Текст книги "Измена. Больше не надо (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7: Целеполагание

«Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, на самом деле есть.

С полями, птицами, цветами и людьми,

Но без любви, ты представляешь, без любви.

Есть океаны, облака и города,

Лишь о любви никто не слышал никогда…»

Л. Дербенев «Представь себе»

Кто удивлён, что попала я, как обычно, с корабля бал?

Шагнув в двери любимого салона, тут же погрузилась в пучину новостей, проблем и срочных дел.

Кто-то заболел, кто-то уволился, кто-то поскандалил с клиентом. Что-то сломалось, что-то закончилось, где-то протекло, а где-то перегорело.

В целом жизнь традиционно била ключом тех, кто не успел увернуться.

Мария Дмитриевна, естественно, была нарасхват и в центре событий, а как же? Как-никак любимое детище.

Добираясь уже за полночь до дома, впервые за последние годы вздохнула:

– В окнах темно, никто меня не ждёт. Ни котёнка, ни ребёнка. Все сама.

Нет, это привычно, это удобно.

Это здорово, это мой выбор.

Но сегодня почему-то было грустно.

И нет, мыслей, что, возможно, пора пересмотреть отношения с миром и взгляд на окружающих, не пришло.

Я хорошо помнила Пашу и его горький, болезненный урок.

Нет, вся эта любовь, дружба и прочее личное – не для меня. Я не умею быть «наполовину», я погружаюсь в отношения целиком, отдавая всю себя и свои душевные порывы, эмоции, чувства и силы. Но взамен получаю лишь боль и предательство.

Опыта с матерью и Пашей мне хватило. О чем тут думать, если даже бабушка с дедом и те меня покинули слишком быстро?

У меня есть доходное дело, буду его развивать, потом куплю квартиру, обустроюсь с комфортом, а на старости лет, может, кота заведу.

И нормально.

Долгий перелёт и последовавший за ним напряженный рабочий день – все это подействовало на организм угнетающее, так же как и тревожащие мысли, потому после душа вырубилась я быстро.

Да, всю ночь снилось мне что-то нервное, пугающее и мутное, а проснулась я с неожиданным щемящим чувством безвозвратной потери.

– Хреново. Отпуск – зло. После него всякая муть в голову лезет, – буркнула, входя в студию едва-едва взбодрившись, сделав зарядку и выпив кофе.

Девочки ахнули, шумно уверили меня, что я, наоборот, всего лишь после недели отдыха выгляжу значительно здоровее, веселее и лучше. Мол, и кожа сияет, и глаза блестят, а походка такая, что в штабеля укладываются не только мужики, но и фонарные столбы по пути следования.

Три последующих дня имела место акклиматизация и возвращения в рабочее русло. Нужно было проверить, как все здесь целую неделю функционировало без меня, плюс текучку никто не отменял тоже.

Режим бешеной белочки включился без труда и понеслось…

На самом деле, итогами я осталась довольна, потому что, оставив за скобками допустимые сложности и обычные бытовые неурядицы, можно признать:

– Девочки, вы большие молодцы! Справились отлично! А это значит что?

Коллеги почувствовали мою грядущую инициативу одним местом, поэтому сразу насторожились.

– Это значит, что мы вполне можем открыть третий салон!

Обрадовала девчонок, ну, и сама, помня эпопею с открытием второй студии, погрузилась в планирование и изучение рынка.

Через неделю стало ясно, что у нас имеется два варианта.

Один нравился мне и устраивал девочек, а вот второй был максимально востребован клиентами. Правда, аренда в том районе уж очень сильно кусалась, поэтому выбирать надо было с умом, и взвешивать все «за» и «против». Так что я, выписав в столбик важные моменты и наметив себе две перспективные площадки, начала вести переговоры с владельцами помещений.

– Маш, но ведь «Дворянское гнездо» – это просто идеальный вариант, – встретила меня однажды утром Нина, чудесная девочка и мастер хороший, но как управляющая она была просто бесподобна.

Поэтому именно её я видела во главе третьего салона.

И здесь, конечно, согласно кивнула: «Гнездо» – огромный жилой комплекс, квартиры в нем «премиум» и «люкс», у всех паркинг, одно крыло занимают дорогущие апартаменты под сдачу.

– Место шикарное, но ты же понимаешь, что аренда там золотая.

А про себя хмыкнула: «Дворянское гнездо» построил холдинг «СитиСтрой», принадлежащий Михаилу. Я, кстати, интересовалась: все квартиры в нем были распроданы давно, и на вторичном рынке сейчас имелось очень мало вариантов, хотя цены кусались сразу.

– Нин, давай мы посмотрим «Ягодную поляну» в том районе. Ну, и, конечно, пообщаться с владельцем «Лазурного» тоже нужно. Так, для информации. Все-таки «Лазурное» – такое место удобное.

– Маш, к сожалению, вопрос сейчас у нас не про удобство. В районе «Поляны» и «Гнезда» мы спокойно можем повысить цены на двадцать процентов, и всё равно отбоя от клиентов не будет.

– Клиенты – это важно, – тяжело вздохнула и, оставив Нину договариваться о встречах с собственниками помещений, выпорхнула в зал.

Как раз прибыла моя персональная клиентка-стюардесса.

– Ой, Машенька, я прошу прощения. Ну, никак не отказать было руководству, – начала она, внезапно, с извинений.

Я покивала, потому как сложные отношения с начальством были мне известны не понаслышке.

– Очень уж просили ваши контакты, а я что? Ну, сказала адрес и телефон салона.

Здесь я хмыкнула, потому что было у меня подозрение, кто мог интересоваться, но адрес и телефон салона – это такая мелочь.

– Не волнуйтесь, всё в порядке. Мало ли, появится у нас новый клиент, – успокоила встревоженную барышню и выдала ей свежую палитру с нежными, светлыми и нюдовыми оттенками. Мы между собой ее называли с мастерами: «Палитра работниц Сбербанка».

С выбором цвета и формы определились быстро, вытяжка загудела, и работа закипела.

К вечеру же, стараниями Нины, у меня оказались согласованы даты и места встреч с владельцами помещений для аренды в двух интересовавших меня районах.

А на следующее утро в салон практически к открытию привезли охапку белых роз, коробочку булочек с воздушным кремом и маленькую корзинку свежих ягод.

То есть слово «прощай» на Михаила не подействовало.

Как показало последовавшее дальше цветочно-ягодное светопреставление в течение недели, Михаил относился к категории мужчин, которых Борюсик, мой парикмахер, называл: «Вы говорите, говорите… Мне все равно!»

И первое, что Миша, появившись вечером субботы у стойки администратора с черной розой в руке, заявил мне в ответ на мой отказ с ним поужинать, так как у меня запланирована встреча:

– Машенька, краса, русая коса, к черту все встречи. Что у тебя там? Ищешь помещение? Триста квадратов в «Дворянском Гнезде» в долгосрочную аренду по льготной цене – твои. Ну, так что? Поехали, столик в «Пряностях» ждет.

Пока я от изумления распахнула рот, Нина уже толкала меня в спину, накидывая на плечи пиджак:

– Давай, шеф, двигай. И договор привози на рассмотрение. Мало ли что они там мелким шрифтом понапишут, а мы уши развесим.

Выбора у меня не оказалось: за такой морковкой я бы не только поехала – побежала.

Глава 8: Завоевание

«Также синей ночью звезды в небе кружат,

Также утром солнце светит с вышины.

Только для чего он, и кому он нужен -

Мир, в котором люди друг другу не нужны?»

Л. Дербенев «Представь себе»

Михаил, как я поняла гораздо позже, зацепил меня тем, что с уважением отнесся к моему скромному бизнесу. При встречах всегда интересовался рабочим процессом и старался по возможности помочь с делами, однако ни разу не намекнул мне, мол я: «глупышка – что с нее возьмешь?» или, тем паче: «насосала на салон».

А еще он обязательно восхищался. Мной.

Это было ново, странно, но… очень приятно.

Сначала – в целом, а потом переходил к деталям: то хвалил сложную прическу, то отмечал блеск глаз, а, бывало, замечал новинки в интерьере студии.

– Оригинальное цветовое решение, но уютно, – хмыкнул, когда администратор определила его ожидать меня в серо-белом кабинете с лохматыми фиолетовыми креслами и ковриками на полу.

Мне было приятно, потому что:

– Это мое ощущение от Петербурга, – улыбнулась, вспоминая, как в самом начале своей работы топ-мастером, добилась разрешения у руководства салона сделать для себя педикюрный уголок самостоятельно.

Вот с тех пор он и существует, и я очень люблю в нем не только работать, но и выдохнуть минут десять – пятнадцать, когда голова кружится от обилия дел, а клиенты особенно страшно раздражают.

– О, не думал, что серость, сырость и свинцовые тучи можно так увидеть. Машенька, это взгляд настоящего художника, – Миша улыбнулся и на следующий день повел меня в «Анненкирхе» на концерт органной музыки.

А там я видела в интерьерах и свой серо-сиреневый город на Неве, и неожиданно…

– Ты любишь весну, да? Раннюю? Когда еще сыро и свежо, а почки только начали лопаться, голые ветви стоят в легкой, чуть мерцающей зеленой дымке…

– Ма-а-ашенька! Восхитительно. Не только художник, но и поэт, а? – Миша смеялся, а вокруг глаз его собирались лучики морщинок, почему-то делая его… человечнее.

Как будто рядом со мной не миллиардер и суровый бизнесмен, а сосед, друг или кто-то такой, простой и близкий. Человек не только с нашей улицы, но и с родного двора.

Это пугало, но и притягивало.

А однажды, когда он привез меня после посещения квартиры Бенуа домой, обнял на прощание, вручив корзинку с булочками на завтрак, и исчез в темноте ночных улиц, я признала:

– Я так соскучилась по родному, человеческому теплу. Я так долго была одна, что не просто замерзла – заледенела внутри.

Проплакала полночи.

Утром появилась на работе не выспавшаяся и отекшая настолько, что девочки запихнули меня в мой серо-фиолетовый уголок, отлежаться.

Призвали «в свет» только когда привезли очередные вкусности от Миши.

Устроив себе кофе-булочную паузу, мои мастерицы хором восхищались:

– Мария Дмитриевна – вы мега-шеф! В этом году тьфу-тьфу дела идут. И у нас, и во второй студии. А вот мы еще в «Гнезде» третью откроем – эх, заживем!

Я только улыбалась, хотя почему-то хотелось плакать.

Внезапно, но с подготовкой к открытию третьего салона дела шли очень быстро и очень просто. И рада бы я была сказать: «Так опыт!»…

Но мы все понимали: это не опыт. Это Миша.

– Машенька, вот пакет со всеми документами. Открываться можете хоть завтра. Если надо, вот контакт фирмы-устроителя праздников. Шарики, цветы и всякое торжественное. Скажи, когда мероприятие, приеду поздравить, – для него подобные широкие жесты были в порядке вещей, а мы в очередной раз всей сменой просто в шоке хлопали глазами и завороженно кивали.

– Мария Дмитриевна, за вами карета уже прибыла. Михаил Максимович опять принес фруктов и ждет, – рапортовали девочки-администраторы, вынуждая меня бросать все дела и… бежать.

– Моя чаровница, все хорошеешь, Марья-искусница, – Миша целовал пальчики, а потом, подхватив меня под руку, уводил, увозил, уносил развлекаться и просвещаться.

Неожиданные камерные концерты классической и современной музыки, прогулки по рекам и каналам, едва лишь открылось судоходство, путешествие в Выборг на праздник «Майское дерево» – в моей жизни, внезапно, помимо работы, стало очень-очень много всего.

Мы посещали выставки, форумы и встречи с тематикой, интересной нам обоим: мировые тенденции в архитектуре, цветовые решения для бизнеса на каждый день, история искусства и эволюция человеческих представлений обо всем.

Я захлебывалась впечатлениями, эмоциями и… вниманием.

Самым странным было то, что в постель Миша меня не тянул:

– Машенька, у нас все серьезно, обстоятельно, постепенно. Мы знакомимся, узнаем друг друга. Ты привыкаешь ко мне, учишься доверять. А после, когда перейдем на следующий уровень отношений, тогда и настанет время всего личного и интимного.

Я же хлопала глазами, как дура, и даже некоторое время подозревала его в нехорошем. Но мои деятельные девицы из обеих студий активно радели за личную жизнь своего шефа, исправно снабжая информацией:

– Вот его известные отношения: десять лет назад его жена, будучи беременной, погибла в ДТП. Потом лет пять тишины и за последние шесть – две дамы: соплячка-пианистка из нашей Филармонии и чиновница из Смольного. А вот, ваши фото из Капеллы. Кстати, шеф, отлично выглядите и смотритесь вместе тоже достойно.

Вот так, переполненный мероприятиями, впечатлениями, разговорами, событиями и вниманием, прошел год.

А за несколько дней до моего дня рождения, из холодного Петербургского февраля Миша увез меня на Цейлон.

– За десять дней с твоими салонами ничего не случится, а отдохнуть тебе просто необходимо, Машенька, – и весь разговор.

Почему-то именно там, под темно-синим, глубоким, бархатным небом Машенька вдруг решила, что согрелась и привыкла к Мише… достаточно. И он достоин.

Как доверия, так и меня.

Глава 9: Тепло

«Есть на свете цветок алый-алый.

Яркий, пламенный, будто заря,

Самый солнечный и небывалый,

Он мечтою зовется не зря…»

М. Пляцковский «Песня о волшебном цветке»

Мой первый вояж не по работе, а на отдых, да еще и с мужчиной, который имел четкий план на отпуск и спокойно решал все бытовые вопросы, удался.

В «Пулково» Миша, обратив внимание, что я очень нервничаю, быстро организовал мне легкий перекус и бокал игристого:

– Машенька, ты в отпуске. Выдыхай, милая!

И я решила, что, раз уж согласилась лететь, то имеет смысл прислушаться к тому, о чем говорит более опытный путешественник, поэтому хмыкнула, написала девочкам последние ЦУ, выключила телефон и взяла бокал.

Мой отдых начался.

Что же, признаю: ночной перелет в страны Азии – вещь. Потому что встречать рассвет, пролетая над Гималаями – неожиданный, удивительный, отдельный вид наслаждения.

Я сначала восхищенно замерла, глядя в иллюминатор, а потом не удержалась. Может, действительно, я дремучая, деревенская и недалекая, но вид был настолько потрясающий, что навевал совершенно определенные мысли.

– То есть, Рерих не дальтоник? И ничего не употреблял, перед тем, как писать свои цветные горы? – вырвалось невольно, при виде невероятных, сияющихрозовых и нежно сиреневыхвершин.

Миша тепло и негромко рассмеялся, приобнял меня, притягивая к себе:

– Моя ты прелесть! Машенька, только ты, как истинный творец и тонко чувствующий художник в душе, могла отметить такой неожиданный нюанс.

Это было так приятно, так привычно именнос ним, что я чуть не разрыдалась от внезапного прилива нежности. Поэтому, чтобы не палиться и не стыдиться, спрятала нос у него на шее и притихла.

Было хорошо.

Здорово просто на миг замереть рядом.

Вместе.

И даже на огромной высоте в золотых лучах солнца, беспощадно озаряющих самые потаенные уголки души и темные стремления, с Мишей мне было спокойно.

До момента приземления в аэропорту Коломбо я успела скомкано и нервно, кратко изложить шепотом череду своих горьких потерь: мать, бабушка, дед, Паша.

– Машенька, так вышло. Это было, но прошло. Или ты хочешь кого-то из живущих вернуть в свою реальность? – спокойно уточнил Миша, обнимая меня и осторожно прижимая к себе.

Содрогнулась от жутких перспектив.

Честно, Пашу я искренне надеялась никогда больше не встретить.

Как, собственно, и мать мою.

Того ее внезапного появления в нашем тихом, сонном городке, после моего двадцать четвертого дня рождения, когда я была занята мыслями о грядущей свадьбе с Вороновым, и не просто с родственным визитом, а с целью получения наследства от родителей, мне хватило с горкой.

Нет, я не упорствовала и дедушкины часы, вместе с бабушкиной шалью и ее же любимыми бусами отдала.

– Хитроотец с квартирой поступил. Но ты не думай, что тебе так всегда везти по жизни будет, – хмыкнула женщина, когда-то произведшая меня на свет.

К моему огромному счастью, ознакомившись с документами и узнав, что от жилплощади ей не перепадет ни одного квадратного метра, эта дама исчезла из моей жизни снова.

И я от всей души пожелала ей счастья, только, пожалуйста, где-нибудь подальше от меня.

– Нет, совершенно точно, ты прав – это прошлое. И ничего, и никого я возвращать в свою жизнь не желаю, – выдохнула, кутаясь в его, ставшие за прошедший год такими привычными, объятья.

Миша поцеловал меня в висок:

– Вот и отлично. А то ведь мне хотелось бы чуть больше твоего времени, Машунь.

Хихикнула и почувствовала, что мне, наверное, тоже.

Хотелось бы.

Больше времени.

С ним.

Так и вышло, что, путешествуя по стране, знакомясь с достопримечательностями, исторически-значимыми местами, греясь не только в лучах вечно сияющего в этих широтах солнца, но и Мишином внимании, я признала:

– Слишком долго я существую внутри капсулы с толстыми, крепкими стенками изо льда. Да, безопасно, да привычно и спокойно, но эмоций, красок, ощущений внутри нет. Как и самой жизни.

Именно поэтому, по возвращении вечером в наш маленький отель из двухдневного тура в древнюю столицу Шри-Ланки – Канди, я после душа вышла в одном лишь шелковом халате на улицу. Провести с Мишей вечер на поляне под пальмами рядом с бунгало.

– Моя бесценная, – выдохнул он, встретив меня у задней двери.

Потом помог устроиться на шезлонге рядом с низеньким столиком, на котором уже стояли бокалы с вином и ваза с фруктами. Прихватил легкий плед, укутать меня, и сам сел в ногах.

– За тебя, Машенька. И за тот свет, что ты принесла в мою жизнь, – хоть Миша и улыбался, но в глазах его я заметила промелькнувшую боль.

Да уж, я же после всего, что нарассказывали мне девчонки, тоже полюбопытствовала. Все информационные источники сходились во мнении, что жену свою Миша очень любил, а потеряв, долго был безутешен.

– Я рада, что ты его видишь. На самом деле я – обычная. Но рядом с тобой иногда мне кажется, что я действительно чего-то стою, – тихо заметила, чуть касаясь его бокала своим.

Миша подхватил мою вторую руку, согрел дыханием пальцы, прижал раскрытую ладонь к своей щеке и, глядя прямо в глаза, негромко сказал:

– Ты – удивительная. И вполне состоялась как личность и бизнес-леди до нашей встречи. Ты видишь цель, находишь пути ее достижения. Правильно оцениваешь риски. И все можешь сама. Но я рад, что ты позволяешь находиться рядом и, может быть, изредка, помогать.

Отставив недопитый бокал на столик и решительно отбросив плед в сторону, я полезла обниматься.

Эти его слова и то, какой он видел меня… ну, это было очень важно.

Поэтому вместо того, чтобы лить слезы умиления и нежности, я решила продемонстрировать, что готова.

Что доверяю.

Признаю.

Могу допустить его в свой холодный, сухой и бесцветный мир.

– Машенька, – в ответ на мой решительный, пусть и не самый умелый и зажигательный поцелуй, простонал Миша. – Я ведь не сдержусь. Не смогу просто… Машунь…

Уронив его спиной на шезлонг и решительно устроившись сверху, фыркнула:

– Время сдержанности… закончилось.

И потянула его футболку прочь.

Ночь, которую мы разделили под светом звезд на крохотном пустынном островке в океане, оказалась переломной в наших отношениях. Она словно сорвала плотину со всех давно томившихся глубоко внутри запасов чувств, которые с огромной скоростью поспешили выплеснуться наружу.

Наши дни оказались неожиданно наполнены всевозможными видами нежных касаний, поцелуев и объятий. Мы непросто проводили время практически не разлучаясь, мы почти не расцепляли рук.

А романтический ужин на берегу океана, устроенный Мишей в честь моего дня рождения, вновь превратился в жаркую ночь, полную полыхающих страстей и… любви.

– Да, Машенька... да… ты… только ты одна… – шептал Миша, целуя меня, кажется, с головы до пят.

А я, взлетая к звездам вместе с ним, замирая от переполняющего меня восторга, смело отвечала, целовала и гладила сама.

Впервые не боялась сделать шаг, проявить интерес и инициативу.

Не боялась быть осмеянной и отвергнутой.

Брошенной и униженной.

Замирая от ужаса, я рискнула и теперь получила в ответ такое количество внимания, заботы и тепла, что казалось, я видела, как растаял и утек прочь мой ледяной защитный панцирь.

– Машенька, родная, люблю тебя, – прозвучало однажды вместо «доброго утра», и я… разрыдалась.

От облегчения и счастья.

Глава 10: Счастливые часов не наблюдают… до поры

«Может, там, за седьмым перевалом,

Вспыхнет свежий, как ветра глоток,

Самый сказочный и небывалый,

Самый волшебный цветок…»

М. Пляцковский «Песня о волшебном цветке»

Возвращение в Петербург прошло для меня, как в сладком тумане.

Обратный путь я, то слушала рассказы Миши об актуальных проектах его холдинга, то дремала у него на плече, то принималась обсуждать с внимательным слушателем невероятную глупость – четвертый салон.

Ну, на нервной почве, видимо.

– Машенька, не тревожься. Студий у тебя будет столько, сколько ты захочешь. Просто подумай – будет ли тебе удобно всеми ими управлять, хватит ли внимания, сил, времени? Есть ли уже готовые подходящие кадры?

Да, все же стратегическое мышление, позволившее Мише построить его крепкий и мощный бизнес, оно применимо в любой области. Просто подставил другой антураж и вуаля. Ведь перспективное планирование, оценка рисков и определение целесообразности и жизнеспособности идеи – общие моменты практически для любого дела.

– Ты прав. Пока рано. Третья-то только-только стартовала. Еще не окупилась, да она даже на расчетную мощность не вышла. Рано. Рано мне думать о четвертой, – выдохнула, потягивая кофе и довольно жмурясь, потому что этот чудесный мужчина по собственной инициативе разминал мне слегка затекшие ножки.

Было очень приятно.

– И хорошо. Потом подумаешь, попозже. А сейчас я хотел у тебя уточнить планы. Ясно, что три дня надо, чтобы в себя прийти и дела разгрести, но, Машунь, в четверг мы идем в Главный Штаб, там занятную выставку обещают, – улыбнулся Миша, а я чуть было не ляпнула, что могу гораздо быстрее разобраться с делами.

Лишь бы на целых три дня не расставаться.

Как это? Мы ведь последнюю неделю даже в душ вместе ходили…

Кошмар.

Как я вообще засну без него?

Я, конечно, ничего подобного не сказала, потому что хорошо воспитанные девочки такого не говорят. И не навязываются.

Но, к моему огромному счастью, Миша был… чуткий.

Поэтому, высадив меня у парадной, поцеловав на прощание, он… уехал.

Чтобы позвонить через десять минут, когда я уже успела войти в квартиру и начать заливать слезами ванную комнату.

– Машенька, родная, не могу… Даже просто дышать без тебя не могу.

В ответ я лишь невнятно угукнула. И всхлипнула.

Кто удивлен, что через три минуты раздался звонок в дверь?

Он чуть не увез меня к себе, завернутую в большое махровое полотенце. Потом спохватился на пороге:

– Февраль. Питер. Холодно, – пробормотал, озираясь в поисках моего пуховика.

Вот так незаметно я и… переехала, как-то быстро и без проблем вписавшись в его быт, дом и жизнь.

Девчонки на работе закатили шумную вечеринку в честь моей смены привычного статуса: «свободна» на давно забытый: «в отношениях».

А Миша, заехав вечером за мной и послушав радостный гул в основном салоне, усмехнулся:

– Мария Дмитриевна, позвольте пригласить вас на ужин. В «Пижаму».

Администраторы запрыгали и запищали, потому что ресторанчик в районе был известный и уютный, несмотря на популярность и посещаемость.

Именно на том самом ужине, в теплом, мерцающем свете цветных фонариков Миша, поцеловав мои подрагивавшие от волнения пальцы, украсил их изящным колечком с внушительным, сияющим бриллиантом и шепнул:

– Люблю тебя, милая! Поверь мне, Машунь! Я поддержу тебя во всём и всегда буду рядом.

Затаив дыхание, глядя в его серьезные, внимательные глаза, окутывающие меня теплотой, я решилась.

И решила:

– У меня с этим сложно, ты знаешь. Но поверить тебе… очень хочется.

– Не подведу, – Миша скрепил обещание горячим поцелуем и в последующие дни и годы планомерно превращал мою жизнь… в сказку.

И я постепенно выдыхала, расслаблялась, доверяла и вверяла себя ему полностью.

А примерно через три года после нашей волшебной свадьбы я почувствовала… что-то.

Такое неуловимое беспокойство в душе, вынудившее меня сунуть нос в мой женский календарик. И затаить дыхание.

Потом зажмуриться и через минуту робко посмотреть туда одним глазом вновь.

И выдохнуть:

– Завтра. Завтра утром мы узнаем…

И да, наконец, это судьбоносное время настало.

– Доброе утро, малышка! Уже встала? Вот твой «Лесной Таро». Горячий, как ты любишь, – голос Миши из прихожей прозвучал громом в моей пустой от ужаса голове.

Невнятно угукнула, не глядя взяла высокий стакан с веселым тигром из любимой кофейни «Бабл-Ти».

Муж, приобняв, поцеловал меня в макушку, что, при его росте сто восемьдесят сантиметров и моих «метр с кепкой в прыжке», у нас было обычной практикой, а потом выдохнул на ухо:

– Я в душ! Присоединяйся…

Вздрогнула и зажмурилась. Что-то промямлила.

А когда почувствовала, как по щекам беззвучно текут слезы, поняла: муж уже ушел.

Это утро, оно должно было стать особенным в нашей жизни.

Ну, если прикрыть глаза, прикусить язык и включить сарказм, то таким оно и стало.

Хотя еще вчера ничто не предвещало нового внезапного краха моей совсем недавно обретенной счастливой реальности.

Вот ведь, буквально только что, – я, не открывая глаз, с удовольствием потянулась и подумала:

– Очередное прекрасное утро пришло в мою жизнь. А какой приятный сюрприз оно мне обещает… м-м-м...

Провела рукой по соседней подушке.

Пусто.

Значит, уже убежал.

Так что мне надо пошевелиться, чтобы к моменту возвращения любимого мужа с пробежки встретить его подтверждением долгожданной новости.

Помятое и лохматое маленькое чудовище выбралось из-под одеяла и прошлепало чуть ли не на ощупь в сторону ванной комнаты, откуда спустя полчаса явилась миру, пусть не изящная, тонкая и звонкая, но вполне миленькая, фигуристая и округлая в нужных местах, сияющая счастьем, симпатичная чуть крашеная блондинка.

С тех пор как, выйдя из душа, я увидела на стиральной машинке две заветные полоски в тесте, моё отражение в зеркале нравилось мне особенно. Так давно я не видела за бесконечной работой, новыми проектами, домашней рутиной его.

Истинного счастья, которое отражается в глазах, подсвечивает кожу и заставляет волосы по-особенному сиять.

Наверно, в последний раз я была так красива и счастлива три года назад, выходя замуж.

В тот удивительно теплый летний день я поверила, что смогла, что справилась, что возродилась и исцелилась.

Что я – достойная, любимая, шикарная.

Стоя в белом атласно-кружевном платье на парадной лестнице первого Дворца бракосочетания на Английской набережной Санкт-Петербурга я… рискнула.

Да, Маша, которую, похоже, жизнь ничему не учит, решила, что получила она опыта… недостаточно.

А предыдущее жестокое разочарование, подлое предательство и тяжелая депрессия были… давно и неправда.

Я вновь поверила… мужчине.

И сейчас, глядя на чужое женское имя в авиабилете и путевке рядом с Мишиным, я спрашивала себя:

– Выходит, зря? За что? Почему? Как так?

А под сердцем у меня – долгожданный малыш.

Полчаса назад я была в этом уверена.

Но как быть теперь?