Текст книги "Вы не гаджет. Манифест"
Автор книги: Джарон Ланир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Перспективы гуманистической экономики вычислительного облака
Представлены альтернативы доктринерским идеям о цифровой экономике.
Цифровая экономика: первая мысль – лучшая мысль
Естественно спросить: существуют ли какие-то альтернативы, кроме двух полярных – старых медиа и открытой культуры?
Еще в самом начале цифрового времени одной из знаковых идей о том, как могла бы – и должна была бы – функционировать культура в вычислительном облаке, состояла в том, что можно обойтись без денег, поскольку сеть способна учитывать все акты обмена между очень большими группами людей. Не знаю, возникнет ли снова эта идея в дискуссии, но в обозримом будущем мы не откажемся от денег как средства расчетов за жилье, еду и лекарства. Так существует ли какой-то способ ввести деньги и капитализм в эру технологического изобилия без того, чтобы довести до нищеты едва ли не всех? Одна здравая мысль принадлежит Теду Нельсону.
Нельсон является, пожалуй, наиболее продуктивной фигурой в развитии сетевой культуры. Он придумал сетевую ссылку и многое другое, что лежит в основе связанных Сетью медиа, еще в 1960-е годы. Он называл это «гипермедиа».
Амбиции Нельсона в области экономики ссылок были глубже, чем те, что в моде сейчас. Он предложил вместо копирования медиа держать лишь по одной копии каждого культурного продукта – книги или песни – и платить автору этого произведения небольшую, приемлемую для всех сумму каждый раз, когда кто-то обращается к его произведению. (Конечно, для эффективного функционирования системы пришлось бы иметь более одной копии, исключительно по техническим причинам, но это было бы внутренним делом, никак не связанным с пользователем.)
В результате каждый мог бы разбогатеть на творчестве. Люди, создавшие немедленно завоевавший популярность шуточный видеоклип, могли бы заработать много денег за один день, а незаметный исследователь заработал бы столько же за много лет, по мере того как на его работу ссылались бы раз за разом. Но заметьте, что эта идея очень отличается от «длинного хвоста», поскольку вознаграждает личности, а не владельцев облака.
Сегодняшняя популярность любительских произведений отвечает на один старый вопрос Нельсону и его идее. Раньше все волновались по поводу того, что большинство не захочет заниматься творчеством или выражать себя и это позволит разбогатеть лишь некоторым художникам, а остальные будут голодать. Помню, на одной встрече Нельсон пытался говорить, а молодые американские маоисты криками мешали ему, поскольку боялись, что его система более выгодна интеллектуалам, чем крестьянам.
Я постоянно сталкивался с этим возражением, когда говорил о виртуальной реальности (которую мы более подробно обсудим в гл. 14). Многие лекции, которые я читал в 1980-е годы, заканчивались громкими и уверенными заявлениями скептиков из зала. Они говорили, что лишь малая часть людей когда-либо напишет что-то в Сети так, чтобы это прочитали другие. Они не верили, что мир с миллионами активных голосов возможен хотя бы в отдаленном будущем, но именно такой мир и воплотился в реальности.
Если бы нам, идеалистам, удалось убедить этих скептиков, мы смогли бы жить в другом, лучшем мире, как только стало бы ясно, что большинство людей на самом деле заинтересовано и способно выражать свои мысли в цифровой сфере.
Надеюсь, когда-нибудь появится по-настоящему всеобщая система, следующая принципам, предложенным Нельсоном. Я верю, что большинство людей приветствовали бы социальный контракт, в котором биты имели бы ценность, а не были бы бесплатными. Каждый получил бы легкий доступ к творческим битам всех остальных за разумную цену – и каждый получал бы плату за собственные биты. Такая система полностью приветствовала бы индивидуальность, поскольку ценились бы персональные произведения.
Выбирайте из двух зол
В цифровой культуре существует сильный либертарианский перекос, и то, что я сказал в предыдущих главах, вероятно, привело в бешенство сторонников цифрового либертарианства.
Нетрудно понять причину. Я предлагаю универсальную систему, основанную на ранних работах Нельсона. Не означает ли это, что государство встанет на пути вашего потока битов с тем, чтобы ввести законы, касающиеся авторских компенсаций? Не будет ли это вмешательством? Не равносильно ли это потере свободы?
С ортодоксальной точки зрения это, наверное, так и выглядит, но я надеюсь убедить всех, что им придется выбирать из двух зол – и то зло, что предлагаю я, в конечном счете предпочтительней, особеннос точки зрения либертарианства.
Важно помнить, что в цифровых системах все доводится до предела, по меньшей мере в период идиллии, прежде чем фиксация ограничит наши свободы. Сегодня все еще остается время переосмыслить наше понимание битов в Сети. Следовательно, надо крепко задуматься, является ли то, что в противном случае станет нашим будущим, лучшим из того, что мы могли бы сделать.
КАК НАМ СЕГОДНЯ ИЗВЕСТНО, НЕДОСТАТОК ДЕНЕГ СОЗДАН ИСКУССТВЕННО, НО В ОТНОШЕНИИ ИНФОРМАЦИИ ВООБЩЕ ВСЕ ИСКУССТВЕННО. БЕЗ НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ ИСКУССТВЕННОГО ДЕФИЦИТА ДЕНЬГИ ПОТЕРЯЛИ БЫ ЦЕННОСТЬ.
В качестве примера возьмем деньги – по-настоящему абстрактную информационную систему для управления деятельностью человека. Было бы очень заманчиво печатать собственную валюту или, если вы являетесь правительством, произвести слишком много денежных средств. И все же мудрые люди предпочитают не делать ни того ни другого.
Расхожим является утверждение, что, копируя цифровой музыкальный файл, вы не уничтожаете оригинал, поэтому ничего не украдено. То же самое можно сказать, если бы вы взломали банковскую систему и просто добавили себе денег на счет. (Или, если уж на то пошло, про трейдеров экзотическими финансовыми инструментами, которые делали ставки на огромные транзакции произвольной суммы, что привело к глобальному кризису в 2008 году.) В каждом случае проблема не в том, что вы украли у конкретного человека, а в том, что вы разрушили искусственно созданный дефицит, позволяющий экономике функционировать. Аналогично, творческие произведения в Сети выиграют от социального контракта, налагающего умереннуюстепень искусственного недостатка на информацию.
В системе Теда Нельсона не существует копий, поэтому идея их защиты оказывается ненужной. Идея управления цифровыми правами – сложная система, в которой вы владеете копией купленных вами битов, но как бы не совсем, поскольку они все еще продолжают управляться продавцом, – не нужна. Вместо того чтобы предлагать группу битов в качестве товара, их продавали бы как услугу.
Творческая экспрессия тогда могла бы стать наиболее ценным ресурсом в будущем мире материального изобилия, созданным благодаря успехам технологов. В 1980-е в своих рассуждениях о виртуальной реальности я всегда говорил, что в виртуальном мире бесконечного изобилия только творчество может быть в дефиците – тем самым гарантируя, что творчество станет наибольшей ценностью.
Вспомните обсуждение иерархии Маслоу. Даже если робот, поддерживающий ваше здоровье, будет стоить всего пенни, как вы заработаете это пенни? Физический труд перестанет оплачиваться, потому что им будут заняты дешевые роботы. Во времена открытой культуры ваше творчество также будет бесплатным, так как вы станете одним из добровольцев армии «длинного хвоста». У вас просто не будет выхода.
Все звучит свежо, едва становится цифровым, – возможно, даже социализм
Единственной альтернативой какой-нибудь версии идей Нельсона в перспективе – когда технология реализует свой потенциал и сделает жизнь легкой – была бы та или иная форма социализма.
И этот исход предвидели многие. Может быть, социализм станет более эффективным и человеколюбивым, если к нему добавить цифровую технологию (так казалось по крайней мере части первопроходцев цифровой эпохи).
Я не могу безоговорочно отвергать это. Возможно, есть способ. Однако существует и ряд предостережений, которые, я надеюсь, новые поколения цифровых социалистов воспримут серьезно.
Неожиданное наступление социализма сразу после того, как все скатились в грязь по пирамиде Маслоу, вероятно, будет опасным. Когда революция происходит внезапно, у власти часто оказываются не те люди (например, в Иране). Так что, если мы идем к социализму, нам надо уже сейчас об этом поговорить, чтобы наше движение было постепенным. Если сегодня это слишком опасная тема даже для открытого разговора, то мы должны признать, что не обладаем качествами, необходимыми для компетентного внедрения социализма.
Я представляю, насколько странным такой призыв может показаться некоторым читателям, поскольку социализм, кажется, является абсолютным табу в либертарианских кругах Кремниевой долины. Но в цифровом обществе таится огромное количество скрытого социализма. Это особенно верно в отношении молодых людей, в чьем рыночном опыте доминируют экономические сбои эпохи правления Буша.
Не кажется безумием предположить, что появятся новые разнообразные и многочисленные примеры общественной кооперации, ставшие возможными благодаря Сети. Сам первоначальный рост Всемирной паутины является примером такой кооперации, и хотя мне не нравится, каким образом продукты веб 2.0 относятся к человеку, они также являются многочисленными примерами кооперации.
Энтузиазм в «Вики», «длинных хвостах», коллективном разуме и т. п. предполагает, что одна профессия за другой будут демонетизированы. Соединенные Сетью толпы начнут предоставлять больше и больше услуг, от медицины до криминалистики, на основе коллективного добровольчества, пока таким образом не будут выполняться все работы. Повелители облаков все еще могут сидеть на своих тронах, и именно поэтому даже самые верные адепты капитализма из Кремниевой долины иногда поощряют данный способ мышления.
Такая траектория вынуждает задать вопрос: как человек, весь день отдающий добровольной работе на коллективный разум, будет зарабатывать деньги на аренду жилья? Станет ли кров чем-то, что будет распределяться коллективным разумом? (Вы бы согласились, чтобы это происходило в стиле редакционных войн «Википедии» или голосования, как в Digg? Или жилье будет передаваться исключительно по наследству, так что ваше местоположение в жизни станет предопределенным? Или оно будет распределяться случайным образом, сводя понятие свободы воли к пустому звуку?)
ЦИФРОВЫМ СОЦИАЛИСТАМ, КОТОРЫЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ РЕШИЛИ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИЗМА, ПОТОМУ ЧТО ОНИ МОГУТ РЕШИТЬ НЕКОТОРЫЕИЗ НИХ, СЛЕДУЕТ ОСТЕРЕГАТЬСЯ ЛОВУШКИ. ЗАСТАВИТЬ ЛЮДЕЙ СОТРУДНИЧАТЬ ЕЩЕ НЕДОСТАТОЧНО.
Частная собственность в рыночном окружении дает способ избежать притупляющего стандарта формирования границ частной жизни. Вот почему рыночная экономика может совершенствовать личность, целеустремленность и достоинство хотя бы тех, кто в ней преуспевает. (Конечно, проблема в том, что преуспевают не все, и позже я предложу некоторые способы, которыми цифровые технологии могут помочь эту проблему решить.)
Может ли цифровая версия социализма также предоставить достоинство и неприкосновенность частной жизни? Я считаю это важной проблемой, которую очень трудно решить.
Еще не поздно
Как конкретно мог бы работать переход от открытого копирования к платному доступу? Вот ситуация, где нужны универсальные, на государственном уровне, решения определенных проблем.
Все люди должны договориться, чтобы что-то приобрело денежное выражение. Например, если все полагают, что воздух бесплатный, будет непросто убедить меня начать платить за него по доброй воле. Сегодня меня удивляет, когда я вспоминаю, что когда-то накупил музыкальных CD достаточно, чтобы заполнить ими полную стену полок, но тогда это казалось разумным, так как все, кого я знал, тоже тратили большие деньги на диски.
Ощущение справедливости и социальные нормы могут либо поддерживать, либо подрывать любую экономическую идею. Если я знаю, что мой сосед получает музыку, кабельное телевидение или что-то еще бесплатно, становится немного труднее заставить меня платить за то же самое. [13]13
Этот принцип был даже продемонстрирован на собаках и обезьянах. Когда д-р Фредерик Рендж из Венского университета позволила подопытным собакам видеть, что другие собаки получают большее вознаграждение, результатом стала ревность. Собаки требовали равного отношения, иначе их не получалось дрессировать. Франц де Вааль в университете Эмори обнаружил аналогичные результаты в экспериментах с обезьянами капуцинами. (Прим. автора)
[Закрыть]Поэтому если мы все хотим зарабатывать на жизнь, когда машины станут достаточно хороши, нам придется согласиться, что за серьезные культурные и творческие произведения друг друга стоит платить.
Есть и другие случаи, когда потребуется консенсус. Одним из сетевых требований, которые повредили газетам до того, как те сдались и стали «открытыми», было требование ввода пароля (а иногда и номера кредитной карты) на каждом платном сайте, который вы хотели посмотреть. В мире миллионов великолепных платных сайтов вы могли потратить на ввод этой информации все свое время. Должна существовать простая универсальная система. Несмотря на некоторые предпринятые попытки, непохоже, что индустрия способна договориться, как это должно работать, так что раздражение, похоже, определяет естественную роль государства.
Довольно странно говорить об этом, но, учитывая гиперлибертарианскую атмосферу Кремниевой долины, важно заметить, что «государство» не всегда значит «плохо». Мне, например, нравится список «Не звонить», [14]14
Существующий в США с 2004 года национальный список телефонных номеров, по которым запрещено звонить почти всем рекламным агентам. Владельцы телефонных номеров попадают в этот список бесплатно.
[Закрыть]потому что в нем содержится ограничитель удаленного маркетинга. Я также рад, что у нас одна валюта, одна судебная система и одни Вооруженные силы. Даже самый ярый либертарианец должен признать, что гибкая коммерция обязана идти по определенным каналам, а это и обозначает государство.
Конечно, можно привести тот аргумент, что предприниматели в Сети предпочитали бесплатный контент, потому что управление микроплатежами стоит денег. Что если для осуществления транзакции в одно пенни вы вынуждены потратить одно пенни? Любой поставщик, берущий на себя эти издержки, тут же оказывается в проигрышной ситуации.
В таких случаях возмещение затрат должно стать функцией государства. То самое пенни не пропало даром – это стоимость поддержания социального контракта. Мы привыкли к тому, что на содержание вора в тюрьме тратится сумма больше той, что он украл. Можно возразить, что дешевле не преследовать в судебном порядке небольшие преступления, а просто компенсировать пострадавшим потери. Но цель применения закона – создание для всех среды, в которой можно жить. Ровно то же самое касается оценки индивидуального человеческого творчества в технологически развитом мире.
Мы никогда не подсчитывали истинных затрат, связанных с существованием денег, потому что большинство из нас добровольно тратит время на поддержания социального контракта, который придает деньгам их ценность. Никто не платит вам за то, что вы каждый день проверяете, есть ли наличность у вас в кошельке, или оплачиваете счета, – или за время, которое вы тратите, чтобы побеспокоиться об этом. Если бы за это платили, то для общества деньги стали бы слишком дороги.
Аналогично, поддержание свобод капитализма в цифровом будущем потребует всеобщего признания социального контракта. Мы будем платить налог, чтобы иметь возможность зарабатывать деньги нашим творчеством. Это будет хорошей сделкой.
Переход
Переход не должен быть универсальным и одновременным, даже несмотря на цель достижения универсальности. В один прекрасный день провайдер может предложить вам выбор: вы перестанете платить абонентскую плату, если подпишете социальный контракт, по которому будете платить за доступ к битам. Если в этом месяце вы не скачивали платных битов, вы ничего не заплатите.
Если вы выберете этот вариант, у вас появляется также возможность зарабатывать на собственных битах – таких как фотографии и музыка, – когда их смотрят другие люди. И вы тоже будете платить при просмотре чужих. Общая сумма, которую вы в среднем будете платить в месяц, сначала совпадет с той, что вы платили раньше, потому что это величина, приемлемая для рынка. Но больше и больше людей начнут переходить на новую систему, потому что человек по природе предприимчив, они захотят попробовать заработать больше за свои биты.
Детали могу показаться сложными, но они не сложнее тех, которые уже есть в существующем вокруг нас мире.
Свобода отличается от анархии наличием биологического реализма
Толпа приверженцев открытой культуры убеждена, что поведение человека можно изменить лишь насильственными методами. Потому что они не очень верят в свободу воли или индивидуальность.
Так, представители открытой культуры часто заявляют, что раз вы не можете сделать идеальную защиту от копирования, то и запрещать не имеет смысла. И с технологической точки зрения это правда: невозможно создать идеальную систему защиты от копирования. Если в подобных случаях безупречное поведение – это единственный потенциальный ограничитель, можно просто перестать просить плату за музыку или журналистские тексты с кого бы то ни было. Согласно такой логике, сама идея изначально провальная.
Но это не слишком реалистичное пессимистическое представление о людях. Мы уже доказали, что мы лучше. К примеру, взломать настоящий дом или машину легко, но немногие это делают. Замки – единственные амулеты неудобства, напоминающие нам о социальном контракте, от которого выигрывают в конечном счете все. Лишь выбор человека заставляет функционировать человеческий мир. Технология может мотивировать выбор человека, но не заменить его.
Однажды у меня случилось озарение, и я мечтаю, чтобы оно произошло у всех остальных. Здания не падают, вы можете есть неотравленную пищу, выращенную кем-то другим, – это внушает доверие к миру людей. Все это непосредственные, ощутимые свидетельства океана добрых намерений и хорошего поведения практически всех живых и мертвых. Мы купаемся в том, что можно назвать любовью.
И все же эта любовь наилучшим образом проявляется через ограничения цивилизации, потому что такие ограничения компенсируют недостатки человеческой природы. Чтобы стать лучше, мы должны оценивать себя честно и ставить перед собой реалистичные задачи.
Глава 8
Три возможных будущих направления
В этой главе я опишу три долгосрочных проекта, над которыми работал, пытаясь решить некоторые проблемы, описанные в гл. 4. Не знаю, сработает ли какая-нибудь из них, чтобы обеспечить в ходе цифровой революции усиление гуманизма, а не его ограничение. Но, я полагаю, в самом крайнем случае они продемонстрируют, что будущее шире, чем можно подумать, слушая только риторику людей веб 2.0.
Две из идей, телевыступления и сонглы, направлены на решение проблем культурных произведений будущего. Третья, формальное выражение финансов, – способ ведения коллективной экономики.
Телевыступления
Было время до изобретения кино, когда живые выступления на сцене давали самые большие доходы из всех форм человеческого творчества.
Если в эру Интернета механически зафиксированный контент становится трудно продавать, возврат к живым артистам – в современном технологическом контексте – может оказаться стартом для новых успешных бизнес-планов.
Начнем с малого. Что если бы вы могли пригласить на вечеринку музыканта, даже если этот музыкант находится на расстоянии? Концерт может казаться «живым» в вашем доме, если у вас есть иммерсивные «голографические» проекторы в гостиной. Представьте «телеприсутствующих» актеров, ораторов, кукловодов и танцоров, дающих интерактивные представления в реальном времени со специальными эффектами и постановочными достоинствами, превышающими сегодняшние самые дорогие фильмы. Например, кукловод на дне рождения ребенка может взять детей в волшебное путешествие через уникальный иммерсивный мир фантазии.
Такая возможность предоставила бы актерам спрос, который они могли бы удовлетворять за разумный гонорар, поскольку им не нужно будет путешествовать. «Тележивое» представление также имело бы для потребителей ценность, которую не может дать файлообмен. И никакой невосприимчивости к убивающим музыкальные лейблы проблемам сетевой торговли.
Это может оказаться сценарием, который позволит наконец решить проблему, как музыкантам заработать в Сети. Очевидно, идея «телепредставлений по найму» сегодня спекулятивна, но технология, кажется, движется в том направлении, которое сделает ее возможной.
Давайте теперь замахнемся на большее. Предположим, главные звезды и нереально крутые виртуальные постановки с большими бюджетами симулируют некий мир, к которому пользователи могут массово подключаться прямо из своих домов. Это было бы что-то среднее между Second Life и телепогружением.
Такая поддержка массовой фантазии во многих смыслах – это как раз то, на чем, кажется, концентрируется цифровая технология. Вот образ, который многие из нас держали в голове уже десятилетия назад, на более ранних этапах наших технологических приключений. Художники и предприниматели из мира медиа могут начать играть новые роли, учитывая, что гигантская машина грез предсказана в тысячах научно-фантастических рассказов.
Сонглы
Сонгл – это донгл для песни. Донгл – маленькое электронное устройство, которые вы вставляете в компьютер, чтобы запустить коммерческое приложение. Что-то вроде физического ключа, который вы вынуждены покупать, чтобы программа заработала. Он создает искусственный дефицит программ.
Любые цацки в мире – кофейные кружки, браслеты и кольца в нос – могут выполнять еще и функцию ключей к контенту, например к музыке.
Есть здесь и экологический аспект. На сегодняшний день все схемы, успешно заставляющие людей платить за контент, подразумевают производство дополнительных устройств, которые были бы не нужны, не существуй эти схемы. Сюда относятся проигрыватели, такие как iPod, приставки-дешифраторы кабельного телевидения, игровые консоли и т. п. Если бы люди платили за контент, не было бы нужды в таких устройствах, поскольку обычных компьютерных чипов и дисплеев достаточно, чтобы справиться с этой задачей.
Сонглы представляют физический подход к созданию искусственного дефицита. Может оказаться проще перейти к сонглам, чем реализовать более абстрактный подход к возвращению творчества под крыло капитализма.
Вы можете надеть специальное ожерелье сонглов на вечеринку, и музыка, которую эти сонглы позволяют прослушивать, автоматически польется из звуковой системы, уже работающей на этой вечеринке, как только вы прибудете. Чтобы такое произошло, ожерелье связывается со звуковой системой. Музыкальный репертуар вечеринки может определяться суммой сонглов гостей.
Зачем снова привносить физический объект в распределение музыки?
● ЧТОБЫ БИЗНЕС В ОБЛАСТИ МУЗЫКИ СТАЛ БОЛЕЕ РОМАНТИЧНЫМ. Это не просто привнесение, это центральный фактор. Романтика в широком смысле и есть тот продукт, который продает музыкальный бизнес. В контрактах и номерах кредитных карт нет ничего романтичного.
● ЧТОБЫ СНИЗИТЬ ЗАТРАТЫ НА РЕКЛАМУ. Затраты на производство и дистрибуцию музыки стали низкими, но затраты на рекламу бесконечны. Поскольку сонгл – объект, а не контракт, его стоимость определяется рынком и может меняться со временем, даже если торги неформальны. Чтобы быть эффективными, сонглы должны выпускаться ограниченными сериями. Это значит, что сонгл может быть объектом спекулятивных инвестиций. Фанат, дающий себе труд слушать неизвестные новые группы, может выиграть от покупки сонглов некоторых из них в то время, пока они еще неизвестны. Сонглы используют ту же психологию, что толкает людей на покупку лотерейных билетов, чтобы заставить слушать новые музыкальные произведения. Даже еще лучше: как только человек купил сонгл, у него появился мотив для рекламы его музыки, потому что теперь он вошел в долю.
● ЧТОБЫ РАСШИРИТЬ КАНАЛЫ МУЗЫКАЛЬНЫХ ПРОДАЖ И РАЗДЕЛИТЬ ЗАТРАТЫ НА РЕКЛАМУ СО ВСЕМИ УЧАСТНИКАМИ ЭТИХ КАНАЛОВ. Высококлассные, редкие сонглы могут продаваться как аксессуары в модных лавках, а низкосортные пусть прилагаются к упаковке пива. Кофейные кружки, тапочки, зубные щетки, собачьи ошейники, ручки и солнцезащитные очки – из всего можно сделать сонгл.
● ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ МАРЖУ ЭЛИТАРНОЙ, НО ПЛОХО ПРОДАЮЩЕЙСЯ (С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИЗНЕСА!) МУЗЫКИ. Самая большая глупость среди множества глупостей музыкального бизнеса состоит в том, что продукт всегда стоит примерно одинаково, даже тогда, когда рыночная ниша продиктовала бы более высокую цену, если бы ей позволили. Например, любители хорошей оперы платят примерно столько же за CD или загрузку, сколько тинейджер, слушающий идола-однодневку. Сонглы для оперы или серьезного джаза будут изготавливаться мастерами из первоклассных материалов в гораздо меньшем количестве экземпляров. Они будут дорогими. Низкосортные сонглы же пусть изготавливаются тем же каналом, что и игрушки. Все больше потребительских товаров, которые могли бы стать сонглами, сегодня все равно имеют RFID-метки, поэтому тут не возникнет дополнительных производственных издержек. Дорогие, выпущенные в ограниченном количестве сонглы, возможно, будут сопровождать появление новых форм поп-музыки – параллельно с дешевыми массовыми сонглами, – потому что для них откроется огромный рынок.
Формальное выражение финансов [15]15
В число моих соавторов в этом исследовании входят Поль Борилл, Джим Гэрриот, Стюарт Кауфман, Брюс Сохилл, Ли Смолин и Эрик Вайнштейн. (Прим. автора)
[Закрыть]
В этой главе, в отличие от двух предыдущих, рассматриваются проблемы владельцев облака, а не крестьян.
Одна из серьезнейших проблем, с которой мы столкнемся по мере выхода из финансового кризиса, разразившегося в 2008 году, состоит в следующем: финансисты будут вынуждены продолжать изобретать новые финансовые инструменты, хотя некоторые из них потерпели катастрофу, занимаясь именно этим. Нам нужно научить их в будущем делать свою работу более эффективно и безопасно.
Это ключевая задача нашего экологически чистого будущего. По мере того как мир становится сложнее, нам приходится изобретать финансовые структуры для того, чтобы справляться с новыми и непредвиденными проблемами. Как вы профинансируете массовый переход к «зеленым» технологиям, которые частично централизованы, а частично нет? Как финансовая структура может избежать катастрофических потерь, когда большая часть инфраструктуры старого энергетического цикла устареет? Борьба с глобальным потеплением требует новых схем развития, которые в свою очередь требуют новых финансовых инструментов.
Однако может пройти время, пока государства позволят предпринять что-то серьезное в области инноваций в финансовой сфере. Законодатели не поспели за некоторыми недавними изобретениями, правда, с грустью приходится признать, что в отдельных случаях сами изобретатели финансовых инструментов не вполне их понимали.
Таким образом, вот вам дилемма: как избежать остановки инноваций в финансовой сфере после масштабного кризиса доверия?
Экономика занимается поиском оптимального сочетания правил, которые мы не можем изменить, и правил, которые мы можем изменять. Первые проистекают из математики и состояния физической реальности в данный момент времени (в том числе из таких факторов, как запасы природных ресурсов). И мы надеемся, что вторые помогут нам достичь наилучших результатов при заданных первых. Это рациональная сторона экономики.
Но во всех человеческих поисках есть и иррациональная сторона. Рыночная иррациональность заключается не только в людях, но и в экономистах, изучающих эти рынки, и в законодателях, которые пытаются направлять их.
Иногда люди решают продолжать использовать технологию, которая разочаровывает раз за разом, даже смертельно опасную. Великолепный пример – автомобили. В автомобильных авариях погибает больше людей, чем в войнах, тем не менее мы любим автомобили.
С капитализмом все происходит примерно так же. Он дает кайф свободы. Мы обожаем его, даже несмотря на то, что он иногда подводил. Мы всегда притворялись, что пострадает кто-то другой.
Примечательна наша готовность страдать ради ощущения свободы. Мы так сильно верим в биты, размещенные в компьютерах финансового мира, что продолжаем жить по их правилам, даже когда они делают нам больно, потому что эти биты, эти доллары являются абстракцией, помогающей нам чувствовать себя свободными.
Инженеры иногда выполняют по сути абсурдную задачу улучшения намеренно несовершенной технологии. Например, автомобили обычно делают такими, чтобы они были способны достигать нелепых, незаконных скоростей, потому что это дает нам чувство свободы. Ну и дополнительно в них устанавливают подушки безопасности. Вот вам пример абсурдности реальной инженерии.
Таким образом, наша задача неизбежно имеет долю абсурдности. Если экономический инжиниринг будет слишком хорош, вся система может потерять привлекательность. Инвесторам периодически нравится чувствовать, что они чего-то избежали, жить на грани, брать на себя странные риски. Нам надо, чтобы наш капитализм давал ощущение дикости, как джунгли или как наши наиболее успешные модели сложных систем. Хотя, наверное, мы можем найти способ сохранить ощущения и в то же время немного приручить систему.
Одна из идей, которую я рассматриваю, заключается в том, чтобы использовать так называемые приемы искусственного интеллекта для создания формальной версии определенных сложных или новых контрактов, лежащих в основе финансовых инструментов. Если эта идея приживется, мы сможем разделить финансовые контракты на две категории. Большая часть операций будет определяться традиционно. Если транзакция проста, она сможет обслуживаться ровно так же, как и сейчас. Соответственно, например, продажа акций будет происходить так, как всегда. У простых финансовых инструментов есть хорошая черта: они могут торговаться на биржах, потому что они сопоставимы.
Но очень сложные контракты, такие как кредитные дефолтные взаимопоставки или схемы, основанные на частых транзакциях, должны создаваться абсолютно по-новому. Из них будет исключена неопределенность. Они будут формально описаны. Финансовая изобретательность начнет происходить в рамках мира упрощенной логики, которой пользуются инженеры при создании логики компьютерных чипов.
Сокращение степени выразительности необычных финансовых контрактов может быть похожим на потерю удовольствия для людей, которые их придумывают, но на самом деле эти люди начнут наслаждаться возросшей властью. Снижение гибкости совсем не исключает творческих, необычных идей. Подумайте обо всех разнообразных чипах, созданных к сегодняшнему дню.
Ограниченные, формальные системы в некоторых случаях могут быть проанализированы такими способами, которыми нельзя проанализировать более неформальные системы. Это означает, что можно создать инструменты, помогающие финансистам гораздо лучше понимать, что они делают, чем было ранее. Как только новые аналитические стратегии станут возможными, финансисты, законодатели и другие заинтересованные лица при анализе последствий своих действий сразу перестанут быть вынужденными полагаться лишь на восходящую симуляцию того, что они делают.
