355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Доун Линдсей » Американская кузина » Текст книги (страница 2)
Американская кузина
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 09:33

Текст книги "Американская кузина"


Автор книги: Доун Линдсей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Вы правы, мне не нравится чувствовать себя такой... слабой и глупой. Но, надеюсь, я не произвожу впечатления такой... такой уж безмерно гордой и злой, чтобы отказаться от помощи, если она необходима.

– Ну конечно нет, мисс,– улыбнувшись, ответил он.– Знаете, это свойство человеческой натуры– не испытывать благодарности как раз тогда, когда она должна быть. Боюсь, я как раз грешу этим.

– Да уж,– вмешался Фитц,– это он с виду такой добродушный, а я помню, как этот парень готов был голову проломить любому, кто пытался поинтересоваться его самочувствием. Понятно, врачи привыкли, что им в голову летят разные предметы, когда они не признают его годным участвовать в ближайшей дюжине кампаний. Соррел взглянула на красивое лицо, склоненное к ней.

– Вы были в армии? – удивилась она.

– Ну да, еще совсем недавно. Только Фитц, как всегда, преувеличивает. Я лишь однажды бросил таз в доктора, да и то не без причины. Он посмел сказать мне, что из-за пустяковой раны я должен лежать в постели не меньше месяца.

Солдатское прошлое незнакомца еще больше укрепило Соррел в ее добром отношении к нему, и она неожиданно улыбнулась – в первый раз за все время.

– Да уж, доктор получил по заслугам. Кстати, кто был прав? – спросила она с любопытством.

И опять ответил Фитц:

– О, несомненно, по заслугам, потому что наш парень встал на ноги через неделю и через две возвратился в полк. Он смотрел на нее не отрываясь и с удивлением, которого Соррел не могла понять, словно он только что в первый раз увидел ее.

Ее спаситель, наверное, по этой же неведомой причине, одобрительно поглядел на нее и возразил:

– Чепуха! Он хотел отправить меня домой всего-навсего из-за дырки в плече.

– И вы пропустили бы самое интересное,– заметила она почти так же сухо, как Фитц.

Он откровенно рассмеялся.

– Совершенно верно, мисс. Я вижу, мы понимаем друг друга с полуслова.

– За исключением того, что я не объясняю своих дурных манер ничем, кроме собственного характера,– добавила она спокойно. – Мне неприятно, как вы сказали, чувствовать себя нелепой. Увы, моя... моя привычка кататься в одиночестве и раньше беспокоила тетю. Теперь же ее ничто не поколеблет в мнении, будто леса Вустершира опасны, и она навяжет на мою голову проклятого грума. Вот так-то, господа! Вы можете мне объяснить, почему в такой цивилизованной стране все ужасно обеспокоены своей безопасностью? Моя тетя больше боится ездить в шести часах от Лондона, чем я в бескрайних просторах Америки. Ужасно глупо.

Незнакомец разразился смехом, внушавшим Соррел симпатию, потому что в нем не было ни капли фальши или манерности, с которыми она постоянно сталкивалась в Лондоне. Он искренне хохотал, сотрясаясь всем телом.

– Не знаю! – признался он. – Но мне кажется, вы правы, мисс. Я сам это заметил после возвращения. Как бы то ни было, я убежден, вам не приходит в голову мысли о подстерегающих вас разбойниках или бродягах. Но, смею сказать, дома вам не привыкать встречаться лицом к лицу с индейцами, стоит только открыть дверь, поэтому-то моя бедная страна кажется вам такой смирной.

– С этим мнением я постоянно здесь встречаюсь, – сухо отозвалась Соррел. – Англичане совсем не утруждают себя стремлением что-нибудь узнать о своей бывшей колонии.

Соррел помолчала, потом спросила, не в силах скрыть холодок:

– Вы участвовали в недавней войне с Америкой, сэр?

Он улыбнулся, заметив холодок и понимая, откуда он взялся.

– Нет. К счастью, нет. Не лучшая была затея, хотя, наверное, я не должен так говорить. Однако я рад, что вы не возненавидели Англию.

Соррел смягчилась.

– Моя тетя англичанка, и моя мать тоже. Я не собираюсь обвинять одну Англию, если вы это имеете в виду, потому что война, по моему убеждению, была безрассудством с обеих сторон.

Фитц медленно ехал сзади, ведя на поводу хромающую лошадку и не особенно приближаясь к ним, за что Соррел была ему признательна, ибо могла, не стесняясь его присутствия, продолжать разговор.

– Приятно слышать, – искренне обрадовался незнакомец. – У меня много друзей, которые сражались там, и, похоже, они едины в том, что мы больше никогда не будем воевать с Америкой.

– Но все-таки революция... мятеж, как вы здесь говорите... до сих пор вызывает раздражение у некоторых англичан, с которыми я встречалась. Но, возможно, теперь, когда мы на равных, нам удастся сохранить мир.

– А вы великодушны. Могу я спросить, где вы живете в Америке?

– В Аннаполисе. Недалеко от Вашингтона,– ответила Соррел, ничего больше не объясняя.

– А-а! – понимающе протянул он. – Теперь мне все ясно, и я тем более благодарю вас, что вы не клянете всех англичан за тогдашнюю жестокость. Насколько я помню, ваша столица была почти полностью сожжена. Она не хотела говорить об этом, но все-таки добавила:

– Да. Но это случилось в ответ на то, что мы сожгли несколько городов в Канаде,– честно призналась она.– В войне -нет ничего хорошего, и я думаю, вы сами это отлично знаете, сэр.

– Да,– печально подтвердил он.– Ничего хорошего. Как я уже говорил, мно-гие мои друзья были в Америке, и они в один голос говорят, что это была дурацкая война. В ней все было не так. Кстати, не важно, была это справедливая война за независимость или несправедливая, я всегда буду думать, что Америку и Англию объединяют общие корни и общие интересы. И нечего нам драться друг с другом.

Некоторое время они молчали, погруженные в свои мысли. Помимо воли Соррел вспомнила те страшные события в недавнем прошлом, свидетельницей которых она была. Ему, несомненно, тоже было что вспомнить. Они как будто перенеслись за миллион миль от зеленого мирного луга.

Незнакомец говорил откровенно и разумно, без намека на манерность, которую Соррел постоянно встречала в Англии, и это не могло ей не понравиться. К тому же он полностью соответствовал ее представлению о настоящем мужчине – высокий, крепкий, легко поднял ее, хотя она не была ни маленькой, ни хрупкой. Правда, его красота настораживала Соррел, но, вроде, он не денди и не ловелас. Да и улыбка у него на редкость располагающая. Соррел подумала, что такой стоит дюжины неведомых маркизов.

Улыбнувшись, он тактично сменил тему.

– А что вы думаете о моей стране?– спросил он. – Насколько я понял, вам не все нравится.

– Ну, почему? Англия– прекрасная страна, и я рада, что повидала ее,откровенно ответила Соррел. – Мне было приятно увидеть старый дом, в котором выросла моя мама. Я полюбила тетю, хотя она такая странная... Однако, боюсь, вы угадали. Я никогда не соглашусь с вашими обычаями и правилами, которые ограничивают жизнь – особенно жизнь молодой и незамужней женщины.

– Неужели они такие строгие, мисс?

– Такие. И я их почти возненавидела. Я уже обидела тетю тем, что хочу жить по-своему. Дома мне никто не мешает гулять или кататься на лошади, а здесь это невозможно. В Лондоне так много интересного, но ни тете, ни кузине не хочется ходить со мной, поэтому мне тоже пришлось сидеть дома. Правда, один раз я прошлась от Мэйфайр до собора Святого Петра и обратно, и меня никто не сопровождал. Не представляете, в каком я была восторге. Ну а тетя пришла в негодование, словно я совершила преступление. Конечно, вы можете смеяться, но, уверяю вас, это совсем не смешно. Вскоре я поняла, что моя кузина из дома ни на шаг, она даже ленточку себе не может купить без служанки или лакея. Если бы мне пришлось так жить всегда, я бы просто-напросто помешалась.

– И правда тяжело,– с сочувствием проговорил он.– Но я много пробыл на чужбине, и, если сравнить с Испанией, например, Англия гораздо демократичней. В Америке по-другому? Вы поэтому тайком взяли гнедую вашего дяди и... э... удрали сегодня?

Благодушное удивление в его голосе совсем ее не обидело, правда, она сама не понимала, как много рассказала незнакомцу. Чуть подумав, она грустно ответила:

– К стыду моему, сознаюсь, причина еще хуже. Тетя и кузина ждут к вечеру... важного гостя, и я уже столько о нем наслушалась, что меня уже тошнит от одного его имени.

– Это, конечно, нехорошо.

Он говорил с юмором, касаясь грудью ее плеча. Соррел становилось все труднее держаться прямо.

– Чем этот неизвестный гость вызвал ваше неодобрение, мисс?

– Ничем. Я его в глаза никогда не видела. Мне только известно, что он маркиз, а в Англии это все объясняет. Фитц, державшийся сзади, вдруг поперхнулся и закашлялся, но его друг не обратил на это внимания.

– А, понятно, – проговорил он. – Думаю, вы не уважаете титулы из демократических принципов? Она пожала плечами.

– Я ведь американка. Вы в Англии слишком благоговеете перед титулами. Вот что я вам скажу. Этот пресловутый маркиз мог бы быть глухим, слепым, слабоумным и одноногим, все равно он был бы желанным гостем. Человек в вашей стране зависит от количества денег в кошельке и, что еще хуже, от своего рождения.

Сзади снова послышался кашель, но голубоглазый красавец сказал только, стараясь сохранить серьезное выражение на лице:

– Вы слишком суровы, мисс.

– Может быть. Но я считаю, что человек не имеет основания надуваться, как... как жаба, только по Той причине, что его дед сто лет тому назад купил титул или его более дальние предки чем-то услужили монарху.

– Вы говорите, как настоящая американка. Но вообще-то я с вами согласен. Мой друг как раз об этом говорил мне перед тем, как мы вас увидели.

Соррел удивилась, потому что его друг Фитц показался ей вполне обычным англичанином, который должен чтить титулы.

Красавец продолжал, явно поддразнивая ее:

– Вы действительно думаете, что этот маркиз именно такой... э... слепой, глухой, слабоумный и без ноги?

– Конечно нет, но, уверяю вас, мне бы он больше понравился, будь он таким, – ответила она. – Увы, я совершенно точно знаю, что он хуже слепца и слабоумного. Он денди!

Он рассмеялся.

– Думаю, мне стоит съездить в Америку. Но должен вас предупредить, что Фитц не разделяет ваших убеждений, даже, напротив, он рад быть денди. Увы, у него не всегда получается, но это уж вина его портного.

Он немного повысил голос, и его друг немедленно откликнулся.

– Лучше уж быть денди, чем одеваться, как чер... проклятый капитан Хакум, у которого все невпопад! – негодующе воскликнул Фитц.

– Не обращайте на него внимания, мисс. Он попросту завидует. И хотя многие ваши замечания совершенно нелепы, с одним я согласен – мы слишком превозносим наших пэров. В этом Америка стоит выше нас, потому что вы с ними разделались, как мне сказали.

Соррел понравился этот добродушный обмен шутками, однако голубоглазый красавец вновь сменил тему и как бы между прочим спросил:

– Кажется, вы сказали, мисс, что ваша мать англичанка? И она разделяет ваши демократические убеждения? Соррел сразу же представила свою веселую красивую мать, которая нисколько не интересовалась политикой.

– Не совсем, ведь она родилась в Англии. Но, насколько мне известно, она могла выйти замуж за титул. В юности они с тетей произвели фурор в обществе, несмотря на скромное происхождение. Она, тем не менее, выбрала моего отца, у которого не было ни титула, ни богатства, и к тому же он приехал из Америки. Мне кажется, она никогда не жалела о своем выборе.

– Она, верно, такая же разумная, как вы. Я бы с удовольствием послушал вас еще, но мы уже почти приехали. Показывайте дом вашей тети.

Соррел удивилась тому, как быстро они доехали, и с сожалением подумала, что вряд ли она еще раз встретится со своим прекрасным спасителем. Она хотела спросить, как его зовут, но постеснялась, а сам он ей не представился.

Показав на дом тети, который находился в конце длинной деревенской улицы недалеко от церкви, Соррел с любопытством спросила:

– А вы живете поблизости, сэр?

– Нет, мы с другом приехали в гости, – ответил он.

Вскоре они были возле ворот Кэмпден-хаус и свернули на короткую аллею, что вела к дому. Соррел предпочла бы, чтобы они сразу направились к конюшне, тогда она могла бы незаметно проскользнуть в дом, но, увы, у ее спасителя оказался властный характер. Не обращая на нее никакого внимания, он твердо направил коня к парадному подъезду.

Остановив коня, он сказал насмешливо:

– Желаю вам получить удовольствие от встречи с маркизом. Надеюсь, он не полностью подтвердит ваше представление о нем.

Прежде чем Соррел успела ответить, входная дверь распахнулась и на крыльцо выбежали тетя Лейла и кузина, на лицах которых читалось откровенное изумление.

Досадуя на свое неловкое положение после всех хвастливых разговоров о самостоятельности и независимости, Соррел никак не могла придумать достойное объяснение своему исчезновению и неожиданному возвращению в неподобающем виде, и ее опередила Ливия.

– Кузина! Соррел! Лорд Уичерли? – воскликнула она в недоумении.

Она переводила взгляд с Соррел на маркиза и с маркиза на Соррел, и на ее прекрасном лице читались изумление и явное недовольство. Но даже теперь Соррел не сразу поняла, какое ужасное преступление она совершила. Когда же она, наконец, сообразила, что произошло, то отругала себя за глупость.

Глава четвертая.

Соррел резко выпрямилась, но, прежде чем успела что-то сказать, ее спаситель – маркиз Уичерли – прошептал ей на ухо:

– Вас зовут Соррел? Мне нравится. У вас такое же необычное и удивительное имя, как вы сами.

Соррел обожгла его возмущенным взглядом, не понимая, как этот скромный путник, путешествующий верхом, без сундуков и лакеев, мог оказаться надутым и важным маркизом, образ которого она нарисовала в своем воображении. На его красивом лице было такое откровенное выражение восхищения и понимания, что Соррел смутилась на мгновение.

– Прошу прощения,– тихо проговорил он ей на ухо.– Мне не следовало так шутить, но, увы, я не смог удержаться.

У Соррел совсем не было настроения вести разговор в таком тоне, но она еще не придумала, что сказать маркизу, как тетя подошла к ним.

– Соррел! – воскликнула она в изумлении.– Лорд Уичерли?

Тетя Лейла запыхалась от спешки, поэтому выглядела менее невозмутимой, чем обычно, и даже немного испуганной.

– Что случилось? Я чуть в обморок не упала, когда случайно посмотрела в окно и увидела вас на одной лошади. Мы-то думали, ты спишь в своей комнате.

Кузина Ливия все еще стояла в дверях, но не упустила случая съехидничать.

– Видишь, мама, как мы ошибались. Нам бы следовало предусмотреть, что она опять тайком сбежит. И, конечно же, на гнедой кобыле Вальтера. Я начинаю думать, что моя американская кузиночка совсем не такая уж простушка.

Тетя Лейла пропустила слова дочери мимо ушей.

Она еще сохранила остатки великой красоты, в свое время покорившей ее двух богатых мужей. Но если мать Соррел, казалось, ничуть не изменилась с тех пор, как муж с триумфом привез ее в Америку, тетя Лейла пополнена с годами и, как она сама признавала, уже не сопротивлялась неумолимому времени.

Она и в юности была более практичной, чем мать Соррел, и теперь твердо стояла обеими ногами на земле, покорив Соррел своей беспредельной добротой. Лаура, младшая из сестер, властвовала благодаря нежным словечкам и своему неотразимому обаянию. Тетя Лейла была попроще. Она казалась одновременно забавной и на редкость проницательной, и Соррел за несколько недель успела искренне полюбить ее.

– Что случилось? – нетерпеливо повторила она, обратив, наконец, внимание на необычный внешний вид своей племянницы. – Надеюсь, не несчастный случай!

Маркиз спрыгнул с лошади, поздоровался с хозяйкой и спокойно ответил:

– Умоляю, не беспокойтесь, мадам! Ваша племянница упала с лошади и ненадолго потеряла сознание, но, к счастью, мы оказались поблизости. Уверяю вас, она почти не пострадала, если не считать шишки на голове.

Тетя Лейла разволновалась еще сильнее от этих слов, зато кузина Ливия неожиданно рассмеялась, словно прозвенев нежным серебряным колокольчиком.

– Ах, вот почему она такая растрепанная! – воскликнула Ливия. – Я рада, что хотя бы одна тайна уже не тайна.

– Дорогая моя, какое это имеет значения? – искренне разволновавшись, возразила тетя Лейла.– Я тебя предупреждала... Нет, я не хочу тебя ругать, тем более сейчас. Милорд, будьте добры, снимите ее поскорей с лошади и отнесите в дом, пока она не упала в обморок. Бедное дитя.

Ливии это явно не понравилось, да и тетя Лейла, спохватившись, подумала, что заставляет маркиза заниматься не подобающим ему делом.

– Я хотела сказать, может быть, Джеймс... привратник...– поспешила она исправить положение.– И надо послать за доктором. Ах, Господи! Надо же было такому случиться! Мистер Фитцсиммонс! А мы ждали вас только к вечеру.

Однако маркиз, не говоря ни слова, уже снял Соррел с лошади и, наверное, выполнил бы и второе указание тетушки, если бы Соррел не воспротивилась.

– Нет, нет! Я прекрасно могу идти сама,– твердо заявила она, старательно избегая его взгляда.

Заметив, что она злится, он не стал настаивать. К тому же Ливия, как ни странно, пришла ей на помощь.

– Умоляю, мама, не суетись. Ты же знаешь, Соррел это не любит. Прошу всех в дом. Еще не хватало, чтобы лорд Уичерли и мистер Фитцсиммонс подумали, будто у нас тут бедлам, а так и будет, если мы еще продержим их на пороге.

– О Господи,– воскликнула тетя Лейла,– я совсем растерялась! Входите, входите, пожалуйста. Должна признаться, я совершенно не ждала такого вашего появления, будто вы два цыгана, хотя это оказалось как нельзя кстати для моей племянницы. А где ваши вещи? Неужели вы от самого Лондона ехали верхом, милорд?

В ее голосе звучал такой ужас, будто она хотела сказать "с края света", и маркиз, не скрывая удивления, ответил:

– Нет, нет, совсем нет, мадам. В последний раз, когда мы сделали остановку, обнаружилось, что карета нуждается в небольшом ремонте. Мы решили не ждать несколько часов, сели на лошадей, и вот мы здесь. Вещи будут позже. Надеюсь, это не доставит вам лишних хлопот.

Тетя Лейла немедленно возразила:

– Уверяю вас, мне совершенно безразлично, на чем вы приехали, хотя верхом... Нет, мне это не нравится,– заявила она, решив, что не стоит обращать внимание на странные причуды знатных гостей.– Но вы, должно быть, устали. Как говорит моя дочь, мне все равно не понять, что вы о нас думаете, но, будьте уверены, я хотела вас встретить совсем по-другому. Кажется, я заболталась и совсем забыла о моей племяннице. Еще не хватало, чтобы она потеряла сознание... А где она?– спросила тетя Лейла, удивленно оглядываясь.

– Пока вы спорили, нести ее или не нести, она потихоньку улизнула от вас.– Ливия торжествовала.– Я же говорила, что она ненавидит, когда о ней говорят.

Тетя Соррел охнула, однако Ливия, подавив раздражение, взяла под руки обоих своих поклонников и весело проговорила:

– Ничего страшного! Соррел у нас не как все. В Лондоне мама была от нее в отчаянии. Только она отвернется, а Соррел уже ушла. Потом возвращается измученная и грязная, совсем как сегодня, и с вечными историями о замках и памятниках. Идемте же! Не могу передать, как я рада вам обоим. Клянусь, я тут чуть не умерла от скуки. Никак не могу понять, какое удовольствие люди находят в деревне.

Ливия опять прозвенела серебристым колокольчиком и повела своих поклонников в дом.

Она была вся прекрасна – от сияющих золотистых локонов до элегантных туфелек, и не удивительно, что многие мужчины совершенно терялись и лишь по-дурацки глазели на нее, подобно мистеру Фитцсиммонсу.

Из окна своей спальни Соррел видела, как оба джентльмена не сводили с Ливии восхищенных глаз. Устав от этого зрелища, она тихо отошла в глубь комнаты и достала чистое платье.

Соррел чувствовала себя одинаково обиженной, униженной, злой, разочарованной. Мало того, что маркиз сразу же догадался, кто она, так он еще намеренно сделал из нее дуру. И самое обидное – он ей понравился, а ведь он ничего ей не рассказал о себе, разве что какую-то ерунду, да к тому же забавлялся на ее счет. А еще солдат!

На себя она тоже злилась. Надо же так разболтаться со случайными людьми, ну как она не догадалась, кто они? Хотя, сказать по правде, она ждала не двух, а одного, и в карете, а не в седле. Наверняка виновата ушибленная голова и крепкий бренди. Все равно нельзя было так распускаться.

Откуда ей было знать о мистере Фитцсиммонсе, если ей даже не сказали, что он тоже приглашен.

Как бы то ни было, Соррел по-прежнему не могла связать вымышленный образ напыщенного сноба с тем, как ей показалось, разумным человеком, которого она встретила. Вот уж глупость! Маркиз понравился ей куда сильнее, чем ей бы хотелось, и, в довершение всех бед, он был почти помолвлен с красавицей кузиной. Лучше бы ей об этом не забывать.

Соррел взглянула на себя в зеркало и горько усмехнулась. Даже когда ее лицо не бывает, как сейчас, бледным и грязным, к тому же в крови, а платье мятым, не говоря уж о растрепанных волосах, ей совсем не грозит забыть об этом. Не может быть, чтобы маркиз Уичерли не попал в плен к прекрасной кузине Ливии, подобно всем остальным.

Соррел едва успела переодеться, умыться и причесаться, как прибежала вечно куда-то спешившая тетя Лейла, которая едва успела разместить долгожданных гостей. Соррел приготовилась молча выслушать упреки, но быстро поняла, что тетя разрывается между радостью, связанной с прибытием маркиза, и тревогой насчет племянницы, поэтому ей не до упреков.

– Ты должна была позволить лорду Уичерли отнести тебя наверх, только посмотри на себя, какая ты бледная. Я правда чуть не упала, когда увидела тебя рядом с маркизом. Соррел совсем не хотелось обсуждать с тетей маркиза, и она поспешила уверить ее, что прекрасно себя чувствует, если не считать легкой головной боли.

Довольная тетя Лейла села, обмахиваясь веером, в кресло.

– Слава Богу.

Однако ей очень хотелось поговорить о маркизе.

– Скажи, дорогая, что ты о нем думаешь?– с волнением спросила она.– Не правда ли, другого такого красавца не сыщешь? Признаюсь, я сама почти в него влюблена. Мне даже никогда не снилось найти такого мужа для Ливии. А ты заметила, он совсем не кичится своими титулами и не важничает. Другие куда ниже его, а уж так нос задирают. Какой красавчик! И настоящий джентльмен.

Она восторженно вздохнула, и Соррел поняла, что даже печальный случай с племянницей не может помешать ей сейчас наслаждаться своим счастьем.

– Да, он в самом деле очень... красивый,– честно, хотя и неохотно, признала Соррел.– Но он совсем не такой, как я ожидала. И вы не сказали мне, что пригласили мистера Фитцсиммонса.

– Правда? Ничего удивительного. Из-за этих волнений я стала все забывать. Не обижайся,– торопливо проговорила она. – До того, как на сцене появился лорд Уичерли, он был главным претендентом на руку Ливии. К сожалению, у него нет титула, но он в родстве с половиной знатных семейств Англии и в большой моде нынче. Я было думала, они поженятся, хотя у него ветер свистит в кармане. Но это ничего. Видит Бог, я достаточно богата, чтобы позволить себе содержать его. Теперь, конечно, он у нас не в чести. Ливия видеть никого не хочет, кроме своего маркиза. Знаешь, я ее не осуждаю. Даже не будь у него титула, я могла только мечтать о таком женихе.

– А зачем вы тогда пригласили мистера Фитцсиммонса?– продолжала расспрашивать Соррел. – Он ведь вам не нужен.

– Это все Ливия, – доверительно проговорила тетя Лейла.– Они близкие друзья... Учились, кажется, вместе в школе... Она поступила разумно, пригласив их обоих. И хорошо, что их двое. Я уважаю твой траур, дорогая, но не позволю тебе хандрить, как в Лондоне, и сторониться общества.

Соррел ни минуты не сомневалась, что кузине она не нужна... Разве только, чтобы повесить на нее мистера Фитцсиммонса и иметь полную свободу в борьбе за маркиза. Уж лучше бы ей совсем не включать Соррел в свои игры.

Прежде чем Соррел успела произнести хоть слово, тетушка продолжала, пребывая в счастливом неведении насчет чувств ее племянницы, которая ни в коей мере не разделяла ее восторгов.

– Ах, дорогая! Только подумай, Ливия будет маркизой. Я о таком и не мечтала, несмотря на ее красоту! Не представляешь, как я рада! Уж ты-то знаешь! Многие говорили, что она своего не добьется! Посмотришь, как все позеленеют, когда объявят о помолвке.

Несколько мгновений она наслаждалась воображаемой картиной, а потом вернулась к реальной действительности.

– Собственно, совсем не об этом я хотела поговорить. Ты все еще очень бледненькая. Не хочешь ли лечь в постель, дорогая? Его сиятельство говорит, что ты ударилась головой и была без сознания, да и я вижу, ты еще не оправилась от своего падения. Дорогая, я вовсе не думаю сердиться, особенно сейчас. Но что бы ни позволял тебе твой отец... Я много о нем слышала и не понимаю, о чем он думал в своей страшной Америке. Как бы то ни было, я не могу одобрить твои одинокие прогулки. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится, пока ты гостишь у меня.

Соррел растрогала забота тети, и она торопливо ответила:

– Милая тетя Лейла, мне очень жаль, что я расстроила вас. И я не должна была брать лошадь Вальтера. Надеюсь, она не останется хромой на всю жизнь.

Тетя Лайла отмахнулась от Соррел, едва она заговорила о ее третьем муже.

– О Господи, меня это совсем не беспокоит, дорогая,– призналась она.– Я испугалась, когда увидела тебя, вот уж испугалась. Да ладно,– торопливо добавила она. – А насчет Вальтера не волнуйся. Если я не беспокоюсь, то он уж и подавно не будет беспокоиться. В конце концов, лошадь куплена на мои деньги, что бы он там не говорил. Если бы речь шла о лошадях, так по мне бери любую и катайся на здоровье. Плевать ему, если даже гнедая захромает. Не думай о нем. Знаешь, я ему такое скажу, если он приедет... Надеюсь, этого не случится. Мне совсем не хочется, чтобы он болтался здесь, пока у нас гостит маркиз, во все лез и, не дай Бог, расстроил наши планы. Можешь мне поверить, несмотря на свое происхождение, которым он так кичится, его в обществе принимают не лучше, чем меня. Да-да, так и знай! Если он заявится сюда, то уж наверняка будет навязываться его сиятельству и лезть к нему в лучшие друзья, отчего маркиз всех нас возненавидит, и это станет последней каплей. Ставлю десять против одного, что он успел уже натворить больше бед, чем мне бы того хотелось. Жаль, я в свое время не знала о нем всего того, что знаю теперь! Не хочу хвастаться, но я не из тех, кто покупает кота в мешке. Не представляешь, как я рассчитывала на него... похоронив двух мужей... Ты ведь знаешь, милая Соррел, я не люблю ссориться. Но когда мне пришлось выложить пять тысяч фунтов за его карточные долги, а я всегда прежде была великодушной к нему, то я решила – все, хватит. Так ему и сказала. Сказала, что плачу в последний раз, но, боюсь, он мне не поверил. Знает, проходимец, что я готова платить, лишь бы оградить Ливию от скандала! На это и рассчитывает, – с раздражением заключила она.

Соррел с трудом сдержала улыбку. Хотя у нее все еще болела голова, монолог тетушки о ее третьем замужестве искренне позабавил ее. Подобно тетушке, она и минуты не сомневалась, что мистер Вальтер Гранвиль не способен жить без щедрых подачек жены и не верит, будто она не заплатит, едва возникнет угроза скандала. Он был намного моложе тети и никогда не забывал напоминать ей о своем высоком происхождении. Демократические взгляды Соррел давали себя знать, когда она думала о том, что ее здравомыслящая тетя, очень богатая и все еще красивая, чувствует себя ниже своего проходимца мужа, и только потому, что родилась не в титулованной семье. Увы, это было так. Соррел всегда удивляло, зачем люди сами затрудняют себе жизнь.

Она честно признавалась себе, что не в восторге от третьего мужа тети, хотя он был забавен и довольно-таки пригож, но в тщеславии и самовлюбленности не отставал от своей падчерицы, с которой никак не мог поладить. Свое положение он понимал так– долг жены взять на себя заботу о нем и удовлетворять его дорогостоящие желания, а он волен по своему усмотрению распоряжаться ее богатством и пресекать все ее упреки.

– Да,– после минутного раздумья мрачно произнесла тетя Лейла. – Как только подумаю, сразу начинаю жалеть, что пригласила его сиятельство. Не дай Бог, что пойдет не так, да еще по моей вине. Ливия никогда мне этого не простит. – Что вы, тетя! – удивляясь перемене в ее тоне, воскликнула Соррел,– Как это не так? И уж, во всяком случае, вы будете ни при чем.

Тетя Лейла задумалась, потом, видимо, решившись, оглянулась на закрытую дверь, словно боялась, что их подслушивают.

– Знаешь, у меня голова идет кругом. Не хочу тебя тревожить, но, должна признаться, когда я увидела тебя сегодня, бледную и больную, во мне все перевернулось, честно тебе говорю! Ты уверена, что это всего лишь несчастный случай? – неожиданно спросила она.

Соррел удивленно подняла брови.

– Конечно. Седло сползло, и я упала на...– Она замолчала, словно поняла что-то, но сразу же отогнала от себя нелепую мысль.– Тетя, вы должны рассказать мне, что случилось, – твердо проговорила она.

– Ах, дорогая, я не знаю, что и сказать. В общем, я получила сегодня очень... очень неприятное письмо и, повторяю, когда увидела тебя с разбитой головой, я испугалась... Дорогая, обещай мне не кататься в одиночестве. Это так опасно!

Соррел ничего не понимала.

– Что опасно? Какое письмо? От кого? – Не знаю, от кого, – с возмущением ответила тетя. – Только оно грозит бедой тебе или Ливии, если я не заплачу большие деньги. Теперь ты понимаешь, почему я не верю в несчастный случай. Боюсь, кто-то припугнул нас, чтобы я заплатила.

Глава пятая.

Соррел во все глаза смотрела на тетю.

– Господи Боже мой! Но ведь это – шантаж! И сколько же у вас требуют денег?

– Десять тысяч фунтов,– возмущенно проговорила тетя Лейла. – Теперь ты понимаешь, почему, увидев тебя рядом с лордом Уичерли, я так испугалась... Если ты упала не случайно, я просто не знаю, что и думать! В голове у Соррел вновь мелькнула нелепая мысль... Ее с самого начала удивляло, почему вдруг лопнула подруга, да еще так внезапно. Однако ей не хотелось говорить тете о своих подозрениях, и вместо этого она спросила:

– Милая тетя, вы ведь не собираетесь выполнять его требование?

– Тебе легко говорить! Признаюсь, мне тоже не нравится, когда у меня вымогают деньги. Это безнравственно и очень обидно. Но ты же понимаешь, я заплачу сколько угодно, лишь бы с тобой и с Ливией ничего не случилось. Согласись, все могло кончиться куда хуже... Хотя и так не сладко... если учесть лорда Уичерли. Я никому не позволю мешать счастью Ливии, хотя мне неприятно, когда мной так вертят.

– Лорда Уичерли? А он тут при чем? – искренне удивилась Соррел.

– Господи, девочка! Я, по-моему, ясно сказала... Или ты тоже плохо соображаешь? Мы как раз ждем, чтобы он что-нибудь сказал, и я заплачу вдвое больше, лишь бы ничего не сорвалось. Никогда себе не прощу, если он из-за этого откажется от Ливии. И Ливия мне не простит, – убежденно заявила тетя Лейла.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю