Текст книги "Черный Дождь (ЛП)"

Автор книги: Джетти Вудрафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Ну вот почему тебе надо было повторить именно это слово? – пожаловалась я, наклонившись, чтобы включить радио Дисней. Пи сразу же начала петь песенку Голова, плечи, колени и пальцы ног.

– Я помню это. Это была ты? Почему ты была там?

– А почему ты был расстроен? Ты сказал, что был не в себе. Так и было. Я помню выражение твоего лица. Почему ты злился?

– Я не злился. Почему ты хотела увидеться с Холденом?

Я снова громко вздохнула и выпалила.

– Об этом говорилось по всем каналам. Зазен Ризорт занял целый квартал в Нью-Йорке. Это произошло сразу после того, как рак вернулся, и моя мама заболела. Она знала, что он будет там в тот день, чтобы перерезать ленточку.

– Кто?

– Барри Холден. Она никогда не называла его Зазен.

– Его стали называть так после того дня. Продолжай. Почему ты так отчаянно хотела его увидеть? Твоя мама была с ним знакома?

– Да. У моей мамы с Барри была связь в течение лета. У нее были летние выступления в отеле в Атланте, штат Джорджия. Она жила в Зазен Ризорт шесть недель, играя на фортепьяно для гостей обеденного зала. Барри тогда проводил там много времени в связи с торжественным открытием и все такое.

– Если ты собираешься сказать мне, что Барри Холден изменял своей жене с твоей матерью, я снова назову тебя лгуньей. Скорее ад разверзнется, чем такое случится. Я никогда не встречал человека, который бы так сильно любил свою жену, как Холден.

– Он тебе не безразличен. Почему?

– Просто скажи, почему все это должно касаться Холдена.

– Моя мама стала работать на Холдена днем. Она любила Дженни. Она часами учила ее играть. – я подняла глаза, увидела пристальный взгляд Блейка и спросила, – Что случилось?

– Твоя мать учила Дженни играть на пианино?

– Да.

Я вскочила, когда поняла, что Блейк очень хорошо знал Дженни.

– Дженни? О боже. Пожалуйста, не говори мне, что ты давно потерянный сын Холдена. О, господи. Вот дерьмо.

– Что? Нет. Успокойся. Какого черта?

– Фух, слава Богу. Дженни Холден моя сестра. Уверена, если ты генеральный директор Зазена, ты встречался с ней. Моя мама хотела, чтобы я познакомилась с ней. Она также хотела, чтобы я познакомилась с ним.

– У Дженни не было сестры. Она была единственным ребенком.

– Она не единственный ребенок.

– Ты утверждаешь, что ты ребенок Зазена?

– Да, по крайней мере, моя мама говорила это.

– Я даже не знаю верить тебе или нет. В тот день ты сказала Зазену, что ты его дочь? В день торжественного открытия? Поэтому он приказал мне избавиться от тебя?

– Да. Он быстро направлялся к выходу, когда я остановила его. Я не знала, как еще сделать это. Я просто выложила все как есть, и он отказался от меня. Мне было всего четырнадцать лет, и я была совсем одна, напугана до смерти, а он сказал мне никогда с ним больше не связываться.

Блейк поднялся и подошел к окну, проведя рукой по своим взлохмаченным волосам. Он выглядел обеспокоенным.

– Я пойду в душ. Давай поговорим об этом позже.

– Хочешь приготовить что-нибудь? – спросила я.

– Что? Приготовить что-нибудь?

– Да, моя мама всегда так делала. Она старалась привлечь меня к готовке, когда я была расстроена. Она говорила, что это удержит меня от наркотиков. Я не употребляю наркотики, хотя я и не Сьюзи Домохозяйка, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку, – Могу приготовить макароны.

– Дженни обычно говорила мне это. Я так сильно злился на нее, потому что она могла приготовить полноценный обед в три часа ночи. «Готовка или наркотики?» говорила она, когда я начинал жаловаться.

– Моя мама так говорила, – улыбнулась я. Я знала, что Дженни научилась этому у моей мамы. По какой-то причине мне стало легче, когда я узнала, что моя мама оставила после себя эту маленькую глупую традицию. Что она, так или иначе, оказала воздействие.

– А почему ты был рядом с ней в три часа ночи?

– Она была моей женой.

Блейк опустил голову вниз и вышел. Не знаю, что я ожидала услышать, но точно не это. Думаю, я представляла Дженни семилетней девочкой, как описывала ее мне моя мама. А не взрослой замужней женщиной на кухне. Моя сестра была замужем за Блейком. Вот это да. А что насчет Пи? Я повернулась к ней, в тот момент, когда она выбиралась из ванны, и задумалась, как же Блейк блин умудрился променять ту, которая помнила что ей семилетней, говорила моя мама, и заделать ребёнка с Фаррой Брайтон. Была ли жена Блейка такой же? Была ли Дженни такой же стервой, как Фарра? Могу это только предположить, учитывая то, что она росла в богатстве, и по тем людям, которых я встретила в Нью-Йорке.

Глава двадцать шестая

– Фарра Брайтон, – сказала я вслух в тишине комнаты. Я посмотрела на художества на моей руке и задумалась, а что если. Я не знала, что собиралась делать, но любой способ был лучше, чем ничего. К тому же это все, что у меня было.

Я швырнула пластиковую коробку от риса в металлическую корзину для мусора, и посмотрела на часы. Я откинула одеяло и, уткнувшись носом в подушку, прорычала. Я ненавидела гостиницы, особенно такие, как эта, где постельное белье может быть чистым, а может и не быть. Я не разделась. Я не собиралась рисковать.

Лежа на боку, я наблюдала за вывеской «открыто», моргающей за окном. Она начиналась с буквы О и переходила к букве К, так как буква Т перегорела. Я вспомнила о Пи и прошептала, что люблю ее. Я должна была продолжать думать о том, что привело меня сюда, чтобы не задумываться, спит ли она. Мне была ненавистна мысль о том, что она плачет по мне. Это разбивало мне сердце, и ничего хорошего для нас обеих не вышло бы, если бы я лежала и думала о худшем. Вместо этого, я решила вспомнить о пирожных брауни, которые мы вместе пекли.

***

Пи была достаточно маленькой, поэтому мы с Блейком не переживали, что разговариваем при ней. Она была слишком занята смешиванием ингредиентов и наведением беспорядка.

– Черт. Я забыла о Райане, – сообщила я, глядя в свой телефон, – Он должен заехать за мной в восемь.

– Почему ты ходишь на свидания с Райаном? Райану наплевать на тебя. Он что-то задумал.

– Я боялась отказать ему.

– Почему? Что это значит?

– Думаю, он знает, кем является Холден для меня, но еще не сказал об этом. Он просто ни с того ни с сего заинтересовался мной.

– Ты ему неинтересна. Тут что-то другое.

– Что, например?

– Я не знаю, но что-то есть. Райан не запал на тебя. Я его знаю.

– Как ты познакомился с Райаном? – спросила я, не давая Пи слизать яичный желток с вилки.

– Райан знал Дженни. Они учились в одном колледже.

– А как ты познакомился с Дженни?

– Дженни проводила каждое лето в Конли. Мой отец учил ее игре на фортепиано. Она была прирожденной пианисткой, я думаю, она учила его столько же, сколько и он ее. Я знал Дженни с двенадцати лет. Она настояла на том, чтобы приезжать туда каждое лето. Эта девочка веревки вила из Барри Холдена, что было совсем несмешно.

– Ты влюбился в нее в двенадцать лет?

Блейк улыбнулся счастливому воспоминанию.

– Да. Мы были Блейк и Дженни. Каждое лето я проводил, играя с Дженни на фортепиано, пока мой отец не умер. Мой отец всегда говорил ей, что не мог научить меня ни единой ноте, пока она не появилась из ниоткуда.

– Хорошо, все сделано, – сообщила Пи, размазывая шоколад по своей чистой кофте.

– Нет, нам нужно их испечь. Иди, возьми чистую кофту, – сказала я, стянув грязную через ее голову и быстро вытерев полотенцем шоколад с ее лица, когда она попыталась отвернуться.

Когда Пи умчалась выполнять задание, я начала убирать беспорядок на кухне.

– Ты ведешь себя с ней именно так, как я представлял Дженни, будет это делать. Она бы тоже звала ее Пи.

– Тогда какого хрена у тебя ребенок от Фарры Брайтон?

– Это совсем другая история, – заверил меня Блейк, сделав один длинный шаг ко мне. Я не ожидала, что он прикоснется ко мне. Он застал меня врасплох.

– Я люблю сестру Дженни, – произнес Блейк тихо, словно только что понял это. Он передвинул руки и прижал меня к кухонному островку.

– Правда?

– Да. Правда. – и это был наш первый поцелуй. Губы Блейка прошлись по моим губам, сначала легонько. Мои руки застыли на месте, во рту пересохло, а в животе запорхали бабочки. Когда он наклонил голову, мои губы разомкнулись, и наши языки страстно переплелись. Я прижалась к Блейку и застонала ему в рот. Между ног у меня возникли необъяснимые ощущения и разлились по всему телу.

– Эй, это моя Микки, – пожаловалась Пи, протискиваясь между нами. Мы смогли разорвать поцелуй только с третьего раза. Блейк трижды отрывался от моих губ, прежде чем мы окончательно поняли, что трехлетняя малышка тянула нас за ноги.

– Я должен поговорить с Зазеном о тебе.

– Чувствую, что все станет только хуже. Я не хочу, чтобы пострадала его жена, но хочу, чтобы Барри Холден умирал долго и мучительно. Как моя мама.

– Нет, ты этого не хочешь. Ты видела, как это происходило, ты не можешь пожелать такого никому.

Я вздохнула и усадила ревнующую Пи себе на бедро.

– Нет, но он все равно ужасный, ужасный человек. Что случилось с твоей женой? Что произошло с Дженни?

– Дженни умерла от рака в субботу 5-го января 2010 года. Знаешь, чем знаменательна эта дата? – спросил Блейк.

– Чем, Блейк? – спросила я, направляясь с Пи к дивану. Я включила телевизор, она скользнула на журнальный столик и, устроившись на животе, стала смотреть мультик про Дору. Я помню тот день. Я его никогда не забуду. Мне пришлось вернуться и рассказать своей маме, что Барри Холден сказал мне никогда больше с ним не связываться. – Почему эта дата так важна для тебя?

– Потому что в тот день ты сказала Холдену, что он твой отец. Дженни отлично справлялась. Она ела, у нее был хороший цвет лица, и она хотела, чтобы мы поехали. Она хотела, чтобы ее мать, отец и я поехали в Чикаго на торжественную церемонию открытия. Мы так долго наблюдали за ее болезнью. Она хотела, чтобы мы отдохнули от этого. Мы все отнекивались, но она настаивала, а доктор заверил нас, что ей не станет хуже, что состояние у нее хорошее. У нее случился, – Блейк откашлялся, постучав кулаком по груди. Он был очень подавлен. Для него это было очень трудно. – У Дженни произошло кровоизлияние в мозг, и они не смогли остановить его.

– Она умерла в тот день, когда я пришла к Холдену?

– Да, мы стояли в толпе, смеясь и шутя, а в следующее мгновение бежали из зала. Холден ответил на звонок. Я никогда этого не забуду. Я стоял рядом с несколькими инвесторами и их женами, когда увидел лицо Холдена. Он огляделся вокруг в поисках Сары и подошел прямо ко мне. Я нутром почувствовал, что моя жена только что умерла. Она ждала, чтобы мы все уехали.

– Это очень грустно. Я не знала. Я не знала, что он потерял своего единственного ребенка в тот же день, когда я сказала ему, что у него есть еще один. Неудивительно, что он отверг меня.

– Сара только что ушла в дамскую комнату. Мы выбежали из зала в поисках ее. Я пошел в одну сторону, Холден – в другую. Я встретил его там же, где и оставил, он стоял, прижимая девушку к стене.

– Меня.

– Да. Вот тогда-то он и швырнул тебя ко мне, чтобы я избавился от тебя к чертовой матери. Я не задавал вопросов, потому что меня это не волновало. Я был в оцепенении. Все было словно в тумане. Я даже не знаю, говорил ли я тебе что-нибудь.

– Ничего. Ты просто вывел меня на улицу и ушел прочь.

– Я был в шоке.

– Безусловно. Теперь я чувствую себя плохо. Блин. Но, он же мог вернуться. Он мог бы отыскать меня. Моя мама каждый день уговаривала меня поговорить с ним. Она так боялась, что я останусь одна, – постаралась я объяснить больше себе, чем ему. Я просто пыталась осмыслить все это. – По крайней мере, у него была веская причина вышвырнуть меня в тот день. Это уже что-то, правда?

– Зазен никогда бы такого не сделал.

– Нет, сделал бы. Он и сделал. Пи, не делай этого. Помнишь, что произошло в прошлый раз? – спросила я, глядя, как она вращалась на животе, на журнальном столике. Она остановилась, а я подошла к DVD плееру, нашла мультик и включила его, чтобы избежать рекламных роликов.

– Да, этот, – воскликнула она, когда я в тысячный раз включила Ральфа. Она была таким сорванцом.

– Что? – спросила я, посмотрев на Блейка. Он пристально наблюдал за мной из кресла и выглядел при этом таким же потерянным, как и я.

В замешательстве он откинулся на спинку и сказал

– Я не знаю. Не знаю, что и думать. Я все думаю о Саре. Это ее убьет. Не могу поверить, что Холден ей изменял. Это так на него не похоже. Он по-прежнему очень любит свою жену.

– Ну, могу тебя заверить, что так и было. По крайней мере, так говорила моя мама. И поверь, она никогда не лгала мне.

– Когда она умерла?

– 28 мая 2014 года

– Ты появилась тут в мае, – нахмурился Блейк.

– Да, я приехала сюда в день ее смерти. В тот день я столкнулась с тобой, потому что убегала. Я сбежала из больницы еще до того, как они отправили ее в морг.

– Ты серьезно? Господи, Макайла. Не было никакого бывшего парня? Все те слезы были не из-за бывшего возлюбленного? Почему ты мне не рассказала?

– Не знаю.

– Что ты там делала?

Я пожала плечами.

– Я хотела найти Холдена. Он был единственным, на кого я могла злиться. Он мог бы нам помочь. У него куча денег, а моя мама ни копейки у него никогда не просила. Он мог бы помочь. Мы потеряли свой дом, когда больничные счета стали непомерными.

– Зазен помог бы вам, Макайла. Он не такой. Ну, не был таким. Судьба-злодейка ожесточила его немного, но, даже если он не знал тебя, он бы помог. Это убьет Сару. Не думаю, что нам стоит говорить что-либо. Не могу поверить, что он мне не рассказал.

– Вы с ним близки?

– Наверно, ближе, чем кто-либо другой. Большую часть времени он сам по себе. Конечно же, Райан все время целует его задницу.

– Задница.

– Ну почему ты это делаешь? – спросила я, шлепнув по попке, лежащую передо мной на журнальном столике Пи. Она не обратила на меня никакого внимания. И почему она слышит только плохие слова?

– Ты так хорошо с ней обращаешься.

– Потому что она заслуживает этого. Я хочу знать, почему Фарра. Я ее ненавижу.

– Я тоже ее ненавижу, – решила Пи, пересев ко мне на колени.

– Не говори так.

– Ты говолишь так, – упрекнула она.

– Но я взрослая, а ты еще маленькая. Сиди здесь и смотри мультики. Я приготовлю тебе обед, пока ты не заснула.

– Я не пойду спать, – заверила она меня. Когда я посадила ее на диван, Пи выглянула из-за меня, чтобы посмотреть свой мультик.

– Мне нужно накормить ее, прежде чем она уснет. Говоря о Райане, он ждет, что я встречусь с ним внизу. Что мне ему сказать?

– А что, если ты пойдешь?

– Теперь ты хочешь, чтобы я пошла на свидание с Райаном? – спросила я, доставая из холодильника остатки вчерашнего ужина. Мы собирались поесть в нашем маленьком лесочке, но я больше не захотела идти гулять, а Пи не упомянула об этом.

– Райан что-то замышляет. Что-то происходит, и я не могу понять что.

– Помимо того, что он хочет получить твое место?

– И тебя.

– Он не хочет меня. Он даже не обращает на меня внимания.

– Райану нужно все, что есть у меня. Он всегда этого хотел.

– Почему? Откуда он появился? Как он оказался у Зазена?

– Дженни помогла ему. Он также хотел и Дженни.

– Райан хочет заполучить твое место. Он думает, ты его не заслуживаешь.

– О, я знаю. Он всегда этого хотел, но по какой-то причине он хочет подружиться с тобой. Он хочет привлечь тебя на свою сторону и думает, ты ненавидишь меня. Он этим воспользуется.

– Я действительно ненавидела тебя. Ты был не очень хорошим отцом.

– Я знаю. Потому что не чувствовал ее. Я боялся этого. Что если она тоже уйдет? Я не смогу пережить это снова.

– Да, я понимаю. Думаю, я этого не чувствовала. Она была моим единственным спасением. Если бы не Пи в те первые несколько недель, я неуверена, что пережила бы это.

– Как бы я хотел, чтобы ты мне все рассказала.

– Зачем? Ты заботился только о том, чтобы мне заплатить.

– Не знаю, что сказать. Я – идиот. Ты права. Я просто хотел использовать тебя, чтобы снять стресс и сосредоточиться на том, что происходит на работе. Но это не сработало, Макайла, – сказал Блейк, подходя ко мне, – С самого первого раза, как прикоснулся к тебе, я знал, что играю с огнем, но мне было наплевать. Я хотел обжечься. Я не испытывал такой страсти с того самого дня, когда Дженни Линн Холден переступила порог школы моего отца.

– Ей было двенадцать?

– Да, нам обоим было по двенадцать.

– Ты потерял свою вторую половинку, – сказала я, когда микроволновая печь издала сигнал.

– Может быть, я нашел ее, – возразил Блейк.

– Давай, Пи, иди сюда и поешь свои куриные палочки, – позвала я, мне нужно было обдумать последнюю фразу. Блейк был мужем моей сестры. Я занималась сексом с мужем своей сестры. Разве это не странно? Если это так... Почему мне снова этого хотелось? Почему я хотела заниматься этим всю оставшуюся жизнь?

Вместо того чтобы ответить на комментарий по поводу второй половинки, я спросила о своем свидании.

– Что ты хочешь, чтобы я делала с Райаном?

– Не знаю просто иди и посмотри, может, что-нибудь заметишь. Он точно что-то задумал. Это продолжается уже в течение нескольких месяцев. Я просто не могу понять что.

– Ему нужен твой кабинет и должность.

– Еще что-то, кроме этого. Райан – змея, он сделает все что угодно, чтобы обскакать меня и оказаться во главе. Я готов просто отдать ему это.

– Почему твоя мама живет в Теннесси? Разве ты вырос не здесь, в Нью-Йорке?

– Да. Мы переехали сюда, когда мне было три года. Мой отец приехал сюда, чтобы работать в Конли. Вся моя семья вернулась обратно в Теннесси.

– Я чувствую, что должна поговорить с ним. Мне необходимо простить его за то, что он бросил меня в тот день.

– Ты должна. Это будет тяжело для Сары, но она тоже должна знать.

Я согласилась с этим. Чего я не знала, так это, насколько вскоре усложнится моя жизнь. Ничто или никто не были теми, кем казались. За исключением Пи, конечно. Подождите. И она тоже решила я, наблюдая, как она плыла по полу за своим обедом. Она была рыбой. Она тоже была маленькой обманщицей.

Глава двадцать седьмая

Старые пружины матраса заскрипели, когда я резко села в кровати. Конечно же! И почему я до этого не додумалась? Почему не поняла этого? Тьфу. Я была такой глупой. Я вскочила и, отодвинув занавеску, выглянула в темноту. Черт. На улице все еще было темно. Мой взгляд метнулся к цифрам на электронном циферблате, показывая мне, что еще не было и трех утра. Отлично.

Собрав свои немногочисленные пожитки, я через голову натянула толстовку и вышла на улицу. Теперь надо было узнать, где я находилась и в какую сторону идти. Я посмотрела на задымленное небо и обратилась к своей маме, чтобы она указала мне путь.

– О, и проверь Пи для меня тоже, ладно? – громко попросила я, когда мимо меня проходил какой-то бездомный. В настоящий момент у меня были все основания вести себя, как сумасшедшая. По тихой утренней улице проехало несколько машин. Асфальт был мокрым после дождя, но я не слышала его, пока спала те пару часов, которые мне удалось урвать. Нажав кнопку пешеходного перехода, я посмотрела на карту города. Я была, по крайней мере, в сорока пяти кварталах от станции KSTV. Сколько времени потребуется, чтобы туда добраться?

По дороге до телестанции я размышляла, что произошло бы, случить нам с Блейком выработать совместный план раньше.

***

На этот раз я была похожа на мать наседку, особенно когда Пи расплакалась, чтобы я не уходила. Я не хотела оставлять ее и боялась, что Блейк не будет знать, что с ней делать. Он не знал ее так, как я.

– Ладно, он почти уже приехал. Мне пора идти, – сказала я Блейку.

– Я тоже идти, – воскликнула Пи и побежала за обувью.

– Нет, малышка. Ты останешься с папочкой. Время ложиться спать. Он почитает тебе сказку.

– Нет, Микки читает сказку.

– Микки нужно ненадолго уйти. Я скоро вернусь.

– Пи тоже идет, – захныкала она. Блейк взял ее на руки, и она расплакалась. У меня сердце кровью обливалось. Я взяла ее из рук Блейка и стала успокаивать, поглаживая по спинке и обещая вернуться до того, как она проснется. Это было так трогательно.

– Не целуй его, – предупредил Блейк, забрав у меня Пи. Я улыбнулась, а потом еще раз улыбнулась, когда он наклонился и поцеловал меня. Это был не настоящий поцелуй, а просто сладкий поцелуй на прощание. И тогда, возможно, я подкупила Пи шоколадом. Я не могла оставить ее плачущей. У меня сердце разрывалось от ее слез.

– Я не могу сделать этого. Теперь я буду нервничать рядом с ним, – я развернулась обратно.

– Да, можешь нервничать. Кого волнует? Ему это понравится, это потешит его эго. Он любит запугивать людей. Так, дайка мне свой телефон.

– Что ты делаешь?

– Устанавливаю фронтальную камеру. Все, что тебе нужно будет сделать, это включить ее и положить телефон на стол или держать у себя на коленях. Никто ничего не заподозрит.

Сказать, что я нервничала – ничего не сказать. Несомненно, Райан что-то замышлял. Он настойчиво взял меня за руку, пока метрдотель вел нас к зарезервированному столику. В зеркале, украшавшем квадратный столб посередине зала, промелькнуло отражение, которого я не узнала. Микки Карли была не той девушкой, которая носит дизайнерские платья. Я совсем не узнавала ту особу, шедшую за руку с мужчиной, который мне даже не нравился. Вот когда я подняла глаза и остановилась, как вкопанная. Как он мог?

– Ой, забыл упомянуть, что мы будем ужинать с другой парой. Я не думал, что ты будешь против.

– Нет, все хорошо, – солгала я. Это совсем не хорошо. Вот дерьмо.

Я посмотрела на Барри Холдена с тем же выражением шока, с каким он смотрел на меня, а затем взглянула на его красивую жену. Я ее совсем не такой себе представляла. Думаю, я считала, что она похожа на него, такая Снежная Королева. Она совсем не выглядела высокомерной. Она была красивой и чем-то напоминала мою маму.

Я сглотнула и затаила дыхание. О, Боже. Началось.

Миссис Холден встала и взяла обе мои руки.

– Я так рада с тобой познакомиться. Я никого больше не встречала из офиса. Я – Сара, – тепло улыбаясь, сказала она.

– Ой, я не работаю в офисе. Я – Микки, я работаю на Блейка, – ответила я, наблюдая, как выражение ее лица стало более заинтересованным, когда она поняла, что я не новенькая симпатичная секретарша.

– На Блейка? Ты работаешь в его офисе?

– Нет, в его доме, – нервно ответила я и к тому же глупо захихикала, – Я его няня. Я присматриваю за Пи. То есть Лондон.

– Понятно. Ох, присаживайся, – сказала Сара, когда ее осенило, что остальные участники нашего ужина ожидали, когда дамы займут свои места. Я перевела взгляд на Барри, и он представился, как Зазен, и протянул руку. Райан отодвинул для меня стул, и я заказала бокал Royal Grady. Холден хмуро посмотрел на меня, и я ясно дала ему понять, что не знала об этом.

Можно было бы подумать, что ужин прошел ужасно неловко, но это не так. Совсем не так. Мы с Сарой сразу же почувствовали особую связь. Я знала, что она пережила такую же ужасную боль, что и я. Я видела это в ее глазах. Райан из кожи вон лез, пытаясь удержать внимание Холдена, но тот был более заинтересован в том, что говорила я. Он уделял пристальное внимание ответам, которые я давала его жене.

– Значит, ты работаешь на Блейка Коуста?

– Да, присматриваю за его дочерью.

– Лондон, – Сара улыбнулась. Я улыбнулась и кивнула, – Я не видела Лондон с вечеринки в честь ее первого дня рождения, и это было на телестудии KSTV. Думаю, в действительности, я не видела ее с тех пор, как ей было два месяца от роду. Сколько ей сейчас, три или около того?

– Да, ей только исполнилось три года. У меня есть фотографии, – похвасталась я, доставая свой смартфон. Пальцем я листала снимок за снимком, а Сара комментировала каждый из них. Я рассказала, какой умной она была, самой лучшей малышкой. – Если план А не работает, есть еще двадцать пять букв. В этом вся Пи. Она такая упорная, но все еще глупенькая. Она не может позволить, чтобы что-нибудь взяло верх над ней, – улыбнулась я, глядя вниз на фото Пи, вытирающую тряпкой сок, который сама же и разлила. Я совсем не нервничала рядом с Холденом и Сарой. Я собственными глазами увидела то, о чем говорил Блейк. Холден действительно любил свою жену.

Я наблюдала за тем, как он смотрел на нее, как накрывал своей рукой ее руку, лежащую на столе, и как восхищенно улыбался ей. Мне нравилась Сара, но я все еще ненавидела ее мужа. Я могу понять, что он только что получил ужасные новости, когда я решила признаться ему, что являюсь его дочерью. Я понимала это. Но я не могла простить того, как много других вещей он мог бы сделать. Я тоже через это прошла. Я точно знаю, через что прошел он, все эмоции, которые ему пришлось испытать, ежедневная борьба, борьба с собой, чтобы встать с постели, каждый божий день после. Я не могла представить себе, что справилась бы без Пи. Возможно, я бы умерла. Но чего я не понимала, почему он не вернулся. Несмотря на то что случилось с Дженни, я все еще была жива, и он знал это.

Я выпила два бокала вина и наслаждалась общением в основном с Сарой. Пианист был потрясающим, и атмосфера – немного эмоциональной. Я испытывала какие-то чувства, которые не могла объяснить, может дело было в мерцающем свете в темном зале, может – в музыке, а может в том, что происходило вокруг меня. Чувствовалась какая-то печаль, но в хорошем смысле, если в этом вообще был смысл. Просто было странное ощущение.

Райан внимательно наблюдал за нашим общением, особенно, когда Холден разговаривал со мной. Он разговаривал со мной, как школьный психолог, расспрашивая о моих планах на будущее, моих целях и мечтах. Я отвечала на его вопросы, стараясь не грубить, и снова возвращалась к беседе с Сарой. Обсуждать пианиста с Сарой было намного проще, чем сдерживать себя, чтобы не закатить глаза от каждого вопроса, заданного Холденом с фальшивым интересом.

Мне было хорошо до тех пор, пока я не услышала Шепот Сары. Мое внимание привлек маленький латиноамериканский мальчик, сидевший за роялем, и я почувствовала то, что чувствовал он. Воспоминания обо мне и Блейке, смешанные с воспоминаниями о моей маме, вспыхивали у меня в голове. Я не слышала ничего кроме Шепота Сары, ее молчаливого голоса, молившего о жизни через чьи-то другие руки.

– Извините, – сказала я, встав, прежде чем пианист дойдет до части о смерти в конце этой тяжелой мелодии. Мне нужно было выйти на воздух. Нужно было выбраться оттуда, подальше от музыки и от мужчины, который отказался от меня в тот момент, когда моя мама хваталась за ускользающую от нее жизнь.

Я вышла на прохладный вечерний воздух и села на скамейку. Свежий воздух обжигал мои легкие, а я пыталась понять, что только что произошло.

– Я знаю, кто ты, – раздался позади меня знакомый голос.

– Знаете? – спросила я, взглянув на Сару. Я оставалась сидеть посередине скамейки, когда она села рядом со мной.

– Не дадите мне доллар, мэм, пожалуйста? – обратилась, подошедшая ко мне пожилая бездомная женщина.

– У меня нет доллара, но есть купон на бесплатный Биг-Мак. Можете взять его, – предложила я, доставая купон из своего клатча. Я вырвала его из газеты, которую просматривала, пока ждала Райана, – Он действует до субботы.

– Ты добрая душа, Макайла, – сказала Сара, взяв меня за руку.

– Так кто же я? – спросила я, глядя на женщину ненамного старше моей мамы.

– Ты дочь Барри. Он рассказал мне об этом в тот день, когда встретил тебя в ресторане отеля.

– Он знал об этом раньше.

– Я знаю. Он сказал мне, что ты пришла к нему в тот день, когда умерла моя Дженни. Он пытался защитить меня. Но я знала, что у него был роман с твоей мамой. Я очень хорошо это знала.

– Вы знали? И не были против этого?

– Теперь нет. Тогда наш брак испытывал тяжелые времена. В то время мы постоянно ругались. Я давным-давно его простила. Я твердо верю в судьбу. Я верю, что для всего, что происходит на земле, есть причина. Я искренне верю, что мы должны были пройти тот цикл в нашем браке, чтобы прийти к этому. Может, чтобы получить тебя, – Сара пожала плечами. Как будто вся боль и все страдания имели цель. У моей мамы должен был случиться летний роман с Холденом, чтобы родилась я. Она должна была научить Дженни играть на пианино, чтобы та встретила Блейка. Она должна была умереть, чтобы я нашла Пи. Верила ли я в это? Если это так, то какой смысл во всем этом? Почему нужно пережить все это? Ради чего? Жизнь такая непредсказуемая.

– Ради Пи. Я должна была быть здесь ради Пи, – я тоже в это верила. Настоящая принцесса была единственной, кто смог почувствовать горошинку. Именно настоящая принцесса показала королевской семье, что происходит у них в душах. Истерзанная душа, появившаяся на пороге, осталась единственной искренней душой. Она была единственной настоящей.

– Ты в порядке? Мы можем ехать, – сказал Райан у нас за спиной. Не уверена, зачем он это спросил. Как только он задал вопрос, его навороченная машина подъехала ко входу в ресторан.

– Я бы хотела снова пообщаться с Вами. Мне очень хочется побольше узнать о Дженни, – сказала я, обращаясь к Саре.

– С удовольствием. Я знаю, что ты еще не готова, но надеюсь, что ты сможешь найти в своем сердце прощение для него.

Я улыбнулась Саре, но не ответила. Я не знала как. Я еще не была к этому готова. Открытые раны были по-прежнему слишком свежи. Не в тот день.

Райан неожиданно рванул с места, влетев в транспортный поток и продемонстрировав городу мощь своего автомобиля, отчего моя голова откинулась на подголовник.

– Вы с миссис Холден, кажется, поладили. Она очень хорошая женщина, – заявил Райан. Он сказал это не от чистого сердца, как Блейк. Блейк искренне беспокоился о семье Холденов. Я уверена, что Райан – нет.

– Да, она очень хорошая.

– Хорошая. Так ты хорошо себя чувствуешь? Хочешь поехать ко мне на ночь? – спросил Райан, положив руку на внутреннюю поверхность моей обнаженной ноги. О, черт, нет.

Моя рука потянулась к его, чтобы остановить ее движение вверх,

– Нет, я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, нам стоит попрощаться, уже поздно.

– Я мог бы заставить тебя почувствовать себя лучше, – предложил он, скользнув своей рукой вверх по моей ноге. Я почувствовала, как его палец или что-то пощекотал меня прямо над клитором, и оттолкнула его руку.

– Я тебя почти не знаю. Я даже не знаю, почему у тебя возник ко мне такой внезапный интерес. Раньше ты никогда не обращал на меня внимание.

– Да, иногда тебя просто сбивает с ног сексуальное влечение, о котором ты и не задумывался. Понимаешь, о чем я?

– Нет.

Райан засмеялся и провел большим пальцем вверх-вниз по моей ноге.

– Из нас выйдет потрясающая команда.

– Правда?

– Точно. Я должен завтра уехать из города на пару дней с Холденом и Блейком, но вернусь в среду. Я бы хотел, чтобы ты познакомилась с моими родителями в эти выходные.