Текст книги "Для Финли (ЛП)"

Автор книги: Дж. Натан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 19

Каден

– Финли. Пожалуйста, открой дверь, – умолял я, стуча в дверь.

Две девушки прошли мимо, уставившись на меня, как на полоумного.

Хотя кто мог их винить? Ведь я был очень похож на него. Но мне непривычно чувствовать, что я испортил лучшее, что когда-либо со мной случалось. Постучал снова, на этот раз сильнее. Глухой звук эхом разнесся по коридору.

– Ну же, Финли. Поговори со мной.

– Ее там нет. – Ко мне подошла соседка Финли.

Мои плечи опустились в знак поражения. Мне нужно все исправить. Нужно увидеть ее, чтобы все исправить.

– Я так понимаю, ты, наконец, понял, что ведешь себя как придурок? – сказала она так, будто ей было насрать, кто я такой.

– Что, прости?

– Ты – мудак. Полагаю, ты, наконец-то, это понял.

Я прищурился, когда она прошла мимо меня и открыла дверь в комнату.

И не шелохнулся, когда она вошла внутрь. Мой взгляд скользнул по суперчистой комнате, которую я до этого ни разу не видел. Пробковая доска с фотографиями Коула и Финли была у всех на виду. Ей нечего было скрывать. Я был тем, кто этого не понимал.

– Ты знаешь, где она?

Девушка повернулась ко мне, все еще стоя в дверях и скрестив руки на груди.

– Даже если бы и знала, то не сказала бы тебе.

– Я это заслужил.

– Ага. Заслужил.

– Итак, что для этого потребуется?

Она подняла взгляд к потолку, не торопясь и выжимая из меня все, что могла.

– Почему?

Я нахмурил лоб.

– Что почему?

– Почему ты здесь сейчас? Что изменилось?

Я сделал глубокий вздох и вошел внутрь. Потому что, судя по ее яростному настрою, которое, вероятно, заставляло многих парней нервничать, мне потребуется время, чтобы убедить ее.

* * *

Через час я спустился на стадион. Когда я постучал в запертую дверь солнце уже село. Арни, ночной охранник, умел смотреть в другую сторону, когда я или другие парни хотели попасть на поле после закрытия. Услышал, как открылась дверь, и выглянул Арни.

– Она здесь? – спросил я, с трудом дыша после бега из общежития.

Сторож кивнул.

Я добрался до боковой линии, запыхавшийся и чертовски взволнованный. Остановился. Потом медленно оглядел окутанное тьмой поле. Мое внимание привлекла тень в центре. Я прищурился, пока глаза не привыкли к темноте, но все, что я видел – ее силуэт.

В горле образовался ком от раскаяния, и я вышел на траву. И чем ближе подходил, тем четче становился идеальный образ Финли. Она лежала на спине и смотрела в небо.

– Это место занято? – неловко спросил я, остановившись рядом.

Финли ответила, не глядя на меня.

– Это твое поле.

Хотя я знал, что заслужил, ее холодный тон все равно убивал меня. Я сел рядом, держась на расстоянии, чтобы Финли не застала меня врасплох правым хуком.

– Я был идиотом.

Финли ничего не ответила.

– Мне следовало поговорить с тобой, прежде чем делать поспешные выводы.

Я ненавидел ее молчание, но использовал его в своих интересах.

– Думаю, у нас есть еще кое-что общее. Люди часто делают о нас поспешные выводы, – поделился я. – Но разница в том, что, когда дело касалось меня, ты этого не делала. Ты спрашивала о драфте (примеч.: процедура выбора профессиональными командами игроков, не имеющих активного контракта ни с одной командой в лиге. Когда команда выбирает игрока, она получает эксклюзивные права на подписание контракта с этим игроком, и никакая другая команда в лиге не может его подписать). Ты не просто предполагала, будто знаешь, что я сделаю. И я должен был сделать то же самое для тебя. Должен был тебя выслушать. – Я посмотрел на Финли, но она все так же не отрывала взгляд от неба. – Я узнал, что Коул был твоим братом.

– Это неважно.

– Черта с два. – Я смотрел, как она закрыла глаза. – Уверен, у тебя были свои причины не говорить мне, Финли. Но мне хотелось бы, чтобы ты это сделала.

С ее губ сорвался невеселый смешок.

– Ты имеешь в виду, когда выгонял меня из своего дома? Я должна была вывалить это все на тебя прямо там и тогда? Я так не думаю.

– Я облажался. И мне очень жаль.

Финли хмыкнула.

– Если бы я мог вернуть все назад, я сделал бы это. Не хочу быть парнем, который причиняет тебе боль, Финли. Я хочу быть тем, кто поддержит тебя. Тот, который нужен, когда тебе грустно и нужно утешение. Тот, которого ты хочешь, когда счастлива и должна поделиться этим с кем-то. Я не хочу тебя расстраивать. Это последнее, чего я хочу.

– Ну, ты неплохо справился, не так ли?

Я заслужил эти слова. Думаю, что заслужил намного больше, чем это. Поэтому дал Финли время, ожидая, пока она скажет, над чем думала все время, что я был там. Черт, с тех пор как я оттолкнул ее.

– Я думала, ты меня знаешь, – сказала Финли после долгой паузы. – Но потом ты взял и все испортил. И из-за чего? Что, по-твоему, я пыталась сделать?

Я покачал головой.

– Ты даже не сказала мне свою настоящую фамилию.

– Ты никогда не спрашивал моей фамилии. Грейс – мое второе имя.

– Ну же, Финли. Разве ты не видишь, почему я чувствовал себя одураченным? Неужели ты не понимаешь, почему меня смутило все, что я узнал? Я понятия не имел, как во всем этом разобраться. В конце концов, все свелось к тому, что я чувствовал, что ты была со мной ненастоящей.

Финли села, внезапно решив разговаривать глаза в глаза.

– Когда? Когда сидела рядом с твоей больничной койкой? Когда привезла тебя сюда из Арканзаса? Когда спала с тобой?

Я запустил пальцы в волосы, понимая, что делаю только хуже и не знаю, как это исправить.

– Я облажался. Но я говорил тебе. Девчонки делают всякое дерьмо, чтобы подобраться ко мне поближе. Они видят знаки доллара, когда смотрят мне в глаза. Они видят известность со стартовым квотербеком. Я просто не знаю, кому могу доверять.

– Что ж, очень жаль. Потому что я ничего этого не видела, когда смотрела в твои глаза. Я видела только тебя.

Да что б меня.

Тишину нарушила сирена вдалеке, и мы уставились друг на друга. Что я мог сказать? Потому что я ей поверил. Я всегда ей верил. У меня не было причин не делать этого. Пока ко мне в голову не забралась Лесли, заставляя сомневаться во всем. Я должен был следовать своим собственным чувствам. Должен был следовать за тем, что я знал, было правдой. Я был таким идиотом.

После того, как между нами снова воцарилось молчание, Финли глубоко вздохнула и отвела взгляд.

– Последние два года я с трудом вставала с постели.

У меня внутри все сжалось. Я ненавидел себя. Я не заслуживал Финли. И она не заслуживала той боли, через которую прошла. Или боли, которую причинил ей я.

– Единственная причина, почему я здесь – тренер пришел ко мне домой и практически заставил работать на него. Это был единственный способ начать собирать свою жизнь по осколкам. Прийти сюда и сделать то, что не успел сделать Коул.

Я был мудаком. Полным гребаным мудаком.

– Финли, я…

– Тогда я увидела тебя. Тебя. Парня, которого ненавидела больше всех.

Я поморщился.

– Что?

– Я помню тебя с поминок Коула.

– Помнишь? – Я не хотел, чтобы это прозвучало так обнадеживающе. Но так и прозвучало. Странно, что она помнила меня, потому что я помнил только блондинку с сильно покрасневшими зелеными глазами. Вся грусть и душевная боль в них преследовали меня. Конечно, это были не те глаза, которые я видел, когда смотрел на Финли. В ее глазах было что-то еще. Решимость. Цель. Что-то, что не давало возможности связать ее с той девушкой на поминках. – Ты едва взглянула на меня.

– Я видела тебя на улице. Ты улыбался. – Ее голос дрогнул от эмоций. – Как ты мог улыбаться?

Мне стало тошно от ее слов, ее обвинения.

– Что?

Лунный свет отражался от слез, что катились из ее глаз.

– Когда ты уходил из похоронного бюро, кто-то похлопал тебя по плечу, ты рассмеялся и стукнулся с ним кулаком.

Я моргнул, мои мысли вернулись к тому ужасному дню.

– И что ты думаешь?

– Я думаю, ты был счастлив, что получил свой большой шанс. Когда Коул умер, ты стал стартовым квотербеком.

Я сжал в кулаки траву по бокам от себя, разрывая ее в клочья.

– Ты, черт возьми, издеваешься? Если бы ты не нравилась мне так сильно, я бы серьезно возненавидел тебя прямо сейчас, – прорычал я.

– Скажи мне, что я неправа, – бросила вызов Финли, дернув назад плечами.

Я схватил ее грубее, чем следовало, встряхнул и встретился с ней взглядом.

– Ты не можешь быть еще дальше от правды.

– Докажи.

Я не мог произнести эти слова достаточно быстро.

– Коул был здесь моим первым другом. В первый месяц мы проводили с ним каждый день. Он был потрясающим парнем. Забавным. Атлетичным. Нахальным. Я просто хотел быть рядом с ним.

Финли закрыла глаза и покачала головой, будто не могла это слышать.

– Когда он умер, это уничтожило меня. Я знаю, что мы были знакомы не так долго, но мы были связаны. Как мы с тобой.

Даже с ее закрытыми глазами, я видел на ее лице боль.

– Ты был здесь… когда это случилось?

Холод пробежал по мне, я желал, чтобы тот день навсегда стерся из моей памяти.

– Был.

Финли открыла глаза, по ее щекам потекли слезы.

– Ему было… больно?

Я покачал головой, с трудом подбирая слова, пока она смотрела на меня, а ее нижняя губа дрожала.

– Нет. Это случилось быстро. – Мой голос дрогнул от эмоций. – Я был с ним, Финли. Он был не один.

Она кивнула, но я знал, что этого недостаточно, чтобы успокоить или дать облегчение, в котором она нуждалась.

– Он все время говорил о тебе. Рассказывал много историй о вас двоих и обо всех неприятностях, в которые ты попадала.

На губах Финли появилась грустная улыбка, но так же быстро пропала.

– Коул рассказал, какой ужасной сестрой я оказалась?

Я сделал паузу, зная достаточно, чтобы действовать аккуратнее.

– Он просто сказал, что вы давно не общались, не разговаривали по-настоящему.

Слезы продолжали катиться по лицу Финли.

– Мне так надоело жить в его тени. – Ее голос был таким тихим, таким пристыженным. – Поэтому я оттолкнула его.

Мне было больно за Финли и за сожаление, которое она, должно быть, испытывала каждый день, оставляя дела с Коулом нерешенными.

– Я знал, что это должно быть что-то подобное. Тем более, что Коул улыбался каждый раз, когда говорил о тебе.

– Улыбался? – спросила Финли сквозь слезы.

Я кивнул.

– Я предложил ему отправить тебе е-мэйл. Знаешь, дать тебе знать, что он чувствовал. Но Коул был старой закалки и написал письмо от руки.

Финли едва проговорила:

– Какое письмо?

Я откинул голову назад.

– Ты его не читала?

Она покачала головой.

– Я не знала.

Я закрыл глаза, ругая себя за то, что не справился в тот день.

– Поэтому я улыбался. Я собирался отдать его тебе на поминках, но там было так много людей, и тебе было так больно. Я знал, что было не подходящее время. Но я видел, как ты убирала платок в карман платья. Поэтому, когда тренер обнял тебя, я положил его тебе в карман.

– В карман?

Я кивнул.

– Я думал, ты найдешь его, когда останешься одна. Форестер тогда поздравил меня только потому, что знал, что я отдал тебе письмо Коула.

Глаза Финли стали дикими, мысль о непрочитанном письме от мертвого брата ошеломила ее. Но осталось ли это платье? Я видел, как она ломала голову, вероятно, обдумывая этот же вопрос.

– Платье все еще у тебя?

Финли кивнула и поднялась на колени, готовая встать.

– Мне нужно домой. Я должна прочесть его.

– Финли, уже поздно.

Финли замерла, ее плечи поникли, и она опустилась обратно на траву, ясно понимая, что у нее нет машины, заполучить платье прямо сейчас возможности нет. В этот момент я испытал ненависть, что у меня не было сейчас письма, чтобы отдать его ей. Финли заслужила того, чтобы найти успокоение.

– Вот почему ты всегда была так категорична и холодна со мной, – сказал я, впервые осознав это. – Ты думала, я был рад, что Коул умер.

Финли сморщилась.

– Я хотела, чтобы ты был ужасным парнем. Хотела ненавидеть тебя, но ты продолжал подкидывать мне причины не делать этого… по крайней мере так было несколько недель назад.

– Мне так жаль. – Слова были совершенно ненадлежащими, особенно учитывая извинения, которые я должен был ей.

– Я провела много времени ненавидя тебя.

Я поднес большие пальцы к щекам Финли, чтобы вытереть слезы, но она отстранилась, вытирая их сама.

– Прости, что все время даю тебе повод. Коул был потрясающим парнем. Вы так похожи.

Она фыркнула сквозь слезы.

– Я серьезно. Не понимаю, как я не догадался. Вы оба прекрасно знаете игру «Спортивные мелочи Алабамы». Оба – умные задницы. Даже внешне похожи. – Финли ничего не ответила, что не только было отстойно, но и заставило задуматься, не разозлил ли я ее еще больше. Все, что осознавал: я не мог больше выносить мысль о ее ненависти ко мне. – Прости меня. Дай мне еще один шанс. Дай нам еще один шанс.

Финли долго молчала, следя взглядом за рукой, скользившей по траве.

– Это вызов или вопрос? – спросила она без тени юмора.

– Это я, говорящий тебе, что облажался. Это я, говорящий, что ты лучшее, что пришло в мою жизнь за чертовски долгое время. И я признаю, что был неправ. – Я смотрел, как Финли обдумывала мои слова и то, что они значат для нас. К сожалению, она не выглядела убежденной. – Что скажешь, Финли?

– Мне нужно время.

– Хорошо. Сколько?

Она пожала плечами.

Я хотел бы, чтобы она этого не делала. Хотел бы, чтобы она смотрела сквозь это. Хотел, чтобы она простила меня прямо сейчас. Но не хотел рисковать всем, подталкивая к решению. Особенно теперь, когда выяснил, сколько времени она ненавидела меня. Я встал и протянул Финли руку.

– Пойдем. Я провожу тебя домой.

Финли встала, так и не приняв мою руку. Не стану лгать. Это было больно. Но, с другой стороны, это была бы не моя упрямая девочка, если бы приняла помощь.

Пока мы молча шли по темной дорожке от стадиона к общежитию, я ломал голову, о чем бы поговорить… о чем угодно, что нарушит неловкое молчание. Но, в таком случае я рисковал напомнить, почему Финли не должна прощать меня, если я скажу что-то не то.

У входа в общежитие Финли просканировала свою ключ-карту и открыла дверь.

– Увидимся на тренировке, – сказала она, на мгновение оглянулась через плечо и вошла внутрь.

Финли разбивала сердце, уходя от меня. Не простив меня. Я знал, что облажался и не заслуживал прощения, но все равно это было отстойно. Дверь начала медленно закрываться. Я просунул ногу, останавливая ее и снова открывая.

– Позволь мне отвезти тебя завтра домой.

Финли резко обернулась.

– Что?

– Я хочу быть рядом, когда ты прочтешь письмо.

Она уставилась на меня, изучая мое лицо.

– Почему?

– Потому что хочу быть рядом с тобой.

Она долго кусала нижнюю губу, изучая узор на кафельном полу.

– Я не уверена.

Я подошел к Финли, обхватил ее руки и провел по ним вверх-вниз большими пальцами. Она не отстранилась, что дало мне лучик надежды.

– Позволь мне сделать все возможное, чтобы исправить.

Она закрыла глаза, явно страдая от моих слов и боли, которую я ей причинил.

– У тебя тренировка.

– У тебя тоже. Мы можем поехать, как только она закончится.

Финли открыла глаза, несомненно, стараясь найти другую отговорку.

– Могу я сообщить тебе позже?

Мне хотелось сказать «нет». Хотелось решить сейчас. Но это не срабатывало до сих пор. Было бы неловко вернуться к тому, на чем мы остановились. После того, как поверил в ложь, прощение не бывает легким. Не было и гнева, который сопровождал такое предательство, как мое. Поэтому в тот момент я сделал единственное, что мог. Я кивнул.

Финли снова скривила губы, отворачиваясь от меня.

– Финли, – позвал я.

Она оглянулась через плечо.

– Я сожалею о Коуле.

Она кивнула.

– Я тоже. – Потом пошла по коридору и исчезла за углом.

Я вышел из общежития и направился по дорожке к своему дому. За исключением нескольких фонарей, рассеянных у общежитий, кампус покрывала темнота. Это резко контрастировало с оживленной атмосферой, что царила здесь в течение дня. Но сейчас я предпочитал медленный темп, особенно когда мои мысли были в таком беспорядке от вечерних событий. Как я мог не заметить связи между Коулом и Финли? Конечно, я не знал ее настоящей фамилии, но глядя на фотографию команды – глядя на Финли – я видел так много сходств между ними.

Думаю, мы с Финли многого не знали друг о друге, но это не отменяло того, что мы идеальная пара. Тем более теперь, когда мы разделили Коула. Одна эта связь должна что-то значить.

Через десять минут после возвращения домой в кармане завибрировал телефон. Я достал его. На экране светилось сообщение от Финли.

«Хорошо».

Я остановился, как вкопанный, и закрыл глаза, с облегчением опустив голову. Это слово значило гораздо больше, чем я вообще себе мог представить. Это означало, что я могу поехать с ней домой. Это означало, что она не списала меня со счетов окончательно. И это означало, что у нас все еще есть надежда.

Я посмотрел на ночное небо, теперь затянутое тучами и беззвездное.

– Я не облажаюсь, Коул. Даю тебе слово. Я буду хорошо к ней относиться.

И я сделаю это.

Так долго, сколько Финли будет со мной рядом.

ГЛАВА 20

Финли

Я посмотрела на Кадена, который сидел за рулем джипа, одетый в белую футболку и шорты карго. Для завершения образа ему не хватало только клетчатой рубашки. Он выглядел таким уверенным, впрочем, он смотрелся бы так же хорошо и за рулем «Порше».

Глупая девчонка во мне хотела простить его. Хотела надеяться, что все плохое может остаться в прошлом, а этот момент может стать будущим. Хотела надеяться, что мы оба поверили в ложь, которая свела нас с ума. Но моя рациональная сторона мучилась сомнениями, дразня, вынуждая задуматься, не сбежит ли Брукс, когда вновь станет трудно. Разве он уже не делал этого? Разве не это сделал с ним его отец?

Каден встретился со мной взглядом.

– На что ты смотришь?

Несмотря на то, что все произошедшее между нами было из-за отсутствия моей откровенности, я все равно пожала плечами.

– Ну, твой взгляд прикован к моему лицу, так что я сделал вывод, что ты смотришь на меня.

Я грустно улыбнулась, задаваясь вопросом, по мере того как буду проводить с ним больше времени рассеется ли чувство обиды. Это одна из причин, почему я позволила ему поехать домой вместе со мной. Чтобы посмотреть, есть ли шанс, что я смогу преодолеть это. А еще, потому что Сабрина отобрала мой сотовый и написала ему «хорошо», прежде чем я смогла выхватить телефон у нее из рук.

– О, ты заметил?

– А как я мог этого не заметить? Ты чертовски зла.

Я смотрела в окно, разглядывая знакомые проселочные дороги, на которых выросла. Чем ближе к дому мы подъезжали, тем сильнее нервничала. Не только потому, что Каден надеялся на мое прощение, но и потому, что мне не терпелось увидеть письмо Коула. Оно должно было быть там. Я не видела то платье с тех пор, как сорвала его после поминок и запихнула в самый дальний угол шкафа. Мне просто нужно было добраться до него. Просто нужно подержать письмо в своих руках.

Я позвонила родителям, чтобы предупредить, что заеду домой, опустив причину на случай, если все пойдет не так. Они обещали поскорей вернуться от моей тети в Джорджии, но я пообещала, что в любом случае дождусь их.

Я указала на дорогу справа, к которой мы приближались.

– Вот сюда.

Каден свернул на грунтовку, извилистую и ухабистую, какую и следовало ожидать в глуши Алабамы. Я не понимала, как сильно скучала по таким вещам, пока грузовик не подпрыгнул на кочке, и вокруг нас не поднялась пыль.

Каден рассмеялся, а грузовик продолжал подскакивать вверх и вниз, пока дорога, наконец, не выровнялась ближе к моему дому. Каден припарковался и заглушил двигатель.

Я посмотрела на крыльцо нашего старого фермерского дома. На белый штакетник, окружающий большой передний двор. На ворота сбоку, которые мы с Коулом ломали слишком много раз, чтобы точно сосчитать. На разнообразные цветы, свисающие из оконных ящиков и заполняющие мамины клумбы. Прошло некоторое время с тех пор, как я перестала любить дом, в котором выросла. Последние два года я проклинала его пустоту. Но в этот момент, когда знакомый запах наполнил легкие, меня охватило спокойствие.

– Готова? – спросил Каден.

Я покачала головой, нуждаясь в еще одной минуте.

Каден скользнул рукой по сиденью, накрыв мою ладонь своей.

– Не торопись.

Я кивнула, зная, что его слова несут двойной смысл. Я могла не торопиться. С ним. И с письмом, которое ждало меня наверху. Потому что, как бы мне не хотелось прочитать его, как только сделаю, это будет последний раз, когда со мной заговорит Коул. И я не была к этому готова.

– Коул рассказывал о колесе на заднем дворе, – заговорил Каден, без труда рассказывая о Коуле, и вырывая меня из моих мыслей. – Оно все еще там?

Упоминание брата и его любимого колеса в такой небрежной манере уменьшило мое беспокойство. Интересно, это Коул уговаривал меня впустить Кадена, чтобы дать нам еще один шанс? Потому что сейчас мне нравилось, что Каден знал Коула. Нравилось, что мы разделяли память о нем.

– Ага.

– Могу я его увидеть?

Я кивнула.

– Как только будешь готова, Финли. Не торопись.

Я схватилась за ручку дверцы и толкнула ее, не желая больше тянуть. Выскользнула из-под руки Кадена и выпрыгнула из машины. Я не оглядывалась, но слышала, как открылась и закрылась водительская дверь. Шаги приблизились, и Каден опустил руку на мою поясницу. Этот вроде незначительный жест успокоил меня, побуждая отвести его к колесу. Через ворота мы прошли на задний двор, Каден не сказал ни слова, просто последовал за мной. Я остановилась. Качели висели, как и в августе, неиспользуемые и покачивающиеся. Увидев старый футбольный мяч, я задумалась, не использовал ли его мой отец, пытаясь вернуть немного нормальной жизни в наш дом.

– Подожди здесь. – Ноги сами понесли меня к изношенному мячу, и я подняла его. Глубоко вздохнула, а затем повернулась к Кадену, бросая ему идеальный крученый, как учил меня Коул.

Каден с легкостью поймал его.

– Отличный пас.

Я указала на колесо подбородком.

– Попробуй.

Он прищурил глаза и посмотрел на шину, которая покачивалась из стороны в сторону.

– Уверена?

Я кивнула.

– Коул бросил бы тебе вызов, будь он здесь.

Парень кивнул, на его губах появилась легкая улыбка. Сделав пару шагов влево, он встал напротив шины и долго смотрел на нее. Я представила, как Коул делает то же самое, совершенствуя свои пасы на протяжении многих лет. Каден отвел руку и бросил мяч. Его крученый пас отскочил от шины и упал на газон.

– У Коула никогда не было проблем, – поддразнила я, наклоняясь и поднимая мяч, крутя его в руках. – Хочешь еще попробовать?

Каден покачал головой, не сводя с меня глаз, и подошел ближе. Но не остановился, пока не встал прямо передо мной и не посмотрел мне в глаза.

– Иди сюда. – Каден взял меня за руку, и я позволила ему подвести меня к шине. – Забирайся.

– Не уверена, сможет ли она меня выдержать.

Свободной рукой он ухватился за толстую веревку, которая была привязана к колесу и к ветке дерева, и потянул вниз. Ветка едва шевельнулась.

– Все в порядке.

– Я никогда не использовала его как качели.

Каден пожал плечами.

– Ну и что? Думаю, пришло время создать новые воспоминания.

Живот свело. Иногда он просто знал, что сказать в нужный момент. А иногда мне хотелось задушить его за глупость.

Присутствие Кадена у меня дома определенно подавляло и смущало. Но я пыталась двигаться вперед. Действительно пыталась. Разница между старой и новой мной заключалась в том, что новая я была способна на прощение. Она не держала зла и признавала, что не у всех есть скрытые мотивы. По крайней мере, она пыталась это делать. Потому что, если бы я не вынесла урок из нашего расставания с Коулом, злиться было бы не только стыдно, но и было пустой тратой времени. Время – драгоценная вещь, его нельзя тратить на пустые бессмысленные обиды.

– Ладно. – Я опустила руку Кадена и шагнула через шину, села на край и обхватила ее, надеясь, что она выдержит мой вес.

Каден встал позади, мягко толкая в спину. Я подняла ноги, чтобы было легче парить. Раскачиваясь взад-вперед на качелях, я вздыхала разлитый в воздухе аромат цветов маминых клумб. После смерти Коула я перестала замечать этот запах. Мир стал тусклым и безжизненным. Я едва выходила на улицу, ненавидя саму мысль, что не найду брата тренирующимся на заднем дворе. Но сегодня, когда со мной был Каден, я точно понимала, что мне нужно в этот момент, и поэтому могла дышать.

– Это намного проще, чем кинуть сквозь шину мяч.

Я засмеялась.

– Видишь. Вот почему Коул бросил бы тебе вызов. Чтобы ты выглядел плохо, а он хорошо.

– Он был дерзким засранцем, не так ли?

– Ага. И мне это в нем нравилось. – На глазах навернулись слезы, и я даже не пыталась их остановить. – Жаль, что я не успела сказать ему это.

Я не видела лица Кадена, но слышала в его голосе сочувствие.

– Мне жаль, что ты потеряла его. И мне жаль, что у тебя остались сожаления.

– Ага… Хотя, как бы я ни старалась их запереть, иногда мне кажется, что я просто вот-вот взорвусь от их веса.

– Не похоже, что это идет тебе на пользу.

– Очевидно. Большую часть времени я представляю собой развалину. – Как же оказывается легко признаваться, находясь спиной к человеку.

– Тебе никогда не приходило в голову просто сказать, что ты чувствуешь? Знаешь, чтобы избавиться от сожалений.

– Все не так просто.

– Конечно это так.

Я посмотрела через плечо.

– Это то, что ты делаешь?

Каден схватил шину и остановил ее, развернув меня лицом к себе.

– Я сожалею, что послушал Лесли.

Я скривилась, не зная, что сказать.

– Мне жаль, что мы расстались.

Я смотрела в большие голубые глаза, пытаясь найти в них истину.

– Сожалею, что причинил тебе боль. Потому что ты последний человек в мире, которого я хотел обидеть.

– Вот как? Почему?

– Потому что я влюбился в тебя, Финли. Возможно сильнее, чем думал.

Сердце колотилось в груди, это признание выбило все ясные мысли из моей головы. До сих пор наши отношения были совсем непростыми, но эти слова звучали так чертовски искренне.

Улыбка Кадена стала шире, будто он сам только что осознал, в чем признался.

– Я не хотел вот так скидывать это на тебя. Просто увидел возможность и воспользовался.

Я сглотнула внезапно образовавшийся комок в горле.

– Так ты это серьезно?

– Ага. И было чертовски приятно сбросить этот груз с души.

Я кивнула, ошеломленная его чувствами после всего, что между нами произошло.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Как долго? – В его взгляде было столько надежды.

– Я не знаю.

Каден кивнул.

– Я справлюсь с этим. – Он приподнял пальцем мой подбородок. – Особенно, если есть шанс, что ты скажешь, что чувствуешь то же самое.

Эмоции, которые во мне вызывал Каден, были похожи на американские горки: резкие взлеты и еще более резкие падения. Неужели это и была влюбленность? Потому что, хоть я и не была наивной и не ждала цветов и признаний в любви на каждом шагу, я ожидала, что будет легче.

– Хочешь пить?

– Немного, – ответил он, скептически относясь к моей внезапной смене темы.

Я вылезла из шины.

– Пойдем. Я и так достаточно долго тянула.

Каден схватил меня за руку, помогая удержать равновесие, его брови изогнулись.

– Ты уверена?

– Не-а.

Я поднялась по ступенькам и открыла дверь. Люди на юге все еще верили, что никто не вломится в их дом. Мы вошли внутрь и направились на кухню, которая была наполнена запахом маминой стряпни. Я подошла к холодильнику и достала кувшин.

– Надеюсь, ты любишь сладкий чай.

Я поставила кувшин на стол и достала из буфета два стакана. Каден подошел ко мне сзади. Я чувствовала его тепло, его присутствие здесь было таким же подавляющим, как и в машине. Но он так и не прикоснулся ко мне. Знал, что лучше меня не торопить.

– Ты хорошо смотришься на кухне.

Я оглянулась на него через плечо.

– На самом деле, я не домосед.

Каден опустил руки мне на плечи и развернул, прижимая к стойке так, что мне пришлось откинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Неважно. – Каден наклонился, и на долю секунды я подумала, что он поцелует меня, но он просто прижался губами к моему лбу. – Ты и такая мне нравишься.

Меня захлестнула волна облегчения, смешанного с разочарованием.

– Спасибо, что поехал со мной.

– Можешь не благодарить. Мне хотелось быть здесь, – заверил он меня.

Я кивнула, окидывая его взглядом. Боже, он был таким красивым… и находился в моей кухне, цепляясь за каждое мое произнесенное слово.

– Я просто чувствую, что должна подняться наверх одна.

В глазах Кадена отразилось разочарование. Я знала, что ему хотелось быть рядом со мной, но прочитать письмо я хотела в одиночестве. Но Каден словно прочитал мои мысли и его разочарование сменилось пониманием, и он дал мне то, в чем я нуждалась.

– Можно мне остаться в коридоре? На случай, если понадоблюсь тебе?

Мое сердце забилось быстрее, и я кивнула, испытывая желание как можно быстрее подняться наверх.

– Забудь о чае. Сделай это, – подбодрил он.

Я надеялась, что его вера в меня окажется правдой. Затем отошла от стойки и подошла к подножию лестницы, глядя на теперь такой страшный подъем передо мной. Я смогу это сделать. Смогу прочитать письмо. Я смогу узнать, что на самом деле хотел сказать мне Коул. Что обо мне думал.

Я медленно поднималась по лестнице, за моей спиной слышались шаги Кадена. Когда мы добрались до верхней ступеньки, я глубоко вздохнула и подошла к двери справа. Все в комнате было точно так, как оставил Коул. Ничего не тронули. Его красное стеганое одеяло с символикой Алабамы было заправлено на подушки. Футбольные плакаты занимали три стены. На четвертой были его трофеи.

Каден нежно опустил руку мне на плечо и встал позади.

– В колледже он тоже был таким аккуратным.

Я усмехнулась.

– Шокирующе. Потому что большую часть времени за его неряшливой задницей следила мама.

До меня донесся тихий смешок Кадена.

– Тут много трофеев.

– Он говорил тебе, что начал играть, когда ему было четыре?

– Нет.

– Коул был удивительным даже тогда. – Мне нужно было действовать дальше, пока меня не захлестнули воспоминания о брате. – Моя комната следующая. – Я направилась к открытой двери. Моя спальня была такой же, какой я ее оставила. Хотя бирюзовое одеяло было не так идеально заправлено, как у Коула. Плакаты не покрывали стены, вместо них позади моей кровати висел фиолетовый коврик. Стол был завален, а несколько наших с Коулом фотографий были прикреплены к зеркалу.

– Я подожду здесь. – Каден отошел от двери и прислонился к стене, давая уединение, в котором я нуждалась. – Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Я с любопытством посмотрела на него.

– Ты его не читал?

Каден покачал головой.

– То, что в этом письме, касается только тебя и Коула. Я просто положил его в конверт.

Каден легко мог прочитать его. Но даже тогда он уважал Коула – и меня – я была единственной, кто должен был прочитать мысли брата.

Мое напряжение немного спало. Возможно, Каден реально был тем парнем, за которого я его принимала. Парень, которым я надеялась, он был.