Текст книги "Ангелы Опустошения"
Автор книги: Джек Керуак
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Поэт Джеффри Дональд элегантный печально-утомленный тип который бывал в Европе, на Искье и Капри и в тому подобных местах, знавал богатых элегантных писателей и личностей и недавно замолвил за меня словечко нью-йоркскому издателю поэтому я удивлен (я его впервые вижу) и мы выходим на эту веранду обозреть окрестности —
Все это Южная Сторона Сан-Франа в низовьях Третьей улицы и газгольдеры и водяные цистерны и промышленные рельсы, все в дыму, омерзительно от цементной пыли, крыши, за которыми синие воды доходят до самого Окленда и Беркли, ясно видных, даже предгорья за ними начинающие свое долгое восхождение на Сьерру, под облачными вершинами божественной величественной огромности снежно-розово оттененной в сумерках – Остальной город слева, белизна, печаль – Место как раз для Саймона и Лазаря, здесь вокруг повсюду живут негритянские семьи и их конечно же очень любят и даже банды детворы заваливают прямо в дом и палят из игрушечных ружей и визжат и Лазарь обучает их искусствам вести себя тихо, их герой —
Я спрашиваю себя опираясь на перила вместе с печальным Дональдом знает ли он все это (такой тип) есть ли ему до этого дело или о чем он думает – вдруг замечаю что он повернулся лицом ко мне и смотрит долгим серьезным взглядом, я отворачиваюсь, не могу его выдержать – Не знаю как сказать или поблагодарить его – Меж тем молодой Маклир на кухне, они все читают стихи разбросанные посреди хлеба и варенья – Я устал, я уже устал от всего этого, куда мне пойти? что сделать? как миновать вечность?
Тем временем душа свечою догорает в наших «кла-зельных» челах…
– Ты наверно был в Италии и все такое? – что ты собираешься делать? – наконец выдавливаю я —
– Я не знаю что собираюсь делать, – печально отвечает он, с грустно-усталым юморком —
– Что человек делает когда делает, – говорю я безучастно безмозгло —
– Я много слышал о тебе от Ирвина и читал твою работу —
По сути он слишком для меня порядочен – я же способен понять одно неистовство – вот бы сказать ему об этом – но он знает насколько я знаю —
– Мы тебя еще увидим где-нибудь?
– О да, – отвечает он —
Два вечера спустя он устраивает нечто типа небольшого обеда для меня у Розы Мудрой Лазури, женщины заправляющей поэтическими чтениями (на которых я ни разу не читал, из стыдливости) – По телефону она приглашает меня, Ирвин стоя рядом шепчет «А нам тоже можно прийти?» – «Роза, а Ирвину можно прийти?» – («И Саймону») – «А Саймону?» – «Ну разумеется» – («И Рафаэлю») – «А Рафаэлю Урсо поэту?» – «Ну конечно же» – («И Лазарю», – шепчет Ирвин) – «А Лазарю?» – «Конечно» – поэтому мой обед с Джеффри Дональдом и его хорошенькой элегантной интеллигентной девушкой превращается в неистовый вопящий ужин над ветчиной, мороженым и пирогом – что я и опишу когда до него еще дойдет —
Дональд и Маклир уходят и мы лопаем что-то вроде сумасшедшего прожорливого ужина из всего что только есть в леднике и выскакиваем на хату к девчонке Рафаэля провести там вечер за пивом и разговорами, где Ирвин с Саймоном немедленно снимают всю одежду (их фирменный знак) а Ирвин даже балуется с Сониным пупком – и естественно Рафаэль хепак с Нижнего Ист-Сайда не хочет, чтобы кто-то там баловался с животиком его чувихи, или недоволен что ему приходится сидеть глядя на голых мужиков – Это хмурый вечер – Я вижу что мне предстоит куча работы залатывать все – А на самом деле Пенни снова с нами, сидит где-то сзади – это старые фрискинские меблирашки, верхний этаж, повсюду разбросаны книги и одежда – Я просто сижу с квартой пива и ни на кого не гляжу – мое внимание из размышлений извлекается лишь прекрасным серебряным распятием которое Рафаэль носит на шее, и я замечаю что-то по его поводу —
– Так оно твое! – И он его снимает и протягивает мне. – В самом деле, честно, возьми!
– Нет-нет я поношу его несколько дней и отдам тебе обратно.
– Можешь оставить, я хочу тебе его отдать! Знаешь что мне в тебе нравится Дулуоз, ты понимаешь почему я злюсь – Я не хочу сидеть тут и пялиться на голых парней —
– О что не так? – спрашивает Ирвин оттуда где стоит на коленях у Сониной табуретки и трогает ее за пупок под складочками одежды которую приподнял, а сама Соня (хорошенькая малютка) обречена доказывать что ее ничего не достанет и позволяет ему это делать, пока Саймон молитвенно наблюдает (сдерживая себя) – По сути Ирвин и Саймон начинают чуть-чуть дрожать, стоит ночь, холодно, окна открыты, пиво холодное. Рафаэль сидит у окна погрузившись в тоскливые раздумья и не желает разговаривать а если и желает, то не хочет их одергивать – («Вы что ожидаете будто я позволю вам клеить мою чувиху?»)
– Рафаэль прав, Ирвин – ты не понимаешь.
Но я должен заставить понять еще и Саймона, ему хочется гораздо сильней чем Ирвину, Саймон желает лишь одной непрерывной оргии —
– Эх, парни, – в конце концов вздыхает Рафаэль, махнув рукой, – Давай, Джек, забирай крестик, оставь его себе, на тебе он хорошо смотрится.
Он висит на небольшой серебряной цепочке, я надеваю его через голову и заправляю под воротник и крестик остается на мне – Мне до странности радостно – Все это время Рафаэль читал Гранильщика Мудрого Обета (Алмазную Сутру) которую я перелагал на Опустошении, теперь она лежит у него на коленях:
– Ты ее понимаешь Рафаэль? Там ты найдешь все что нужно знать.
– Я знаю о чем ты. Да я ее понимаю.
Под конец я читаю ее главы всей компании чтоб отвлечь их от девчоночьих ревностей:
«Субхути, живым которые знают, прежде чем учить значению других, самим следует освободить себя от всех огорчительных желаний возбуждаемых прекрасными видами, приятными звуками, сладкими вкусами, ароматом, мягкими прикосновениями и соблазнительными мыслями. В своей практике щедрости они не должны испытывать слепого влияния ни одного из этих завлекательных проявлений. А почему? Потому что если они в своей практике щедрости не испытывают слепого влияния подобных вещей они пройдут через блаженство и достоинство этого превыше расчета и превыше воображения. Что ты думаешь, Субхути? Возможно ли рассчитать протяженность пространства в восточных небесах?
Нет, блаженный пробудитель! Протяженность пространства в восточных небесах рассчитать невозможно.
Субхути, возможно ли рассчитать пределы пространства в северных, южных и западных небесах? Или по направлению к любому из четырех углов вселенной, или наверх, или под низ, или вовнутрь?
Нет, почтеннейший из миров!
Субхути, столь же невозможно рассчитать блаженство и достоинство через которые пройдут живые кто знает, кто практикует щедрость не испытывающую слепого влияния ни одного из этих суждений о реальности ощущения существования. Этой истине следует обучать в самом начале и всех»…
Все они слушают сосредоточенно… тем не менее в комнате есть то по чему я не подрубаюсь… жемчуг растет в моллюсках.
Мир спасен будет тем что я вижу и пью
Совершенной вселенской учтивостью —
В свежем пространстве небес Орион
Раз два три четыре пять шесть выйди вон —
Ночь оборачивается гадко, мы идем домой оставив Рафаэля в тягостных думах, а на самом деле он даже ссорится с Соней, собирает вещи съезжать – Ирвин и Саймон и я и Пенни возвращаемся на квартиру, где Лазарь опять раскочегарил плиту, притаскиваем еще пива и все напиваемся – В конце концов Пенни заходит в кухню чуть не плача, ей хочется спать с Ирвином но тот уже уснул:
– Садись ко мне на коленки крошка, – говорю я – Наконец я укладываюсь в постель и она тоже заползает ко мне и сразу же обхватывает меня руками (хоть и сказав сначала: «Я просто хочу найти где поспать в этом сумасшедшем доме») и мы отправляемся в город – Потом просыпается Ирвин а потом и Саймон ее клеит, раздаются толчки и скрип кроватей а старина Лазарь рыщет вокруг и в конце концов на следующую ночь Пенни целует и Лазаря тоже, и все счастливы —
Я просыпаюсь наутро с крестиком на шее, соображаю, через какие передряги мне придется его пронести, и спрашиваю себя «Что бы сказали католики и христиане обо мне что ношу вот так вот крест на гулянку и на пьянку? – но что бы сказал сам Иисус если б я подошел к Нему и спросил „Можно я буду носить крест Твой в этом мире как он есть?“»
Что бы ни случилось, можно я буду носить крест Твой? – разве не много чистилищ есть на свете?
«…не испытывая слепого влияния…»
85Утром Пенни встает раньше всех и выходит купить бекона яиц и апельсинового сока и готовит всем большой завтрак – Мне она начинает нравиться – Вот она истискивает и исцеловывает меня всего и (после того как Саймон с Ирвином уходят на работу, торговое судно Ирвина в Окленде, на доковании) Коди заходит как раз когда мы воркуем (или снова поворковали) на постели и вопит
– Ах как раз то что мне нравится видеть по утрам, мальчики и девочки!
– Можно мне пойти с тобой, можно я буду ходить за тобой сегодня? – спрашивает она меня —
– Конечно
Коди выхватывает беговые формуляры и зажигает сигару и весь полнится нетерпением за кухонным столом над новым расписанием дневных скачек, совсем как мой отец давным-давно —
– Чуточку сахарку в кофе, Лазарь мальчик мой, – говорит он —
– Есть сэр.
Лазарь скачет по всей кухне с тысячью хлебов и яичниц и поджарок и зубных щеток и расчесок и книжек с комиксами – Во Фриско яркое солнечное утро, мы с Коди сразу же улетаем по плану не отходя от кухонного стола.
Мы оба вдруг снова начинаем громко базарить о Боге. Мы хотим чтобы Лазарь научился. Половину своих реплик мы адресуем ему – Он же просто стоит ухмыляясь и откидывает со лба волосы.
Коди в лучшей форме но мне надо заставить его понять, пока он талдычит
– И значит это правда как ты действительно говоришь что Бог это мы, – бедняга Коди, – прямо здесь сейчас, итэдэ, нам не нужно бежать к Богу потому что мы уже там, и все-таки Джек в самом деле и признай старичина что эта сукина дорожка в Небеса длинная! – Вопя все это, на полном серьезе, а Лазарь улыбается у плиты как лазутчик, потому-то его и зовут «Лазом».
– Ты просекаешь, Лазарь? – спрашиваю я.
Разумеется просекает.
– Слова, – говорю я Коди.
– Мы начинаем двигаться наружу своими астральными телами чувак и ты знаешь как двигался бы призрак направляясь в эту свою яркую черную ночь, он движется по прямой – затем когда начинает блуждать, только что астрально рожденный и новичок в игре, он начинает и елозить и рыскать из стороны в сторону, то есть исследовать, совсем как Г. Дж. Уэллс говорит о том как служанка подметает зал из стороны в сторону, то как продвигаются миграции – в астрале он будет мигрировать наружу на следующий, или Марсианский уровень – где сталкивается со всеми этими стражами видишь, но на такой особой астральной скорости взаимопроникновения —
– Слова!
– Истинно, истинно, но затем после – теперь слушай Джек, жил парень вокруг которого была такая плохая аура предательства, по сути же он был позднейшей сущностью Иуды, точно, люди его чувствовали и оборачивались на улице. «Что это за предатель пошел?» – всю свою жизнь страдал от какого-то заклятья, которое люди на него наложили, а это был Кармический долг который он должен был заплатить за то что продал Иисуса за горсть серебра —
– Слова
Я продолжаю повторять слова и в самом деле имею это в виду – Пытаюсь заставить Коди заткнуться чтоб я смог сказать «Бог это слова» —
Но это всё слова как ни верти – однако Коди упорствует и бьется доказать что это физическая вселенная, он в самом деле верит что тело это физически независимая форма у тебя перед самым носом – что затем астральный призрак выходит:
– А когда он добирается до Сатурна определенные тамошние условия могут показаться искомым, жарким, сажным чтобы сбить его с толку, он может стать скалой или продолжать —
– Скажи мне серьезно, разве сущность не идет к Богу в раю?
– Так она и делает, после долгой тропы и испытания, видишь ли, – обходительно закуривая сигарету.
– Слова
– Слова если хочешь
– Птички
Он не обращает внимания на моих «Птичек».
– Пока все-таки очищенная и такая незапятнанная будто неношеная одежда, сущность не прибывает в рай и обратно к Богу. Видишь почему я говорю: «Мы сейчас не там!»
– Мы не можем не быть не там, мы не можем избежать своей награды.
Это Коди на минутку вырубает, я обычно кручу словами —
– Рай так уверен, – говорю я.
Он по обыкновению качает головой – что-то в Коди по обыкновению соглашается со мной, если это так то мы должно быть призраки сталкивающиеся по одним и тем же вопросам на ином плане где-то снаружи (в безрасстоянных громадностях) – Но в чем смысл?
– СЛОВА!!! – ору я, как Рафаэль когда орет «На хер всё!»
– Разве ты не видишь, – говорит Коди сияя подлинной благодарностью и радостью, – все это в действительности уже разработано для нас заблаговременно и нам остается только набирать обороты… Вот почему я хочу поехать сегодня на ипподром, – продолжает накручивать обороты Коди, – Я должен отыграть эти деньги обратно а кроме того мальчик мой я хочу чтобы ты кое-что знал, сколько раз подходил я к этому окошечку букмекера и просил у мужика Номер Пять, потому что как раз в этот миг кто-то рядом говорил «Номер Пять», а на самом деле мне нужен был билетик Номера Два?
– Так почему ж ты просто не скажешь дайте мне Номер Два вместо Номера Пять, я ошибся. Он вернет его тебе, Номера эти?
(Мы с Рафаэлем также были поражены вчера в хижине постоянным базаром Коди о числах, как видно будет на скачках.)
Вместо того чтобы мне ответить согласится ли букмекер обменять сделку, он вываливает:
– Потому что это деинкарнированная сущность сказала мне «Номер Пять» —
– Иногда ты просто слышишь их в голове что ли?
– Эта сущность может попытаться и заставить меня выиграть или проиграть, определенно с предзнанием исхода забега, старик, неужели ты думаешь что я не знаю почему такое фи у меня мальчик мой выходило и ты знаешь Лентяй Вилли никогда не говорил что он когда-либо что ты когда-либо отклонишься от этого второго выбора —
– Так значит по крайней мере ты знаешь что бестелесные призрачные сущности пытаются заставить тебя проиграть – потому что знаешь что система второго выбора не может подвести.
– Не может
– На что они похожи? – спрашивает Лазарь из другой комнаты где уже причесывается, на краешке постели, играя по ящику музычку.
– По-всякому, ауры, ауры скажем того предателя пугали всех на улице, ауры показывающие огров воображения вероятно – все равно оперов. – Вот где Коди пришпоривает по-кельтски.
– Здоровенные истасканные призраки валом по всей линии – в это бесконечное небо, ни хрена себе Коди, что за дела?
Ох вы фру-фру и фифи-лапушки он вам продемонстрирует глаз, чтоб показать как, подпрыгивая со стула чтобы только помахать руками и поговорить – Проповедник – Мэл был прав – Заходит Лаз врубиться в Коди эдак танцующего, Коди сгибается до самого низу и впечатывает кулаком по полу, и разгибается и подпрыгивает до точки Нижинского над полом, и разворачивается и подносит мускулистые ручищи 15-с-половиной-летнего брата Малютки Эбнера[65]65
Малютка Эбнер (Li’l Abner) – персонаж комиксов (1934–1977) американского художника Эла Кэппа (1909–1979).
[Закрыть] всплеснуть и взмахнуть у тебя перед самым носом, он хочет чтобы ты ощутил ветер и жар Господни —
– Все это один сущностный свет за которым не может быть дальнейшего разделения, – подпускаю я, чтоб и здесь прибавить: – Слова.
– Иисус Христос нисходит и Его Карма знать что Он Сын Божий назначенный умереть ради вечной невредимости человечества —
– Изо всех ощущающих существ.
– Нет – не муравьев. Зная это, Он это делает, умирает на Кресте. Такова была Его Карма как Иисуса. – Врубитесь что это значит.
86
А всего-то надо было Коди чтоб выкарабкаться из этого – просто сказать «Но Бог превыше слов» однако какое ему дело до слов он на бега ехать хочет.
– Вот что мы сейчас сделаем залезем в эту машинку и поедем посмотрим одну славненькую пизденку-малютку на которую я хочу чтобы вы посмотрели а потом еще заедем за вашим мальчонкой Рафаэлем Шмафаэлем, и впеРЁД! – Как комментатор на скачках. Он перевязывает все свои бумаги и перекладывает ключи с сигаретами в карманах, мы снимаемся, Пенни которая причесывалась перед выходом на улицу и не спешила теперь вынуждена выскочить вместе с нами и прямиком в машину. Коди ждать не станет, мы бросаем Лазаря на мели в дверях свободного придуряться весь день в квартире в одиночестве – мчимся по-деловому вниз с крутого холма, и сворачиваем направо, снова сворачиваем, и сворачиваем налево и прямо на Третью улицу и ждем у светофора потом дальше не успевает тот пропустить нас в город. Коди не желает терять времени ни на волосок —
– Это всё ВРЕМЯ, мальчик мой! – вопит он – пускается в свою теорию времени и в то как мы все должны действовать быстро. – Нет конца тому что надо сделать! – вопит он (мотор громок) – Если б только у нас было ВРЕМЯ! – вскрикивает он чуть ли не со стоном.
– Что к чертям собачьим ты хочешь сказать про время? – вопит девушка. – За ради бога, я только и слышу что этот треп про Время и Бога и прочую мутотень!
– Ах заткнись, – говорим мы оба (в своих презрительно-усмешливых мыслях) отчего Коди свирепеет и вымахивает машину как из преисподней на Третью улицу алкаши шатаются от бутылок что виднеются пустые в переулках, и поток машин вокруг, он матерится и виляет —
– Эй полегче! – вопит Пенни когда его безумные локти лупят ее. На вид он безумен до того что ограбит банк или пришьет фараона. Глядя на него можно было бы подумать что на него в Оклахомском Отростке в 1892-м был объявлен розыск. От его вида сам Дик Трейси[67]67
Дик Трейси – популярный персонаж комиксов «Детектив Трейси», начатых в 1931 г. в газете «Чикаго трибьюн» художником Честером Гулдом (1900–1985).
[Закрыть] задрожал бы прежде чем Коди продырявил бы ему башку.
Но затем на Маркете начинают наличествовать хорошенькие девчонки и вот катит Кодино описание.
– Во какая. Недурна. Видишь вон втюхивает в магазинчик. Миленькая жопка.
– Ох ты!
– Не такая миленькая как вон та – хмм – славный перед, славные бока – не хиппи – флиппи-диппи.
Флиппи-диппи, тут он забывается и когда вокруг дети то все они с ума сходят от хохота и врубаются. Однако со взрослыми никогда он валить дурака не станет. У падающей звезды милосердия должно быть постное лицо.
– Вон еще одна. Ну не уматнейшая ли милашка, а?
– Где где?
– Ох мужчины.
– Давайте пожрем! – мы едем есть в Чайнатаун, завтрак, возьму себе кисло-сладких ребрышек и утку в миндале запью апельсиновым соком, уф.
– А теперь детки я хочу чтоб вы поняли что сегодня день всех дней, – объявляет Коди в кабинке ресторана, перетасовывая свои беговые формуляры из одного кармана в другой, – и ей-богу, – грохнув по столу, – Я точно возмещу свои поте-ри, – как У. К. Филдз, и тупо смотрит на официанта который проходит но не останавливается (кошак-китаец с подносами), – Нас здесь остракируют, – вопит Коди – Затем когда приносят заказы он получает свою обычную яичницу с ветчиной на завтрак или обед, как в тот раз когда мы привели Г. Дж. в «Устричный Дом Старого Союза» в Бостоне и он заказал свиные отбивные. Мне приносят целую утку в миндале и я еле могу ее доесть.
В машине нет места, выпирают какие-то откоряки, высадить Пенни на углу и махнуть дальше повидать эту новую Кодину фаворитку которая там живет и мы яростно паркуем машину и выбегаем и в комнату, вот она в облегающем платьице делает прическу перед зеркалом и мажет губы, говорит
– Я еду к фотографу-филиппинцу сниматься голой.
– Ох ну не мило ли, – говорит Коди с чрезвычайной елейностью. И пока та наводит у зеркала марафет даже я не в силах оторвать глаз от ее форм, которые совершенны насмерть, а Коди просто вылитый маньяк с какой-нибудь никогда не опубликованной особо порнографической фотки стоит сразу у нее за спиной весь подтягиваясь к ней, близко, не прикасаясь, пока она либо замечает либо не замечает, либо ни то ни другое, а он глядит на меня с мольбой на губах, и показывает на нее, и формует и лепит ее своей свободной рукой, не прикасаясь, я стою наблюдая за его неимоверным спектаклем потом сажусь он продолжает по-прежнему она продолжает накладывать свою помаду. Чокнутая ирландская девчоночка по имени О’Тул.
– Чувак, – наконец произносит она и подходит и берет косячок и раскумаривается. Я глазам своим не верю а под конец в комнату заходит трехлетний пацанчик который говорит что-то в высшей степени разумное своей матери типа «Мама, можно мне принять ванну детскими глазками чувак?» что-то вроде этого, или же: «Где моя детская игрушка с которой я смогу быть мальчиком», на самом деле – Затем входит ее муж, кошак из «Погребка», я видел как он там тусуется и бегает. Я высочайше проверяюсь этой ситуацией и пытаюсь выкарабкаться из нее если возьму книжку (Дзен-Буддизм) и начну читать. Коди до лампочки, но мы готовы идти, довезем ее до самого ее фотографа. Они опрометью выскакивают я следом за ними но книжка у меня в руках, и приходится сбе́гать обратно и снова позвонить в дверь (пока Коди руковокружит хорошенькую Миззис О’Тул) а ее муж глядит на меня с верха лестницы и я говорю
– Я забыл про книжку, – и взбегаю и протягиваю ему ее, – В самом деле забыл, – а он вопит сверху
– Я знаю что забыл, чувак, – абсолютно хладнокровно и совершенная пара.
Мы высаживаем ее и заезжаем за Рафаэлем.
– Ну не славненькая ли она милашечка, ты врубаешься в это платьице, – и тут мгновенно он обезумевает. – Теперь из-за одной вашей телеги зацепить этого Рафаэля мы опоздаем на ипподром!
– О Рафаэль клевый парень! Честное слово я знаю! – В чем дело тебе он разве не нравится?
– Он из тех которые не рубят – эти сольди —
– Ох среди них тоже бывают грубые и гадкие, – признаю я, – но Рафаэль великий поэт.
– Ох можешь елозить тут как тебе заблагорассудится но я не могу все-таки его понять.
– Почему? Потому что он вопит все время? Так это он просто так разговаривает! – (А это так же хорошо как и молчание, так же хорошо как и золото, я мог бы добавить.)
– Не в том дело – Конечно я врубаюсь в Рафаэля, чувак разве ты не знаешь что мы были, – и он немедленно замолкает на эту тему.
Но я знаю что могу (я могу?) Рафаэль может доказать что он клевый кошак – Кошак, ишак, чувак, дубок, суси это Исус задом наперед —
– Он хороший пацан – и друг к тому же.
– Оп-чист-во друзей,[68]68
«Общество друзей» – одно из названий религиозной секты квакеров, верящих в то, что Божественное Откровение может быть немедленным и индивидуальным. Основано последователями английского проповедника Джорджа Фокса (1624–1691) вскоре после 1647 г., когда он впервые ввел концепцию «Христа внутри».
[Закрыть] – выдает Коди в одно из своих редких мгновений иронии, которое хоть когда и подкатывает, как у д-ра Сэмюэла Джонсона которого я тоже Босуэллизировал в иной своей жизни, подкатывает столь Ирландски-Кельтски жестко и окончательно, как скала, принимающая биенье моря, не поддастся, но эта медленная, но ожесточенная, ирония меж тем железна в скале, сети что кельты расстилают на скалах – Главным образом в тоне его иронии ирландская иезуитская школа, к которой также принадлежал Джойс, не говоря уже о жестком Неде Гауди там на его горе́, а кроме этого Фома Аквинский несчастнозвездный труднозачатый Папа мысли. Ученый-Иезуит – Коди ходил в приходскую школу и был алтарным служкой – Священники трепали его по загривку а он выворачивался чтобы разбить строенья небесные – Теперь же вернулся в борозду своей религии, веря в Иисуса Христа, и в Него (как в христианских странах мы будем пользоваться этим «Н») —
– Ты видел крестик который Рафаэль дал мне поносить? хотел вообще подарить?
– Ага
Не думаю что Коди одобряет что я его надел – Я это выпускаю, пойду дальше – У меня от него возникает странное чувство а потом я о нем забываю и все получается само собой – Так же и со всем остальным, а все вообще свято как я уже давно говорил – давно задолго до того как появилось Я чтобы сказать это – слова по этому поводу ну и хрен с ними —
– Ладно поехали в этот чертов Ричмонд а ехать туда чувак долго поэтому давай подсуетнемся – Ты думаешь он оттуда когда-нибудь вылезет? – уже выглядывая из окна машины на чердачные окна Рафаэля.
– Я сбегаю и притащу его, я позвоню. – Я выпрыгиваю и звоню и ору вверх по лестнице Рафаэлю, распахнув дверь, и тут появляется почтенная пожилая дама —
– Сейчас спущусь!
Я выхожу к машине и вскоре спускается Рафаэль пританцовывая на высоких ступеньках крыльца и свингуя подходит и вламывается в машину пока я держу перед ним открытой дверцу, Коди заводит нас, я захлопываю дверцу и изящно вписываюсь локтем в открытое окно, и вот он Рафаэль, пальчики в пучках кулачков,
– Яй, ну парни, уау, вы же мне сказали что будете тут ровно в двенадцать —
– В полночь, – бормочет Коди.
– В полночь?!! Ты мне сам сказал черт бы тебя побрал Поумрей ты собираешься – ты ай, ты, Ох теперь-то я тебя знаю, теперь я все вижу, это всё заговоры, везде заговоры, каждый хочет огреть меня по башке и засунуть труп в гробницу – Последний раз мне снился ты, Коди, и ты, Джек, там было гораздо больше и золотые птицы и всевозможные милые фавны утешали меня, я был Утешителем, я приподымал свои юбки божественности для всех чад которые нуждались в этом, я превратился в Пана, я выдул им сладкую зеленую мелодию прямо из дерева и ты был тем деревом! Поумрей ты был тем деревом! – Я все это теперь вижу! Вам за мной не пойти!
Его руки постоянно воздеты, жестикулируют этакими обрезочками, или скосами, в воздухе, совсем как итальянец что долго разглагольствует в баре перед целой стойкой с поручнями слушателей – Ух ты, я изумлен этим внезапным звоном звука и безукоризненной delicatesse[69]69
Тонкостью (фр.).
[Закрыть] каждого Рафаэлева слова и значения, я верю ему, он и впрямь имеет это в виду, Коди должен видеть что он имеет это в виду, это правда, я смотрю чтобы проверить, тот же просто ведет машину дальше остро вслушиваясь и к тому же уворачиваясь от встречного движения —
Неожиданно Коди говорит
– Дело в этом прорыве времени, когда видишь пешехода или машину или грядущую аварию и просто раскалываешься как будто ничего не будет и если оно не разделяется то у тебя выходит этот лишний прорыв времени который их щадит, поскольку обычно в десяти случаях из одного эти астральные тела разделяются, кошак, и это потому что все уже просчитано в том зале наверху где делают Си-га-рил-лы.
– Ах Поумрей – Терпеть не могу Поумрея – от него ничего кроме дерьма собачьего не дождешься – лапшу на уши вешает – это никогда не кончится – хватит сдаюсь – Во сколько первый заезд, чувак? – последнее произносится тихо и вежливо и с интересом.
– Рафаэль прикольщик! – ору я, – Рафаэль-Прикольщик, – (это Коди только что сказал что, «Один из тех парней любит прикалываться над пацанами, знаешь ли» «Ну как все нормально?» «Наар-мальна») —
– Время первого заезда уже вне пределов нашей досягаемости, – вяло отвечает Коди, – и естественно дневной двойной мы разыграть не сможем —
– Кто это хочет разыгрывать дневной двойной? – воплю я.
– Шансы никогда не бывают достаточно неравны. Сто к одному или пятьдесят к одному что ты выберешь двух последовательных победителей, дерьмо все это.
– Дневной Двойной? – спрашивает Рафаэль трогая пальцем губу, как вдруг мысленно весь уходит в дорогу, и вот мы несемся в этой малолитражке с тяжелопыхтящим старым двигателем 1933 года, и видно отражение трех лиц в стекле, Рафаэль посредине ничего не слыша и не видя ничего а просто глядя прямо перед собой, как Будда, а возница Небесного Экипажа (полный Воз Белоснежной Команды Номер Один и Маленькая Воловья Тележка) самозабвенно тарахтит о числах, размахивая одной рукой, а третья личность или ангел внимает с удивлением. Поскольку он именно тогда говорит мне что вторая лучшая лошадь оплачивалась шестью долларами если выходила на какое-нибудь из трех первых мест, потом пятью если так было дважды, потом четырьмя трижды, затем чуть меньше четырех (центов на двадцать сорок) дважды, и приходила в деньгах весь день, первой, второй, или третьей весь день —
– Числа, – говорит Рафаэль издалека. Но у него с собой маленькие бумажники примерно тридцати долларов и может он сможет заработать сотню и напиться и купить пишущую машинку.
– Вот что нам следует сделать, ввиду того что вы мне не верите, но я прошу вас увидеть и понять, но я вам так скажу, я разыграю его чтобы выигрывать весь день, по системе Лентяя Вилли – Теперь Лентяй Вилли теперь ты понимаешь Рафаэль он набил руку ставя по такой системе и когда он умер его труп нашли в том клубе а в кармане у него было 45 000 долларов – что означает что к тому времени он в натуре ставил по тяжелой и сам влиял на шансы —
– Но у меня только 30 долларов! – вопит Рафаэль.
– Это придет со временем, – Коди собирался стать миллионером по системе Лентяя Вилли и идти возводить монастыри и самаритянские приюты и раздавать «пятерки» заслуживающим бичам в Трущобах и вообще-то даже просто людям в трамваях – Затем он собирался купить «мерседес» и рвануть в Мехико по этой Трассе Эль-Пасо, «выдавая 165 по прямой и парень сам же знаешь что там надо на первой передаче потому что когда подъезжаешь к такому повороту и надо сделать его на 80 или 100, и надо продернуть через него машину то дело в том чтобы скользом пройти поворот на тормозах» – Он немного это показывает разогнавшись и одновременно переключившись на первую чтобы мы спокойно могли протиснуться на удобный красный свет (который он может определить как красный поскольку другие машины остановились, хоть и дальтоник) – Какие дымчатые серые дали открываются нашему отважному благородному Коди? Этот вопрос я мог бы задать Рафаэлю, и тот ответил бы мне со своего коня:
«Некая дряхлая безупречная тайна».
