Текст книги "Измена. Больше не надо (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Дора Шабанн
Измена. Больше не надо

Пролог: Крах?

«Ищешь счастье, а приобретаешь опыт.

Иногда думаешь – вот оно счастье!

Ан нет, опять опыт»

Анекдот

– Доброе утро, малышка! Уже встала? Вот твой «Лесной Таро». Горячий, как ты любишь, – голос Миши из прихожей прозвучал громом в моей пустой от ужаса голове.

Невнятно угукнула, не глядя взяла высокий стакан с веселым тигром из любимой кофейни «Бабл-Ти».

Муж, приобняв, поцеловал меня в макушку, что, при его росте сто восемьдесят сантиметров и моих «метр с кепкой в прыжке», у нас было обычной практикой, а потом выдохнул на ухо:

– Я в душ! Присоединяйся…

Вздрогнула и зажмурилась. Что-то промямлила.

А когда почувствовала, как по щекам беззвучно текут слезы, поняла: муж уже ушел.

Это утро, оно должно было стать особенным в нашей жизни.

Ну, если прикрыть глаза, прикусить язык и включить сарказм, то таким оно и стало.

Хотя еще вчера ничто не предвещало нового внезапного краха моей совсем недавно обретенной счастливой реальности.

Вот ведь, буквально только что, – я, не открывая глаз, с удовольствием потянулась и подумала:

– Очередное прекрасное утро пришло в мою жизнь. А какой приятный сюрприз оно мне обещает… м-м-м...

Провела рукой по соседней подушке.

Пусто.

Значит, уже убежал.

Так что мне надо пошевелиться, чтобы к моменту возвращения любимого мужа с пробежки встретить его подтверждением долгожданной новости.

Помятое и лохматое маленькое чудовище выбралось из-под одеяла и прошлепало чуть ли не на ощупь в сторону ванной комнаты, откуда спустя полчаса явилась миру, пусть не изящная, тонкая и звонкая, но вполне миленькая, фигуристая и округлая в нужных местах, сияющая счастьем, симпатичная чуть крашеная блондинка.

С тех пор как, выйдя из душа, я увидела на стиральной машинке две заветные полоски в тесте, моё отражение в зеркале нравилось мне особенно. Так давно я не видела за бесконечной работой, новыми проектами, домашней рутинойего.

Истинного счастья, которое отражается в глазах, подсвечивает кожу и заставляет волосы по-особенному сиять.

Наверно, в последний раз я была так красива и счастлива три года назад, выходя замуж.

В тот удивительно теплый летний день я поверила, что смогла, что справилась, что возродилась и исцелилась.

Что я – достойная, любимая, шикарная.

Стоя в белом атласно-кружевном платье на парадной лестнице первого Дворца бракосочетания на Английской набережной Санкт-Петербурга я… рискнула.

– Люблю тебя, милая! Поверь мне, Машунь! Я поддержу тебя во всём и всегда буду рядом, – за полгода до свадьбы в чудесном, маленьком, семейном ресторанчике мой любимый мужчина сделал мне предложение.

И дура Машка, которую, похоже, жизнь ничему не учит, решила, что получила она опыта… недостаточно.

А предыдущее жестокое разочарование, подлое предательство и тяжелая депрессия были… давно и неправда.

Я вновь поверила… мужчине.

И сейчас, глядя на чужое женское имя в авиабилете и путевке рядом с Мишиным, я спрашиваю себя:

– Выходит, зря? За что? Почему? Как так?

А под сердцем у меня – долгожданный малыш.

Полчаса назад я была в этом уверена.

Но как быть теперь?

Глава 1: Что нас не убивает

«Все мы родом из детства»

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц. Планета людей. Цитадель»

Я не привыкла ныть и жаловаться на судьбу, хотя она поступила со мной не так чтобы душевно.

Растили и воспитывали меня дед с бабкой, причём бабушка больше любила и кормила, а дед именно что воспитывал.

Мать моя в восемнадцать лет, принеся своим родителям на очередную годовщину их свадьбы в подарок внучку, исчезла с нашего горизонта на бесконечно долгие четверть века.

– Вы всегда говорили, что дети – это радость? Вот, радуйтесь, а у меня вся жизнь впереди, – хмыкнула, прихватила чемодан и растворилась в толпе, так и не сказав про моего отца ни полслова, а родители ее остались с младенцем на руках.

Честь им и хвала – внучку они не бросили, а вырастили вполне годной, по их собственному мнению.

– Машенька у нас такая славная девочка получилась. Как работа над ошибками с Маришей, – хмыкал иногда дед.

Бабушка улыбалась, гладила меня по голове и добавляла:

– Она замечательная. Послушная, умная, правильная – настоящее сокровище.

Я тихо улыбалась и впитывала их тепло, потому что подобные откровения у нас были редки.

На моей памяти бабушка никогда не работала, хотя высшее образование имела, и с дедом познакомилось именно в электромеханическом институте в шестидесятых годах прошлого столетия. Но все свое детство я помню бабу Аню дома у плиты, или с мокрой тряпкой в руках, ведущую хозяйство и в бесконечных заботах о достаточно сложном по характеру муже.

Дед мой – Дмитрий Иванович Теплов, в советское время работал ведущим инженером-проектировщиком в одном из закрытых КБ, что, естественно, стало мне известно, когда я выросла и осторожно поинтересовалась:

– А как так вышло, что у вас с бабушкой трёхкомнатная квартира в ближнем Подмосковье? Ты подпольный миллионер, а дед?

Дмитрий Иванович только усмехнулся и молча развел руками: в девяностые он сменил одну закрытую контору на другую, авиационную. Работал по-прежнему много, часто выезжал на испытания, получил уже в двухтысячные несколько значимых патентов.

Сама-то я родилась как раз в год падения Союза, поэтому о том, что «раньше было лучше», регулярно слушала все свое детство. А так как оно пришлось как раз на лихие девяностые, и в целом, объективно, я понимала, что бабушка с дедушкой правы.

Возможно, именно беспредел, творящийся тогда на улице, и спокойная уверенность моих самых значимых взрослых, которые рассказывали о том, что было раньше, и сформировали между нами ту высокую степень доверия, позволившую нам прожить в мире и согласии практически двадцать лет.

Дед меня жёстко строил в плане учёбы, соблюдения режима труда, отдыха и физической активности, а также поведения в обществе и соответствия всем параметрам, которые для приличной девушки обозначила бабушка.

А Анна Николаевна обучала домоводству, тихонечко рассказывая:

– Милая, дома у хорошей жены всегда должно быть чисто, вкусно пахнуть свежей едой и выпечкой. Рубашки мужа накрахмалены и наглажены, постельное белье отутюжено.

Не сказать, что я была фанаткой домашнего хозяйства, но с ранней юности бабушке помогала и как-то незаметно во все это втянулась.

К сожалению, бабушки не стало, когда я окончила школу и только отметила семнадцатилетие. Но помня все её истории о том, какой должна быть девушка и как проще можно добиться необходимого, я поступила в технический ВУЗ.

Дед, сильно сдавший после ухода бабушки, всемерно мою инициативу приветствовал, а в подтверждение своей гордости за меня на следующий день рождения подарил мне нашу квартиру.

И тихо ушел во сне еще через год.

Гораздо позже, когда в мою голову подвезли мозги, и я попробовала заняться своим психическим и моментальным здоровьем, дабы не последовать за достойными родственниками слишком рано, я пришла неожиданному выводу, сформулированному у психолога:

– Собственно, мой первый серьезный роман, закрутившийся на третьем курсе с Пашей Вороновым, был попыткой спастись от одиночества и выполнить бабушкины наказы. То есть стать той самой хорошей и правильной девушкой, которой они с дедом обязательно бы гордились.

Прозвучало страшно.

Но тогда, в холодное, серое, гулкое время моего третьего курса, когда я только-только перестала рыдать после смерти деда, привела в порядок квартиру и бросилась закрывать в институте хвосты, любое внимание, теплоту и участие я воспринимала, как манну небесную.

Как подарок и благословение.

Внезапно, помочь мне с расчётно-графическими работами, докладами, курсовыми и контрольными, вызвался один из самых умных парней потока – Павел Воронов.

В деканате его на разные лады нахваливали педагоги и методисты:

– И умный, и спортсмен, и голова светлая. А уж какой красавчик!

– Гляди, Мария, он вот ещё и барышню в беде не бросил. А то, что приехал из далёкого села, которое не на каждой карте есть, так это мелочи!

– А так он – истинный клад. Повезло тебе, Марья, цени!

Собственно, наивная дурочка Маша Теплова очень долгое время так и думала.

– Не волнуйся, Маш. Все сделаем. Вот, ты же задания получила? Сейчас глянем, что там и как, – подбодрил меня Паша, когда я вышла из дверей института с ворохом заданий и списком долгов.

У меня в голове был сплошной сумбур и паника, так что когда Воронов спокойно изложил по пунктам наш план действий, я выдохнула:

– Ну, примерно поняла, куда бежать и за что хвататься. Сейчас сделаю самое срочное и небольшое по объему, а потом приду за помощью. Там с подшипником в проекте по «Деталям машин» я не понимаю кое-что.

Паша улыбнулся:

– Подшипник только кажется страшным. У тебя миллиметровка есть? А кульман?

Получив утвердительный кивок два раза, он изрядно приободрился:

– Тогда вообще живем. Давай, до субботы раскидаем констромат и сопромат, ну и всякую муть типа социологии с культурологией. Экологию я тебе нашел вариант и еще у меня был неплохой проект со школы, там чуть переделать и нашим зайдет.

Стоя на крыльце, продуваемая осенними ветрами, я лишь таращилась на него восхищенно. И соглашалась со всем, что бы он ни сказал.

– А может, к тебе тогда после пар в субботу метнемся? Обещаю купить чего-то к чаю и перекусить. Мы на кульмане тебе подшипник быстро накидаем, а потом только доделать останется всякие мелочушки… – открытый, пронзительный синий взор меня, абсолютно неискушенную мужским вниманием, загипнотизировал без труда.

Я, конечно, согласилась.

А в субботу мы действительно приехали после учебы ко мне. Быстро перекусили всеми разносолами, которые по привычке и бабушкиной науке я держала в холодильнике, а затем принялись за работу. Когда мы все ж таки нарисовали основную часть подшипника качения в разрезе, оказалось, что уже очень поздно.

И электрички в Москву не ходят.

Конечно, Паша остался у меня… ночевать.

Глава 2: По заветам бабушки

«Пахнет наволочка снегом, где-то капает вода,

Плащ в углу висит.

На Москву упало небо и зеленая звезда позднего такси.

Далеко до Сходни, не уйти сегодня, –

Он бы мог совсем остаться да и жить.

Все не так досадно, может, жили б складно...

М. Шуфутинский «Ночной гость»

Вот и вышло у меня практически как у бабушки.

Институт, дом, хозяйство, мужчина, о котором нужно заботиться.

Жизнь стала налаживаться.

Паша оказался очень чутким и понимающим, и все мои метания и терзания, а также прятки по углам в первый вечер понял правильно.

– Мы никуда не будем спешить, Машенька-малышка. Я тебя не обижу, – прошептал он, поймав меня в объятья, когда я пришла в зал с комплектом чистого, выглаженного постельного белья.

Поймал, заворожил, смутил и… поцеловал.

А потом, когда голова моя от обилия впечатлений и эмоций закружилась, опустил на диван, стянул домашнее платье и шепнул:

– Я буду осторожен. Ничего не бойся, все хорошо…

Ну, собственно, до поры до времени, слово Павел держал.

А тогда, в мой первый, такой внезапный, раз, он был внимателен и ласков, заботлив и очень нежен.

Я, конечно, расплакалась в конце, а Паша гладил меня, успокаивал и утешал. Так, в его руках я и уснула, пригревшись в человеческом тепле и участии.

Да, мне показалось, что произошло чудо: в жизни появилсятот самый, вместе с которым я обязательно буду счастлива и стану настоящей «правильной женщиной».

Ничего не скажу, учёба у меня пошла легче. Потому что теперь вечером, после ужина, когда мы принимались за выполнение домашних заданий, я имела возможность в любой момент проконсультироваться, если где-то застревала. И это серьёзно облегчало жизнь. По крайней мере, мне.

Естественно, на оценках, понимании мной предметов и благосклонности педагогов этот факт тоже сказался. Машенька снова была «умничка».

То, что готовка, уборка, стирка, глажка и прочие домашние заботы по-прежнему оставались на мне, не являлась проблемой, ведь я помнила слова Анны Николаевны:

– Внученька, есть женские дела, в которых от мужчины толк бывает, только если он в магазин сходит да по списку тебе купит, все, что просила. А так: хочешь, что бы было хорошо сделано? Сделай сама!

Я и делала.

Да, конечно, наш спонтанно образовавшийся совместный быт произвел на Павла неизгладимое впечатление. Поэтому на Новый год Паша подарил мне пылесос и микроволновку, которую дед-инженер за бытовую технику не признавал и бабушке запрещал.

Поскольку я считала эти подарки полезными, то восприняла очень благосклонно.

Нет, Пашка был молодец.

Продукты и всякое прочее, нужное для дома, он покупал за свой счет вне зависимости от того: ходил ли в магазин с моим списком, или забегал сам по какой-то своей надобности.

И как-то очень тихо и незаметно к весне оказалось, что он ко мне переехал.

А на 8 Марта подарил мне посудомоечную машину.

– Что ты! Это же слишком дорого! И вообще, неоправданная роскошь, – я сильно смущалась и терялась, потому что в моем понимании это были какие-то невероятные, бешеные деньги.

Пашка, поймав меня в охапку, улыбнулся и сказал:

– Да всего-то четыре курсовика и восемь контрольных. Нет ничего слишком шикарного для тебя, Машенька.

Невероятно, но тогда я в очередной раз уверилась, что все у нас правильно. Все у нас хорошо.

На самом деле, если откровенно, то в годы учёбы у нас действительно все было мило и хорошо.

Оба с детства приученные работать и учиться старательно, мы с Пашкой не филонили, педагоги нами были довольны, и варианты для прохождения преддипломной практики в связи с этим у нас оказались очень приличные. Такие, что ни у одного из нас не появилось вопроса, куда пойти трудиться после института.

Ещё перед началом шестого курса мы оба получили шикарные предложения работы по профессии.

И вообще, мне казалось, что все складывается отлично.

Ну, были, конечно, некоторые неудобные моменты.

Например, когда мы защитились, я считала, что наступило то самое время: сыграть свадьбу. Но Пашка прижал меня к себе и спросил:

– Ты же устала ежедневно на электричке в город ездить? Сейчас как раз есть возможность взять хорошую тачку. По деньгам подъемно. Да и мы с тобой давно мечтали на море выбраться. А свадьбу потом сыграем…

Думаю, что дело было не в машине и не в той бурной ночи, которая последовала за его рискованным предложением.

Море, вот что стало для меня достаточным аргументом.

Я очень сильно хотела туда попасть, ведь, дожив до двадцати трех лет, ни разу его не видела.

Так и получилось, что после защиты магистерских, мы с Пашей полетели на две недели в Турцию, а по возвращении стали владельцами подержанного, но резвого автомобиля «Хонда-цивик».

Из забавного, случившегося у меня в период учебы, кроме уверенности, что я практически выполнила программу-минимум, обязательную для каждой хорошей девочки, надо отметить курсы маникюра и педикюра, которые я закончила для себя. А потом как-то так вышло, что по выходным я начала практиковаться на дому и делать маникюр подругам, приятельницам и знакомым.

– Дополнительный доход никогда не помешает, – улыбался Пашка, поднимая голову от очередного курсовика, который писал на заказ.

Так мы и жили: учились, подрабатывали, ночи проводили весьма активно, и все у нас складывалось отлично.

А после защиты стало еще лучше.

Так как оба мы учились на инженеров-проектировщиков, то после института пошли работать в одну контору, куда нас порекомендовал мой научный руководитель.

И если я от звонка до звонка сидела за компьютером, делая разнообразные чертежи в «Компасе», «Автокаде» и «Солидворкс», в зависимости от требований заказчика, то Паша, бегая периодически покурить, очень быстро свёл знакомство с руководством.

И очень продуктивное.

Сначала Павла повысили до начальника отдела, потом до главного инженера проекта.

Дальше – больше.

С огромным успехом завершив в рекордно короткие сроки два больших проекта для «космической программы», Павел Воронов был признан не только лучшим проектным менеджером, но и специалистом, достойным войти в управленческую элиту «АВИАКОСМОСа».

И вот тут-то жизнь преподнесла наивной Маше, скромному инженеру первой категории, очередной свой… сюрприз.

Глава 3: Сюрприз

Помните что время очень важно.

Вы обидели женщину и заставили её рыдать в углу.

Она неделю поплакала, пожалела себя, отряхнулась, взбодрилась…

и теперь угол будете искать уже вы.

Анекдот

– Маша, ты – умничка, но всё-таки скорее хороший исполнитель, чем создатель нового.

Такой себе комплимент и получить его от начальника конструкторского отдела, ну, не слишком приятно.

– Ты не расстраивайся. Вообще, женская доля – мужу борщи варить, за домом следить, а профессионально растёт пусть у тебя Пашка, – резюмировал дорогой шеф.

Это, конечно, понятно и здорово.

И я, безусловно, рада, что мой любимый настолько состоялся в профессии. Но всё же в глубине души сейчас мне обидно.

Свое инженерное образование я получала сама.

Да, Паша со многими предметами помогал мне, но его помощь была именно консультационная, а не то, что бы он считал за меня расчётно-графические работы, делал курсовики или целиком готовил чертежи.

Я училась почти на отлично, а сейчас работаю по профессии. И с обязанностями своими справляюсь достаточно хорошо. Пусть и не слишком креативно, а скорее безукоризненно чётко выполняя поставленные задачи.

Хотя не так чтобы подобное мнение руководства было для меня чем-то новым. Ведь и дедушка, и бабушка придерживались тех же взглядов.

Мужчина – инженер, специалист, добытчик, а женщина, при всех её образованиях и опыте, больше хозяйка и хранительница домашнего очага.

Может быть, сейчас, когда Павлик сделал настолько головокружительную карьеру, мы, наконец-то, поговорим о будущем и обсудим наши дальнейшие планы? И, возможно, после свадьбы я стану жить, как любимая бабушка?

Не худшая перспектива.

А теперь мне нужно поспешить домой: торжественный ужин в честь стремительного взлета карьеры Павла Воронова сам себя не приготовит.

Домой мчусь на крыльях любви. Хочу первой поздравить Пашку с повышением.

А нахожу его в нашей постели с брюнетистой шваброй.

И в довесок получаю презрительное:

– Я – топ «АВИАКОСМОС». Я вырос. А ты осталась деревенской замухрышкой. Мы разные. Ты мне по статусу не подходишь.

Дедовская выучка «держать лицо» снова меня спасла:

– Выметайся. И «статус» с собой забери…

Выдохнула тихо, изо всех сил сдерживая слезы.

Нет-нет-нет.

Только не сейчас.

Они их не увидят.

Швабра резво проскакала мимо на своих ходулях к двери, а он, тот, кто пять лет казался мне надежной опорой и поддержкой, спокойно оделся, прихватил свои вещи, а потом выразительно оглядел меня с головы до пят.

– Ты – обычная толстуха, Маш. Для парня на ржавых «Жигулях». А я теперь на «Порше» буду катать шикарных телочек! – ухмыльнулся Пашка… и ушел.

Долго стояла и смотрела на закрытую дверь, которая, внезапно, разделила на две части мою жизнь.

Яркое, живое и полное эмоций прошлое и… серое, горькое и мутное настоящее.

«Там и тогда» были тяжелые дни, боль от потерь, ошибки и обиды. Но ведь также за спиной осталось и счастье, моменты настоящего триумфа, а главное – понятные установки, перспективы и чёткий план на жизнь.

«Там» всё было предельно ясно:

Вот – чёрное, а здесь – белое; это – хорошо, а это – наоборот; так – правильно, а так – нет.

А «здесь и сейчас» – пусто и страшно. Нет ничего, лишь одиночество и холод.

Я снова одна.

В пустоте и тишине.

Жди, не жди, плачь, кричи – никто не придёт.

Не обнимет, не спросит, как день прошел.

Одна.

Глупая, наивная, преданная и брошенная.

Я.

В слезах и истерике прошли два дня, а потом мой организм решил, что с него достаточно.

И отключился.

Просто вырубился. Ни с того, ни с сего.

Вдруг.

Когда я очнулась и взглянула на часы и календарь, то выбора у меня оставалось немного. Написала заявление на отпуск за свой счет и отправила начальнику.

– Глупости эти брось, Маш. Перепиши заявление. Нормальный отпуск у тебя. В этом году еще не брала, так что будет с матпомощью, – шеф перезвонил через полчаса.

Поблагодарила, переписала и впала в апатию обратно.

Валялась на диване, закутавшись в плед, плакала и пила кипяток.

Спала и плакала.

Плакала и спала.

Целую неделю.

А потом устала… быть несчастной.

Добралась до душа, влезла под ледяные струи, изрядно меня взбодрившие, после ополоснулась теплой водой и, завернувшись в полотенце, пришла на кухню.

Заварив ароматного жасминового чая, устроилась за столом и уставилась в окно.

Несмотря на то что рассвет там был еще еле заметен, весна бушевала вовсю: внешний мир цвел, рос и зеленел.

Жил.

Прихватив чашку, выбралась на балкон, и час молча наблюдала за пробуждением природы и города. А когда веселый солнечный луч от всей души засветил мне в глаз, поняла, что от любви и привязанности к Павлу в моей душе не осталось ничего, кроме одного страстного желания: выжить и стать самостоятельной.

Ясно, «хорошая, правильная женщина» из меня не получится, но, возможно, выйдет успешная?

Стерва, которую все обсуждают, шипят ей вслед, исподтишка показывают пальцами и фотографируют, но в глубине души ужасно завидуют и мечтают подражать.

Неужели сейчас моя жизнь как иллюстрация к фразе: «Когда закрывается одна дверь, обязательно открываются другая. Но мы этого не видим, потому что не можем оторвать взгляд от закрывшейся двери»?

Но Маша же умненькая, Маша же может сжать зубы, отодвинуть в сторону переживания и эмоции, время для которых пока не настало?

Может?

Да.

А еще она может посмотреть на себя, свою жизнь и ситуацию с совершенно неожиданной стороны.

Правда, мне больно и страшно, очень обидно и досадно.

Но к счастью, моя рухнувшая личная жизнь – это отнюдь не те безвыходность и беспомощность, которые я всегда ощущаю на кладбище, навещая бабушку с дедушкой.

Я живая.

Я сильная.

Я справлюсь.