Текст книги "Степные ястребы (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Я стоял на центральной площади Каменного Круга, который мы меж собой уже успели окрестить «Железной Твердыней», и отдавал последние распоряжения. Воздух был прохладным и пах озоном после ночной грозы, приятно холодил разгорячённую от бессонной ночи голову. Вокруг меня, образовав плотный, пропахший потом, сталью и какой-то первобытной силой полукруг, стояли те, кому я доверял самое ценное, будущее этого места.

Урсула, с её непроницаемым лицом воительницы, на котором вчерашнее унижение и сегодняшний триумф оставили едва заметные, но отчётливые следы. Она слушала, коротко кивая моим словам, и в её жёлтых глазах больше не было смятения, только холодная, сфокусированная сосредоточенность лидера, принявшего на себя ответственность.

Брунгильда, вся в саже, как будто только что вылезла из топки парового котла, но с горящими энтузиазмом глазами, уже мысленно примеряла новые паровые молоты к подземным цехам, которые ратлинги Скритча расширяли с невероятной скоростью.

Старые вожди орков, те, что ещё вчера пытались вцепиться друг другу в глотку, сейчас стояли, смирившиеся, но не сломленные. В их взглядах читалось понимание необходимости. Они впитывали каждое слово, осознавая, что от слаженности наших действий зависит их выживание. Это было даже важнее слепой веры. Я опустился на одно колено и указал на разложенную на огромном валуне карту, испещрённую моими пометками. Влажная от ночного дождя поверхность камня холодила пальцы.

– Здесь, здесь и вот здесь, – я ткнул в три ключевые высоты, доминирующие над котловиной. – Внешние бастионы должны быть закончены к моему возвращению, хотя бы в черновом варианте. Рвы, габионы, огневые точки, пристрелянные сектора для миномётов, всё, как мы планировали. Никакой самодеятельности. Гром, – я посмотрел на вождя Белых Волков, – твои люди самые многочисленные, они составят основу рабочей силы на западном фланге. Кабан, твои рубаки займутся восточным. И не дай бог мне услышать, что вы опять что-то не поделили. Следующий спор будете решать не на кулаках, а на рытье сортирных ям для всей армии.

Никто не возразил, перспектива стать главными ассенизаторами Орды, видимо, не радовала.

– Брунгильда, – я повернулся к гномке. – На тебе запуск постоянной плавильни у подземной реки и наладка производства стандартных комплектующих для винтовок. Пороховой цех пока не трогать, только подготовка, компоненты складировать отдельно, под строжайшей охраной. И да, разберись с теми тремя героями, я не хочу, чтобы они утопили и эту баржу.

– Не утопят, – мрачно пообещала она. – Я прикую их цепью к котлу, будут уголь кидать, пока не поумнеют.

– Урсула… – я выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Пауза затянулась, все взгляды устремились на неё. – Я оставляю всё на тебя, отныне ты комендант Железной Твердыни. Ты мой голос и моя правая рука здесь, твой приказ – мой приказ. Защищай наш дом.

Она не ответила, лишь её рука дёрнулась, словно хотела сжать рукоять топора, но вместо этого она коротко и твёрдо кивнула. Этого было достаточно, в этом кивке было больше, чем в любой клятве.

Бросив последний взгляд на кипящую стройку, на тысячи орков, ратлингов и гномов, которые с яростным упорством вгрызались в землю, превращая дикую степь в смертельную ловушку, я развернулся. Время сантиментов вышло, оно были роскошью, которую я не мог себе позволить. Мой путь лежал обратно в герцогство, в клубок лжи, предательства и дворцовых интриг. И я нутром чуял, что та война будет куда грязнее и страшнее любой битвы с тёмными эльфами. Потому что нет зверя опаснее, чем человек, борющийся за власть.

* * *

Основная часть моих сил, костяк легионеров и «Ястребов», которых я забирал с собой, двинулась в путь по тракту, ведущий к форту в Грифоньей Глотке. Это было странное, почти сюрреалистическое зрелище. Длинная, змеящаяся колонна солдат в разномастной, но функциональной броне, шагала с мрачной решимостью по старой дороге, утрамбованной сотнями тысяч путников. Свет фонарей выхватывал из темноты суровые, сосредоточенные лица, блеск стали, покачивающиеся на спинах винтовки. Шаги тысяч ног сливались в единый, монотонный гул.

Мы шли часами, делая короткие привалы, чтобы перекусить и сменить дозоры. Дисциплина была железной, никто не роптал. Эти люди, вчерашние крестьяне и беженцы, прошли со мной через ад Каменного Щита и кровавую мясорубку в степи. Они видели, как мои технологии и тактика превращают обречённых в победителей. Они верили в меня, и эта вера была моим главным оружием и моей самой тяжкой ношей.

В форте «Грифонья Глотка» нас уже ждали. Барон фон Штейн, комендант форта и брат того самого офицера, что погиб у меня на руках в первой битве, не терял времени даром. За месяцы моего отсутствия он, следуя моим инструкциям, которые ему доставляла Лира, подготовил несколько новых рот. Мой легион наёмников, разросшийся за счёт беженцев и добровольцев со всего герцогства, которых слухи о Железном Бароне и его армии влекли сюда, как мотыльков на огонь, теперь насчитывал почти три тысячи штыков. Муштра шла с утра до ночи, Фон Штейн, офицер старой закалки, гонял их по моим методикам до седьмого пота, превращая аморфную массу людей в слаженный механизм.

Моя армия, пополнив ряды и получив несколько дней на отдых и переформирование, готовилась выступить к осаждённому родовому замку Вальдемар. План был прост и дерзок: ударить по лагерю мятежников с тыла, одновременно с вылазкой гарнизона Элизабет. И именно в этот момент, когда мы уже собирались выступать, разведка донесла о приближении большого каравана со стороны гномьих гор.

Это был сюрприз даже для меня, ведь я не заказывал никаких поставок.

Караван появился на рассвете, десятки огромных, крытых повозок, запряжённых шестёрками выносливых горных мулов, в сопровождении двух сотен хмурых гномьих воинов в тяжёлой броне. Возглавляла этот караван, сидя на козлах головной повозки, как заправский извозчик, широкий даже по меркам бородатых, старый гном. А рядом с ним одна из девочек Лиры.

Она спрыгнула на землю с кошачьей грацией, и на её губах играла хитрая, довольная улыбка.

– Сюрприз, мой Железный Вождь! – прощебетала она, отвешивая мне шутливый реверанс. – Подарочки от благодарных союзников. Думаю, они вам пригодятся.

Я молча подошёл к одной из повозок и откинул брезентовый полог. И на мгновение потерял дар речи.

Повозка была доверху забита новенькими стальными щитами гномьей работы. Толстые, с загнутыми краями, способные выдержать не только удар меча, но и арбалетный болт в упор. И на каждом щите, в центре, была выгравирована руна. Слабо светящаяся, голубоватая, она, по словам Брунгильды, должна была рассеивать простейшие боевые заклятия.

В следующей повозке лежали винтовки. Мои «Ястребы», но усовершенствованной модели. Гномы не просто скопировали мою конструкцию, они её доработали, использовали более качественную сталь для стволов, приладили более удобный приклад. Дальность и точность боя у этих малышек должна быть однозначно выше.

А в третьей… третья была забита ящиками с ручными гранатами. Сотни, если не тысячи чугунных «яиц», начинённых моей последней разработкой, более стабильной и мощной взрывчатой смесью. Я взял в руки одну из винтовок, она легла в ладонь как влитая. Тяжёлая, надёжная, холодная, идеальный инструмент для убийства.

– Брунгильда постаралась, – кивнул старый гном. – Говорят, Король-под-Горой так впечатлился твоими идеями, что открыл для неё все арсеналы. Они там сейчас, кажется, собираются строить что-то совсем больше по твоим чертежам.

Солдаты, которые с любопытством сгрудились вокруг, радостно загудели. Их лица, до этого мрачные и сосредоточенные, преобразились. Глаза загорелись азартом, они примеряли новые щиты, с благоговением брали в руки винтовки, передавали их друг другу. Это был знак того, что мы не одни, за нашей спиной стоит мощь гномьих кузниц.

Новое оружие и снаряжение были распределены в тот же день. Боевой дух армии, и без того высокий, взлетел до небес. Теперь они шли в бой не просто за деньги или из страха. Они шли в бой, чувствуя себя частью чего-то большего. Частью силы, способной изменить этот мир. И я, глядя на их горящие глаза, понимал, что с такой армией я могу не просто прорвать осаду замка. Я могу пойти на Вольфенбург и вышвырнуть из него самозваных регентов. Война за герцогство вступала в свою решающую фазу.

* * *

Мой собственный путь лежал глубже, во тьму. Пока основная армия, гремя новым оружием, готовилась к маршу по поверхности, я вёл элитный отряд по тайным тропам. Две сотни лучших «Ястребов», закалённых в десятках боёв, чьи лица были похожи на высеченные из гранита маски. Свирепые ударные отряды орков под личным командованием Грома, который, после того как я дал ему возможность реабилитироваться, стал моим самым верным союзником. Он лично отобрал полторы тысячи самых отбитых головорезов со всей Орды, и теперь они шли за мной, предвкушая резню. И, конечно, юркие ратлинги Скритча, способные провести нас куда угодно и просочиться в любую щель, наш незаменимый подземный спецназ.

Путь по древним магистралям, заброшенным и забытым даже их создателями, был быстр и тих. Мы шли налегке, неся на себе только оружие, боеприпасы и недельный запас сухпайка. Тишину нарушал лишь шорох тысяч ног да тихое ворчание орков, которым тесные и низкие для их роста туннели были явно не по душе.

Наш пункт сбора был в Кхарн-Думе, одной из величайших подземных цитаделей ратлингов. Но мы не пошли в сам город, обходя его жилые кварталы. Наша цель была глубже, в промышленном сердце крепости, в Великой Кузнице.

Это место было похоже на персональный филиал ада, созданный больным воображением безумного инженера. Огромный, гудящий, как живое сердце, зал, вырубленный в цельной скале. Воздух здесь был горячим, сухим, пропитанным запахом раскалённого металла, угля и химии. Сотни топок, похожих на огненные пасти, изрыгали жар, от которого плавился воздух. Грохот паровых молотов, шипение гидравлических прессов, визг режущих металл пил, всё это сливалось в единую, оглушительную какофонию, симфонию индустриальной мощи.

У огня одной из самых больших доменных печей, который отбрасывал на стены и своды зала пляшущие, причудливые тени, нас уже ждали.

Лира, она стояла, прислонившись к гигантской опоре, и на её лице играла привычная хитрая улыбка. Но за её спиной, неподвижные, как статуи, замерли её «Призрачные Лисы». Десяток фигур в облегающих тёмно-серых костюмах, с лицами, скрытыми масками. Я не знал, мужчины это или женщины, люди или кицуне. Я знал только одно: каждый из них был машиной для убийства, способной в одиночку вырезать небольшой гарнизон, не издав ни единого звука.

К моему отряду присоединились новые союзники. Несколько сотен гномьих воинов в тяжёлой, почти чёрной броне, которая, в отличие от парадной, не блестела, а поглощала свет. Это были не обычные гномьи дружинники, бойцы подземной гвардии, специалисты по боям в узких пространствах. И вооружены они были не только своими знаменитыми секирами. Каждый второй тащил на плече странного вида оружие, короткую, толстостенную трубу на лёгком треножном лафете.

– Что это за огрызки? – спросил я у заместителя Брунгильды, который вышел нас встречать.

– Наша последняя разработка. – с гордостью ответил он, похлопав по одной из труб. – Твоя идея, моё исполнение. Лёгкая мобильная пушка. Стреляет метров на двести максимум, не очень точно, зато очень грязно. Закидывает врага вот такими «подарочками», – гном показал мне небольшую чугунную гранату с примитивным дистанционным взрывателем. – Идеальное оружие для зачистки укреплённых позиций, подавления пулемётных гнёзд и просто для создания паники в рядах противника. Особенно такого, который считает себя выше всех.

Бородатый многозначительно посмотрел на своих воинов, те скалились в бороды.

– Парни узнали, что поход предстоит против зазнавшихся человечьих аристократов, которые веками смотрели на них свысока, – пояснил гном. – Так что добровольцев было больше, чем самих пушек.

Я усмехнулся, ненависть к спесивым дворянам была, пожалуй, единственным, что объединяло все расы этого мира. И я собирался использовать эту ненависть на полную катушку.

– Итак, джентльмены, и леди, – я кивнул в сторону Лиры, раскрывая карту на каменном столе – план следующий. Основная армия под командованием фон Штейна через два дня начинает штурм осадного лагеря под стенами родового замка Вальдемара. Это отвлечёт на себя основные силы Райхенбаха. Пока они там будут увлечённо умирать, мы наносим удар в самое сердце, по столице.

Я обвёл на карте центральный район города, где располагался герцогский замок, ратуша и дома самых влиятельных аристократов.

– Мы не будем штурмовать стены, войдём под ними. Скритч, – я посмотрел на вожака ратлингов, – твои ребята нашли входы в старую канализационную систему?

– Так точно, Железный Вождь, – осклабился тот. – Вонючая, грязная, полная… наших очень дальних родственников. Но проходимая, выведет нас прямо в центр города.

– Отлично! План такой: под покровом ночи, как только услышим сигнал о начале штурма под Вальдемаром, мы входим в город. Лира, твои лисички идут первыми, снимают патрули на пути нашего выхода, обеспечивают тишину. Затем выходят «Ястребы» и орки, блокируют ключевые улицы и перекрёстки. Гномы разворачивают свои пушки и берут под контроль крыши. Задача простая, парализовать центр города, отрезать гарнизон от командования, посеять хаос. И взять под контроль вот это «здание», – я ткнул пальцем в герцогский замок, превращённый в штаб-квартиру мятежников. – Вопросы?

Вопросов не было, план был дерзким, рискованным, но до гениальности простым. Мы не собирались брать весь город целиком, требовалось вырезать его нервный центр. И пока тело будет биться в конвульсиях, мы спокойно прикончим его.

* * *

Ночь опустилась на Вольфенбург, столицу герцогства, плотным, сырым покрывалом. Город, измученный неделями напряжённого ожидания и комендантским часом, спал тревожным сном. Лишь редкие патрули Регентского совета, лениво переругиваясь, обходили пустынные улицы, да на стенах изредка перекликались часовые. Никто не подозревал, что под их мостовыми, в зловонном, тёмном чреве города, разворачивается первый акт кровавой драмы.

Мы шли по старым канализационным коллекторам. Вонь стояла такая, что слезились глаза и перехватывало дыхание. Смесь нечистот, гнили и какой-то кислой, химической дряни. Под ногами хлюпала жирная, вязкая жижа, в которой копошились какие-то мерзкие твари. С низких, покрытых слизью сводов капала вода. Единственным источником света были тусклые фонари ратлингов, которые шли в авангарде, их свет выхватывал из темноты уродливые тени и мириады красных огоньков, глаз крыс, которые с писком шарахались от нас в стороны.

Орки, привыкшие к простору степей, чувствовали себя здесь особенно неуютно. Они шли, сгорбившись, чтобы не удариться головой о низкие своды, и тихо, но виртуозно матерились на своём гортанном наречии. Гномы, наоборот, были в своей стихии. Они тащили на себе разобранные пушки и ящики со снарядами с деловитым и сосредоточенным видом. Мои «Ястребы» шли молча, их лица были непроницаемы. Они давно уже стали профессионалами, и для них это была просто очередная грязная работа, которую нужно было сделать.

– Время, – сказал я вполголоса.

Лира, шедшая рядом, кивнула. Она сделала едва уловимый жест рукой, и её «Призрачные Лисы», которые до этого двигались вместе с нами, просто исчезли, растворились во тьме, как будто их и не было.

Мы вышли на поверхность в самом сердце города, в лабиринте узких, кривых переулков за собором Святого Густава. Скритч и его ратлинги работали быстро и бесшумно. Тяжёлая чугунная решётка канализационного люка поднялась без единого скрипа, заранее смазанная со всем усердием. В нос ударил свежий, прохладный ночной воздух, который после вони подземелья показался ароматом райских садов.

Первыми наверх выбрались «Лисы». Я видел лишь их тени, скользнувшие по стенам домов. Короткий, как вздох, свист клинка, сдавленный хрип, и тело бережно укладывают в тени переулка. Через минуту из темноты появилась одна из теней и сделала короткий жест рукой, чисто.

Следом за ними, один за другим, из-под земли начали появляться мои воины. Сначала юркие ратлинги, которые тут же рассредоточились, занимая позиции в подворотнях и на крышах нижних этажей. Затем молчаливые «Ястребы», которые двигались с отточенной грацией хищников, их винтовки были уже наготове. А за ними, со сдавленным матерным шепотом, начали вылезать огромные фигуры орков, чьи глаза горели в темноте голодным огнём предвкушения. Замыкали шествие гномы, которые на руках, как драгоценность, вытаскивали свои разобранные игрушки.

Мы действовали быстро и слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Пока «Ястребы» и орки блокировали выходы из переулков, гномы, взобравшись на крыши, уже собирали пушки, наводя их на главную площадь и стены герцогского замка.

Наконец, один из часовых на стене замка, превращённого в штаб-квартиру заговорщиков, видимо, задремавший на посту, заметил какое-то неестественное движение внизу, в тенях. Он протёр глаза, не веря им. А потом его лицо исказилось от ужаса.

Запоздало, срываясь на панический визг, завыл сигнальный рог тревоги. В замке зажглись новые огни, послышались крики, лязг оружия. Со скрипом, как будто нехотя, начали закрываться массивные дубовые ворота замка, обитые железом.

Но было уже поздно…

Глава 13

Запоздалый, панический вой сигнального рога резанул по ушам, утонув в гулкой тишине ночного города. За ним, как цепная реакция, последовали другие, срываясь на истеричные, дребезжащие ноты. В окнах герцогского замка, до этого тёмных и спящих, начали хаотично вспыхивать огни. Заскрипели давно не использовавшиеся механизмы, и массивные дубовые ворота, обитые железом, медленно, с мучительным стоном, начали закрываться.

– Поздно, – пробормотал я, наблюдая за этой суетой из тени собора, который стоял напротив замковой площади. Мой голос утонул в лязге оружия и приглушённых командах офицеров, которые уже разводили бойцов по позициям. – Слишком поздно, господа заговорщики.

Запертый в собственной крепости, столичный гарнизон метался в панике. На стенах, как муравьи в растревоженном муравейнике, бегали фигуры с факелами. Офицеры, разбуженные тревогой, с лицами, опухшими от сна и вина, выбегали на парапеты, пытаясь разглядеть что-то в темноте и орали противоречивые, бессмысленные приказы. Солдаты, сонные и напуганные, спешно хватали оружие, выстраиваясь во внутреннем дворе. Они ожидали штурма, классического, с лестницами, таранами и боевыми выкриками. Ожидали врага снаружи, но он уже был внутри их уютного, безопасного мирка. Вспомнился старый прикол: это не вас заперли со мной! А меня с вами!!

Я стоял в тени, ощущая, как по спине катится капля холодного пота. Не от страха, нет. От предвкушения, острого, пьянящего чувства, которое возникает перед хорошо спланированной и блестяще исполняемой операцией. Всё шло по плану, до последней секунды, до последней мелочи. Лира со своими тенями сделала свою работу идеально, парализовав систему оповещения. Теперь у нас было несколько драгоценных минут, пока они там, за стенами, поймут, что тревога звучит не напрасно, и организуют хоть какое-то подобие обороны.

Я коротко кивнул Скритчу, который притаился рядом, похожий на горгулью, сорвавшуюся с крыши собора. Вожак ратлингов осклабился, обнажив острые, как иглы, зубы, и, не сказав ни слова, отдал короткий, шипящий приказ своим бойцам.

Десяток его лучших бойцов, нагруженных тяжёлыми кожаными сумками, беззвучно, скользнули по тёмным переулкам к основанию замковой стены. Они двигались с невероятной скоростью и сноровкой, сливаясь с тенями, становясь частью ночного города. Я проводил их взглядом, снова и снова восхищаясь профессионализмом этих презираемых всеми существ. В своём деле, в деле подземной, а теперь ещё и подрывной войны, им не было равных.

Несколько минут напряжённого, звенящего ожидания. Я слышал, как бьётся моё собственное сердце, как Гром, стоявший неподалёку в окружении своих головорезов, сдерживает нетерпеливое рычание. А потом ночь взорвалась.

Вспышка была ослепительной, неправдоподобно-яркой, на одно мгновение превратив ночь в день и высветив до мельчайших деталей испуганные лица на стенах замка. А следом ударил звук и сокрушительный удар, который, казалось, шёл из самых недр земли. Я почувствовал, как дрогнула брусчатка у меня под ногами. Ударная волна была такой силы, что в соседних домах со звоном вылетели стёкла, и с крыши собора посыпалась черепица.

Затем, когда уши немного отошли от заложенности, увидел результат. Огромный кусок замковой стены, толщиной в несколько метров, сложенный из толстых каменных блоков, каждый из которых весил не одну тонну, просто исчез. Превратился в облако каменной крошки, пыли и дыма. На его месте зияла огромная, рваная, дымящаяся рана, чёрный провал в неизвестность.

Гарнизон на стенах замер. Крик ужаса, который начался было в момент взрыва, оборвался. Они в ступоре смотрели на эту дыру в своей обороне, на этот пролом в самой основе их мира, в их вере в незыблемость и неприступность своей цитадели. Их символ власти, их надёжное укрытие, было вскрыто, как ржавая консервная банка.

– Гром! – крикнул я, перекрывая гул осыпающихся камней и треск сломанных деревянных балок. – Время твоим парням порезвиться!

Старый орк оскалился в улыбке, которая в свете пожаров казалась улыбкой демона.

– Ур-р-ра-а-агх! – его боевой клич, подхваченный полутора тысячами глоток, был похож на рёв лавины.

Огромные фигуры орков, до этого прятавшиеся в тенях, хлынули на площадь в негласном соревновании, кто первый доберется до пролома. В центре, выставив огромные, в рост человека, щиты, которые они притащили с собой, шла личная гвардия Грома. Живой стальной таран, готовый смести всё на своём пути.

– «Ястребы»! – скомандовал я своему спецназу. – Беглым огнём по стенам! Подавить всех арбалетчиков! Артиллеристы! Как только орки войдут, тащите свои пушки к пролому! Даю вам пять минут на развёртывание!

Колесо войны, которое мы с таким трудом толкали всё это время, наконец-то покатилось, набирая скорость. И теперь его уже ничто не могло остановить. Правосудие пришло в эту столицу. Правосудие железа и огня…

Живая стальная стена, похожая на римскую «черепаху» на стероидах, медленно и неотвратимо, как ледник, вползала в дымящуюся рану в стене замка. Под ногами у них хрустели обломки камней, а воздух был густым от каменной пыли, которая скрипела на зубах.

Из-за этой стены щитов, как иглы дикобраза, торчали длинные стволы винтовок моих «Ястребов». Они шли во второй линии, под защитой орочьей брони, и вели методичный, прицельный огонь по стенам. Они не стреляли очередями, экономя патроны и не создавая лишней суеты. Каждый выстрел был выверен, точен, находя свою цель в толпе мечущихся на парапетах солдат гарнизона. Вот какой-то офицер в блестящем шлеме выскочил на стену, пытаясь размахивать мечом и организовать оборону, сухой, короткий хлопок винтовки, и тело, дёрнувшись, мешком валится вниз. Вот арбалетчик, припав к зубцу, пытается навести свой арбалет на пролом, ещё один хлопок, и арбалетчик, пронзённый пулей, молча сползает по стене, оставляя кровавый след.

Наконец, гвардейцам регента, самым дисциплинированным и боеспособным частям гарнизона, удалось оправиться от первоначального шока. Подгоняемые криками своих командиров, они ринулись к пролому изнутри, пытаясь заткнуть его своими телами. Они выстроили свою собственную стену щитов, пытаясь остановить наш таран. На мгновение показалось, что две силы, две несокрушимые стены, вот-вот столкнутся в яростной схватке. Командиры гарнизона, видимо, рассчитывали на это, на классический бой стенка на стенку, где грубая сила и численное преимущество решают всё. Они не учли одного. Мои бойцы, это не тупые рубаки. Каждый из них, это хорошо обученный солдат, а все вместе они являются слаженным подразделением, действующее по чёткому плану.

В тот самый момент, когда расстояние между двумя стенами щитов сократилось до пары десятков метров, по моей команде, переданной по цепочке, орки сделали то, чего от них никто не ожидал. Они расступились, их монолитная стена разделилась на несколько частей, открыв несколько коридоров. И в этих коридорах, которые в свете факелов и пожаров казались дорогой в преисподнюю, гномы, пыхтя и матерясь на своём языке, выкатили свои небольшие пушки.

– Огонь! – заорал я, и мой голос утонул в грохоте.

Четыре одновременных залпа картечью считай в упор. Сотни свинцовых шариков, вылетевших из жерл пушек, превратили первую шеренгу гвардейцев в кровавое, вопящее месиво. Щиты, рассчитанные на удары мечей, разлетелись в щепки. Доспехи были пробиты в десятках мест. Люди падали, захлёбываясь кровью, корчась в агонии. Строй смешался, сломался, превратился в паникующую, вопящую от ужаса и боли толпу.

И в этот прорыв, в эту брешь в их обороне, хлынули орки. Ярость, которую они сдерживали всё это время, вырвалась наружу. Они неслись, размахивая своими огромными секирами и мечами. Ряды гвардейцев, ещё не оправившихся от залпа картечи, были просто сметены, разрублены на куски, втоптаны в грязь. Пролом в стене превратился в алый коридор, узкое пространство, где лязг стали смешивался с хрустом ломаемых костей и предсмертными криками.

Мои «Ястребы» шли следом за орками, действуя как зачищающая группа. Стрелки не лезли в самую гущу, предоставляя оркам делать их грязную, кровавую работу, работая по верхним этажам. Закидывали гранатами окна и бойницы, из которых пытались стрелять арбалетчики. Снимали снайперскими выстрелами офицеров, пытавшихся организовать сопротивление на стенах. Каждая граната, брошенная в окно, сопровождалась глухим взрывом, криками и фонтаном из обломков дерева и осколков стекла.

Я стоял у пролома, координируя действия своих сил. Рядом со мной замерли Эссен и Хрящ, чуть позади в тенях стояли лисицы, прикрывая меня от любой случайности. Я не вмешивался, сейчас всё шло по плану. Орки, как каток, огнём и мечом прошлись по внутреннему двору замка, сминая любое сопротивление. Гномы, перезарядив свои пушки, уже вели огонь по дальним стенам, не давая врагу перегруппироваться. А над всем этим адом, с крыш соседних домов, молчаливо наблюдали «Призрачные Лисы», готовые в любой момент нанести свой смертоносный удар, если что-то пойдёт не так. Среди них я увидел Лиру, сосредоточенно слушающую очередное донесение от хвостатой, только что появившейся из тени.

Кровь текла рекой, смешиваясь с грязью и дождевой водой. Она заливала камни брусчатки, окрашивая их в багровый цвет. Алый коридор, пожалуй, это было подходящее название для того, что здесь происходило. Коридор, ведущий прямо в ад для защитников этого замка. И все мы были их проводниками.

* * *

Внутренний двор замка был наш. Остатки гарнизона, сломленные и деморализованные невиданной доселе тактикой и первобытной яростью орков, бросились врассыпную. Они бежали не к воротам, которые были надёжно заперты, а внутрь замка, в лабиринт бесчисленных залов, коридоров, переходов и лестниц. Бойцы гарнизона надеялись, что в узких пространствах, в знакомой им обстановке, смогут дать отпор, смогут использовать своё знание местности. Какая наивность! Они, привыкшие к рыцарским поединкам и ленивой гарнизонной службе, даже не представляли, с кем связались.

Для моих бойцов, для орков, прошедших мясорубку в степи, для гномов, рождённых под землёй, и для моих «Ястребов», закалённых в штурме Каменного Щита и зачистке подземелий, это было не сложнее, чем прогулка по парку. Или, скорее, охота на крыс, забившихся в норы.

Я отдал чёткий и короткий приказ, который эхом разнёсся по двору, передаваемый от офицера к сержанту, от человека к орку: «Зачистка по этажам. Пленных не брать».

Этот приказ был не актом бессмысленной жестокости, такова была суровая военная необходимость. Мы не могли позволить себе тратить время и людей на конвоирование пленных. Не могли оставить у себя за спиной очаги сопротивления. Каждый выживший гвардеец регента был потенциальным убийцей, диверсантом, который мог ударить в спину в самый неподходящий момент. По факту это была карательная акция, быстрая, жестокая и безжалостная. И зачистка началась…

Мои силы разделились на штурмовые группы. Каждая состояла из пары десятков орков, отделение «Ястребов» и пары гномов с запасом гранат и подрывных зарядов. Они действовали по отработанной схеме.

Орки шли первыми, не утруждая себя поиском ключей или попытками взломать замки. Массивные двери разлетались в щепки под ударами их плеч или топоров. Затем в помещение влетало парочка гранат. После взрыва врывались орки, а стрелки расходились по флангам, расстреливая тех, кого не достали осколки.

Если на пути штурмовой группы встречалась серьёзная баррикада из перевёрнутых столов, шкафов и бочек, в дело вступали гномы. Они, недолго думая, подтаскивали свою разборную пушку или просто устанавливали на баррикаде мощный подрывной заряд. Короткая команда, все прячутся за углом, оглушительный взрыв, и на месте преграды остаётся лишь груда дымящихся обломков и разорванных тел. А потом гномы, деловито почёсывая бороды, собирали свои игрушки и шли дальше, к следующей баррикаде.

Я шёл с резервом вместе с Эссеном, Громом и их лучшими бойцами. Мы двигались по центральному крылу замка, этаж за этажом, комната за комнатой. Картины, которые открывались нам, были одна страшнее другой. Роскошные гобелены, изображавшие сцены охоты, были забрызганы кровью и мозгами. Дорогие ковры пропитались кровью, в парадных залах, где ещё вчера аристократы пили вино и плели свои интриги, теперь валялись трупы в лужах собственной крови. Запах пороховой гари, пота и свежей крови стоял такой густой, что откровенно мешал дышать, и это при выбитых стёклах в окнах.

В одном из залов мы наткнулись на группу гвардейцев, которые пытались организовать оборону. Они выстроились в узком коридоре, выставив вперёд копья. Гром, шедший впереди, даже не замедлил шаг. Он просто взревел, и его орки, как обезумевшие носороги, ринулись на эти копья. Копья слитно ударили в стальные щиты орков, держащих их протащило по паркету. А следующие уже были среди гвардейцев, топоры начали свою жуткую работу. Через минуту всё было кончено.

В другом месте, в библиотеке, забились несколько аристократов в бархатных камзолах, пытавшихся отстреливаться из арбалетов и луков. Они укрылись за стеллажами с древними фолиантами. Мои «Ястребы» не стали вступать в перестрелку. Сержант Рорх просто кивнул двум своим бойцам, и в окна библиотеки полетели две гранаты. Взрывы превратили бесценные книги в облако бумажной пыли и обрывков пергамента. Когда мы вошли, аристократы уже не представляли угрозы. Тела, изрешечённые осколками и обломками стеллажей, лежали среди разбросанных страниц.