355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Доун Линдсей » Американская кузина » Текст книги (страница 3)
Американская кузина
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 09:33

Текст книги "Американская кузина"


Автор книги: Доун Линдсей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Соррел по-прежнему не хотела обсуждать маркиза, но все же проговорила:

– А вы правда думаете, что лорд Уичерли собирается предложить Ливии руку и сердце?

– Ну конечно, детка, а иначе зачем он приехал бы? Да любому видно, что он влюбился... Все они так. Ты не представляешь, сколько солидных мужчин, которые всего в жизни повидали, дуреют из-за нее.

Знаешь, я вспоминаю, как мы с твоей матерью выехали в свет. Боже, как мы кружили мужчинам головы!

Она вздохнула, погрузившись в воспоминания, но не прошло и минуты, как она тряхнула головой и вернулась к насущным проблемам.

– Если он приехал, значит, решился, и ничто не должно ему помешать. Не стоит закрывать глаза на то, что для него такая женитьба – мезальянс в глазах света, несмотря на красоту невесты и мои деньги. И можешь быть уверена, он увильнет без колебаний, если, не дай Бог, случится скандал. Чтобы этого не произошло, я на все готова. Пусть забирают все мои деньги.

Соррел не видела связи одного с другим, но она уже давно не пыталась понять сложные взаимоотношения людей в Англии. К тому же, помня о недавнем происшествии и своем поведении, она не считала себя вправе критиковать. Жалея тетю, она надеялась, что маркиз забудет о ее откровениях. И, тем не менее, она неожиданно проговорила:

– Если он такой человек, как вы думаете, тетя, то он не откажется от Ливии из-за какой-нибудь чепухи. Особенно если вы и Ливия ни в чем не виноваты.

– А вот в этом ты не права, дорогая,– возразила тетя Лейла.– Впрочем, это не удивительно, ведь ты незнакома с нашим высшим светом. И не надо хитрить. Я знаю, ты считаешь Ливию пустышкой и тебе не нравится ее погоня за титулом. Будь добра, говори со мной откровенно, – добавила она, к полному смущению племянницы.– Знаешь, иногда я думаю, что твоя мать оказалась умнее, уехав в Америку, где на многое смотрят, как мне кажется, проще. Ну скажи на милость, почему я должна терпеть чье-то высокомерие только за то, что мое богатство нажито трудом и мой род не берет начало от Вильгельма Завоевателя! Между нами, дорогая, потому что я никогда никому этого не смела сказать, но я считаю глупостью этим гордиться! Как будто в окружении Вильгельма не было висельников и грабителей похуже сегодняшних! Ну чем тут хвастаться, ума не приложу!

Как Соррел ни старалась, она не смогла сдержать смех.

– Конечно, вы правы, тетя. Но если лорд Уичерли такой, зачем он Ливии?

– Не спрашивай меня. Ливия, боюсь, уже положила на него глаз, и с этим ничего не поделаешь,– твердо заявила тетя Лейла.– А ведь я могу купить многих, кто считает, что я должна им кланяться в пояс. Это я-то! Нам надо как следует принять его сиятельство. И ты, дорогая, должна мне обещать, что ничего ему не скажешь!

На лице тети Лейлы читался неподдельный страх, и Соррел не посмела ей отказать. Кроме того, ей вовсе не грозило кланяться ему в пояс. Хорошо бы вовсе с ним не разговаривать.

Соррел поняла, что для тети Лейлы этот брак ничуть не менее желанен, чем для ее дочери. Уж так ей хочется отплатить всем, кто позволял себе задирать перед ней нос.

– Все очень хорошо, тетя, – сказала после долгого молчания Соррел,– но, мне кажется, если уж вас начали шантажировать, самое правильное– сообщить властям.

Тетя Лейла испугалась еще сильнее, выслушав это вполне разумное предложение.

– Сообщить?– в ужасе повторила она. – Ты что, с ума сошла? Ну, сообщу я, что потом? Потом полицейские будут шнырять тут, никого ни о чем не спрашивая, и, не дай Бог, натолкнутся на его сиятельство. Разве я тебе не сказала, что не желаю ничем его огорчать, когда он уже готов стать женихом?

– Но, милая тетя, надо же что-то делать с шантажистом,– возразила Соррел.– Неужели вы не понимаете, что он не остановится на одном письме? Стоит вам хоть один раз заплатить, и придется платить еще и еще. Сомневаюсь, чтобы даже вашего состояния хватило прекратить шантаж.

– Ты права, – согласилась практичная тетя Лейла.– Конечно, я не собираюсь становиться дойной коровой. Это только пока. Пусть Ливия и маркиз договорятся, а там... Впрочем, возможно, это всего лишь шутка. Хорошо бы. Посмотрим. Знаешь, я узнала о твоем падении и сразу подумала,, а вдруг это не случайность. Вот и разболталась. Я уже тебе сказала, ни за что себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится, пока ты живешь под моей крышей.

Соррел порывисто обняла тетю Лейлу, и она, похлопав ее по руке, добавила, снизив тон:

– Правда, крыша-то не моя. Я ведь всего-навсего сняла дом на лето. Но, можешь быть уверена, я все скажу этому жулику, мистеру Клемсону. Он уверял меня, что здесь отлично и прислуга надежная. Мне же приходится подмазываться к противной миссис Доулинг, которая, видите ли, надумала уходить, хотя она знает, что ставит меня под удар. Поэтому, верно, и надумала. Почему бы не воспользоваться удобным случаем? Скверная женщина! Ты ведь знаешь, мне не жалко денег. Но здесь дело принципа. Не могу я позволить, чтобы она ставила на первое место свою племянницу.

Соррел обрадовалась тому, что тетя заговорила о другом.

– Милая тетя Лейла, я тоже считаю, что ее следует поставить на место. Но не думаю, что девушка нарочно хотела... расстроить кузину.

Тетя Лейла не рассердилась на Соррел за ее слова.

– Как бы там люди ни думали, мне кажется, я знаю недостатки своей дочери. Знаешь, я ее уже отругала. Ведь, если миссис Доулинг и ее любимая племянница уйдут, придется несколько недель ждать, пока из Лондона пришлют замену, а нам что тем временем делать? Конечно, я не одобряю поведения Ливии. Думай что хочешь, а веди себя с умом. Так я ей и сказала. Пусть сначала станет маркизой и тогда делает, что ей заблагорассудится, а пока соблюдай свою выгоду... Прости меня, дорогая, я совсем заболталась, а ведь у тебя болит голова. Ложись-ка в постель. Я и пришла-то тебя уложить, а сама, надо же, совсем тебя замучила.

– Нет, нет, голова уже почти не болит... Совсем чуть-чуть. Но если вы не хотите заявить в полицию, то самое лучшее, что мне приходит на ум, – это пойти к лорду Уичерли,– с неохотой выдавила из себя Соррел. – Он, мне кажется, не из тех, кто чего-либо боится, и наверняка легко справится с этим делом.

Но тетя Лейла опять не на шутку испугалась.

– Дорогая, я же тебе сказала, пока он тут, все должно быть тихо-спокойно. Чуть запахнет скандалом – и его поминай как звали. Не вздумай ничего ему сказать! Помни, ты мне обещала!

Соррел неохотно, но все же подтвердила свое обещание, и тетя слегка успокоилась.

– Все было бы по-другому, если бы он зарился на мое богатство. Я почти жалею, что это не так.

Соррел уже, кажется, ко всему была готова, но такое ей и в голову не могло прийти.

– Вы жалеете, что он не женится на Ливии из-за денег?– недоверчиво переспросила она.

– Ну конечно же не жалею. Хотя, видит Бог, в этом не было бы ничего страшного, да и мне было бы понятно, как себя вести с ним. В деньгах я все понимаю, поэтому чувствовала бы себя увереннее. Да и потом, мне было бы сподручнее присматривать за ним. Можешь не сомневаться, я бы не позволила пустить деньги ни ветер! Ты не представляешь, дорогая, и слава Богу, как мало мы знаем о мужчинах до свадьбы, когда они нас очаровывают. Тебе известно, что у меня были три мужа, и, знаешь, самую непростительную глупость я совершила, выйдя замуж в третий раз.

Ладно, как-нибудь выкрутимся, но полицию я звать не буду. Пусть его сиятельство ни о чем не знает. Говорю тебе, я готова заплатить вдесятеро больше, лишь бы все осталось шито-крыто. Но и рисковать здоровьем моих девочек я не желаю. Заплачу и избавлю себя от забот, по крайней мере до свадьбы Ливии.

Соррел подумала, что о таких делах лучше ставить в известность до, а не после свадьбы, раз уж тетя боится огорчить маркиза. Но, с другой стороны, тогда ему уже нечего будет сказать.

Еще Соррел подумала, что кузина в гораздо большей опасности, чем она сама, если шантажист в самом деле хочет напугать тетю и заставить ее выложить много денег. Однако она промолчала, чтобы не пугать тетю еще сильнее. Вместо этого она с любопытством спросила:

– А как вы будете платить?

– Пока не знаю. Он мне напишет. Хочет держать меня на коротком поводке, чтобы я побольше поволновалась, – негодующе заявила тетя Лейла.

– Вы сказали "он". Думаете, это мужчина?

– Нет, не думаю. Хотя... В конце концов, неважно. Он или она получат свои деньги, хотя это и против моих правил.

– Не отчаивайтесь, тетя,– сказала Соррел.– Что-нибудь придумаем. Да и, может, это шутка. Вы же сами сказали...

–Хорошо бы,– согласилась тетя Лейла, поднимаясь со стула и оправляя юбки.– По крайней мере, ты немного порозовела и говорила разумно. Слава Богу! Не думай, моя дорогая, я готова заплатить гораздо больше десяти тысяч, лишь бы с тобой ничего не случилось. Если бы я узнала, что ты расшиблась по моей вине, я бы ни за что себе не простила. Соррел пылко расцеловала тетю.

– Нет, нет, тетя Лейла, можете быть совершенно спокойны. Не знаю, как все остальное, а сегодня я сама виновата,– ласково проговорила она, немного кривя душой.– Кстати, вы говорили кузине о письме?

– Нет. И не скажу, – решительно заявила тетя. – Не хочу ее тревожить в такое время, да и, надеюсь, такая дружная парочка, как лорд Уичерли и мистер Фитц-симмонс, послужит ей надежной защитой.

Она довольно рассмеялась.

– Уверена, они ни на шаг не отойдут от нее в ближайшие две недели. И, десять к одному, это всего-навсего глупая шутка. Вот посмотришь. Но все-таки будь поосторожней. Я не хочу тебя бранить, да ты и привыкла вести себя иначе, но, сдается мне, опасность грозит тебе, а не моей Ливии, так что постарайся быть осмотрительнее.

– Постараюсь,– твердо пообещала Соррел.

Глава шестая.

Прошло время, и Соррел не без юмора вспомнила о своей излишней самоуверенности.

Пока же, сославшись на головную боль, она не стала вечером обедать вместе со всеми, так как не имела ни малейшего желания встречаться с его сиятельством. Вместо этого она пораньше улеглась в постель. Ей о многом надо было подумать.

То ли из-за неприятных мыслей, то ли из-за ушиба на голове, она почти всю ночь беспокойно крутилась и в результате проснулась неотдохнувшей, так ничего и не решив, разве что не заглядывать дальше одного дня.

Шишка еще болела, особенно когда ее касалась расческа, голова была тяжелой и, в довершение всех бед, как назло, за ночь заплыл один глаз. Тогда Соррел сказала себе, что нечего зря расстраиваться, так как рядом с красавицей кузиной она может перебить себе нос и поставить синяки на оба глаза – все равно этого никто не заметит. Она медленно, с трудом оделась, ощущая боль не только в голове, и нехотя пошла вниз.

Ночью Соррел мучили кошмары, но ясным солнечным утром вчерашнее ошеломляющее признание тети Лейлы казалось совсем не страшным. Правда, вчерашний несчастный случай наверняка не случайность, но Соррел по-прежнему не сомневалась, что, пугая тетю, злоумышленник опаснее для кузины, чем для нее. Кстати, не исключена и шутка, увы, жестокая.

К несчастью, другая проблема была куда неприятнее. Вчера она выставила себя полной дурой перед маркизом, и если все еще злилась, вспоминая о том, как он над ней посмеялся, то в первую очередь ругала свой собственный язык. Соррел вздрогнула, вспомнив, что она вчера наговорила, хотя в другое время, наверное, пожала бы плечами и тотчас обо всем забыла, но, не дай Бог, маркиз обидится и не захочет жениться на кузине, как она тогда будет смотреть в глаза тете?

Правда, маркиз нарочно заставил ее откровенничать, так что пусть теперь не обижается. А ей английская аристократия ни к чему. Он только и делал, что врал ей, поэтому еще неизвестно, кто кого должен презирать. Позабавился он, наверное, неплохо, а его высокомерный Фитцсиммонс еще и подзуживал ее. Соррел не сомневалась, что они потом от души посмеялись над ее невежеством и дурацкой откровенностью.

Соррел не за что было симпатизировать странному маркизу. Хотя, если честно признаться, она все еще никак не могла соединить в своем представлении напыщенного светского щеголя, которого она выдумала, со спокойным, уверенным в себе всадником, завоевавшим ее расположение. И, если она всего лишь немного хмурится, представляя его обаятельную улыбку, не желая помнить, как он ее обманул и унизил, значит, она совсем дура и ничего тут не поделаешь.

Соррел очень хотелось оттянуть встречу с маркизом. Она знала, что кузина встает поздно, и рассчитывала, что гости у нее такие же сони, поэтому решила воспользоваться ранним часом и проведать на конюшне лошадку.

Соррел всегда любила раннее утро, хотя английская прохлада была совсем другой, нежели американская. Гнедая оказалась в полном порядке – ни ушиба, ни царапины. Вздохнув с облегчением, Соррел погладила ее, дала ей морковку и уже собралась уходить, как услыхала из спиной шаги.

Она обернулась, решив, что это конюх, но ей навстречу шел маркиз.

Соррел встрепенулась и тотчас, рассердившись, одернула себя. Она расправила плечи и, как ни в чем не бывало, поздоровалась с маркизом, отмечая с неудовольствием, что в синем элегантном костюме, под цвет его глаз, он выглядит еще привлекательнее, чем вчера. Однако ради тети она сдержалась и не позволила себе сказать, что она о нем думала.

– Доброе утро, милорд.

Его губы дрогнули в улыбке, но ответил он сдержанно.

– Доброе утро, мисс Кент! Как гнедая? Я осмотрел ее вечером и ничего не нашел. Думаю, скоро она будет как новенькая.

Соррел поглубже вздохнула, отказываясь вступать в светский обмен любезностями.

– Благодарю вас, милорд...

Но он продолжал, будто не слыша ее.

– Я счастлив вас видеть, но не рано ли вы встали с постели? Прошу простить меня за такие слова, но вчера вы не вышли к обеду и сегодня выглядите не очень здоровой.

Соррел едва сдержалась, чтобы не сказать ему правду.

– Благодарю вас. Сегодня мне гораздо лучше,– холодно проговорила она.Я же сказала вам вчера, что терпеть не могу, когда вокруг меня хлопочут.Она подумала и решилась.– Милорд...

– Мисс Кент,– сказал он одновременно с ней.

Оба замолчали, после чего маркиз засмеялся, хотя Соррел его не поддержала. Она преодолела минутное смущение и продолжала ледяным тоном:

– Я хочу извиниться за то, что наговорила вам вчера.

Маркиз закрыл дверь конюшни и вместе с Соррел пошел к дому, словно в их встрече не было ничего необычного. И вновь Соррел, сама того не желая, подпала под обаяние маркиза. К тому же он смотрел на нее все понимающим взглядом.

– За что именно?– спросил он с нескрываемым любопытством.– За то, что вам не нравится аристократия, или за то, что вы твердо решили презирать меня еще до моего приезда?

Соррел поняла, что он не склонен облегчать ей положение, и стиснула зубы.

– За все... Мне не следовало выбалтывать свои мысли первому встречному. За это я прошу меня извинить. У меня только одно оправдание – моя бедная голова. Забудьте все!

Его глаза смеялись, но он проворчал с намеренным вызовом:

– Ах, так, мисс Кент! Вы меня разочаровали. Кроме того, боюсь, у меня слишком неудобная память. Уж не хотите ли вы уверить меня, будто вовсе не думали, что говорили вчера о моем титуле?

Это было слишком, и Соррел сердито ответила:

– Напротив, я сказала то, что думала! И прошу прощения только за то, что сказала это вам.

Маркиз расхохотался.

– Чем дальше в лес, тем больше дров. Ну, не злитесь! Признаю, я вас дразнил, и не вы, а я должен просить у вас прощения, мисс Кент. Вы очень на меня сердитесь? Я знал, что поступаю непростительно, но не мог удержаться. Давно я не слышал таких откровенных речей. Обычно, знаете ли, все преувеличенно преклоняются перед титулом, который, как вы совершенно справедливо заметили, я ничем не заслужил. Вы не представляете, я словно глотнул свежего воздуха, когда вы ткнули мне в нос моим титулом и расправились со всеми моими привилегиями. Это было сказано настолько искренне, что казалось Соррел невероятным. Неужели он считает ее совсем уж дурой? Или он не встречал женщин, которых бы не покоряла его неотразимая улыбка? Не найдя правильного ответа ни на тот, ни на другой вопрос, Соррел предпочла промолчать.

– Что ж,– улыбаясь, продолжал он. – Будем честными до конца. Признайте ради справедливости, что при всех моих пороках я не – как вы там говорили? слепой, глухой или одноногий, и совсем не такой уж плохой.

Неожиданно он протянул ей руку и улыбнулся.

– Давайте заключим мир! Или я поступил совершенно непростительно?

Соррел честно признала, по крайней мере мысленно, что ничего непростительного не произошло. Если бы не необычные обстоятельства и не его непонятная привлекательность, она бы сейчас не злилась и не обижалась. Но признаваться в этом она не собиралась.

– Не сомневаюсь, вам понравилось делать из меня дуру! Но зачем обманывать?

Он помрачнел.

– Я вас не обманывал. А если вам так показалось, то, уверяю вас, я хотел сразу назваться, но так увлекся вашими необычными речами, что решил дослушать до конца. Согласитесь, вы бы и половину не сказали, если бы я представился маркизом.

– Мне не показалось, – холодно проговорила Соррел. – Вы ведь представились солдатом? Очевидно, вы считали, что это должно произвести на меня впечатление.

Маркиз помрачнел еще больше.

– Если вы так думаете, то у вас, конечно, есть все основания возмущаться, – печально заметил он. – Но я вас не обманывал. Еще совсем недавно я был капитаном в армии. Тетя вам не сказала?

Соррел заглянула ему в глаза, не зная, чему верить.

– Нет,– помолчав, неохотно призналась она.

Маркиз улыбнулся.

– Это правда. Почти десять лет я провел вне Англии и вышел в отставку всего два года назад, когда получил титул. Полагаю, это может меня извинить. Если хотите знать, я даже благодарен вам за то, что вы помогли мне хотя бы недолго побыть солдатом, а не маркизом. Пожалуйста, поверьте, я совсем не хотел обидеть или унизить вас.

Маркиз говорил так искренне, что Соррел почти поверила ему и рассердилась на себя. Они уже подходили к дому, когда она спросила с недоверчивой улыбкой:

– Вы как будто и в самом деле считаете меня дурочкой, милорд? Неужели вы думаете, будто я поверю, что вам не нравится быть маркизом?

– Почему бы и нет? – довольно прохладно переспросил маркиз.– У титула есть преимущества, я готов это признать. Но, позволю себе повторить, мне куда больше нравилось быть простым солдатом. И вы совершенно правы, мисс Кент, в своем презрении к аристократам. Представьте, ко мне как к маркизу многие стали относиться совсем по-другому, и почти никто не говорит мне правду. Обычно мои новые знакомые – особенно молодые девицы и их родители прекрасно знают о моем титуле. А вы продемонстрировали, что вы его ни во что не ставите, и мне это понравилось.

Однако у Соррел от его слов зародилось новое подозрение.

– Особенно девицы, – повторила она.– Теперь я понимаю. Вы ведь подумали, будто я специально все подстроила, чтобы привлечь ваше внимание. Разве не так?

Маркиз ничего не ответил, и Соррел пылко продолжала:

– Ну вот, вы не отрицаете! Вы и сейчас так считаете.

– Черт бы побрал мой язык! Что ж, по заслугам, ведь мне следовало знать, что вы выберете самое нелестное толкование из всех возможных. Мисс Кент, я не могу ничего объяснить или опровергнуть, не показавшись вам еще большим щеголем,– с грустью заметил он.– Однако позволю себе сказать, если у меня и были подобные недостойные подозрения, они очень скоро развеялись. Кроме того, подстроить такое нельзя. Вы и сейчас плохо выглядите, хотя и стараетесь убедить меня, будто совсем здоровы.

Она не обратила внимания на его слова.

– Это не доказательство. Предположим, я решила, что риск того стоит. Или я просчиталась и пострадала более, чем хотела,– с горечью проговорила она.– Вы, смею заметить, привыкли, что женщины бросаются вам на шею, и не можете не быть подозрительным.

Маркиз не стал ничего отрицать, но заметил не без иронии:

– Уверяю вас, мисс, если меня не убедил ваш обморок, то уж ваши демократические принципы убедили полностью. Правда, я удивился, ибо впервые услышал такие бескомпромиссные нападки на мои вельможные привилегии, но, откровенно говоря, совсем не заподозрил вас в намерении вскружить мне голову и заполучить титул. Вы, конечно, считаете меня самодовольным пустозвоном, но я все же не настолько самодоволен, чтобы не понимать: когда меня называли капитаном Лангфор-дом, то и цена мне была другая. Как вы справедливо заметили, успех имеет мой титул, а я сам...

Соррел хотела ему поверить и боялась обмануться. Если он действительно так думает, то она не понимала, как он собирается ладить с ее очаровательной кузиной. Но, с другой стороны, трудно пове– . рить, будто этот обаятельный и уверенный в себе мужчина не сомневается, что его любят только за титул. А она-то считала себя единственной в этом роде.

– Я думаю, – с горечью проговорила Соррел,– что вы, милорд, непревзойденный тактик. Вы тут много всего наговорили, но я верю только в ваше солдатское прошлое. Если у вас остались подозрения на мой счет, то забудьте их. Я не принадлежу к тем презренным женщинам, которые готовы на все, лишь бы выйти замуж за титулованную особу, тем более я не подведу мою собственную кузину, но вы не учитываете одно обстоятельство, а оно непременно убедит вас в моей искренности.

Он с любопытством посмотрел на нее.

– Мне неловко спрашивать, мисс Кент, но что вы имеете в виду?

– Что у меня столько же шансов опередить мою красивую кузину, сколько у вас– убедить меня в ваших демократических взглядах, милорд.

В его глазах заплясали веселые чертенята, но ответил он серьезно.

– Ах, случаются и более странные вещи.

– Вы правы. Поэтому я надеюсь, что вы отныне будете говорить мне правду,– парировала она.

– Наконец-то я слышу хоть что-то приятное, а то я уж боялся, что вы вообще не захотите со мной разговаривать. Однако вы слишком жестоки, мисс Кент. Я ведь покаялся и извинился.

Соррел чуть не задохнулась от возмущения.

– Ну, конечно, если для вас покаяние значит бросать мне в лицо мои собственные дурацкие слова при каждом удобном случае!

Он засмеялся.

– Нет, нет. Это было бы некрасиво. Почти так же некрасиво, как судить человека по тому, где он родился. Вы не согласны, мисс Кент?

Соррел изо всех сил старалась не расхохотаться.

– Вот так вы каетесь. Предупреждаю вас, милорд, вы заставляете меня утвердиться во мнении, которое было, признаю, не более чем дурацким предубеждением с моей стороны. Поначалу вы сознательно позволили мне сделать из себя дуру, теперь не даете забыть, что я вам наговорила из-за удара по голове и, не сомневаюсь, вашего бренди, которым вы меня специально спаивали. Надеюсь, если в вас есть хоть капля благопристойности, в чем я начинаю сомневаться, вы ничего не расскажете тете и кузине.

Маркиз расхохотался.

– Теперь я знаю цену и вашим извинениям тоже. Вас не волнует обида, которую вы нанесли мне, зато вы боитесь, как бы вас не разоблачили перед тетушкой и кузиной. Нет, нет! Я шучу. Должен признаться, что в самом деле бесстыдно вас провоцировал. А теперь я вам во второй раз предлагаю заключить мир.

Соррел никак не могла отделаться от сомнений, но, в конце концов, нехотя протянула ему руку, и он пожал ее. Однако она не удержалась и проворчала насмешливо:

– Все-таки мне кажется, милорд, вы считаете себя вправе смотреть на людей свысока благодаря своему титулу.

У маркиза дрогнули губы, но он возразил:

– Ни в коей мере, мисс Кент. Но если я впаду в такой грех, пожалуйста, напомните мне, что я иду по неверному пути.

– Но я здесь всего на несколько месяцев, милорд,– заметила, смягчаясь, Соррел.

Он улыбнулся.

– Вот и хорошо. Я начинаю думать, что вы будете мне полезны, мисс Кент.

Неожиданно он поднес ее руку к губам и поцеловал.

Соррел вырвалась и торопливо отвернулась, пряча заалевшее лицо. Несмотря ни на что, их взаимное тяготение было очень сильным, и ей следовало быть начеку. Как бы между прочим, она спросила:

– В самом деле женщины бросаются вам на шею... ради титула?

– Дюжинами!– не задумываясь, ответил он.– Я и шагу не могу ступить, чтобы они не путались у меня под ногами. Моя природная скромность не позволяет мне описать вам чудовищность этой напасти. Многие юные леди, чтобы стать маркизами, готовы подворачивать ноги, когда я рядом, не справляются со своими лошадьми, скача по лесу, лишь бы я спасал их и доставлял домой. Честное слово, у меня ни минуты покоя. Поразительно, каким я стал привлекательным, едва получил титул.

Маркиз говорил, не задумываясь, и Соррел не сомневалась, что в его словах больше правды, чем ему бы самому хотелось. Соррел никак не могла понять, что может объединять его с ее красавицей кузиной, поэтому она сухо сказала:

– Можете смело вычеркнуть меня из своего списка, милорд. Уверяю вас, за титулом я не гонюсь, но мне непонятно, почему вы не откажетесь от него, если он вас так тяготит.

– О, я вижу, вы мне не верите, мисс Кент. Однако мое решение далось мне нелегко. Увы, мой дядя не придумал ничего лучше, как умереть бездетным. С тех пор я знаю, как титул меняет мнение света о человеке. Поверьте, вы думаете о знати никак не хуже меня. Люди, с которыми я едва раскланивался, теперь мои закадычные друзья. Хлопотливые мамаши, для которых раньше я не представлял никакого интереса, теперь наперебой приглашают меня в свои дома. А с каким вниманием ко мне стали относиться портные, лавочники и все прочие, короче говоря, те, кто надеется мне что-то продать или как-то меня обслужить. Наверное, мне было бы простительно возгордиться. И я мог бы возгордиться, если бы забыл о другом отношении ко мне до того, как я обрел свой титул маркиза.

Соррел нахмурилась, признавая, что не думала о проблеме с этой точки зрения, но не прошло и минуты, как она сказала с известной долей иронии:

– Благодарю вас, милорд. Вы излечили меня от поверхностного взгляда на вещи. Это ужасно.

– Нет, нет. Совсем не так ужасно. Наверное, я показался вам неблагодарным человеком. Знайте, мисс Кент, если бы я сказал нечто подобное кому-нибудь еще, меня бы приняли за сумасшедшего. Временами я сам думаю, не тронулся ли я? Как это объяснить? Признаюсь, я не совсем согласен с вашими демократическими воззрениями, но большую часть жизни меня ценили за мои заслуги, и мне это нравилось. А теперь я вижу, что меня почитают за титул, и мне трудно с этим смириться. Соррел все еще не решила, насколько может ему доверять. Естественно, он знает, как понравиться женщине. Ей – тоже. Но не может быть, чтобы он все придумал.

– Но ведь вы знали, что будете наследником вашего дяди?

– Одно дело– знать, что когда-нибудь станешь титулованной персоной, и совсем другое дело – быть ею.

Маркиз пожал плечами.

– Я прекрасно знаю, что меня считают счастливчиком. Мне завидуют. Никому и в голову не придет пожалеть меня. Ну и правильно. Передо мной раболепствуют, как вы успели заметить, мне льстят, меня приглашают. Но, должен сказать, хотя мне самому это странно, что я, право же, предпочел бы остаться капитаном Ланг-фордом. Только не сочтите это черной неблагодарностью.

– Прошу прощения. Я не совсем вас понимаю. Если вы искренни, то почему не можете жить иначе?

Маркиз печально улыбнулся.

– К несчастью, я воспитан в уважении к долгу и обязанностям, хотя мне бы хотелось, чтобы мой дядя завел себе дюжину сыновей. Однако я вовсе не кладезь добродетели, не думайте. На самом деле я эгоист! И мне бы хотелось жить в соответствии с моим вкусом. Но, не сомневаюсь, вы первая согласитесь, что мы не всегда можем делать, что хотим.

Соррел нахмурилась.

– Вы, конечно, правы, но, если вам это так не нравится, зачем? Никто не может вас заставить.

– Титул, который я унаследовал, дает преимущества, но и накладывает обязательства. Вы не представляете, сколько людей зависит от меня! И потом, я должен подумать о наследнике. Я бы не смог со спокойной совестью наслаждаться жизнью, хотя, уверяю вас, это куда приятнее, чем груз ответственности. Теперь, мисс Кент, вы понимаете, почему я вам благодарен?

Соррел удивилась.

– Мне? Благодарны?– недоверчиво переспросила она.

– Поверьте, вы первый человек, которому я это говорю. Кругом все думают, что я должен благословлять свою счастливую судьбу, и я никому не могу сказать правду. Пожалуй, я бы еще несколько лет пожил в свое удовольствие! Даже мои армейские друзья, хоть и жалели о моем отъезде, считали, что мне здорово повезло. А вы, с вашим предубеждением против фальшивого блеска знатных титулов, выслушали и поняли меня.

Соррел не знала, что сказать... Вдруг он опять играет с ней. И вновь с кончика ее непослушного языка чуть не слетел вопрос, зачем он поощряет тщеславную кузину Ливию, если у него в самом деле мысли не расходятся со словами. Однако она боялась, что и без того наделала немало глупостей.

– Что ж, я рада, что смогла услужить вам, – сухо проговорила она, немного помолчав.

Маркиз лучезарно улыбнулся и сказал нечто совершенно неправдоподобное:

– А ведь я совершенно не собирался беседовать с вами об этом. Подумать только, как я вам, наверное, надоел моими проблемами. Но вы сами виноваты. Так меня еще никто не слушал, мисс Кент.

Соррел не сомневалась в его искренности.

– А я-то думала, что вела себя ужасно. Он рассмеялся.

– Может, и ужасно, но мне было хорошо, раз я разболтался. Должен признаться, вы меня заинтересовали своими взглядами. Но поговорить с вами я хотел не об этом.

Соррел опять нахмурилась.

– У вас был другой повод разыскивать меня с утра, кроме желания извиниться? Правда, желания неискреннего, но все же не могу представить, зачем еще меня искать.

Глаза маркиза сверкнули улыбкой, и тотчас Соррел с удивлением увидела, что его красивое лицо может быть серьезным, даже мрачным.

– Мы так приятно беседуем, несмотря на не слишком удачное начало, что мне жаль все портить... Боюсь, у меня для вас неприятные новости.

Соррел смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами.

– Для меня? Неприятные новости? Он вздохнул.

– Мне нелегко об этом говорить. Мисс Кент, кто вам завидует? Кому могло прийти в голову искалечить вас или даже убить? Увы, вчера это чуть было не случилось.

Глава седьмая.

Соррел показалось, что она ослышалась. Она никак этого не ожидала.

– Что вы сказали?

– Кто вам завидует? Кому могло прийти в голову калечить вас или убивать?– повторил он неожиданно мрачно.– Неприятно говорить, но ваше падение вчера было не случайным.

Взяв себя в руки, она ответила:

– Никто не завидует. Этого не может быть, милорд.

– Да? Боюсь, вы ошибаетесь. Вчера я немного удивился, особенно после того, как лошадь сбросила седло. Конечно, подпруга могла порваться, но чтобы этого не заметил опытный конюх? А вы сами? Кстати, я поговорил с конюхом. Он очень серьезный парень. Естественно, ему не по вкусу ваши одинокие прогулки, но уж в небрежности его никак не обвинишь. Не могу сказать, чтобы охотно, однако он признал, что вы прекрасно держитесь в седле и у вас крепкие руки. Я и сам могу это подтвердить. К тому же ему известно, что седло вы взяли не случайно, так как пользовались им постоянно. Да и ваша тетушка любит порядок и сама за всем присматривает. А он, если хотите знать, испугался, когда лошадь вернулась без седла, и понятия не имеет, как это могло случиться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю