького Городка с бокалом в руке. Она замечает мой вопросительный взгляд и мило улыбается.
– Мистер Никс велел мне убедиться, что у вас есть еще виски. Я вас повсюду искала. – Она поднимает бокал. – Хорошо, что вы не пьете его со льдом, а то он бы уже растаял.
Я замечаю, что Эй Джей склонил голову набок и, кажется, смотрит прямо на нее, хотя я знаю, что это невозможно. Иногда его взгляд падает точно в нужное место, создавая такое впечатление.
– Спасибо.
Я встаю, когда она подходит, и беру у нее бокал. На мгновение наши взгляды встречаются, затем она отводит глаза и краснеет.
– Ну. Э-э. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Кстати, меня зовут Селин.
– Хорошо. Спасибо, Селин.
Она смотрит на Эй Джея, снова улыбается мне и уходит.
Как только она отходит на достаточное расстояние, Эй Джей говорит: – Ты ей нравишься.
– А что тут может не нравиться? – усмехаюсь я.
– Точно. Жаль, что тебе не нравятся блондинки.
– К тому же она очень молодая. Я бы чувствовал себя грязным стариком…
Я оборачиваюсь и смотрю на Эй Джея.
– Погоди. Откуда ты знаешь, что она блондинка?
Он медленно откидывается на спинку кресла, вздыхает и опускает голову, теребя подол розового платья Эбби с оборками. Затем тихо произносит: – Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
Я опускаюсь на кресло рядом с ним, так крепко сжимая свой бокал, что он вот-вот разобьется.
– Черт возьми, чувак. Ты хочешь сказать то, что я думаю?
Через мгновение Эй Джей пожимает плечами.
– Зависит от того, что, по-твоему, я хочу сказать.
– Да пошел ты! Ну же! Ты можешь видеть?
Его голос становится тихим и неуверенным, как будто Эй Джей сомневается, стоит ли произносить эти слова вслух.
– Я… не могу… не видеть.
– Я сейчас дам тебе в нос, – спокойно произношу я.
– Ладно, хорошо, слушай.
Он выдыхает и устраивается поудобнее в кресле, выпрямляется и прижимает Эбби к груди.
– После операции по удалению опухоли я не был полностью слепым. Я видел свет и тени, какие-то очертания. Никаких лиц или чего-то подобного. Никаких деталей. Но я не был совсем в полной темноте.
Когда Эй Джей слишком долго молчит, я нетерпеливо переспрашиваю: – И?
– И… теперь… стало лучше.
Боже мой. Я его убью!
– Если ты не объяснишься, друг мой, я налью жидкость для удаленияя волос во все твои флаконы с шампунем, а в ящик с нижним бельем засуну змей.
– Я не ношу нижнее белье, – говорит он так, что у меня вот-вот случится сердечный приступ.
– Эй Джей, – рычу я.
– Иногда у меня проясняется зрение в правом глазу. – Он выпаливает это и задерживает дыхание, словно признаваясь в убийстве.
Чтобы успокоить нервы перед тем, как я погружусь в эту тему, я делаю большой, долгий глоток виски.
У меня такое чувство, что ему нужен хороший совет. Я хочу быть уверен, что достаточно спокоен, чтобы его дать.
– Это фантастическая новость, братан. Фантастическая. Что сказал твой врач?
По его расстроенному виду я понимаю, что он не был у врача. Мне хочется дать ему подзатыльник, но это ни к чему не приведет.
– Ну, а что говорит Хлоя? Она, должно быть, в восторге!
Эй Джей морщится.
– Дааааааа…
Теперь мне действительно хочется врезать ему.
– Черт возьми. Ты ей тоже не сказал?
– Я не хочу обнадеживать ее, чувак! Это может быть какой-то неожиданностью, вроде случайности, верно? Завтра все может измениться, и тогда она снова будет в отчаянии!
Я допиваю остатки своего напитка, пары обжигают мне нос.
– Ладно. Я понимаю твою точку зрения. Почему бы тебе не начать с самого начала, и мы обсудим ситуацию. Тебе ведь не обязательно что-то предпринимать сегодня вечером, верно?
– Хорошо. – Он облегченно выдыхает.
– Итак. Расскажи мне об этом. Когда это впервые началось?
Эй Джей отвечает без колебаний.
– Девять недель назад. Хлоя была, э-э-э… – Он откашливается. – Скажем так, в тот момент я смотрел на нее сверху вниз. На ее лицо. Которое было… э-э-э… у меня между ног.
Я сдерживаю вздох и просто качаю головой. Похоже, сегодня мне суждено узнать интимные подробности сексуальной жизни моих друзей.
До конца вечеринки мне придется держаться подальше от Нико и Броуди.
– Сначала я подумал, что это какое-то воспоминание. Или желание, понимаешь? Боже, это так потрясающе, что я почти вижу это. Эти прекрасные, охренительные розовые губы на моем…
– Я понял, Ромео, – сухо прерываю я.
– Э-э, прости. В общем. В какой-то момент все ощущения исчезли, осталось лишь размытое свечение, а в следующую секунду я увидел губы. Сочные, пухлые губы. И мой член! Он словно материализовался из тумана! БУМ! Вот он! Эй, здоровяк, давно не виделись!
Я закрываю глаза и зажимаю переносицу между пальцами.
– Я так удивился, – продолжает Эй Джей, – что дернулся и чуть не задушил своего бедного ангелочка. Мой член влетел ей прямо в глотку, как тридцатисантиметровая ракета…
– Я ПОНЯЛ! БОЖЕ!
Эбби вздрагивает от внезапного громкого звука и ворочается в руках Эй Джея, но быстро успокаивается и снова засыпает. Через мгновение Эй Джей начинает тихо посмеиваться.
– Я шучу. Там всего двадцать восемь сантиметров.
– Поздравляю, придурок. Думаешь, сможешь рассказать оставшуюся часть истории, не сломав руку, хлопая себя по спине за размер своего члена?
Он делает вид, что размышляет.
– Я постараюсь.
– Буду очень признателен.
– На чем я остановился?
– На Хлое, которая давится. И спасибо тебе, придурок, за эту картинку, которую я никогда не смогу выбросить из головы.
– Ой, да не завидуй, братан. Уверен, твой крошечный член отлично справляется со своей задачей. – Он на мгновение замолкает. – Кстати, когда у тебя в последний раз была девушка?
Я с облегчением вздыхаю, провожу рукой по волосам и допиваю виски.
– Ладно. Не отвечай, скрытный ты ублюдок. Продолжаю. С тех пор это случалось время от времени, но теперь стало регулярным. Примерно пять дней из семи. Обычно ближе к вечеру. Я просто занимаюсь своими делами, и вдруг правый глаз начинает видеть. Это не то же самое, что стопроцентное зрение или что-то в этом роде. Я бы никогда не сдал экзамен по вождению. Но на несколько часов я становлюсь зрячим.
Эй Джей на мгновение замирает, затем делает глубокий вдох. Его голос полон удивления, когда он тихо произносит: – Я вижу.
Из дверного проема доносится тихий вскрик. Я оборачиваюсь. Там стоит Хлоя с тарелкой еды в руках, застывшая в изумлении, с побелевшим лицом и огромными голубыми глазами, полными слез.
Приглушенным голосом она спрашивает: – Скажи, что ты только что сказал то, что я думаю.
Эй Джей смотрит на нее с обожанием, которое читается в каждой черточке его лица.
– Мне нравится на тебе это желтое платье, ангел мой, – тихо говорит он.
Хлоя заливается слезами, роняет тарелку с едой и бросается к Эй Джею. Она обнимает его за плечи и начинает страстно целовать, всхлипывая и повторяя, что любит его.
Эй Джей смеется и обнимает ее одной большой рукой, прижимая к себе.
Эбби, разбуженная шумом, просыпается и начинает кричать.
Я понимаю намек и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
5
Внизу бушует вечеринка.
Пока меня не было, на террасе у бассейна появилась группа огненных танцоров с обнаженными торсами и в юбках из листьев. Они устроили настоящее шоу, вращая горящими мечами и палками, вырисовывая ими замысловатые огненные круги, и исполняя нечто среднее между боевыми искусствами и ритуальными танцами.
Я беспокоюсь, что девушки в перьевых головных уборах могут вспыхнуть, как факелы, но, похоже, никому нет дела до того, что они находятся слишком близко к огню, а ведь на них легковоспламеняющиеся костюмы. Они то и дело мелькают среди танцоров-мужчин, виляют задницами и доводят толпу до исступления под оглушительную музыку.
– Если и есть что-то, что можно сказать о моем мужчине, так это то, что он умеет устраивать вечеринки.
Я оборачиваюсь на язвительный голос. Рядом со мной у подножия лестницы стоит Кэт и с кривой улыбкой наблюдает за происходящим. Она переводит взгляд на меня, и ее улыбка становится мягкой.
– Думаю, это не самый лучший способ тебя проводить.
Я обнимаю ее за плечи и сжимаю.
– Не говори глупостей. Это потрясающе.
– Но это не совсем в твоем стиле, да?
– Ты шутишь? Здесь виски премиум-класса. Все мои лучшие друзья в одном месте. Здесь фейерверки, музыка и вкусная еда. Как это может быть не в моем стиле?
– Не забывай про горячих полуобнаженных танцовщиц.
– Они тоже замечательные. Все это действительно здорово, Кэт. Большое тебе спасибо. Я правда ценю это.
Она с нежностью смотрит на меня, ее красивые зеленые глаза щурятся.
– Это одна из тех вещей, которые я в тебе люблю, Барни.
– Что именно?
– Ты лжешь только для того, чтобы не причинить боль другим.
Я отмахиваюсь от комплимента.
– Да, да. Я потрясающий. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?
– На самом деле я устала. – Словно в ответ на мои слова, Кэт подавляет зевок. – Наверное, старею. Раньше я могла развлекаться полночи!
– В тебе растет человек. Это требует много сил. Почему бы тебе не подняться наверх и не лечь спать?
Она оглядывается по сторонам и качает головой.
– Как будто я могла уснуть под этот грохот. Боже, о чем мы только думали?
Я усмехаюсь, глядя на дым, висящий в воздухе, на то, как все еле держатся на ногах, и на группу полуобнаженных людей, которые извиваются на диване, целуются и лапают друг друга.
– Кажется, вечеринка зажила своей жизнью.
– Ты что, заигрываешь с моей женщиной, братан?
Нико подходит к нам, ухмыляясь и держа в руке коктейль. Кэт, как всегда, когда смотрит на него, начинает светиться. Я в последний раз сжимаю ее плечи, прежде чем отпустить в объятия Нико. Она обхватывает его руками за талию и прижимается к его груди, закрыв глаза и довольно вздыхая.
– Я отбиваю от нее назойливых поклонников.
Я прищуриваюсь, глядя на проходящего мимо парня, который слишком откровенно пялится на задницу Кэт.
У нее классическая фигура типа «песочные часы», так что такое случается часто, но я все равно не выношу, когда некоторые придурки так себя ведут. Заметив мой испепеляющий взгляд, он понимает намек и отводит глаза, быстро уходя прочь, пока мой кулак не познакомился с его лицом.
Внезапно Нико тоже замечает дымку в воздухе. Он напрягается.
– О нет, только не это. Детка, тебе не стоит вдыхать все это! И не стоит засиживаться допоздна, тебе нужно отдыхать! Мы уложим тебя в постель.
Кэт начинает возражать, но, как известно нам троим, это бесполезно. Как только у Нико включается режим защитника, все, пиши пропало.
Он доказывает это словами: – Не болтай, женщина. Замолчи и попрощайся с Барни.
Разумеется, Кэт не может не съязвить, прежде чем он добьется своего.
– Как я могу попрощаться и одновременно замолчать, суперзвезда?
Нико усмехается и игриво шлепает ее по заднице. Затем протяжно произносит: – Теперь ты просто напрашиваешься, чтоб я тебя отшлепал, да?
Она поворачивается ко мне, закатывает глаза, но при этом улыбается и крепко меня обнимает.
– Это не прощание, – говорит Кэт мне на ухо. – Просто спокойной ночи. И не забывай, ты обещал приехать к нам на Рождество. В Нью-Йорке в декабре слишком холодно для твоих старых костей.
Я смеюсь и обнимаю ее в ответ.
– Не волнуйся, это не конец. Я как надоедливая сыпь. Все время возвращаюсь.
И тут я слышу звук, который узнаю где угодно, потому что слышал его много раз: крик Кенджи.
Даже сквозь грохот музыки его пронзительный визг слышен так же отчетливо, как вой сирены воздушной тревоги. Мы с Кэт отстраняемся друг от друга и обеспокоенно оглядываемся по сторонам. Нико, однако, остается совершенно непоколебимым. Он делает глоток виски и говорит: – Ого. Кто-то стащил любимый блеск для губ Кенджи.
– Я с тобой согласен, братан, – говорю я, выглядывая во двор через двери патио. – Вот только, насколько я понимаю, горящая палатка – это не часть шоу.
Он резко оборачивается и смотрит туда, куда я показываю.
– Черт. Кэт, звони в пожарную службу!
Мы с Нико одновременно срываемся с места, проталкиваясь сквозь толпу и крича, чтобы люди расступились. Из большого шатра с остроконечным куполом выбегают охваченные паникой гости, но, к счастью, никто не горит и не пострадал. Затем появляется Кенджи, на котором из одежды только ярко-розовая боа из перьев и блестящие красные туфли на каблуках. Сразу за ним идет Лондон, его красивая миниатюрная девушка азиатского происхождения.
Ну, это парень, судя по всему. Да, так и есть.
Лондон тоже без одежды.
Они оба кричат.
Тем временем диджей продолжает крутить свои треки.
Кенджи кричит что-то невразумительное, пока мы с Нико проносимся мимо него ко входу в шатер, изо всех сил работая руками и ногами и оставляя за собой глубокие следы на траве.
Весь правый край шатра охвачен пламенем. Из чего бы он ни был сделан, горит этот материал быстро. Оранжевые языки пламени взмывают в ночное небо. Клубится едкий серый дым. На мою голову начинают падать маленькие хлопья пепла, плавно кружась в воздухе, как падающий снег.
Вдохнув полной грудью теплый ночной воздух, я следую за Нико ко входу, резко останавливаюсь и, тяжело дыша, всматриваюсь в дымку.
В шатре никого нет, кроме трех пустых баров, черной кожаной мебели для отдыха и вешалки для одежды Кенджи. Из колонок льется рейв-музыка, в дыму кружатся разноцветные огни, но внутри никого нет.
Мы выбегаем на свежий воздух, кашляя и крича, чтобы все посторонились. Жар от огня обволакивает меня волнами. Мы с Нико начинаем сгонять людей с лужайки к дому. Это несложно. Все и так бегут в том направлении. Кроме Кенджи и Лондон, которые решили, что для их безопасности лучше всего погрузиться в воду. Они держатся друг за друга в той части бассейна, где не глубоко.
Через несколько минут все вываливаются на передний двор и достают телефоны. Даже диджей, но он снимает пламя со своей возвышающейся будки, покачивая головой в такт музыке. Он такой спокойный, наверняка, обдолбанный.
Я вытаскиваю его из будки и толкаю к открытым дверям патио, а потом выключаю музыку.
Тем временем полуголые огнеметатели в юбках из листьев сопровождают танцующих девушек в головных уборах из перьев по гостиной. Мужчины – их намасленные мышцы перекатываются при каждом движении – выстроились вокруг девушек в защитной позе и отгоняют шестерых агентов знаменитостей, которые следуют за ними, как стая пьяных щенков, толкаясь и улюлюкая.
Пожарные приезжают быстрее, чем я ожидал. Я слышу их приближение и иду к входной двери, чтобы встретить, пока Нико выводит людей с заднего двора.
С воем сирен и мигалками на полной скорости к дому несутся три автовышки. Резко затормозив, одна из них врезается в каменный фонтан посреди круглой подъездной аллеи, превращая его в груду обломков. Другая переезжает низкую живую изгородь из ухоженных кустарников и паркуется прямо на траве. Третья, которой явно управляет человек, уважающий частную собственность, аккуратно паркуется у обочины.
Затем из машин выпрыгиваю пожарные в желтых костюмах и спрашивают где пожар.
– На заднем дворе, – говорю я тому, кто, кажется, главный. Он на голову выше остальных, с бочкообразной грудью и орлиным взглядом, и у него такой вид лидера. – Загорелась натяжная палатка. Но, похоже, все живы.
– Есть ли травмы?
– Я не видел.
Он отрывисто отдает распоряжения своей команде. Они разбегаются: кто-то возвращается к машинам, кто-то, громко топая большими черными ботинками, пробирается через гостиную на задний двор.
Кэт подбегает ко мне и хватает за руку. Ее глаза огромны, лицо белое, она дрожит.
– Где Нико?
– На заднем дворе. – Когда она поворачивается в ту сторону, я обхватываю ее руки и мягко тяну назад. – Ни в коем случае. Выходи через парадную дверь. Жди во дворе, пока он не придет.
Она словно вырастает на несколько десять сантиметров и смотрит мне прямо в глаза.
– Думаешь, какая-то глупая история с пожаром – или упрямый телохранитель – удержит меня от него?
Я улыбаюсь ее упорству.
– Ты уже должна думать не только о себе, мама, – мягко говорю я.
Кэт поджимает губы, и я легонько подталкиваю ее к двери.
– Иди. Ты же знаешь, я бы никогда не позволил, чтобы с ним что-то случилось.
Она секунду колеблется, но потом сдается. Но сначала угрожает мне.
– Если на нем будет хоть одна царапина, я тебе задницу надеру, Барни.
Я усмехаюсь.
– Понял. Пошел.
Но прежде чем она успевает что-то сказать, появляются Хлоя и Эй Джей с младенцем на руках.
– Что, черт возьми, происходит? – говорит Эй Джей. – Здесь как будто Третья мировая началась!
– Пожар на заднем дворе. Я все вам расскажу позже, а сейчас вам лучше выйти на улицу. Возьми с собой Кэт.
Не колеблясь, Эй Джей отдает ребенка Хлое, берет ее за руку и руку Кэт и выводит их из дома.
Когда они скрываются за углом, я слышу, как Кэт говорит: – Эй Джей, какого черта?
Очевидно, она заметила, что он без труда ориентируется на местности.
Мимо пробегают двое пожарных, волоча за собой большой шланг. Я слышу отчетливый шум вертолетных лопастей и выбегаю на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как вертолет пролетает над домом. По опознавательным знакам на борту я понимаю, что это не полиция и не съемочная группа. Это частный вертолет, и этого достаточно, чтобы понять, что к чему.
Это папарацци.
Потому что, конечно же, по-другому быть не может.
Затем из одной пожарной машины на подъездной дорожке вырывается тридцатиметровый гейзер воды и бьет по крыше. Струя попадает прямо на горящую палатку. В ночное небо поднимаются огромные клубы пара, а пламя, громко шипя, гаснет. Пожарные, которые протащили шланг через весь дом, тоже прицеливаются и поливают палатку водой сбоку.
Я смотрю на это, пока не подходит Нико. Он почему-то улыбается.
– Что тут смешного?
