Текст книги "Пейтон 313 (ЛП)"
Автор книги: Донна МакДональд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Он слушал, как она ходит, и слышал, как она стучит по какой-то клавиатуре.
– Мне кажется, у меня дергается левое веко. Убедитесь, что вы записали это в моем деле. Я не хочу, чтобы мне подарили кибервеки, которые без остановки мигают тысячу раз в минуту. Мне потребовались месяцы, чтобы привыкнуть к своим новым глазам.
Кира фыркнула на его шутку.
– Когда мы встретились, первое, что мне в вас понравилось, это ваше чувство юмора. Рада видеть, что оно пережило серьезные изменения вашего кибернетического программирования. Я не уверена, почему процесс перепрошивки повлиял на ваши зрительные имплантаты. Это новый побочный эффект. Но не беспокойтесь, если он сохранится, я, вероятно, смогу его исправить. Уверена, что теперь, когда вы снова в сознании, ваши ноги вернутся в нормальное состояние. Хотите еще воды?
– Да. Пожалуйста. – Вдохновленный сексуальным голосом женщины врача, Пейтон добавил вежливое слово, радуясь, что его голос звучит нормально. Он откашлялся после еще двух глотков. – А скажите мне, вы хоть наполовину так же чертовски сексуальна, как и ваш голос?
Кира чуть не выронила чашку с водой от удивления его вопросом.
– Капитан Эллиот, вы со мной флиртуете?
Пейтон рассмеялся над ее искренним удивлением, потому что оно было таким же, как и его.
– Честно говоря, я не знаю, откуда взялся этот комментарий. На войне не так много женщин, и я не думаю, что у меня был отпуск в течение некоторого времени. По крайней мере, я не помню, делал ли я это. Вы очень хорошо пахнете, и я могу весь день слушать, как вы говорите.
Кира нахмурилась, изучая его.
– Что последнее вы помните?
Пейтон вздохнул.
– Правое веко начинает дергаться. Я не уверен. Позвольте мне поискать в моей базе данных. Нет… не могу. Думаю, она тоже повреждена. У меня болит голова. Можно я отвечу позже?
– Ваша база данных не повреждена, просто временно недоступна. Для вашего же блага я ее отсоединила. Вам нужно было время, чтобы после восстановления кибернетики мысленно перестроиться, – объяснила Кира, тщательно подбирая слова.
Она подошла к стеклянному шкафу и достала шприцы и тампоны.
– Временно недоступен – это язык компьютерщиков, док. Вы должно быть кибернетик, – заключил Пейтон.
Кира кивнула, потом вспомнила, что он не может ее видеть.
– Да. По крайней мере, я была кибернетиком. Думаю, что теперь я внештатный медицинский работник. Специализируюсь на решении кибернетических проблем.
Пейтон услышал в ее голосе какой-то нюанс, который не мог определить как показатель личности, но ему захотелось поделиться с ней своими истинными мыслями.
– Когда я получил кибернетические усовершенствования, я думал, что возненавижу их, потому что любой киберученый мог их использовать, когда захочет. Но в большинстве случаев я нахожу их чертовски полезными. Хотя мне было безумно больно, когда я получил боевую модификацию. Первое, что они сделали, это пропустили чертов провод через мой мозг. Во время процесса я тысячу раз терял сознание. Но меня постоянно будили какой-то шоковой терапией. Впрочем, полагаю, вы все об этом знаете, да?
Кира сглотнула, думая о процессе и о том, сколько раз она помогала оперировать солдат. Затем она подумала о том, что тот же самый процесс проводится с детьми. Когда-то придется открыть ему всю правду. Но это не должно случиться сегодня.
– Да, я знаю об этом все, капитан Эллиот. Иногда мне жаль, что я это делала. Иногда мне хочется быть просто женщиной с простой жизнью. Вместо того чтобы развлекаться в колледже, я решила заниматься наукой. Впрочем, боюсь, что новизна от ощущения себя очень умной для меня уже давно выветрилась.
– Вау… глубокая мысль. А я-то думал, что это я устал, – пожаловался Пейтон, пытаясь запустить аналитику, чтобы узнать, что случилось с его контроллером.
Кира устало вздохнула.
– Мне за пятьдесят, и я слишком много повидала. Я изменилась, когда узнала, что судьба жестокая сука. Теперь я тоже такая. Проще стать стервой, чем быть ко всем доброй. Но я действительно сожалею, что мне снова пришлось причинить вам боль. Вы и так достаточно натерпелись.
Пейтон фыркнул на мелодраматические извинения, хотя в ее голосе была искренность.
– Не будьте так чертовски к себе строги, док. У всех нас есть работа, которую нужно выполнять. Можно узнать, что у вас за духи? Запах кажется знакомым.
Кира громко рассмеялась.
– Духи? Это называется пот и вонь после двух дней работы над вами. Вчера утром, до того, как вы сюда попали, после душа я брызнула цитрусовым спреем для тела. Чтобы проснуться вам потребовалось гораздо больше времени, чем я думала.
– Тем не менее, вы все равно хорошо для меня пахнете. Я, черт возьми, не возражаю против того, чтобы вы из-за меня вспотели, – заявил Пейтон, которому понравилось ее быстрое прерывистое дыхание. Но откуда, черт возьми, взялся этот флирт? Он был не в том состоянии, чтобы соблазнять полевого медика. Дерьмо. – Боже, извините, док. Я не знаю, почему продолжаю думать о вас таким образом. Думаю, это потому, что мне нравится ваш голос, а в этом кресле чертовски скучно.
– Не беспокойтесь об этом, капитан. Просто немного сбавьте обороты. Я намного старше вас. Ах, да… и я седая, морщинистая и ужасно толстая, – добавила Кира резким тоном, придумывая ложь. Она завязала жгут вокруг его руки. – Сожмите кулак. Хорошо. А теперь отпустите. – Когда он это сделал, она набрала пять пробирок крови.
– Спасибо, что работали надо мной всю ночь, – сказал Пейтон. – Эй, я только что вспомнил, что было вчера. Меня сюда привез какой-то парень в грёбаной капсуле, будто я холодильник. Он пытался вас отговорить и не оставлять меня здесь. Вот же говнюк. И вы не седая и не морщинистая. У вас хорошая фигура и отличная задница. Черт возьми… извините. Думаю, прежде чем говорить, это нужно было немного отфильтровать. Вау, при воспоминании о вас у меня чертовски болит голова.
– Перестаньте торопить события, капитан Эллиот. Наслаждайтесь этим маленьким ментальным отдыхом, потому что он не продлится долго, – приказала Кира.
Пейтон позволил себе усмехнуться. Его грудь почти не могла двигаться из-за того, что на ней был так туго натянут ограничитель движения.
– Так скажите мне, док. Вы всегда так пессимистично относитесь к своим пациентам, что пользуетесь ограничителями?
Кира покачала головой из-за своей реакции на ямочку на его щеке. Это делало его очень привлекательным и делало его очень человечным.
– Вообще-то, на данный момент я самый оптимистичный человек на нашей планете. В мире осталось не так много людей, которые думают так же, как я. Надеюсь, однажды вы с этим согласитесь.
– Уверен, что соглашусь. Так, когда же вы меня отпустите, доктор Оптимист? – спросил Пейтон.
– Ваш новый кибернетический процессор находится в процессе переподключения к вашим существующим чипам. Через три дня этот процесс завершится, так что пока мне придется вас как-то ограничивать. У меня есть мобильные ограничители и клетка, где вы будете спать. Не понятно как проявятся изменения в ваших программах. Меры предосторожности нужны больше для моей безопасности, чем для вашей. Здесь вам ничего не угрожает, если только вы не считаете угрозой меня.
– Вы, безусловно, представляете угрозу моему бушующему либидо. Вы это имели в виду?
Пейтон тихонько рассмеялся, когда она снова тяжело вздохнула.
– Док, не волнуйтесь так сильно. Я слышу, что вы говорите. Есть вероятность, что я могу получить скачок напряжения и превратиться в машину для убийств. Я понимаю. Вы делаете то, что необходимо.
– Да. Именно этим я и занимаюсь, – сказала Кира, мгновенно соглашаясь с его выводом.
– Я разочарован. В этот раз вы совсем не поняли, Док. Это был сарказм, – заявил Пейтон.
– Нет, капитан. Это не так. Вероятность того, что вы станете неуправляемой машиной для убийств, вполне реальна. Прямо сейчас, в вашем нынешнем состоянии, мощный удар по вашей кибернетике может сделать с вами много неожиданных вещей. Пока ваши обновления не стабилизируются, изменения в вашей исходной программе могут привести к нестабильному поведению.
Кира подошла к столу, на котором все еще покоились мобильные ограничители, которые она сняла с изломанного тела Алекса. Он был почти такого же размера, как Пейтон, и это было хорошо, потому что у нее не было денег, чтобы купить новые. Отбросив негативные мысли о своей неудаче с Алексом, она щелкнула и заблокировала мобильный пульт на своем запястье, прежде чем отнести остальные ограничители обратно к Пейтону. Она вздрогнула, обнаружив, что он открыто ее рассматривает.
– Эй, вы выглядите так же хорошо, как и говорите. Вы мне солгали, потому что замужем или что-то в этом роде? Ваше лицо действительно знакомо. Я чувствую, что мы встретились по какой-то другой причине, а не из-за того, что я пострадал.
– Давайте остановимся на объяснении «или что-то в этом роде», – наконец сказала Кира. Она подняла переносные наручники, чтобы ему показать. – Вы согласны это надеть? Мне придется проверить их эффективность, прежде чем я сниму ограничители кресла.
– Боль? Мне не очень нравятся такие извращения, но если наручники мой единственный способ выбраться из этого кресла, думаю, я в игре, – заявил Пейтон и подмигнул, заметив ее внезапный румянец.
Кира сжала губы в линию, щелкнув и зафиксировав подвижные ограничители на его запястьях.
– Я недолго была в разводе. Не успела я по-настоящему привыкнуть к этому статусу, как превратилась в вдову. И я рада сообщить, что больной ублюдок, за которого я вышла замуж, мертв. Так что, как видите, капитан Эллиот, в последнее время я не очень приятная женщина. У меня нет времени на сексуальные игры, включая инсинуации, которые ни к чему не приведут.
Кира наклонилась, приподняла штанины его джинсов и защелкнула на щиколотках фиксаторы. Она позаботилась о том, чтобы они потерлись о его голую кожу.
– А кто говорит об играх? Я просто подумал, что вы могли бы захотеть узнать, что мне интересно, на случай, если тоже заинтересуетесь, – заявил Пейтон, глядя на макушку склоненной головы женщины. Ее положение на коленях перед ним навело его на развратные мысли, но он подумал, что сказать ей об этом было бы слишком честно. Ее раздраженный вздох по поводу его комментариев заставил его ухмыльнуться.
– После сказки на ночь, которую я расскажу вам сегодня вечером, вы вообще не захотите иметь со мной ничего общего, не говоря уже о сексе. Единственная важная вещь, которую вам нужно сохранить в вашем недавно перезагруженном центре обработки данных, это то, что теперь в каждом жизненно важном решении у вас всегда будет выбор. На этот раз я хорошо справилась со своей задачей. Поверьте, когда я говорю, что влечение ко мне создаст ситуацию, с которой ни один из нас не сможет справиться.
Пейтон смотрел, как она отошла от него на шесть метров и оказалась вне досягаемости.
– Док, что вы от меня скрываете?
– Многое, – грустно сказала Кира. – Готовы к нашему испытанию, капитан?
– Не совсем. Видите? Я снова честен, – заявил Пейтон, усмехнувшись ее хмурому взгляду. Боль, внезапно пронзившая его конечности, заставила его злобно выругаться. – Почему я не помню ничего подобного? Кстати, мои чертовы ноги снова работают. И благодаря вашим ограничителям я чуть не обмочился. Надеюсь, вы сочтете, что этого теста достаточно, потому что большего я не смогу выдержать.
Удовлетворенная его яростными жалобами, Кира вернулась к креслу и снова опустилась на колени у его ног. Она приложила отпечатки пальцев к замкам кресла, по датчику пробежал огонек, и они мгновенно открылись. После того, как те, что были на щиколотке, были удалены, она сняла ту, что была на его груди. Наконец, она подошла к его запястьям, и остановилась, встретившись с его вопросительным взглядом. Она должна была сказать ему, что чувствует. Побуждение было слишком непреодолимым, а его взгляд был слишком полон надежды.
– Сегодня вы в большей степени являетесь самим собой, чем когда-либо, капитан Эллиот. Поскольку это может быть единственный приятный разговор, который у нас с вами будет, я хочу поблагодарить вас за вашу военную службу и все те замечательные вещи, которые вы сделали. Я даже признаю, что вы гораздо очаровательней, чем указано в вашем послужном списке. В другое время и в другом месте я могла бы сыграть с вами во всевозможные игры. Но это определенно не то время и не то место. Сейчас мы подвешены между раем и адом, и ни один из нас не ангел.
– Леди, я не знаю, что за волшебство в твоем голосе, но мой член становится твердым как камень, просто его слушая. Если ты переспишь со мной сегодня ночью в клетке, то я покажу тебе рай. Я не думаю, что когда-либо хотел женщину так сильно, как хочу тебя прямо сейчас. Извини, если скорость моего интереса оскорбляет твои чувства. Я слушаю тихий голос, который продолжает кричать внутри меня. Он говорит, что это может быть мой единственный шанс показать тебе, что я больше, чем просто суперсолдат… машина, которую нужно починить.
Кира почувствовала, как у нее задрожала губа, и она сильно ее прикусила, прежде чем ответить.
– Я уже знаю это о тебе. Вот почему я это делаю. Ты и так мне сильно нравишься, не пытайся усилить это чувство.
– Видишь? Я знал, что я тебе нравлюсь, – похвастался Пейтон, жалея, что она не подошла поближе. Она потрясающе пахла.
Кира задавалась вопросом, не было ли желание Пейтона затянувшимся последствием программы кибермужа, под влиянием которой он был много лет? Скорее всего, он тщательно изучил ее дело, потому что «Нортон» заставил бы его это сделать. Он узнал все, что мог, о ее симпатиях и антипатиях. Так работала программа, и она не удалила этот чип… намеренно. Ей нужно было, чтобы она хоть немного ему нравилась.
Пейтон уставился на разочарованное лицо женщины. Она выглядела готовой заплакать, и он не мог видеть ее в таком состоянии.
– Док, как насчет поцелуя, чтобы проверить твои теории о нас? Только один. Мне это нужно, и я думаю, что тебе это тоже нужно. Ты уже призналась, что не замужем. Смотри, мои запястья все еще прикованы к креслу. Чем может навредить один поцелуй? Ну, давай… что скажешь?
Кира вздохнула. Она была так же раздражена им, как и очарована его мольбой. Завтра Пейтон Эллиот возненавидит ее. Она была уверена в этом на сто процентов, потому что это уже дважды было доказано восстановлениями других киборгов.
Завтра, когда Пейтон Эллиот узнает правду, он возненавидит свою жизнь и тех, кто превратил его жизнь в ад. Завтра машина частично вернется, и Пейтон уже не будет такой беззаботной, по большей части человеческой версией самого себя. Он будет новым видом, коренным образом измененным киборгом. Хотя никто не знает, на что это будет похоже… даже она сама… она готова была поспорить на свою пенсию, что Пейтон будет ненавидеть ее после того, как объединит настоящее со своим прошлым.
– Пожалуйста… один поцелуй, док. Это все, о чем я прошу, – прошептал Пейтон.
Кира громко вздохнула.
– Тебе трудно сказать «нет», а я сегодня сентиментальная дура. Закрой глаза, капитан. Я давно не целовалась с мужчиной. Я не могу на тебя смотреть, иначе потеряю самообладание.
Когда в ответ Пейтон драматично вздохнул и откинул голову назад, Кира взобралась на электрический щит внизу операционного кресла и оказалась между его ног. От каждого дюйма тела мужчины исходил жар, и он все еще немного пах сгоревшей проводкой. Но в то же время, Пейтон пах мужественно и очень соблазнительно.
Кира снова вздохнула.
– Хотела бы я отправить тебя за дверь, чтобы ты жил такой, черт возьми, жизнью, какой хочешь, такой, какой живешь сейчас. Вот чего ты заслуживаешь, капитан Эллиот. Я очень хочу этого для тебя, но не могу сделать. Твои кибернетические усовершенствования требуют, чтобы ты сохранил знания о том, как они работают. Слишком многое поставлено на карту, и результат твоего исцеления влияет не только на нас двоих. Но спасибо, что дал мне представление о том, почему так важно провести тебя через этот ад. Потому, что очень по-человечески для нас обоих хотеть, чтобы нас поцеловали, а потом действительно поцеловаться. Спасибо, что разделил со мной этот момент.
– Блин, ты слишком много говоришь. Все еще жду этого поцелуя, Док, – сказала Пейтон. Он держал глаза закрытыми и старался не думать о том, как сексуально она звучала, когда стала вдаваться в философию.
Кира фыркнула от его критики. Она прикоснулась своими губами к губам Пейтона и тут же обнаружила, что ее нижняя губа агрессивно закусана двумя рядами ровных зубов, застонав от тонкой ловушки, которую он для нее расставил. Ее тело наклонилось вперед, и ей пришлось поймать себя на его широких плечах. Руки скользнули по ним и вниз по его груди, не подвергая сомнению это действие.
Когда она застонала ему в рот, Пейтон приказал себе ее освободить. После этого он пристально посмотрел на прикушенную губу. Женщина хотела его. Он чувствовал ее вкус, запах и, черт возьми, он тоже ее хотел. Было волнующе чувствовать такое чистое желание, так свободно текущее по его клеткам.
Требование удовлетворить это сильное желание исходило от какой-то отчаянной его части, которая была знакомой и одновременно странной. Что, черт возьми, происходит с его разумом? Это было и облегчением, и ощущением, что он наконец-то проснулся после слишком долгого сна.
– Забирайся сюда и поцелуй меня по-настоящему, Док. И делись пощедрее своим языком. Я намерен использовать его, чтобы представить, что буду делать, когда ты вытащишь меня из этого гребаного кресла.
Застонав и возбудившись от его сексуального заявления, Кира забралась на большие колени Пейтона, чтобы его оседлать. Это дало ей лучший доступ к его рту и возможность еще немного себя побаловать, когда она опустила свои бедра на него ноги. Она вздохнула от своих почти неконтролируемых чувств и коснулась его лба своим.
– Единственная причина, по которой я это делаю, заключается в том, что я знаю, завтра ты с большим удовольствием избавишься от этого воспоминания. Я не буду винить тебя за этот поступок, Пейтон. Черт, я думаю, это самое разумное, что ты можешь сделать.
– Перестань хныкать о том, что еще не произошло, док. У меня такой стояк, что мне больно. Чертовски жестоко предполагать, что это мгновенное влечение между нами ничего не значит. А теперь поцелуй меня, как хочешь… и, черт возьми, я знаю, что ты хочешь. Я киборг, знаешь ли.
Он приказал своему процессору сохранить изображение ее лица как раз в тот момент, когда она уступила его требованию и приблизила свои губы к его губам. Ее губы были пухлыми, горячими и влажными, а ее поцелуй был самым безумно прекрасным переживанием, которое он мог припомнить за долгие годы. Освободившись от ограничителей для ног, он поднял бедра, умоляя ее оседлать ту твердость, которую она вызвала. Он наблюдал, как ее глаза закрылись от удовольствия, но снова опустился на кресло, когда увидел две слезинки, стекающие по ее лицу. Секундой позже слезы текли по ее подбородку двумя крошечными, ровными струйками.
– Что? Что такое, Док? Что не так? Притяжение взаимно, не так ли? Мы здесь одни, только мы вдвоем. На мне слишком много проклятых оков, чтобы причинить тебе вред. Черт, оставь ограничители кресла на месте, женщина… просто будь со мной, пока я не умер от желания.
– Я не могу. Не могу воспользоваться тобой, что бы я ни чувствовала, – сказала Кира, поднимая обе руки, чтобы вытереть глаза. – Спасибо за сексуальный поцелуй, капитан Эллиот. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как я чувствовала хоть что-то отдаленно похожее на такой уровень желания от мужчины. Даже если ты это сотрешь, я никогда этого не забуду… или тебя.
Кира неохотно соскользнула с его коленей и поправила одежду.
– Сейчас я освобожу последний ограничитель кресла. Пожалуйста, соблюдай дистанцию, чтобы мне не пришлось использовать контроллер. За последние пару дней я причинила тебе достаточно боли.
Она поспешно провела большим пальцем по обоим браслетам и отошла подальше. Ее удивило, что Пейтон остался сидеть. Она снова вытерла глаза, увеличивая между ними расстояние. Один рукав так промок, что ей пришлось переключиться на другой, чтобы остановить поток слез.
– Как твои ноги? Ты уже можешь ходить? – спросила она, чтобы отвлечься.
– Первоначальный паралич прошел. Однако в данный момент у меня есть другая проблема, которая мешает ходить. Дай мне минутку… чтобы себя поправить.
Кира покачала головой. «Отрицание» было не просто рекой в Египте. Это был ее лучший механизм выживания.
– Справа есть ванная с большим душем. Я не посажу тебя в клетку, пока ты не приведешь себя в порядок. В шкафах есть туалетные принадлежности, полотенца и мужская одежда. Мужская одежда должна хорошо на тебе сидеть. Последний киборг, который их использовал, был твоего размера. Все в этой ситуации временно, включая твое время со мной. Пожалуйста, не забывай об этом.
Пейтон поиграл с мобильными фиксаторами на запястье. Он мог сказать, что они были закодированы уникальным образом, потому что он нашел где-то в памяти множество стандартных кодов, но ни один из них не активировал механизм разъединения. Возможно, он сможет расшифровать код и сбежать задолго до предполагаемого времени освобождения, но на это уйдет больше суток. А до тех пор он будет подыгрывать и выяснять, что, черт возьми, здесь происходит. Был ли он пациентом или заключенным? Он все еще не мог точно сказать. Сексуальный доктор мало что выдавала.
– Значит, твоему слову можно верить, Док? Если я сделаю так, как ты просишь, ты мне расскажешь, почему такая секретность?
Он наблюдал, как она кивнула, выглядя невероятно грустной. Это из-за его вопроса? Она снова вытерла глаза каждым рукавом и заставила его пожалеть, что он вообще о чем-то спросил. Из-за ее непрекращающегося плача ему было невероятно трудно выполнить ее просьбу и держаться на расстоянии. Если бы он двигался достаточно быстро, то, вероятно, смог бы помешать ей использовать контроллер на запястье. И если это сработает, он действительно сможет заключить ее в свои объятия. Он хотел, чтобы ее сексуальный рот снова оказался на его губах. Он хотел увидеть, насколько больше женщина может заставить его чувствовать.
– Перестань так на меня смотреть, капитан Эллиот. Иди, прими душ… холодный душ. Сегодня вечером я все тебе расскажу, после того, как ты поешь. Пока ты будешь мыться, я положу твой ужин в клетку. Я пыталась сделать эту чертову штуковину максимально удобной.
Он кивнул в ответ. От ее слов, произнесенных хриплым от слез голосом, его проклятый член снова дернулся. Пейтон неохотно поднялся с кресла и сделал пару осторожных шагов. Скованность в его конечностях уменьшилась, когда он двинулся по полу в указанном ею направлении. Только закрыв за собой дверь ванной, он позволил себе задаться вопросом, почему медицинский кабинет был так похож на кибернетическую лабораторию.
Глава 5
Как было обещано, она заперла его в клетке вместе с обедом, и пока он ел, его безумный ученый на час исчезла. Когда она наконец вернулась, от нее сильно пахло цитрусовым спреем для тела, о котором она упоминала. Его чувства покалывали от волнения, но он понял, что не стоит питать надежды, когда увидел ее волосы до плеч, туго заколотые на затылке. Этот стиль заставил ее выглядеть старше, чем она была, и намного суровее. Все следы более мягкой женщины, забравшейся к нему на колени, чтобы поцеловать, стерлись с ее тела. Женщина, смотревшая на него сквозь решетку, теперь не демонстрировала ничего, кроме профессионального стоицизма, вплоть до свежего белого лабораторного халата, который она носила.
Несмотря на свою способность анализировать большие объемы данных, Пейтон мог только догадываться о причинах, по которым доктор Уинтерс предприняла так много физических шагов, чтобы от него отстраниться. Ее пустые глаза и синяки под ними, намекали на историю, но он не был уверен, что готов ее услышать. Он видел такой же взгляд у многих солдат не имевших кибернетических улучшений, когда они готовились к тому, что ненавидели… например, к встрече с потенциальной смертью. Чувство страха окутало все его тело. Казалось, он ни черта не мог сделать, чтобы перестать это чувствовать.
– Док, я должен тебе это сказать. Меня бесит то, что ты выглядишь так, будто через несколько минут я захочу тебя убить. Неважно, что ты должна мне сказать, я никогда этого не сделаю. Черт, я был в большем дерьме в своей жизни, чем ты можешь себе представить. Я дважды гарантирую, что твоя история не будет самой ужасной из тех, что я когда-либо слышал.
Кира нахмурилась, услышав его слова поддержки, и прежде чем сесть она пододвинула свой стул ближе.
– Поверь мне, капитан Эллиот. Это будет худшая история в твоей жизни.
Пейтон вздохнул и сел на маленькую металлическую кровать. Когда его зад погрузился в матрас, он обнаружил, что автоматически оценивает, сможет ли каркас выдержать их общий вес, а также выдержать то, что он хотел бы с ней сделать.
– Я чувствую, что нас ждет дерьмовый разговор, но прежде чем мы начнем, могу я еще раз просто предложить показать тебе рай? Черт побери, леди… я не помню, когда в последний раз мне хотелось поцеловать и обнять женщину, не говоря уже о том, чтобы зарыться в нее. Мне кажется, что я уже много лет живу в какой-то пустыне. Но это чувство сильного желания так же несет с собой надежду на то, что какая-то нескончаемая жажда, наконец, будет утолена.
Кира опустила голову и закусила губу, приказав себе больше не плакать. Останется ли его поэтическая сторона после ассимиляции? И отчитала себя за то, как глупо заботиться о чем-то столь неизмеримом, как склонность капитана Эллиота к флирту.
– Твое красноречие весьма очаровательно, но пожалуйста, перестань со мной заигрывать. Я больше не могу позволить себе роскошь жалеть кого-то из нас. Независимо от того, что бы мне хотелось сделать, мы с тобой должны поговорить о твоей будущей кибернетической жизни.
Пейтон протянул руку и потер голову, на чем ловил себя в тот день несколько раз. Это была странная манера поведения, не имевшая никакой другой цели, кроме того, что она придавала его беспокойству физическое выражение.
– А может, я не хочу говорить о своей кибернетике. Прямо сейчас, в этот момент, я чувствую себя более нормальным, чем когда-либо. Я предполагаю, что ты знаешь причину и планируешь мне рассказать, но, честно говоря, я не уверен, что хочу знать подробности, док.
Кира кивнула в ответ на вопросительный взгляд Пейтона. И не удивилась, что Пейтон это понял. До него, то же самое было с Алексом и Маршаллом. Чувства были естественны для людей, и ему они тоже казались естественными. Она также выяснила, что их осознание быстро возвращается, когда ничто неврологически не блокирует их путь. К сожалению, некоторые чувства было испытывать приятнее, чем другие, и Пейтон скоро это узнает.
– Давай начнем с обсуждения работы, которую я над тобой проделала. Я вывела тебя из строя, активировав скрытый код перезагрузки в твоем программном обеспечении. Затем, пока ты был без сознания, я заменила твой основной процессор. Новый, который я тебе дала, не заставляет твои синапсы активировать действия и мысли, которые ты раньше был запрограммирован повторять и следовать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Без этих повторяющихся сигналов, блокирующих путь, твои очень человеческие эмоции могут свободно находить нормальные синаптические пути в различных частях мозга. У тебя есть физические части тела, которые зависят от твоего процессора, но нет никаких причин, по которым ты не можешь получить доступ, как к своей кибернетике, так и к своим чувствам. Для достижения этой цели я работала над жизнеспособным процессом восстановления в течение последних семи лет.
– Семь лет? Я не помню, что был модифицирован дольше трех лет. – Его процессор усиленно работал, когда он пытался подтвердить или опровергнуть ее заявление. Он мог сказать, что ответ зарыт где-то в его мозгу, но он просто не мог до него добраться.
Кира вдохнула и медленно выдохнула. Правду нужно было сказать вслух, но объяснить ее третьему восстановленному киборгу было нелегко.
– Капитан Эллиот, ты был полным киборгом с программой на чипах искусственного интеллекта в течение десяти из тринадцати лет, прошедших с тех пор, как получил свои первые модификации. Когда ты подписывался на свои военные усовершенствования, не было возможности обратить процесс вспять. Военные тебе об этом солгали. Потому, что в то время ОКН нужны были киберсолдаты для прекращения войн. Только позже, как ученые, так и неученые осознали, что есть очень много вещей, которые нельзя исправить. Полная инверсия невозможна ни физически, ни умственно. Одним словом, однажды превратившись в киборга, человек не может быть никем другим. Всю оставшуюся жизнь ты всегда будешь наполовину человеком, наполовину машиной.
Пейтон встал и начал ходить. Его желудок болезненно сжался, когда он услышал, что существовал в каком-то кибернетическом заточении. Он мгновенно почувствовал правду своим нутром, плюс это, наконец, предложило правдоподобное объяснение пробелов в его воспоминаниях. Но как могло пройти столько времени без его ведома? Это казалось невероятным.
Черт побери. Женщина ему лгала? Была ли она его врагом? Если да, то как она создала такую сложную иллюзию?
Пейтон повернулся и сердито на нее посмотрел.
– Какова была твоя роль в ситуации, которую ты описываешь?
Кира не моргая наблюдала за его нарастающим гневом. Ничего такого, чего она не видела раньше.
– Я один из двух первых создателей программы «киберсолдат». Я не проектировала твои протезы, но я написала почти весь код, который заставляет твой мозг с ними работать.
Пейтон провел рукой по волосам.
– Тогда, ты об этом знала? Ты знала, что процесс нельзя было повернуть вспять, когда вы отрезали рабочие части наших тел и сделали нас такими, какие мы есть?
Кира тяжело сглотнула и кивнула.
– Да. Я знала. Но точно так же, как ты получил улучшения по самой благородной причине, я полагала, что к тому времени, когда твой долг перед миром будет выполнен, ученые вроде меня найдут способ восстановить всех солдат. К сожалению, другой первоначальный создатель разработал идею, которую сочли гораздо лучшим решением, чем попытка отменить кибернетические модификации. Он выиграл дебаты, а мне так и не разрешили официально работать над процессом реставрации. Последние семь лет я занимаюсь этим самостоятельно. Теперь я понимаю, что блокировать выражение чьей-либо человечности не было правильным действием.
Пейтон подошел к стене из решеток и взял две из них в руки. Быстрое сканирование показало, что прочность металла на растяжение была слишком большой, он не мог их согнуть. Он также уловил тихий гул, указывающий на то, что решетки его тюрьмы были под электрическим напряжением, и его вырубит, если его повысят. Доктор Уинтерс была умной женщиной. У нее были все основания, чтобы держать его в ловушке.
