Текст книги "Измена. Больше не надо (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 20: «Мы делили апельсин…»

«Мы делили апельсин,

Много нас, а он один.

Эта долька – для ежа,

Эта долька – для стрижа,

Эта долька – для утят,

Эта долька – для котят,

Эта долька – для бобра,

А для волка – кожура.

Он сердит на нас – беда!

Разбегайтесь кто – куда!»

Л. Зубкова «Мы делили апельсин»

Миша провел рукой по спине так, что я чуть не замурчала. Пришлось выпрямиться и срочно собраться с мыслями и силами, ибо, ну, не время жмуриться от удовольствия… да.

А жаль.

Спина действительно требовала внимания, а муж словно это как-то чувствовал: грел, наглаживал…

– Ну, так с кого, милая, ты бы хотела начать? Кому слово? – Миша усмехнулся, оглядев нашу недружественную компанию.

Особый колорит происходящему придавали ребята в форме, застывшие у дверей.

– Или, может, у тебя есть вопросы?

– Я уже говорила, что мне интересна история про путевку, – задумчиво протянула, поглядывая на ангелочка, скорбно поджавшего губки.

Вот, я знала! Встрепенулись все, но начал, внезапно, муж:

– Алину на работу привёл мой друг детства. Она – какая-то там племянница его жены. Послушная, исполнительная, внимательная. Пока Ольга передавала ей дела, все было в порядке: тихо, чисто, быстро. А потом началось: помогите, подскажите, я не расслышала…

Непроизвольно поморщилась, так как этот период помнила отлично. И добрых чувств у меня не вызывала ни Алина-липучка, ни муж, который был слишком уж вежлив и терпелив:

– Мне все происходящее не нравилось, но ты считал, цитирую: «Нужно дать ей время. Все мы когда-то с чего-то начинали!»

Миша тут же прижал меня крепче и пояснил:

– Меня тоже эта ситуация бесила. Я переговорил с ее покровителем. Я предупредил Алину. Два раза. Вроде поняла, стало в офисе поспокойнее. А потом вот, история с путевкой, о которой я узнаю… от тебя, любимая.

– Так и что теперь? – меня, правда, это интересует.

– Раз секретарь не справляется со своими обязанностями, то пора увольнять, к черту, по статье… – хмыкнул муж. – Вот только послушаем ее видение истории, да передадим в руки служителей правопорядка…

Мальчики у дверей заинтересованно уставились на Алину, а она зарыдала, тыкая пальцем в Воронова:

– Это все он! Он сказал, что будет просто. Обещал, что генеральный разведется…

А, ну, ясно: свято место не бывает пусто.

– И на тебе женится, да? – я не знаю, где такие идиотские идеи в головы девицам закладывают.

Что за глупости?

Простушка и миллионер? Олигарх и секретарша?

Бред.

Я вас умоляю! Всю жизнь было: «Деньги к деньгам», или как минимум: «Образование, идеи, связи к деньгам».

Алина длинно всхлипнула и утерла нос рукой:

– И у меня будет шанс… Для этого надо все ничего… Никто не заметит. А если что всплывет, то это просто так случайно вышло… Рабочая накладка… Сейчас все исправим, буквально за пару часов.

Переглянулись с мужем.

– Это про путевку? – уточнил Миша.

Горе-охотница на миллиардера закивала:

– Он сказал, что все просто… только документы заменить и не отдавать путёвку вам в руки. А лучше сразу отправить с курьером на домашний адрес… И все будет в шоколаде…

Муж поморщился, прижимая меня к себе одной рукой, а второй махнул ребятам из СБ:

– Ну, у нас всё, вероятно, и будет в шоколаде. А у кого-то – совсем наоборот. Забирайте, опрашивайте, потом передайте следователю по делу ее покровителя. Вдруг она там чего-то полезного расскажет.

После того как эти милые люди и рыдающая Алина удалились, я внимательно посмотрела на мужа:

– Хорошо, с путевкой прояснилось чуть-чуть. Но я бы все же таки послушала сначала твою версию происходящего вокруг, потом – Павла. Ну и в конце уточнила бы то, что меня интересует.

Миша усмехнулся:

– Без проблем. Любимая, возможно, для тебя это станет сюрпризом, но мужчины в определённый момент жизни начинают нуждаться в тихой гавани. Тёплом, спокойном, уютном доме, где их всегда ждут, где чисто, вкусно, где ими восхищаются, где жизнь вращается вокруг них.

Тут уж усмехнулась я: у нас уют, спокойствие и вкусности были полностью заслугой нас обоих. А восхищался мной муж гораздо больше и чаще, чем я им, кстати.

Как-то упустила я из виду, что надо бы… еще и говорить с ним.

– Адекватные мужчины при этом понимают, что их вклад в создание уюта – не только деньги, – широко улыбнулся мне Миша. – А уютный дом – скорее приложение к любимой женщине и детям.

Вздрогнула слегка, но он заметил и сразу начал гладить по спине, утешая: мы же хотели, но пока, увы… ну, по официальной версии.

– Не до всех мужиков доходит эта истина, но есть счастливцы, – муж улыбнулся и прижал меня к себе очень выразительным жестом.

Не удержалась, хихикнула:

– И каким местом эта концепция стыкуется с нашей сегодняшней ситуацией?

– Так все просто: за всю жизнь господина Воронова, – выразительное движение подбородком в сторону Павла, – ему встретился один-единственный человек, кто заботился о нем, баловал, ценил и интересовался им как личностью. Это ты, любимая.

Недоверчиво посмотрела сначала на Мишу, а потом перевела взгляд на Пашу.

Воронов сидел, привалившись спиной к стене, подтянув колени к груди, обняв их руками, и мрачно смотрел на нас.

Никакого отрицания Мишиных слов на его лице я не увидела.

Но поверить в то, что Паша понял, какая я бесценная умница, и как ему со мной в свое время повезло, было трудно.

Муж тихо фыркнул мне в ухо и продолжил излагать свою версию:

– И тогда господин Воронов решил вернуть в свою жизнь всё то, от чего по глупости отказался. Он сунулся посмотреть, в каком ты состоянии и сильно разозлился, узнав, что замужем. И, естественно, заинтересовался вопросом, как бы это прекратить. Собрал информацию, подумал, ну и пошёл познакомиться поближе с нашим окружением.

Звучало дико: Паша, заносчивый и гордый, вдруг захотел меня вернуть до такой степени, что решил разрушить мой брак?

Поглядела на бывшего с подозрением, он ответил кривой ухмылкой, а потом откинул голову на стену и прикрыл глаза, слушая Мишу.

– И встретился Павел с моим «бывшим лучшим другом» и замом по закупкам одновременно. А тут, как ты понимаешь, они буквально нашли друг друга. Была придумана простая и рабочая схема: вывод денег из холдинга с целью порчи репутации, плюс лишение владельца компании законной супруги. Развод, раздел имущества. Подставы, провокации, подлог.

Не могла больше слушать всю эту дичь, подскочила с колен Миши и бросилась к Павлу:

– Чего молчишь? Что это, вообще, за цирк вокруг меня ты устроил?

А Воронов нехотя открыл глаза, поглядел на меня с горькой усмешкой и покачал головой:

– Никакого шоу, Маш. Ну, почти. Все честно: я был дурак. Я виноват, я прошу прощения и хочу тебя вернуть. Готов на руках носить, любить и беречь. Все, что говорит твой нынешний муж – правда, но моя цель была не холдинг и деньги. Они шли бонусом. К тебе.

Миша фыркнул:

– Естественно, сначала «высокие чувства» господина кризисного управляющего, а половина «СитиСтрой» – так, приятное дополнение.

Потом муж встал, подошел ко мне и, вновь подхватив на руки, унес обратно на кресло, продолжая не самые приятные откровения:

– В управлении материально-технического снабжения и комплектации холдинга вместо дорогих и качественных материалов начали заказывать дешевые, а деньги делили с поставщиком. По всему выходило, что после череды ЧП на стройках, я бы оказался за решеткой, а ставший ненадежным «СитиСтрой» разделили бы шакалы.

Удивленно посмотрела сначала на мужа, потом на Пашу, который выразительно повел плечами.

– Воронов получал два горошка на ложку: и тебя и половину холдинга, – заключил Миша и поцеловал меня в висок.

Я – ценный приз? Обалдеть!

Вот, дожила…

Глава 21: Отвратительная обыденная изнанка реальности и еще кое-что

«Ничего не бойся, я с тобой.

С утренней звездой ты окно открой.

Ничего не бойся, я с тобой.

Сердце успокой, я всегда с тобой…»

Н. Фоменко «Ничего не бойся»

Пока в голове моей укладывалась революционная мысль о собственной значимости, муж продолжал рассказывать интереснейшие вещи:

– Для возвращения «любимой женщины» тоже была организована стандартная подготовка: разработана схема подставы для мешающего мужа, включающая наглую соплюшку – секретаршу и подлог документов, а дальше, рядом с расстроенной «обманутой женой» тут же на горизонте появлялся «герой» для утешения, с подарками, извинениями и готовностью положить весь мир к ногам тебя одной.

– Но где-то схема дала сбой, – хмыкнула, качая головой и с удивлением поглядывая то на Мишу, то на Пашу.

Мужики реально считают, что вся эта пафосная фигня работает?

Ну, по их мнению, правда, должно быть так: плевать, что было раньше, сейчас он готов на все для тебя, а значит, ты должна бежать за ним, как дура, забыв про критическое мышление напрочь…

Какой бред!

– А ты что думаешь про возвращение твоего олигарха? – Миша вроде и улыбался, но в глазах я заметила тревогу.

Странные дела творятся с ним, ведь этот вопрос мы обсудили еще до свадьбы. Поэтому тут я решила демонстративно недоумевать: выбралась из объятий мужа, подошла к Воронову, присмотрелась внимательно.

Годы обошлись с Павлом ласково: мышцы в хорошей форме, сам выглядит здоровым – не отекший, не оплывший. Вполне уместные морщины, немного седины, интересным он казался по-прежнему.

Для тех, кто был еще не знаком с изнанкой всего этого «великолепия».

Но там внутри был тот, кто мог пнуть «бездомного котенка», да фигурально, но много лет назад я была именно такой: потерянной, одинокой, ищущей теплоты…

Что я получила в ответ на всю заботу и любовь, которые ему подарила?

– Ты – обычная толстуха, Маш. Для парня на ржавых «Жигулях»…

Вот такой был посыл.

Очень откровенно, да.

Покачала головой:

– Я лучше пешком, Павел. Обойдусь и без ржавых «Жигулей».

Он весь подобрался, засверкал глазами, но выступить ему я не дала:

– Паша, я не поняла, ты на что, вообще, рассчитывал, являюсь сюда с этими цветами и подарками, после такого отвратительного расставания и десяти лет разлуки?

Понятное дело, что веры Воронову больше нет, но мне действительно было любопытно послушать, как он будет выкручиваться.

И Паша не разочаровал.

Пробил дно:

– Маш, давай по чесноку? То, что мы тогда расстались, пошло тебе на пользу. А сейчас ты, благодаря мне, сможешь не только достойно влиться в высшее общество страны, но и бизнесу твоему маленькому наш союз придется очень кстати. Никаких кризисов, стабильный рост. Гарантирую.

Так, э-э-э удивилась, что заозиралась в поисках: куда бы присесть, чтобы не упасть. А Паша стремительно поднялся с пола, обнял меня за талию, притянул к себе и зашептал на ухо, поглаживая мне спину и плечи:

– Малышка моя, прости. Я всё осознал. Признаю, что был не прав, глуп, самонадеян и, может быть, даже жесток. Но, Маш, поверь – я очень сильно раскаиваюсь!

И руки были горячие и сильные, и пахло от Павла в принципе приятно, но общее ощущение оказалось настолько противным, что я вздрогнула и выразительно повела плечами.

В этот же миг из рук Воронова меня выдернули.

Миша осторожно устроил моё тельце в любимом кресле, а сам развернулся к Павлу и встал так, чтобы полностью перекрыть все подступы ко мне.

– Если ты ещё не понял, я тебе простым языком растолкую: отстал от моей жены! Проваливай обратно в столицу. Чтоб духу твоего больше никогда рядом с Машенькой не было. Понял меня?

Ну, Паша же слишком гордый, чтобы просто так отступить. Он шагнул Мише навстречу, сжав кулаки, наклонился к нему чуть ближе и тихо рыкнул:

– Одну бабу не сберёг и вторую хочешь угробить? Или думаешь запереть её в лесу со своей полоумной матерью… А что? Удобно! Навещай изредка, а она тебе каждый раз как богу радоваться будет…

Не успел Воронов договорить, как схлопотал от мужа два коротких удара кулаком в лицо и солнечное сплетение, да и я ждать не стала.

Подскочила с кресла, прихватила со столика большую керамическую вазу с сухоцветами и со всей силы приземлила её Воронову на охреневшую башку.

А когда поверженный противник таки растянулся у моих ног на полу, пнула его от души куда придётся и рявкнула:

– Свалил с горизонта туда, где десять лет шарахался. И чтоб не смел больше являться сюда со своими бредовыми идеями, скотина.

Честно? Я бы ему ещё и ногами по рукам прошлась, но тут вмешался любимый муж.

Миша обнял меня со спины, укутывая собой, давая возможность опереться на него, откинуть голову ему на грудь, выдохнуть и расслабиться в надёжных, родных объятиях:

– Тише-тише, моя воительница! Пусть этот ублюдок убирается прочь. Ребята из СК за ним следят внимательно и ждут любого намёка, любой оплошности, чтобы взять за жабры. А теперь и я буду приглядывать, да еще и поинтересуюсь у столичных коллег: нет ли у них чего любопытного на господина Воронова?

Пока я думала, достаточно ли моей мстительной душе этого позорища для «бывшего», в кабинет заглянул личный помощник Михаил Максимовича:

– Ну что, шеф, забирать этого клоуна и любителя тортов?

Не удержалась, захихикала.

А Миша, склонившись ко мне, выдохнул в макушку:

– А ты, моя ледяная королева? Ты удовлетворена его провалом? Больше не хочешь отомстить? Еще помучить? Переехать за его счёт в апартаменты куда-нибудь в «Москва-Сити»?

Боже, какие глупости иногда приходят в эту умную голову!

Фыркнула презрительно:

– Он говорит, что просит второй шанс. Но делает это…

– Без уважения… – хмыкнул муж.

А я рассмеялась.

Все же Миша удивительно чуткий и очень хорошо меня понимает.

– Я думала сказать: «…неискренне!», но твоя версия мне нравится больше. А переехать я хотела бы, разве что, и правда, куда-нибудь в тишину экологически чистого леса, – протянула, мысленно прикидывая, что Петербург все же не самое лучшее место для нашего будущего малыша…

Действительно, хотелось бы на природу.

К Анне Владимировне…

Ой! Свекровь же прилетает!

– Ми-и-иша! Мама! – выдохнула в панике.

Совсем среди нашего трындеца забыла о важном…

Анна Владимировна в кои-то веки едет к нам, а мы?

Не-го-то-вы!

Муж хмыкнул, легко коснулся губами моей щеки и махнул помощнику в сторону Павла:

– Забирай его демонам! Нам… не до него…

А потом, не дожидаясь, пока Воронов исчезнет из комнаты и нашей жизни, развернул меня к себе и впился в лицо горящим, жаждущим взглядом:

– Скажи, Машунь, да? Да? Мы уже… ждем?

Эпилог: Больше ничего не надо

«Всё, что в жизни есть у меня,

Всё, в чём радость каждого дня,

Всё, о чём тревоги и мечты,

Это всё, это всё ты.

Всё, что в жизни есть у меня,

Всё, в чём радость каждого дня,

Всё, что я зову своей судьбой

Связано, связано только с тобой…»

Л. Дербенев «Всё, что в жизни есть у меня»

Естественно, после того как факт «ожидания чуда» подтвердился, эти люди, мои новые близкие родственники, словно сошли с ума.

Все вдруг принялись плясать вокруг меня с витаминами, пледами, записями инструментальной музыки и чашками чая. Все! И Анна Владимировна, и Герасим, и Алексей Сергеевич, и, конечно, Миша который, вообще, начал носить на руках везде и всюду. А баловать – еще сильнее.

– Хочешь дом в пригороде? Или лучше дачу в Карелии? Или, может, в Новгородской области? – идеи супруга поражалимасштабностью.

– Миш, – шептала еле слышно, – тишины хочу. Полежи рядом чуть-чуть…

И владелец огромного строительного холдинга, известный бизнесмен и миллионер Михаил Максимович покорно устраивался на постели рядом, сгребал охапку, гладил спину и ниже, нежно мурча:

– Машенька, любимая, моя красавица, умница, самая прекрасная девочка…

Я млела и таяла, несмотря на то, что была в курсе: сейчас Анна Владимировна ежедневно шлёт сыну напоминалки.

Примерно такого содержания:

– Делай жене комплименты.

– Купи Маше фруктов.

– Обними любимую женщину. Сейчас! Брось всё, иди и обними!

Мне невероятно повезло со свекровью, да.

После встречи в аэропорту, прибытия к нам в квартиру, объявления сенсационной новости и сопутствующих, Анна Владимировна пришла на кухню помочь мне с чаем.

– Спасибо, Машенька! – Мишина мама крепко меня обняла, а пока я соображала, как реагировать, забрала чашки и вернулась в гостиную.

Я с чайником и конфетами поспешила следом.

– За что? – уточнила, завершая сервировку стола и поглядывая на дверь кабинета, куда удалились Миша с Герасимом.

– За то, что ты есть. За то, что поговорила с Мишей сначала, как бы ни обижалась и в чем бы мужа ни подозревала… – свекровь грустно улыбнулась, устраиваясь в кресле.

Нам всем было неприятно думать про эту ситуацию, когда ко мне явился «бывший», а Миша потерял хорошего давнего друга из-за денег и банальной зависти, при этом чуть не лишившись свободы и дела всей жизни.

– Ведь если бы ты, как любят делать впечатлительные и гордые барышни, сбежала тихо и развелась – то было бы грустно, – Анна Владимировна вздохнула, а я подумала, что я на самом деле именно такая дура и чуть этого не сделала.

Потому бросила все приготовления и полезла к свекрови обниматься.

Спасибо ей, она, понимая, какая я сейчас нестабильная плакса, мужественно терпела все эти тактильные нежности, а Герасим теперь только поощрительно кивал, когда я в очередной раз, сильно извиняясь, шла за обнимашками.

Вообще, в новой «беременной» реальности верный, молчаливый страж нынче лишь усмехался, исправно сопровождая нас по магазинам для будущих мам и детским отделам гипермаркетов.

С ним было спокойно.

Особенно Мише:

– Я знаю, что вместе с матерью и Герой – вы в безопасности.

Муж у меня параноик, но, зная его историю, трудно его в этом винить, так что я старалась относиться философски к его повышенным требованиям касательно моей, вернее – нашей безопасности.

– Машунь, побереги себя, меня и малыша, – временами просил муж, забирая меня из салона с работы.

Я кивала, но пока смогла только снизить нагрузку, сократив количество личных клиентов. Ну и перестать делать педикюр, а то и сидеть, согнувшись, тяжело, да и с кресла подняться стало сложно.

Да, в будущем я надеялась оставить себе только управленческую функцию, ведь с малышом на руках, даже при всемерной поддержке и помощи мужа и свекрови, я вряд ли смогу и дальше делать любимым клиенткам маникюр в прежних объемах.

Спасибо Мише: вопрос о том, что мне пора бросить работу и сидеть дома даже не поднимался.

– Вот, Алексей тут тебе кое-чего интересного принёс, – однажды сообщил довольный муж.

А его помощник передал распечатанную презентацию: «Краткий курс по построению и развитию студии маникюра».

– Дистанционное консультирование, курсы: начальный, краткий и продвинутый. Все на вашем, Мария Дмитриевна, практическом опыте и базе ваших салонов, – Алексей Сергеевич улыбнулся. – А техническую сторону мы обеспечим. С вас – наполнение курса контентом. Ну, еще запись вебинаров и ответы на вопросы клиентов.

Я озадачилась и обещала хорошенько эту революционную идею обдумать, благо время для этого имелось.

В жизни моей незаметно наступила новая эпоха: спокойствия, некой неспешной созидательной деятельности, безопасности, заботы, любви идоверия.

Именно после второго скрининга, на котором малышка помахала нам ручкой в ответ на движение датчика аппарата УЗИ по животу, выйдя в слезах из кабинета, я сделала то, чего избегала всю свою взрослую жизнь.

Упала на шею мужу с жалобами и слезами:

– Я не понимаю… не понимаю… не понимаю! Как можно бросить своего ребёнка?

Миша тут же уселся на кресло в коридоре, обнял меня, согревая и поддерживая.

– Да, не в канаву, да оставив у родственников, но вообще… Как такое возможно для матери? – всхлипывала я, размазывая по лицу слезы и сопли.

Вся боль брошенного младенца, которую я носила в себе всю жизнь, вырвалась, наконец, наружу.

Муж, добыв из кармана салфетки, стер самые яркие следы моего расстройства, поцеловал в висок:

– Люди разные, любимая. Малыш, которого бросили взрослые, точно в этом не виноват, поверь мне. Пойдем, выпьешь воды, и поедем тихонько. Мама ждет новостей.

Покорно следуя к машине, ведомая твердой и надежной рукой супруга, только вздыхала:

– Наша крошка такая маленькая, беспомощная. Я уже её обожаю, безумно люблю и жду… просто не представляю, как это – отдать её кому-то… Я буду сумасшедшей матерью.

Миша хмыкнул, но ничего не сказал, а только поцеловал меня в нос и открыл передо мной дверь салона автомобиля.

– Мне кажется, что Анне Владимировне будет со мной очень тяжело, – грустно выдохнула и собралась лезть внутрь.

А мы ведь только-только стали тепло и близко общаться… как родные.

Миша усмехнулся, погладив меня по плечам и спине, подарив то самое, нужное сейчас, ощущение утешения и поддержки:

– Ну, мама так ждёт внуков, что, я думаю, уж как-нибудь справится с тем, чтобы хотя бы изредка забирать долгожданную крошку у ее гипертревожной матери.

Улыбнувшись любимому, нырнула в салон.

Потом, когда Миша устроился рядом, а Алексей, нынче подрабатывающий у нас водителем, взял курс загород в гости к свекрови, я посмотрела на мужа и очень тихо сказала:

– Говорят, что нужно отпускать обиды и прощать своих врагов. Мне плевать. Свою биологическую мать я знать не желаю и понимать не хочу. Только беспокоюсь, что она может снова явиться. С претензиями, конечно, как обычно.

– Не волнуйся, она тебя больше не побеспокоит, – Миша погладил меня по руке и чуть заметно улыбнулся.

Насторожилась и посмотрела на него очень внимательно:

– Как так?

– Всё просто, – порывшись в портфеле с документами, муж положил мне на колени лист гербовой бумаги. С печатью нотариуса.

Отказ от претензий, подписанный Тепловой Мариной Дмитриевной.

– Как ты узнал? – изумленно выдохнула.

– Ты должна быть в безопасности, Машенька. Всегда, – Миша криво усмехнулся, подтягивая меня к себе поближе. – Поэтому я перебрал все потенциальные источники беспокойства и постарался, насколько это возможно, уменьшить потенциальную угрозу.

Вообще на всё наплевав, залезла к нему на руки.

Этот человек понимает меня лучше, чем я сама.

Знает меня.

Он не просто все эти годы терпит мой несахарный характер, а заботится, любит и жалеет.

И это прекрасно.

– Маша, я тебя умоляю, – мысленно обратилась к себе, – только не испорти всё, как ты можешь!

А потом развернулась в объятьях мужа, взяла его лицо в ладони и нежно поцеловав, выдохнула:

– Люблю тебя! Спасибо, что даришь мне счастье.

Миша тихо рыкнул, прижав меня крепче, а потом шепнул:

– Дразнишь, да? Подожди до ночи… я тебе верну все твои провокации. С процентами. Хорошо, что для мамы сняли большой дом, правда?

И всю дорогу до нового обиталища свекрови я полыхала щеками и ушами, да.

А как иначе, если наша комната в доме Анны Владимировны располагалась в самом дальнем крыле и была полностью звукоизолирована, чем мы беззастенчиво пользовались каждый раз, оставаясь на ночь?

На следующее утро, по пути в Петербург мы заехали в новый коттеджный посёлок, возводимый «СитиСтрой» недалеко от города, с целью проинспектировать дома, наш и Анны Владимировны.

Обходя под присмотром Алексея Сергеевича свое будущее «родовое гнездо», вспомнила, как два месяца назад Миша, выгуливая меня в Нижнем парке Петергофа, куда мы прибыли на яхте, вскользь заметил:

– Гера намекнул, что мама готова перебраться из своих лесов поближе к источнику внуков.

Я тогда очень обрадовалась и заулыбалась: наличие свекрови в пешей доступности было для меня подарком. Эта женщина почему-то всегда была на моей стороне: поддерживала, защищала, утешала и слушала.

Была как… мама!

– Анна Владимировна – святая женщина, если готова сменить свой тихий уголок на наш цирк шапито, – хихикнула и спряталась в руках мужа, чувствуя себя… дома.

Они, муж и его мать, действительно стали для меня той самой семьей, о которой я всегда мечтала где-то в глубине души.

Заботились, поддерживали, помогали и баловали.

Кстати, на годовщину свадьбы, вместо чуть не ставшей «яблоком раздора» поездки во Вьетнам, которую нам не рекомендовал врач, муж подарил мне… яхту!

– Это, любимая, тебе на лето, чтобы в пробках не стоять, – довольно усмехнулся Миша. – Лучшая модель для Питера. Заказывал у первых спецов в стране: у Силуяновых и Фирса. Специально для моей Машеньки.

Ну, как бы да… трудно не догадаться, если «Машуня» написано на обоих бортах и корме шикарной белой красотки.

Стоя на причале рядом со своим новым средством передвижения, улыбнулась счастливому мужу:

– Если все настолько серьёзно, принимаю с благодарностью, но по-прежнему считаю, что ты слишком меня балуешь…

Миша рассмеялся, а потом, сверкнув глазами, подхватил на руки и унес меня на огромную террасу нашей новой семейной резиденции на Крестовском острове с паркингом и личным причалом.

– Здорово, что у нас здесь такой большой диван, да, – хихикнула спустя некоторое время, что мы были заняты демонстрацией друг другу наших чувств, желаний и способностей, любуясь панорамой залива и нежась под легким пледом на этом самом большом диване. – Апартаменты, дом, яхта, машина – все это потрясающе. Но, Ми-и-иш, как-то слишком, мне кажется.

Муж, вернувшийся на террасу с двумя бутылками минеральной воды и корзинкой с фруктами, устроился рядом со мной, поцеловал в нос и шепнул:

– Нет ничего в этом мире, что было бы слишком шикарно для тебя, душа моя. Машенька, ты – моё счастье!

И это было так остро, ярко и прекрасно, что в моей голове, наконец-то, произошло переформатирование. Словно со щелчком собралась и встала на новое, правильное место, фраза, которая раньше была неразрывно связана с утратой доверия к мужчинам и миру в целом.

Изредка вспоминая явление Воронова, я словно бы с обидой бурчала про себя:

– Не бывает поздно! Бывает больше не надо!

А теперь всю меня заполнило понимание:

– У меня есть я, любимый муж, долгожданный малыш. Еще имеется потрясающая свекровь со своим мистическим охранником и любимое дело. Все. Больше ничего не надо!