Текст книги "Измена. Больше не надо (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11: Плюс один

«В жизни хочется всем нам, пожалуй,

Как бы путь ни был крут и далек,

Отыскать на земле небывалый,

Самый, самый красивый цветок…»

М. Пляцковский «Песня о волшебном цветке»

Вдалеке шумит вода, а в голове теснятся мысли, но ничего складного собрать из них не выходит. Я не могу сосредоточиться.

Совсем.

Просто вижуэто.

Это.

Чужое женское имя.

Там, где должно быть мое.

Мое!

Может, зря я не стала меня фамилию, когда выходила замуж?

Какие глупости в голову лезут, а?

Но больше находиться в тревоге и в квартире рядом с ним я не могла.

Не могла и все тут.

Накинуть обычное деловое, офисное платье, сунуть ноги в туфли, собрать на голове ракушку, схватить сумку – вопрос пары минут.

– Миш, ситуация «пожар», я умчалась, – крикнула в сторону ванной комнаты.

И да, убежала.

Хорошо, что сразу после того, как Миша позвал меня замуж, он также предложил приобрести для нас квартиру рядом с любым из моих салонов, на выбор.

– Определись, какой из них сделаешь основным, вот там, рядом с ним, гнездиться и будем, – улыбнулся, погладив меня по руке и поцеловав пальчик, украшенный колечком.

Я тогда долго прикидывала, смотрела по обороту финансов, по команде мастеров, да и по настроению.

Ну и выбрала, конечно, тот самый.

Первый.

Так мы и поселились на юге города в большом, современном жилом комплексе премиум-класса:

– Милая, ну, не могу же я привести любимую жену жить в хрущевку? – смеялся Миша, раздавая указания своим подчиненным.

Эти замечательные люди, настоящие профессионалы, отзывчивые и приятные в общении мастера своего дела, совершили для меня маленькое, но очень важное чудо: квартиру, которую я выбрала, отремонтировали и обставили к свадьбе.

Именно в нее, в нашу личную вселенную, новоиспеченный муж внес меня на руках после того, как мы сошли на берег с яхты, на которой отмечали наше бракосочетание.

– Хозяйка моего сердца, принимай и все имущество в придачу, – тихо смеялся Миша, устроив меня на постели среди лепестков роз и раскладывая вокруг свои дары.

Ключи от квартиры и сейфа в кабинете:

– Милая, пусть всегда будут при тебе, код я сейчас покажу.

Ключи и документы от машины:

– Главное, чтобы ты до своей важной работы могла добраться пешком. По всем остальным делам ездить будешь со мной – это не проблема, но основная твоя занятость должна быть в пешей доступности. А это машина идет в комплекте с личным мужем-водителем, конечно.

И, в общем-то, понятно, почему у Миши пунктик по поводу самостоятельного перемещения жены на авто, да в принципе я никогда и не рвалась за руль, так что кивала и ничуть не возражала.

Дальше последовала банковская карта со словами:

– Твои доходы – это твои деньги, которыми ты распоряжаешься исключительно на свое усмотрение. Я же обеспечиваю любимую женщину, поэтому вот, держи. Это на все домашние, семейные, твои личные и прочие расходы.

Сумма на балансе, подсмотренная из выписки, повергла меня в шок и навеяла мысли, что можно забить на давно ставшее родным беличье колесо, лечь на диван, дремать, да периодически заказывать из любимых ресторанов вкусняшки.

Представив такую картину житья-бытья, содрогнулась от ужаса.

Следующим подарком оказалась аквамариновая парюра:

– Машунь, ты моя Ледяная Королева: сияющая, неприступная и восхитительная. Это так, для подсветки, – Миша фыркнул в ушко, застегивая замочек колье на шее.

Все свадебные сюрпризы были шикарными, но самым важным подарком для меня стала… ночь.

Наша первая брачная ночь оказалась наполнена его откровениями.

То, что муж поделился пережитым, рассказал о своей потере, о погибших жене и ребенке, о горьких и безуспешных попытках забыться сначала в работе, а потом в богемной жизни, было неожиданно, но так нужно.

Мне.

Слушая тихие, наполненные непролитыми слезами и отчаянием слова, я его понимала.

Вспоминала свои утраты, свою боль и страхи. И, казалось, становилась чуть ближе к нему.

– Машунь, прости, милая, может, я и перегибаю с безопасностью, но не могу даже представить, что тот кошмар повторится. Ты – единственная для меня. Удивительная, та, что разбудила, согрела, подарила надежду жить, а не механически существовать. Ты так нужна и важна, что я теперь согласен лишь на одно: вместе. Что угодно, но только вместе.

Тут я не удержалась и с рыданиями бросилась к нему на шею, выпуская со слезами свои переживания прочь.

Так мы объединились и начали строить общее будущее.

Оба работали, и часто бывало, что допоздна, регулярно ходили на деловые встречи, обеды и ужины, выбирались в театры, на выставки и кинопремьеры.

Удивительно, но совместный быт оказался вполне комфортным: помощь от Миши в домашних делах была значительной, и меня он готов был слушать всегда. Плохо, что мне, для того чтобы собраться с ним поговорить, нужно было дойти до точки кипения.

Все мне казалось, что я навязываюсь, не понимаю ход его мыслей и взгляды на жизнь, что-то невозможное требую и капризничаю.

Но иногда меня накрывало.

Да, за годы брака это случалось нечасто.

Всего три раза.

Первый был из-за того, что по утрам я чаще всего не заставала его в постели рядом. Сперва грустила, потом тревожилась, а дальше начала беситься. Затем с воплями побила посуду в момент его возвращения и так выяснила, что он с детства привык вставать рано, а утренняя пробежка в любую погоду много лет для него – обязательный ритуал удачного дня, когда он спокойно и в одиночестве настраивается на работу, планирует встречи и собирается с мыслями.

– Теперь вот тебе за кофе на обратном пути захожу. Хочешь, буду круассаны или сырники на завтрак приносить? – улыбнулся лохматый и вспотевший Миша, прижимая скандалящую и вопящую фурию к себе.

Мне стало стыдно, и этот вид уединения я одобрила.

Следующий раз случился примерно через год, когда мне показалось, что муж тратит невозможно огромные деньги на путешествия и развлечения для меня.

Он тогда купил к моему дню рождения эксклюзивный двухнедельный тур по Китаю.

– Совместим приятное с полезным, – хмыкнул хитрый муж, протягивая мне несколько рекламных буклетов производителей гель-лаков и оборудования для салонов красоты вместе с красочными проспектами курортов и программой развлечений. – Мы и Новый год еще раз отметим, и ты себе новые лампы закажешь.

Как тут продолжать рычать и ругаться, когда он помнит, что у меня в двух студиях за последние три недели погорели шесть ламп?

Ну а третий скандал, самый некрасивый, был вот буквально недавно. И пары месяцев не прошло.

Началось все с того, что в его офисе сменилась секретарь. Предыдущая, чудесная Олечка, вышла замуж и укатила следом за супругом, владельцем одного из трубопрокатных заводов, за Урал.

А новый «офисный ангел» – Алина, показалась мне с самого первого взгляда юной, наглой выскочкой. Хищницей, охотницей под маской невинной сиротки.

Я скрипела зубами пару недель, выслушивая постоянные звонки в неурочное время то с нелепыми вопросами и уточнениями, то с жалостливыми историями и просьбами о помощи. Молча терпела участившиеся упоминания этой девицы дома, за ужинами или на прогулках. Выдержала даже ее появление на пороге квартиры, когда она якобы сломала каблук и попала под проливной дождь рядом с нашим домом.

Но терпение мое лопнуло в тот момент, когда я, по давно устоявшейся традиции, ждала Мишу вечером в салоне, чтобы поехать прогуляться, и, удивившись, что его долго нет, позвонила мужу на сотовый.

А услышала это надоевшее щебетание.

Появившийся спустя три минуты в дверях салона муж получил по голове настольным валиком для маникюра, потом диванной подушкой, а дальше уже схватил меня в охапку со словами:

– Прости, Машенька, что долго. Забыл телефон в офисе, а в городе пробки. Извини, что не предупредил.

Я орала долго, да так, что слышал меня весь район не меньше.

Минуте на третьей моих не совсем цензурных претензий Миша уловил их суть и расплылся в широкой улыбке, чем взбесил меня еще сильнее.

Но деловое чутье и быстро соображающие мозги моего мужа подсказали ему правильный выход: он позволил мне проораться, выпустить гнев, устать.

Потом подхватил на руки, унес в кабинет, упал на диван, не выпуская меня из рук, и долго-долго рассказывал, показывал и доказывал, что я для него одна – единственная.

Неужели лгал?

Но сегодня, среди моих душевных терзаний, жизнь решила, что озадачена я недостаточно. Так что впереди меня ждал сюрприз.

Еще один.

Глава 12: Без остановки

«Также синей ночью звезды в небе кружат,

Также утром солнце светит с вышины.

Только для чего он, и кому он нужен -

Мир, в котором люди друг другу не нужны?»

Л. Дербенев «Представь себе»

По привычке свернув в маленькую пекарню около дома и устроившись за столиком в самом дальнем углу, выдохнула.

Аромат свежей выпечки, чёткая и слаженная работа сотрудников, чашечка горячего приветственного чая – всё это настраивало на мирный, спокойный лад и было мне сейчас необходимо как воздух.

В голове звенело, в глазах пекло, в ушах – гудело. И вся эта какофония бесила.

Я не могла сосредоточиться, не могла анализировать. Даже просто описать для себя ситуацию оказалась не в состоянии.

А сделать это было необходимо.

Обязательно нужно назвать все своими именами. Хотя бы самой себе.

Что бы понять: кто я, где и что?

А я, идиотка нервная, не могла.

Ничего не могла.

Просто, едва прикрыв глаза, сразу видела этот чертов большой конверт, доставленный из офиса «СитиСтрой» курьером «специально для Михаила Максимовича», в который я, любопытная Варвара, полезла.

Ну что, довольна теперь?

Дура такая.

Вот поэтому сидела, смотрела в окно, изредка делая глоток ароматного кипятка.

А потом, примерно где-то на середине второй чашки, у меня зазвонил телефон.

– Анна Владимировна, доброе утро, – пусть криво, пусть еле-еле, но не улыбнуться, услышав в трубке бодрый голос свекрови, у меня не вышло.

– Машенька, милая, прости, что звоню сильно заранее, просто хочу успеть поздравить. Вы же наверняка на годовщину опять куда-нибудь в далекую экзотику укатитесь, да и у меня подходит время обязательных процедур в той глуши, где про сотовую связь никто не слыхал.

Невольно хихикнула.

Анна Владимировна – удивительная женщина. Мы познакомились, когда вернулись с «Красной поляны», куда Миша увёз меня провести «медовую неделю» на следующий день после регистрации.

– Мама – сложная женщина с непростой судьбой. Я очень прошу тебя не воспринимать сразу в штыки её фразы. И возможно, лучше переспросить, пусть не у неё, а у меня, в случае, если тебе покажется, что она имеет к тебе какие-то претензии или чем-то недовольна, – предупредил меня Миша.

Конечно, я насторожилась.

– Я не помню тех, кто не имел бы проблем при общении с моей матерью в последние лет двадцать, – хмыкнул муж, криво усмехнувшись.

Напряглась максимально, потому что в моем понимании и Миша был не самый простой человек, а если матушка его посложнее будет, то можно я не поеду?

Такого варианта предусмотрено не было.

И вот я оказалась в гостях у женщины, которая в тяжелое перестроечное время растила ребёнка одна, попала в самый центр бандитских разборок, месяц провела в темном, сыром подвале на цепи. Сначала как заложница, потом как человек, который должен был подписать документы, отдать ключи и печать, но так этого и не сделал.

Следствием тяжелого потрясения стали не только невроз, тревожное расстройство и панические атаки, но и куча других нервных диагнозов. Ну и общество людей Анна Владимировна любить резко перестала.

И вот тут я очень ее понимала.

– Естественно, как только мы смогли себе это позволить, у мамы появились лучшие врачи, передовые программы реабилитации, максимально комфортный быт. Но, ты же понимаешь, все пережитое оставило на ней неизгладимый след.

Скажем так, Миша из самых лучших побуждений, пытаясь подготовить меня к встрече, сделал только хуже. Я разве что не тряслась припадочным зайцем, поднимаясь по ступеням на светлую, просторную террасу.

– Ой, Гера, смотри, какая хорошенькая! Красивая, как настоящая фарфоровая статуэтка, правда? – раздался сбоку весёлый голос, и я в панике обернулась.

Чтобы ещё раз обалдеть.

Анна Владимировна оказалась крохотной, изящной дамой с тёплой улыбкой и сияющими глазами, одетой в элегантный костюм насыщенного сиреневого цвета.

Она приглашающим жестом распахнула объятия, а сын её за моей спиной шумно выдохнул:

– Иди скорее. Мама мало с кем обнимается.

И я пошла, прекрасно понимая, что мне это сделать быстрее и проще, чем ей в инвалидном кресле выбраться из-за стола.

После приветственных объятий нас пригласили разделить ритуальный чай для знакомства, и Миша засиял ярче полуденного солнца:

– Маме ты понравилась, – тихо шепнул, но Анна Владимировна услышала, весело хмыкнула и мне подмигнула.

Вообще, мы пробыли в гостях у свекрови чуть больше двух дней.

Миша очень удивился, когда вечером помогал накрывать на стол и его мама, отвлёкшись ненадолго от нашей беседы о том, что на самом деле отличает Врубеля от Васнецова, сказала:

– Мишенька, я надеюсь, вы останетесь до понедельника?

Мы с радостью согласились, потому что ее маленький, уютный дом в закрытом, малонаселенном поселке покидать не хотелось. Совсем.

Как муж шепнул мне на обратном пути:

– Ты первая за последние лет десять, кого мама пригласила переночевать у неё. Так-то они с Герасимом вдвоём живут и даже меня в гости пускают от силы пару раз в год.

Гера или Герасим – здоровенный и мрачный мужчина неопределённого возраста, как я поняла, был у Анны Владимировны личным помощником.

А ещё он был немым.

Я так обалдела от всех новостей и впечатлений, что впервые какие-то вопросы Мише про его маму рискнула задать перед следующим визитом, который у нас случился через полгода, зимой.

– Нет, конечно, Геру официально зовут не так. Герасим – это прозвище, сама понимаешь, почему. Ну а то, что он молчит и не мычит, знаешь, матушка говорит, дескать, подобное ниже его достоинства. Вообще, он не с рождения такой, а после подвала. А так и образование получил, умеет читать и писать, поэтому они, безусловно, общаются.

Прочие подробности житья-бытья свекрови всплывали в разговорах изредка, и я неизменно восхищалась силой духа этой женщины и, конечно, приходила в восторг, от того, как события ее жизни постоянно подчеркивали: никогда не сдавайся и тогда возможно все.

Вообще, мне казалось, что с Анной Владимировной мы поладили, потому как она регулярно мне звонила, поинтересоваться как моими, так и нашими делами, обязательно поздравляла со всеми праздниками, но не присылая в соц.сетях стандартные картинки и смешные видео, а балуя шикарными акварельными, пастельными или другими открытками ручной работы.

Рисовала Анна Владимировна восхитительно.

Поэтому сейчас, находясь в невероятном шоке, душевном раздрае, услышать спокойный и радостный голос свекрови оказалось подобно благословению.

– Машенька, желаю, в первую очередь, здоровья, во вторую – спокойствия и душевного равновесия, а также радости сегодня и каждый день. Я там подарочек тебе отправила, но ты же знаешь, нашу доставку предсказать нельзя. Хотя обещали, что доедет скоро.

Пока я пространно благодарила, она весело хмыкала, а потом вдруг серьёзно спросила:

– Маша, что у тебя случилось? Гера тревожится.

За годы знакомства я поняла, что её Герасим обладал каким-то сверхчутьем на неприятности. В принципе, зная их печальную историю, ничего удивительного в этом не было, и к ощущениям и интуиции Герасима даже я уже привыкла относиться серьёзно.

– Да вроде пока ещё ничего, – осторожно протянула.

С одной стороны, Анне Владимировне врать, ну такое себе, а с другой – ведь и сама еще ничего не понимаю, так что я ей скажу?

– Я просто Мишу уже тряхнула, он заявил, что вы в порядке и поводов для беспокойства у меня быть не должно. Но ты же понимаешь, что в данной ситуации Гериной тревоге я доверяю больше? Поэтому спрашиваю тебя.

Тихо вздохнула: ну, фигня творится, но неясно – какая и откуда.

А свекровь, принимая, что откровенничать я, как обычно, не стану, попросила:

– Машенька, дорогая, если вдруг что-то случится, звони в любое время! Там в санатории связь почти не ловит, но я обязательно раз в день буду выбираться на тамошнюю гору, где есть покрытие. Поэтому шли мне сообщения, можно и голосовые. Раз в день я точно все получу, прочитаю, прослушаю и отвечу!

– Обязательно. Хорошо вам съездить в санаторий, – с Анной Владимировной на этом мы распрощались.

И я, получив так необходимую мне передышку и моральную поддержку, а также понимание: хотя бы высказаться в случае чего, мне есть кому, почувствовала, что в состоянии пойти на работу.

И пошла.

А там меня ждал ещё более странный сюрприз сегодняшнего сумасшедшего дня.

Павел Воронов, человек, пять лет живший у меня на всем готовом, обласканный и обстиранный, грязно и подло бросивший меня, едва его карьера пошла в гору десять лет назад, сейчас, широко улыбаясь, стоял у припаркованной красной «Феррари» рядом со входом в мой основной салон с огромным букетом в руках.

Я сплю?

Что за бред?

Глава 13: Авангард и полный сюр

«Вспоминая о радостном чуде,

Вдаль шагая по звонкой росе,

Тот цветок ищут многие люди,

Но, конечно, находят не все…»

М. Пляцковский «Песня о волшебном цветке»

– Ах, Маруся, девочка моя, как же ты хороша! – Воронов шагнул навстречу и протянул мне букет.

Я обалдела?

Нет!

Я офигела!

Эта наглая морда, эта скотина неблагодарная, этот трижды проклятый гад посмел явиться и сделать вид, что мы просто «не виделись давно»?

– Вон. Прочь с дороги. Проваливай… – плевать, что грубо и невежливо.

С огромным трудом сдерживалась, чтобы не заорать, и из-за этого… шипела.

К сожалению, он встал так, что не обойти, поэтому приходилосьговорить.

– О, малышка научилась кусаться? Тебе идет! Успешной женщине все к лицу, да, Мари? Видишь, как удачно вышло? Я тебя простимулировал развиваться, и, гляди, вон, каких высот ты достигла… – букет снова настойчиво ткнулся мне в руки.

Тут я поняла: слишком много потрясений для одного дня. Для нервной и беременной меня – с избытком, пожалуй!

Поэтому я наплевала вообще на все на свете, отмахнулась от букета и, сделав шаг вперед, резко вскинула руки, от всей души толкнув Павла в грудь раскрытыми ладонями.

Так как стоял он на краю высокого поребрика, а за его спиной была шикарная клумба с системой автополива, то… летел Паша красиво, хоть и недалеко. И приземлился мягко, пусть и в лужу. А сверху, поперек Воронова, плюхнулся дурацкий букет из кроваво-красных роз на длиннющих стеблях.

– Сгинь. Пропади пропадом, Воронов, – рыкнула и влетела в уже распахнутые администратором двери.

Остановилась в центре зала, выдохнула. Почувствовала, как горят щеки и увлажнились глаза. Только этого мне не хватало.

И какого, вообще, черта? С чего он вдруг явился?

Почему сейчас? Как нашел?

Да и вообще…

Зачем?

В голове теснились мысли, слова и эмоции. Они налезали друг на друга, тревожили меня и дезориентировали.

– Мария Дмитриевна, вам букет, – робко доложила одна из мастеров, войдя в салон следом за мной с цветами в руках.

Мрачно на нее зыркнула.

– Мужчина уехал. Ну, из клумбы вылез, букет вам передал и того… укатил.

Брать цветы не хотелось от слова «совсем».

Выручила Нина, забежавшая с утра за договорами для студии в «Гнезде»:

– Отлично, сейчас мы его распотрошим, зал украсим, а еще любимым клиенткам с собой дадим. И я с собой прихвачу…

Тут я выдохнула: такое нам подходит.

И цветы не виноваты, что Воронов – гад, подлец и скотина. И в салоне будет красиво. И я к этому не имею никакого отношения.

Поэтому я покивала проявленной инициативе и ушла в свой кабинет – переодеться и прийти в себя.

У меня сегодня по плану была до обеда сплошь работа с документами, потом две особые клиентки и все, можно домой.

Всхлипнула, потому что снова сжалось сердце от горечи и обиды.

Как же так, Миша? А как же все слова, поддержка и помощь, наше тепло и все эти годы вместе… неужели… все?

К счастью, разрыдаться не успела, потому что в кабинет заглянула Нина:

– Шеф, я за почтой. Ну и там есть кое-что срочное у нас.

Встряхнулась, смахнула слезы рукавом платья, кивнула на кресло:

– Заходи, давай обсудим срочное.

– Сейчас тогда кофе принесу и доложу, – пока Нинок бегала за напитками, я достала пакет документов для третьей студии, утерла нос и решила, что одну маленькую чашечку кофе мне, пожалуй, можно.

– У нас там случился вчера ближе к вечеру, небольшой форс-мажор. В кладовке и на кухне произошла протечка, – Нина протянула мне чашку и уселась в кресло напротив. – Лило по стояку с третьего этажа, на втором хозяев квартиры нет, говорят – в отъезде, пока разобрались – откуда вся эта радость, у нас залило две стены, пострадали упаковки с масками, последняя закупка была в картон обернута.

Покивала, припоминая, что поставщик из-за бумажной упаковки снизил цену, а мы подумали: ну и ладно, они быстро расходуются и так нормально.

Вот, сэкономили, называется.

Нина вздохнула:

– Воду мы убрали, но сверху все еще подтекает. Основная проблема, конечно, в том, что ремонт наш пострадал: потолки и стены выглядят отвратно. Хорошо еще, кухня и кладовка – не клиентские зоны, но у арендатора будут вопросы.

И на меня посмотрела так, с надеждой.

Здесь вздыхать пришла моя очередь: обычно я со всеми рабочими сложностями, особенно в третьем салоне, сразу бежала к Мише. И вопрос почти мгновенно решался.

Но сейчас?..

И что мне делать?

– Хорошо, Нин, ты мне фото протечки пришли, и что вы там подписали с управляющей компанией? Да, а тот, кто затопил салон в курсе, что должен сделать нам ремонт? – вот только разборок этих мне не хватало.

Как же все не вовремя, а?

– Народ там скользкий. Юлят и делают вид, что это все случайно, они не виноваты и денег нет, – Нина тоже предполагала грядущую волокиту с выбиванием оплаты ущерба и грустила заранее.

– Ладно, с арендодателем я вопрос проясню, но ты этих дожимай: если нет денег, пусть купят материалы и сделают ремонт. Надо, кстати, глянуть, у нас же была страховка…

Нинок кивнула:

– Принято. Фото будут, как доберусь, документы я забрала. Буду держать в курсе, что там и как с ущербом.

И умчалась к себе в салон.

А я, вздохнув еще тяжелее, полезла в мессенджер: где-то там был хороший мальчик Сережа, который по указанию руководства, в свое время согласовывал со мной косметический ремонт студии, расположенной в «Дворянском гнезде».

Я же могу не беспокоить «большое начальство» и обойтись непосредственным исполнителем?

К тому моменту, когда я умудрилась объяснить Сереже, в чем у меня проблема, в кабинет прискакала дежурный администратор:

– Мария Дмитриевна, идите скорее, там… это…

– О, нет, только не снова, – простонала, выбираясь из кресла и топая навстречу очередной проблеме.

Большой такой проблеме.

В центре зала, на тележке, стоял огромный многоярусный… торт.

А мальчики из доставки мялись рядом и требовали именно Марию Теплову: получить и расписаться.

Тихо шипя про себя ругательства, я, конечно, сбегав за паспортом, расписалась и, вспомнив финт с утренним букетом, повелела:

– Девочки, угощайтесь! И клиенткам предлагайте с кофе. И домой возьмите!

Присутствующие весело загомонили, а шустрые администраторы уже притащили ножи и тарелочки.

А я просто… не успела уйти.

В тот самый момент, когда девочки решили приступить к распиливанию торта, в руках мальчиков из доставки появились смартфоны, а верхний ярус торта отлетел в сторону.

Я с тихим матом отступила, закрывая лицо руками, потому что из недр этой конструкции с псевдо-кремовыми розочками… вылез Воронов.

С белой розой в зубах.

– Моя малышка Мари! Жестокая моя любовь! Прости меня! – когда Павел рухнул передо мной на колени, фотографировали этот дурдом уже не только администраторы и доставщики, но и клиентки.

Какой кошмар.

Фу же просто!