Текст книги "Измена. Больше не надо (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 14: Все, что было, все, что ныло

«Счастье – такая трудная штука:

То дальнозорко, то близоруко.

Часто простое кажется вздорным,

Черное – белым, белое – черным…»

М. Танич «Черное и белое»

Естественно, именно в этот момент коленопреклонения и стенаний в стиле захудалой мелодрамы, распахнулась дверь салона, и внутрь протиснулась огромная коробка с пирожными из моей любимой пекарни.

Мне оставалось только зажмуриться.

Сейчас муж войдёт и увидит этого придурка из торта.

И, ой, что будет…

Никогда ещё голос личного помощника Миши по особым поручениям не казался мне столь прекрасным:

– Мария Дмитриевна, добрый вечер. Шеф занят. Я при вас. Вроде на завтра были планы передвижения по городу?

И поставил эту огромную коробку с вкусностями прямо на стойку ресепшен.

Девочки взбодрились, так как стало ясно: сладкому сегодня у нас быть. Пусть это не грандиозный торт, но всё равно достойная замена.

А потом «личный адъютант» Михаила Максимовича увидел Воронова.

На коленях передо мной и с цветами.

– Это что за клоун? – вопросительно так поглядел.

– Павел Воронов, один из топов «АВИАКОСМОСа». Вроде как, – пожала плечами.

Алексей Сергеевич присмотрелся повнимательнее и хмыкнул:

– А к нам какой ракетой занесло?

Развела руками:

– Я не в курсе. И не слишком рада.

– Один момент, Мария Дмитриевна, – с этими словами Алексей подхватил начавшего уже вставать Павла и настойчиво увлёк к дверям.

Мальчики из доставки с тележкой и останками торта грустно покатились следом.

– Офигеть было шоу! – хихикнули мои мастерицы.

– Да, Мария Дмитриевна, вот это сервис: и маникюр, и развлекуха, и пироженки, – мило улыбались клиентки.

А девочки администраторы, изъяв из большой коробки маленькую корзинку с ягодами, поманили меня в успокоительный кабинет:

– Шеф, вы бы присели. Ягод, вот, поешьте! Гонца от мужа мы к вам пришлём.

Ну а я, глубоко вздохнув, забралась в кресло с ногами, придвинула корзинку с голубикой поближе и мрачно уставилась в окно.

Ягоды ещё не успели закончиться, когда Алексей вернулся и доложил:

– Клоуна я выставил, – а потом уточнил, – Мария Дмитриевна, во сколько завтра за вами приезжать и куда поедем?

Грустно и очень печально покачала головой. Потому что уже успела надуматьвсякого.

И поняла, что не настолько я хочу прокатиться с ревизией по своим салонам, как мне казалось ещё вчера.

Поэтому ну, ее, эту плановую проверку, на фиг.

Я сейчас вообще ничего не хочу. Только забиться в угол и плакать.

Но до того как позволить себе подобное, нужно разобраться с делами. Поэтому посмотрела на Алексея Сергеевича внимательно и определилась:

– Завтра у меня визит к неврологу и кардиологу. Первый прием в десять утра. В «Неомед Клиник» на Московском.

– Принято, Мария Дмитриевна. По утренним пробкам ехать примерно минут сорок, так что стартуем в девять. Значит, в восемь часов сорок пять минут я у вас. Огромная просьба: одна нигде не бродите. Кругом полно придурков. Вон, даже в маникюрный салон заглядывают, – и он кивнул в сторону входа.

Грустно улыбнулась:

– Павел Воронов десять лет назад очень некрасиво со мной расстался. Мы встречались со студенческой скамьи, и пока он был обычным инженером в одном столичном КБ. Но едва только его пригласили в «АВИАКОСМОС», то он, как говорит сейчас молодёжь, «словил звезду». При прощании я наслушалась от него столько гадостей, что до сегодняшнего дня была абсолютно уверена: больше никогда в жизни его не встречу. А тут такой сюрприз. Неприятный, – поморщилась.

– Мужчины часто действуют импульсивно. Потом они жалеют о своих поступках, о сказанных словах, но историю обратно не отмотаешь. Да и перед друзьями неудобно: что ты за мужик, если сдаешь назад? – Алексей Сергеевич зло усмехнулся. – Но это не значит, что они не сожалеют позже. Иногда всю жизнь. Мой отец бросил нас с мамой, мне как раз исполнилось полтора. А недавно, два года назад, на матушкин пятидесятилетний юбилей, когда я возил её в Сочи, вдруг явился с извинениями.

Я вопросительно подняла бровь.

Ну, любопытно же.

– А, вы о продолжении? Мне он, конечно, никуда не упёрся, но мать у меня сентиментальная… вспомнила молодость, его красивые ухаживания, расплакалась…

– И что? Простила? – я чуть с кресла не свалилась от напряжения в ожидании ответа.

Алексей мрачно улыбнулся:

– Может, она и хотела, но я не позволил. Предавший раз, предаст и дважды… так что мы извинения его приняли, а самого отправили в закат обратно.

Согласно покивала, потому что такая мысль была полностью созвучна моим на эту тему. И касательно Павла, и вообще…

– Поедемте, Алексей Сергеевич. Пора по домам.

И мы поехали.

Поскольку у меня был план «поплакать в углу», то двигалась я в сторону собственной двери весьма целеустремлённо, и если бы не присутствие мужниного адъютанта, вероятно, нашего консьержа, окликнувшего меня, я бы не услышала.

– Мария Дмитриевна, голубушка, тут вам цветочки привезли, – улыбнулся мне Александр Леонидович.

Пришлось улыбаться в ответ. Спасибо, хоть корзину с бордовыми и белыми розами, Алексей Сергеевич догадался подхватить сам.

Когда я открывала дверь квартиры, раздался звонок.

Тыкнув в «громкую связь» на телефоне, я бросила трубку на тумбочку в прихожей. И буквально сразу раздался голос Миши на фоне какого-то стрекота, фырчания и грохота.

– ЧП на объекте, Машунь. До утра точно провозимся. У тебя там планы были, поэтому я тебе Лешу и отправил. Как разберусь с делами, позвоню и приеду…

И все было бы здорово, если бы в звуки фона не добавилась неизвестная мне тягучая мелодия.

А последняя фраза мужа: «Спокойной ночи, Машенька!», не потонула бы в… хихиканье Алины.

Скомкано попрощавшись с Алексеем и заперев дверь, отправилась порыдать в ванную комнату. А отведя душу, выползла в халате и тюрбане на голове в кухню.

Ясно же, что ночь пройдет в одиночестве и без сна?

Вот-вот.

Пришло, Маша, время выдохнуть и… подумать.

– Для начала, прежде чем разбираться с тем, что творится у нас с мужем, мне нужно определиться: а что происходит у меня лично, – постановила я.

Намазала на лицо все необходимое из косметички, жившей на комоде в кухне, заварила вкусного ягодного чая и отправилась в спальню с чайником и чашкой.

Там, то сидя, то лёжа в постели, глядя на светло-серое небо за окном, перебирала воспоминания детства и юности. Конечно, не обошла вниманием и мою историю с Пашей.

Впервые за последние десять лет разложила ее честно и откровенно, по кадрам, по событиям. И чем ярче в голове всплывали картины горькой истории моей любви к Воронову, тем чётче я понимала:

– Никакие извинения и сожаления, никакие цветы и подарки не исправят прошлое и не утешат.

Да, случившееся было ужасно, но оно прошло.

Я справилась, я выжила, я выросла…

На миг прикрыла глаза, смахнула слезу, а потом усмехнулась:

– Не топ «АВИАКОСМОС», конечно, но мне оно и не нужно. Я хотела иного. Именно того, что я имею сейчас. У меня есть любимое занятие, чудесные коллеги, большой, динамично развивающийся бизнес.

То, что мне нравится.

А еще у меня есть муж.

Любимый муж.

И будет ребенок.

Желанный. От мужа.

Но еще есть тревога, страхи и ужасы.

И паника...

Так что мне делать?

– Хорошо бы подремать, хоть пару часов, – пробубнила в подушку, отвернувшись от заглянувшего в окно солнца. – Семь утра, Мария Дмитриевна. У вас еще есть время.

Так что я накрылась одеялом с головой и вырубилась, чтобы восстать не от звука будильника, а от долгого и раздражающего звонка в дверь.

Глава 15: Точка зрения

«Но я не плачу, и не рыдаю.

Хотя не знаю, где найду, где потеряю.

И очень может быть, что на свою беду,

Я потеряю больше, чем найду…»

Ю. Ким «Белеет мой парус»

Ходить по больницам с мужиком трудно.

Даже если помощь нужна не ему, а тебе. Даже если это не отец, не муж и не сын.

Любой мужчина на территории, подчинённой министерству здравоохранения, как будто впадает в детство, и лезет из него всякоезанятное.

Тревожное. Неожиданное. Нервное.

Или гиперопека. Вероятно, от собственной подскочившей тревожности.

Вот и Алексей Сергеевич вроде серьезный молодой человек, ответственный исполнитель и отличный помощник, преобразился. Чуть не сказала «перекинулся», а ведь Миша всегда его хвалил за расторопность, умеренную инициативу и исполнительность, но главное – за стрессоустойчивость.

Эх и где она, эта устойчивость?

Как только мы приехали в медицинский центр, то рядом со мной оказался будто бы другой человек:

– Как можно, Мария Дмитриевна, оставаться в машине, когда вы идёте к этим ужасным людям? Нет-нет, Мария Дмитриевна, присядьте здесь, давайте полис, я сам схожу в регистратуру. Вот вам вода, подождите, нас сейчас пригласят…

Мне было интересно: на УЗИ, ЭКГ и прочее он тоже со мной пойдёт?

А к гинекологу?

Пока у нас образовалась минутка покоя в ожидании вызова в кабинет кардиолога, отправила его в здешнее кафе:

– Сами перекусите и мне кофе возьмите. После всех обследований как раз будет можно.

Спасибо, что ушел.

Как-то я уже устала, а ведь еще утро. Хотя так, как оно началось у меня – утомиться немудрено, да.

Разбудила меня доставка.

Причём имела место, так сказать, «сборная солянка»: одновременно два мальчика принесли сразу и удивительной красоты шкатулку с комплектом украшений из красного золота и рубинов, и коробочку с завтраком.

Вся эта прелесть прибыла от Паши и Миши, и, в общем-то, понятно от кого – что.

Честно говоря, было это очень странно.

Завтрак убрала в холодильник – до лучших времен, а вот рубиновый гарнитур пришлось взять с собой. Насколько я помню Воронова, он обязательно притащится узнать мою реакцию на его неожиданный и такой провокационный дар.

Вот стояла я в прихожей и держала в руках по меньшей мере пять миллионов, воплощенных в драгоценных металлах и камнях. И не просто понимала, а чувствовала: реакция – резко отрицательная.

Подарок надо вернуть.

Обязательно.

Наша история с Вороновым завершилась давным-давно, а про термин «второй шанс» я, если и слышала, то смысла его до сих пор не поняла.

Человека, который разрушил тебя, причинил страшную боль, вновь пустить свою жизнь? Для чего? Чтобы он доломал то, что уцелело в прошлый раз?

Зачем?

Ради чего?

Люди способны измениться, я не спорю. Но память всё равно останется.

Например, сейчас, глядя на широкий золотой браслет с крупными квадратными рубинами, я вижу не «очень дорогое украшение», нет. Я вижу Пашу и его девку в нашей постели.

И честно говоря, я не понимаю: ради чего мне прилагать усилия и стараться забыть, как закончились наши отношения с Вороновым?

Это – моя память, мой опыт. Заплатила я за него более чем достаточно.

Да, возможно, жить и не верить людям – не очень хорошо. Зато безопасно.

Потому как стоило только поверить Мише, и что мы имеем сейчас?

Сплошную нервотрепку.

В тот момент, когда мне нужна поддержка, помощь и внимание, он где-то шарахается с хихикающей секретаршей. А потом и вовсе собирается лететь в отпуск с некой неведомой левой бабой.

Кстати, надо бы разузнать – кто это? Чьи данные указаны в билете?

Так, чисто иметь представление.

А вообще, мне кажется, что доверие – непозволительная в нашем мире роскошь.

Грустно хмыкнула: только я пришла к неожиданному выводу, как лампа над дверью в кабинет приглашающе мигнула зеленым.

Пора.

На удивление, но кардиолог и невролог были вполне благодушны. Не сказать, что хвалили меня, но и не ругали, поэтому их я посетила успешно.

А лучшее, что они для меня сделали: сопроводили к самому нужному сейчас доктору, грамотно отделив от Алексея Сергеевича.

Врач, которого женщины в обязательном порядке вынуждены посещать регулярно, оказалась милейшей барышней: чуть меня постарше, спокойная, счастливая и довольная жизнью, внимательная, заботливая, заинтересованная.

Честно говоря, объяснить это коммерческим статусом и высоким ценником в клинике было невозможно.

Это было что-то человеческое, которое людям либо присуще, либо нет.

Так что осмотр и прием прошли более чем спокойно, а местами даже вдохновляюще. Особенно когда, подхватив под руку, доктор отвела меня на УЗИ для того, чтобы подтвердить диагноз.

– Ну что же, я вас поздравляю! И не верьте, если станут писать на карте: «старородящая». Это просто термин остался с прежних времён. Я вижу ситуацию вполне благоприятной. Мария Дмитриевна, ваша первейшая задача сейчас – беречь себя! Остальное – вторично.

И такая она была милая и теплая, что Маша-плакса не удержалась:

– Мы так ждали… так хотели… а теперь… – и слезы полились водопадом.

Удивительно, но мне позволили прорыдать минут десять, подали воды, салфеток и даже капель накапали.

– Это нормально, что вам сейчас хочется плакать. Можно плакать, только не до икоты, – врач похлопала меня по руке, померила давление еще раз и вопросительно посмотрела.

Но не в смысле: «Чего сидим? Кого ждем? Проваливай!», а неожиданно: «Что на самом деле беспокоит?».

И я открыла рот.

Через полчаса сумбурного выплескивания страхов и тревог, обнаружила себя в мягком, удобном кресле, накрытую пледом и с чашкой горячего чая в руках. А услышала не только и не столько утешения:

– Обиды – обидами, но биологического отца нужно проинформировать о состоянии, обязательно получить от него анализы и непременно представить ему ребёнка после рождения. Так же как и позволить ему заботиться о своём потомке. Гордость или страх, что бы ни двигало женщиной, когда она сбегает беременной или вместе с ребёнком, – всё это обрекает несчастного малыша на очень тяжелую судьбу. Наш мир – опасное место. Не стоит своими руками создавать дополнительные сложности своим детям, если есть возможность этого избежать.

И пока я пыталась как-то уложить новые мысли в голове, доктор вдруг спросила:

– А с мужем-то вы поговорили? Даже если ваши опасения оправданы, необходимо четко обозначить свою позицию, высказать претензии и обязательно внимательно выслушать ответ. А после – все спокойно обдумать в одиночестве. И принять решение, имея в виду, что вы делаете выбор за двоих. Но еще нужно непременно помнить: несчастная мать – больной и несчастный ребенок. Выбирайте, не спешите.

Я поблагодарила и пошла обратно в свою тревожную и нервную жизнь с твердым намерением: разобраться с Вороновым, откровенно поговорить с мужем, снизить рабочую нагрузку и постараться получить удовольствие от беременности.

В конце концов, я это заслужила и этого достойна.

Если что-то с Мишей не сложится, у меня в любом случае есть средства для выживания, это раз, а два – есть Анна Владимировна. Про нее тоже забывать никак нельзя.

Все же, мне кажется, что свекровь меня любит и ценит, да и внуков ждет.

– Алексей Сергеевич, давайте в главный салон, – вздохнула, выходя в зал ожидания.

Просто попой чую, что там сегодня будет минимум один сюрприз.

Тот, что прислал рубиновый гарнитур на завтрак.

Глава 16: Когда вселенная намекает

«Fallaces sunt rerum species»

«Не всё то, чем кажется» (лат.)

Вот стоит только принять решение, сразу начинается всякая фигня!

Ну, откровенно говоря, немножко я и сама способствовала выведению себя из равновесия. То есть, как сказала мой фантастический гинеколог:

– Беременные – они, хоть миленькие, но с изрядной придурью. Это естественный процесс, потому как организм вырабатывает такое количество успокоительных гормонов, что разумной и нормальной остаться просто нереально.

Поэтому, когда я увидела Алексея Сергеевича, меня вдруг накрыло пониманием, как будет правильно. Ну и решила я ехать разбираться с вопросами и вероятными проблемами на работу. А потом гормоны сделали свое дело, и планы резко поменялись в тот момент, когда он открыл мне дверь в машину.

Внезапно я решила:

– Чего тянуть? Надо ехать к мужу. Может, поскандалить, может, устроить погром ему в офисе или бросить в лицо обручальное кольцо со словами: «Трепло ты кукурузное!», а потом гордо развернуться и уйти навсегда…

На месте разберусь со сценарием.

– Планы изменились. Поехали в «СитиСтрой»! Или где там ваш шеф сейчас на самом деле находится, – усмехнувшись, полезла в салон.

Алексей посмотрел на меня встревоженно, а в машине, когда сам уселся за руль, начал увещевать:

– Мария Дмитриевна, вы же адекватная женщина!

На что я скривилась и отрицательно покачала головой.

– Адекватная, адекватная, не надо сказок, – внезапно улыбнулся личный помощник моего мужа. – У нас все знают, насколько шефу повезло, и как он вами дорожит. Поэтому, откровенно говоря, огорчать вас не велено. А то, что вы хотите сделать, обязательно вас расстроит.

Ну и тут я, конечно, мысленно уже схватилась за сердце, представляя какие-нибудь адские слухи, которые ходят в холдинге про мужа и его семейную жизнь в таком случае.

Но Алексей скривился и тихо сказал:

– Не поедем сегодня ни в офис, ни, тем паче, на объект, где ЧП. Там с ночи СК, следователи толпой и «дежурка» районная ментовская. Дым коромыслом. Шеф немножко занят.

Я так обалдела, что сразу не нашлась что ответить. Только глазами хлопала и рот молча открывала, как рыбка.

Но это было еще не все.

Посмотрев на меня внимательно, Алексей поделился подробностями:

– Месяца два назад Шеф внезапно примчался на стройку и застал момент приемки арматуры. Поднялся мощный шухер: пруты оказались неподходящие для расчетных нагрузок, не соответствовали техническим требованиям и были «из вторички», что для такой стройки, как у нас, вообще, смерти подобно.

Я покивала, потому что момент этот хорошо помнила: мы неспешно прогуливались в Парке Победы после обеда, и Миша планировал не возвращать меня на работу, а повезти поглядеть занятную выставку в Манеже.

И вдруг позвонила Анна Владимировна:

– Мишенька, Гера встревожен и даже злится. У вас все в порядке?

Мы с мужем переглянулись, я знаками показала, что у меня на работе все штатно и нет поводов для беспокойства, а Миша, как мог, успокоил маму.

А потом набрал как раз Алексея – уточнить, где и что сейчас на площадках происходит. Подумал немного, отвез меня в студию и сказал, целуя в макушку:

– Машенька, Манеж в силе. Сейчас метнусь тут, недалеко, на одном объекте гляну, как идут дела, и вернусь. И поедем посмотреть на красивое, как ты любишь.

Поцеловал и укатил.

И вернулся уже поздно ночью, когда я бегала по кухне почти в панике. Долго извинялся, просил прощения, сказал, что на работе большой скандал и грядут разборки чуть ли не с «Потребнадзором».

– Но вроде же ничего непоправимого не произошло? – после того случая Миша ходил нервный примерно неделю, а потом вроде успокоился.

– Тогда – нет, но шеф начал копать, подняли документацию, сделали несколько контрольных замеров, стали выводить статистику. Вышло хреново. Бабки текли налево. Как так получалось и кто виноват – долго выясняли. Так-то все в шоколаде внешне было.

Слушала затаив дыхание и смотрела во все глаза, наплевав на то, что ехали мы походу все же ко мне в любимый салон.

– Картина складывалась паршивая. Ну, виноватые разводили руками и предъявляли документы, где все было в порядке.

– Два месяца назад? Занятно, – фыркнула, вспоминая, что где-то там на нашем горизонте и появилась Алиночка.

– Во-о-от, шеф так же подумал, – хмыкнул Алексей. – Он уточнил у Ольги по телефону некоторые моменты договоров поставок, процесс прохождения согласования всей документации и что-то там с ребятами из СБ хитрое планировал для выведения на чистую воду этих зажравшихся сволочей. Ну, в какой-то момент пошли накладки, поэтому он особенно тревожился, что отголоски этих разборок до вас дойдут, и вы будете за него переживать.

А меня вдруг осенило: Олечка! Вот кому надо срочно звонить!

Собралась с мыслями, а нынче для меня это был прямо процесс, и определилась:

– Я тогда сейчас поработаю, а вы можете мчать к своему шефу. Доложите, что все нормально, врачи довольны…

– Ага, то-то ваш кардиолог отдельно просила вас беречь от беспокойства, а невролог тихонько велела передать, чтобы успокоительное далеко не убирали и следили, чтобы вы не нервничали, – покачал головой мужнин «адъютант».

– Вот об этом и расскажете. Я буду на работе, там мне всегда хорошо, спокойно и комфортно, – пробормотала, прикидывая, с чего начать: со звонка Оле или свекрови?

Там же Гера, может, он чего любопытного чует?

Вызов из студии в «Гнезде» меня удивил: у них, под присмотром Нины, все было прекрасно, в том числе и ремонт по следам затопления.

– Мария Дмитриевна, а приезжайте к нам! У нас тут такое! Такое! И день рождения, и девичник разом! Ждем вас на чай, кофе, шампанское и съесть тортика, – щебетала в трубку администратор.

Хмыкнула про себя: у меня дел вагон, это же разгуляево точно надолго. А мне некогда.

– Поздравляю именинницу и невесту! Как-нибудь в другой раз, девочки. Жизнь у меня тут кипит, никак не вырваться. Надо срочные вопросы решать.

И только сбросила вызов, как трубка замурлыкала: «Родительский дом, начало начал».

– Анна Владимировна, добрый день. Как вы? Все нормально? Уже в санатории?

– Машенька, душа не на месте и у меня. Не только у Геры. Так что мы, хм, завтра прилетаем к вам…

Как я обалдела – не пересказать.

Свекровь моя из своего домика только нервы подлечить в санаторий раз в год выбиралась.

А тут такое! К нам! На самолете…

Это натурально подвиг!

– Мы, конечно, удивлены, но очень рады. И ждем! Скажите номер рейса, пришлем машину или даже сами приедем… – ну, какая ей дополнительная нервотрепка сейчас перед дорогой еще?

Мишина матушка тихо хихикает:

– Сброшу тебе сообщением билет. Машенька, милая, ты только не волнуйся. Гера считает, что тебе надо себя беречь. Приеду, обсудим, что говорит твой невролог…

– С удовольствием обсужу с вами что угодно, Анна Владимировна. Очень ждем! Берегите себя!

А, уже выбравшись из машины и направляясь в салон, набрала-таки Олечку. Все же дама из путевки моего мужа сильно меня интересовала.

Да, и что они обсуждали с Мишей про документы – тоже.