Текст книги "Танго в раю"

Автор книги: Донна Кауффман (Кауфман)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Вы прекрасно осведомлены, каким количеством свободных минут я располагаю, и если вы пришли сюда затем, чтобы я поблагодарила вас, то можете считать, что вы уже получили свое «спасибо». – Она сжала в руке льняную салфетку и, поднимаясь из-за стола, бросила ее на свою тарелку с несъеденным горячим. – Простите, если мои слова показались вам резкими, но я в самом деле очень занята, меня ждут неотложные дела.

Джек едва удержался от улыбки, когда одна ее бровь грациозно изогнулась, так, словно она ждала, каким образом он отреагирует: согласится с ней или станет ей противоречить.

Ах, как он недооценил черты ее лица и удивительные брови! И Джек пожалел, что не взял с собой свой «Никон». Однако золотистые глаза, сверкавшие под этими соболиными бровями, ясно давали понять, что сейчас не лучший момент уговаривать ее сниматься.

– Что ж, в таком случае я сам хочу пригласить вас на ужин.

Эйприл принялась отнекиваться, ссылаясь на то, что только что поела, но он заставил ее замолчать, наклонившись над столом и приподняв салфетку с ее полной тарелки.

– Что, разве у Пьера сегодня выходной?

Губы Эйприл дрогнули, несмотря на все усилия сохранить рассерженный вид. Она и в самом деле сердилась, но когда на его лице появилась самая невинная на свете улыбка, разве можно было удержаться и не улыбнуться в ответ?

Однако, чтобы дать ему понять, что откупиться таким пустяком, как сексуальная улыбка, ему не удастся, она сказала:

– Если бы это было так, то вы наверняка уже справились бы с ужином. Я в этом не сомневаюсь.

Его глаза расширились, словно его удивил ее язвительный выпад, но уже в следующую секунду он не оставил и следа от ее триумфа тем, что, набравшись наглости, подмигнул ей!

– Простите, senorita, но Пьер здесь совсем ни при чем. Что касается моего ужина, то я сложил его в корзинку, чтобы расправиться с ним дома.

Эйприл, наклонив голову вбок, заглянула под стол. Ничего. Словно читая ее мысли, он поднял руки. Ничего.

– Я не знал, что встречу вас здесь, поэтому оставил корзинку в своем бунгало.

Эйприл фыркнула. Разумеется, леди не подобает вести себя так, но в данной ситуации ей можно было простить такую «вольность».

– Почему вы смеетесь?

– Неужели вы думаете, что я поверю в то, что вы совершенно бескорыстно целых два дня выбивались из сил, играя роль мажордома?

– Так, значит, вы обо всем догадались? Выходит, я не первый, кто оставляет «корзину с ужином в бунгало?» – Он заморгал своими зелеными глазами, и его лицо расплылось в улыбке. – Черт побери, а я-то думал, что мой план наверняка сработает.

Эйприл не смогла сдержать улыбку, приподнявшую уголки губ.

– В чем-то выигрываешь, в чем-то проигрываешь.

Она хотела небрежно пожать плечами, но Джек в одно мгновение очутился возле нее, и не успела она моргнуть, как он взял ее за руку.

Нагнувшись, он прошептал ей прямо в ухо:

– Кажется, мне придется действовать по плану Б.

Эйприл ничего не оставалось, как признать свое полное поражение, – на ее лице не осталось и тени раздражения.

– Ну, хорошо, я попалась. Сдаюсь. Что же это за план Б?

Джек стиснул ее ладонь и, потянув за руку, заставил подняться со стула, после чего потащил ее за собою через лужайку в сторону бунгало для гостей.

– Я когда-нибудь говорил вам, что один из моих предков был пиратом?

Она невольно рассмеялась, без труда представив себе Джека этаким головорезом с черной повязкой на одном глазу.

– Нет, а какое это имеет отношение к вашему плану Б?

– Похищение. Семейная традиция.

Эйприл слегка замедлила шаг, но Джек еще сильнее сжал ее пальцы и повел в обход высокой живой изгороди, отделявшей лужайку от вилявших по территории курорта дорожек.

– Неужели ваши предки силой похищали женщин помимо их воли и держали их в качестве узников на своих кораблях? Не очень-то гуманно, как вы думаете?

Задержав выдох, Джек быстро осмотрелся и втянул ее в тенистое укромное место под жакарандовыми деревьями. Повернувшись спиной к дорожке, он закрыл ее от глаз случайных прохожих. Потом нежно привлек к себе, положил ее руки себе на плечи и обнял за талию.

Пристально глядя прямо ей в глаза, он едва слышно спросил:

– Кто сказал, что женщин похищали помимо их воли?

Эйприл ничего не ответила. Его горячий от возбуждения голос обдал ее пылким жаром напоенных солнцем дней и трепетом густых, как парное молоко, тропических ночей. Увидев, каким напряженным стал его взгляд, она поняла, что с головой выдала себя.

– Ведь вы хотите этого, Эйприл? Скажите «да». Целых два дня я старался быть паинькой, но если вы заставите меня ждать еще хотя бы одну секунду, чтобы попробовать вас на вкус, боюсь, я опозорю своих предков прямо здесь, вот на этом месте.

Как только его хрипловатый умоляющий голос дрожащей волной проник в ее тело, все мелькавшие в голове мысли о том, где она сейчас находится, что с ней происходит и как ей следует вести себя, бесследно исчезли. Его тихие слова околдовали ее, и впервые за многие годы Эйприл позволила себе роскошь полностью расслабиться. Огонь безумной страсти, пылавший в его светло-зеленых глазах, разжег в ней такое сильное желание, с которым ничто не могло сравниться.

– Вы что, хотите снять с меня пробу, прежде чем приступить к ужину? – Чувствуя себя отнюдь не раскованно, она попыталась ответить ему в том же юмористическом тоне, которым он поддразнивал ее, но тут же испугалась, что дрожь в голосе выдаст желание.

Он вздохнул с ободряющей усмешкой.

– Это будет только закуска. Для аппетита.

Он еще ближе притянул ее к себе и, пробравшись одной рукой по спине к волосам, стал медленно накручивать на палец выбившийся из прически локон. Потом нагнулся к ней, не сводя с нее пристального взгляда, в котором полыхал жаркий огонь; и Эйприл подумала, что просто воспламенится от этого взгляда, если он не поцелует ее.

Почти касаясь губами ее губ, он прошептал:

– Я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.

Удивленная его просьбой и глубоко взволнованная напряженным ожиданием, она облизала пересохшие губы и спросила:

– Что?

– Поцелуйте меня. Я должен знать, что вы хотите этого так же, как и я.

Эйприл ответила первое пришедшее на ум:

– С удовольствием. – Ее онемевшие пальцы, каким-то образом оказавшиеся вдруг у него на шее, нырнули в волну его густых волос и нежно пригнули его голову, а сама она встала на цыпочки и потянулась к нему губами.

Его губы оказались мягче, чем она думала, – совсем как теплый бархат. Она несмело прижалась к ним ртом, упиваясь вкусом мускуса, его вкусом. И вдруг заметила, что в то время, когда она осторожно исследовала его губы, он оставался совершенно неподвижен, и подумала, что ее робкая попытка поцеловать его была настолько неуклюжа, что погасила в нем всякое желание.

Тогда она решила отстраниться от него, но тут же почувствовала, как его руки еще крепче прижали ее к нему. Потом его ладонь коснулась ее волос, и Эйприл откинула на нее голову, ощущая, как дрожат его пальцы.

– Все правильно, Эйприл, ты можешь даже не сомневаться, какое сильное воздействие оказываешь на меня.

Ее руки соскользнули с его шеи на плечи, а с плеч на грудь. Сжав пальцами ткань белой рубашки, она с усилием отвела взгляд от его глаз и попыталась сосредоточить внимание на темно-русом завитке волос, который выбивался из-под расстегнутого ворота, но, почувствовав удары его сердца под своими руками, поняла, что возбуждается еще больше.

Джек неотрывно наблюдал за ее глазами, зрачки которых внезапно стали расширяться, когда она принялась теребить рубашку на его груди, откуда норовило выскочить оглушительно бившееся сердце. Боже милосердный! Она собиралась убить его прямо здесь, прямо сейчас.

– Эйприл, mi corazon[2]2
  Mi corazon – сердце мое (исп.).


[Закрыть], мне кажется, у тебя еще будет время внимательно рассмотреть эту чудесную корейскую рубашку. – Она посмотрела на него в растерянности. – Теперь моя очередь, ведь так? – спросил он.

Эйприл никак не могла понять, как ему удавалось выразить одним взглядом уверенность в себе, сумасшедшее желание обладать ею и ранимость своей души. Онемев от смущения, она с трудом смогла кивнуть головою в знак согласия.

Глава 5

Эйприл затаила дыхание и медленно закрыла глаза, когда Джек склонился над ней. Но уже в следующую минуту с недоумением взглянула на него.

– Джек?

Он молча внимательно смотрел на нее еще секунду, а потом сказал:

– Не здесь. – И, осторожно сняв ее руки со своей шеи, не выпуская ладонь из своей ладони, повернулся, чтобы выйти из их затененного укрытия. Выведя ее на дорожку, он слегка ослабил пальцы, державшие ее руку. – Встретимся в моем бунгало минут через десять, хорошо?

Эйприл знала, что скрывать свое смущение бесполезно – ей больше не удавалось владеть своими чувствами.

– Что? Почему? – Ее брови нахмурились от охватывающего ее возмущения. – Я думала, что мы закончили игру в прятки. Но если вам захотелось просто пошу…

Джек легонько сдавил ее пальцы и выпустил их из своей руки.

– Я объясню вам, чего мне захотелось. Мне просто захотелось не подвергать риску вашу репутацию руководителя.

– Однако мне показалось, что вы мало заботились о моей репутации, когда тащили меня через всю лужайку в кусты, – парировала Эйприл, отчасти разозлившись, но гораздо в большей степени расстроившись. И она не могла не признаться себе, что расстроилась в основном из-за того, что задето было ее женское самолюбие. Глупо было бы отрицать это. – Я не «руководитель» этого курорта, как вы изволили выразиться, я его владелица. И если мне вздумается обниматься или заниматься чем-нибудь еще с моим гостем, то это никого не касается. Это мое личное дело.

Джек, казалось, был поражен ее решительностью, но, когда она закончила свою речь, на его загорелом лице появилась широкая улыбка.

– Значит, если я вас правильно понял, таков стиль вашего поведения? – уклонившись от неумелого удара, он поймал ее кулак, который почти полностью скрылся в его ладони. Он не стал подходить к ней, но такая интимность была в его взгляде, что дистанция между ними мгновенно исчезла. – Мне бы все же хотелось, чтобы вы дали мне несколько минут приготовиться к вашему приходу.

– Если вас волнует беспорядок в доме, то я уже все видела. Я ведь уже была у вас, помните? – сухо сказала она.

Джеку просто невыносимо захотелось застонать, когда ее бровь снова поднялась дутой.

– Я изо всех сил стараюсь быть джентльменом с вами, но вы затрудняете мою задачу. – Он усмехнулся, поняв, что его фраза прозвучала двусмысленно, и, перевернув ее ладонь, сплел свои пальцы с ее. – Именно поэтому мне нужно несколько минут побыть одному.

– Но почему сейчас? Всего секунду назад я могла поклясться, что…

Он заговорил почти шепотом:

– Интересно, а знаете ли вы, что я хотел сделать с вами там, под деревом? И если бы я начал целовать вас, то чем бы это закончилось?

Эйприл почувствовала, как на нее накатила жаркая волна удовлетворения и гордости. Это она заставила его взгляд наполниться безумным вожделением. И она задрожала от возбуждения.

– Чем бы это закончилось? Вероятно, именно тем, чего мне хотелось.

Джек чертыхнулся и выронил ее ладонь, словно обжегся.

– Пятнадцать минут, Эйприл, – напряженно произнес он. – Клянусь, когда я приглашал вас на ужин, то действительно не имел в виду ничего другого, никаких задних мыслей. Но если мы окажемся в моем бунгало прямо сейчас, то нам придется начать с десерта. Вы поняли меня?

Воодушевленная своим магическим воздействием на него, Эйприл только улыбнулась, заставив свои губы изогнуться в насмешливой и чуточку дразнящей улыбке, и кивнула головой. Джек тотчас же отправился в свое бунгало, и она смотрела на его быстро удалявшуюся фигуру до тех пор, пока он не скрылся из виду.

Потом обернулась и, взглянув на сторожку у ворот, попыталась не думать больше об этих проницательных зеленых глазах и сосредоточиться на мыслях о том, что же все-таки только что произошло между ними. Наверное, она вела себя несколько вызывающе, и теперь ей должно было быть стыдно за это. Но она не чувствовала никакого стыда или смущения. Она уже давно научилась показывать зубы – в ее деле обойтись без этого было невозможно. Но ведь разговор с Джеком вовсе не касался ее работы. Он касался только их двоих.

Принимая во внимание это обстоятельство, следовало признать, что ее реакция была какой-то странной. Раньше она никогда и ни с кем не вела себя подобным образом. После того, как ее гордость была втоптана в грязь во время того унизительного судебного разбирательства, Эйприл, отгородившись от всего мира стеной недоверия, совершенно замкнулась в себе и стала избегать каких-либо взаимоотношений с мужчинами. Постепенно ее рана стала затягиваться, и мало-помалу она снова научилась верить людям. Но к этому времени все ее внимание было поглощено строительством курорта. Первым мужчиной, который заинтересовал ее после всего случившегося, был Джек.

Усмешка, которую она заставила исчезнуть со своего лица после его ухода, снова стала медленно растягивать ее губы. Джек Танго предпочитал не терять над собой контроля, И она прекрасно понимала его. Ей самой до сих пор не предоставлялось такой возможности проверить свое самообладание на практике, но в тот день, когда она решила подать в суд на Мархама, Эйприл дала себе обет, что отныне любые ее взаимоотношения будут строиться на основе равенства и откровенности и что она не позволит кому бы то ни было иметь над ней превосходство. Только таким образом можно было обезопасить себя.

Обезопасить. Похоже, что в отношениях с Джеком безопасности ей не видать. Он всегда держится так холодно. И так сексуален, и так уверен в своем чертовском обаянии. Но пока его чары не совсем еще лишили ее рассудка, и эта ее последняя маленькая речь, по всей видимости, заставила Джека Танго слегка понервничать.

От этой мысли по спине поползли мурашки.

Джек вставил свой похожий на кредитную карточку ключ в узкую щель замка своего бунгало. Зайдя в дом, он отправился прямиком на кухню, где сразу же принялся разбирать содержимое заранее подготовленной корзинки, проверяя, не забыл ли он чего-нибудь. Однако его мысли были где-то далеко, и ему никак не удавалось сосредоточиться на своем занятии. Со стуком захлопнув крышку плетеной корзинки, он зашагал взад и вперед по комнате и, пройдя несколько раз до окна и обратно, повалился на диван.

Как он ни старался, ему никак не удавалось соединить вместе ту встревоженную пугливую женщину, которую он пытался успокоить, прижав к себе вот на этом самом диване два дня назад, и ту сексуальную самоуверенную леди, которая пять минут назад, глядя ему прямо в глаза, по сути дела, открыто призналась, что хочет его так же сильно, как он хотел ее.

В последние два дня он мучительно размышлял о том, что же ему теперь делать с тем новым для него чувством ответственности защитника и покровителя, которое она каким-то непонятным образом вселила в него. С того самого момента, когда он решил, что станет добиваться ее, он понял, что эта женщина требует деликатного обхождения. Что-то не давало ей покоя, глодало, изводило ее душу, и Джек понял, что чем медленнее и осторожнее будет действовать, тем больше шансов, что она не спрячется, словно улитка, в свою раковину. Но о чем, черт побери, она думала, когда говорила ему, что это вполне естественно – средь бела дня заниматься любовью чуть ли не под деревом?

Джек застонал и уронил голову на подушку дивана.

– Ох уж эти женщины!

Пролежав так несколько минут с закрытыми глазами, он вздохнул и, моргнув, уставился в потолок.

– Ты еще ответишь мне за это, Франклин.

– Какое отношение имеет ко всему этому Франклин?

Джек резко поднял голову. В дверях стояла Эйприл.

– Как вы сюда вошли? Извините, глупый вопрос, – добавил он, увидев в ее руках запасной ключ. Его раздражало то, что ситуация начинала выходить из-под контроля.

– Садитесь. – Ее бровь слегка изогнулась в ответ на его отрывистую резкую команду, но она все-таки подошла к стулу, стоящему напротив его дивана, и села. Весьма красноречиво, он улыбнулся. Очевидно, за это время ее напористость несколько поубавилась. Ну что ж, неплохо.

– Кто такой Франклин?

– Один мой друг, точнее, коллега, – машинально ответил Джек, Все его внимание в данный момент было поглощено игрой света в ее волосах. Интересно, какой фильтр лучше всего подойдет, чтобы снять ее сейчас? Нет, ее лицо не нуждается ни в каком приукрашивании, даже при самом скудном освещении она великолепно выйдет на снимке.

– Помнится, вы ругали его еще раньше, когда я в первый раз увидела вас. За то, что он послал вас сюда, если я не ошибаюсь. Может быть, это имеет какое-то отношение к вашей работе?

Джек, с усилием оторвавшись от своих мыслей, заставил себя вернуться к разговору. Закинув ноги на кофейный столик, он подумал, что та отсрочка, которую она предоставляла им обоим, была весьма кстати. То, что он переменил позу, отнюдь не сняло его внутреннего дискомфорта, но, по крайней мере, таким образом он мог хоть как-то скрыть от нее свое состояние.

Отсрочка это была или нет, но ее глубокий грудной голос никак не давал ему забыть о том, что в соседней комнате стояла огромная, королевских размеров, кровать.

– К моей работе? – переспросил он, пытаясь удержать в памяти ее вопрос. – Наверное, отчасти. Вы, должно быть, считаете, что моя работа не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Но, так или иначе, Франклину все же удалось убедить меня, что мир не разлетится на куски, если я возьму несколько недель отпуска.

– Значит, это именно Франклин посоветовал вам отдохнуть в Мексике? Или его выбор пал непосредственно на «Лазурный Рай»? Скажите, может быть, вы скучаете по своей работе и мечтаете как можно скорее вернуться к ней?

Джек прекратил нервно постукивать ногой об ногу и посмотрел прямо на нее. Судя по сосредоточенному выражению ее лица, вопрос был задан не из праздного любопытства: похоже, ее действительно интересовало, что он ответит.

– Скорее всего, меня в какой-то степени угнетает то, что я по чистому недоразумению застрял здесь, вдалеке от всех событий, – тихо сказал он. – Меня не покидает чувство, что я понапрасну теряю время, что в данный момент я должен работать над новым репортажем.

– И все-таки, если я правильно вас поняла, вам приходится признать, что вы не так уж сильно страдаете от вынужденного бездействия, как это представлялось, когда вы ехали сюда?

Эти ее слова заставили Джека замереть. Он не мог оторвать от нее глаз, пораженный ее способностью мгновенно добираться до сути, ясно видеть самое главное. Каким образом ей удалось услышать то, о чем он не говорил даже сам с собой? До тех пор, пока она не задала ему этого последнего вопроса, он и сам не осознавал того, что причина беспокойства, выбивавшего его из колеи, изводившего со дня приезда сюда, крылась, главным образом, именно в этом.

Ее замечание вызвало целую череду новых вопросов в его голове, но Джек решил пока не заострять на них внимания. Вместо этого он продолжал отвечать на ее предыдущий вопрос.

– В тот момент, когда вы вошли, я проклинал Франклина только за то, что если бы не он, я не был бы обречен на встречу с вами.

Глаза Эйприл расширились, и она буквально приросла к своему стулу.

– Честно говоря, я даже не предполагала, что вам так неприятно мое общество.

Джек наклонился вперед, сиял ноги со стола и встал с дивана, стараясь контролировать каждое свое движение. Обойдя вокруг разделявшего их стола, он подошел к Эйприл, но она тотчас же подскочила со стула и отступила на несколько шагов назад. Джек остановился, и в его сузившихся глазах сверкнула обида.

– Мне казалось, вы имели возможность убедиться в том, что я ничего не делаю помимо вашей воли.

Подойдя к ней, он остановился напротив и почувствовал значительное облегчение, когда она расправила плечи и вызывающе взглянула ему в глаза. Он знал, какое ей требовалось мужество, чтобы так дерзко посмотреть на мужчину, который был на целый фут выше нее.

– Я очень старался быть джентльменом с вами. – Джек почувствовал, как дернулись его губы, когда в ее глазах промелькнуло недоверие. – Я ведь ничего не делал без вашего согласия, не так ли?

– Так, если не считать того, что вы фотографировали меня на свадьбе.

– Но речь сейчас идет не о фотографировании. – Он подошел еще ближе к ней, и по всему его телу стала разливаться теплая волна, когда, заглянув в ее глаза, он увидел в них гнев, а не страх. За всю свою жизнь он еще никогда не был так возбужден и одновременно так растерян.

– Я бы хотел получше узнать вас, почаще общаться с вами. И после того, что произошло сегодня под деревом, вы едва ли станете утверждать, что мой интерес является односторонним.

– Я действительно хотела, чтобы вы поцеловали меня, если вы это имеете в виду. Но я вовсе не собираюсь чувствовать себя виноватой из-за того, что понравилась Вам. Да и сама я не горю желанием увлечься вами, это только внесет сумятицу в мою жизнь, что совершенно не входит в мои планы. И вы не можете отрицать, что я была с вами совершенно откровенна. Я не знаю, что произойдет с нами в будущем, но в любом случае не собираюсь скрывать от вас то, что думаю.

Черт возьми, она так резко бросала эти слова, что заставила его нервничать. Джек чувствовал себя так, словно на цыпочках пробирался по самому краю гигантской, зияющей во льдах расселины, едва удерживая равновесие. Стоит сделать одно неверное движение, и он полетит в пропасть.

– Если на то пошло, то я даже не пытался скрывать своих намерений, когда приглашал вас сюда. Я просто неправильно истолковал ваше поведение. Честно говоря, у меня было такое впечатление, что вам хотелось продолжить то, что мы начали с вами на улице, в более уединенном месте. А вообще-то, разве можно все в жизни запланировать и распланировать?

Он положил руки ей на бедра и слегка сжал их. И это прикосновение к ее упругому телу, которое он держал сейчас в своих больших ладонях, заставило его физически ощутить, какой она была маленькой и хрупкой по сравнению с ним. Она не пыталась высвободиться, она даже не шевелилась, и ему невероятно захотелось почувствовать ее всем своим телом. Притянув ее к себе, он стал медленно-медленно прижиматься к ее плоскому животу своей взволнованной, начинающей бунтовать плотью.

– Вы хотите, чтобы я был откровенен с вами? Так вот, посмотрите, что вы делаете со мной. И это происходит каждый раз, когда вы смотрите на меня, говорите со мной. Даже когда вы сердитесь на меня. Знаете, мне тоже все это не нравится, Эйприл. Мне не нравится терять над собой контроль. Но я не собираюсь противиться самому себе.

Эйприл подняла руки и схватилась за плечи Джека, чтобы не упасть, с трудом сумев сделать вдох и наполнив воздухом легкие. Каким горячим было его сильное тело! И она почувствовала жгучее, острое желание. Как ей хотелось, чтобы его руки приподняли ее сейчас и его возбужденная плоть сомкнулась с ее пульсирующей томительно-щемящей болью там, между ног. Почему он не сделает этого?

– Джек? – ее голос был низким и слегка хрипловатым.

– Что, mi tesoro?

Мое сокровище. Эти слова прозвучали одновременно и грубо – оттого что он хотел ее, и нежно – оттого что беспокоился о ней.

– Я хочу тебя, хочу! – Она едва не захлебнулась воздухом, когда из его груди вырвался стон блаженства и он еще крепче сжал ее бедра, еще сильнее прижался к ней.

– Но мне кажется… – Она наклонила голову. Как невероятно приятно было ощутить, наконец, его тело своим. – Что если я возненавижу себя потом за это?

Рука Джека медленно поднялась по ее спине, потом его пальцы дотронулись до ее подбородка, и, откинув ее голову назад, он посмотрел ей в глаза.

– Ты не пожалеешь об этом, Эйприл. Но если ты боишься, останови меня прямо сейчас.

– Я бы сначала хотела поужинать.

– Что? – в его голосе прозвучало крайнее удивление. – Ты хочешь есть? Правда?

– Нисколько!

– Наверное, мы оба сходим с ума, Эйприл.

Она коснулась дрожащим пальцем его губ.

– Я имела в виду совсем другое. Мне просто не хочется, чтобы все произошло так быстро. Итак, решайте, сэр, все или ничего?

Джек сделал глубокий выдох, борясь со своим желанием немедленно овладеть ею, и провел пальцем по ее подбородку.

– Я не в силах сказать «ничего». Я знаю тебя меньше недели, но мне требуется собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы не повалить тебя прямо здесь на этот кафельный пол, чтобы не забраться под твою юбку и не сотворить всего мыслимого и немыслимого, от чего бы ты стала просить, умолять меня проникнуть в тебя, проникнуть как можно глубже.

При этих словах зрачки Эйприл стали вдруг расширяться, постепенно поглощая радужную оболочку ее карих глаз. Джек не мог отвести взгляда от ее дрожащего горла, мышцы которого судорожно сжимались при тщетной попытке ответить ему. Он посмотрел на ее грудь и едва сдержался, чтобы не нагнуться и не дотронуться губами до ее напрягшихся сосков, бугорки которых рельефно выступали сквозь тонкую ткань блузки.

– Как все это удивительно и странно, правда? – Его глубокий волнующий голос проникал в каждую клеточку ее тела.

– Ты даже не имеешь представления, – наконец выдохнула она. Произнеся эту загадочную фразу, Эйприл высвободилась из его рук и пошла на кухню.

Джек с неохотой отпустил ее, понимая, что она права – спешить не стоит. То, что только что произошло между ними, заставило его растеряться не меньше, чем ее. Он смущенно откашлялся и последовал за ней на кухню. Прислонившись к стойке бара, он посмотрел на свою корзинку с продуктами и сказал:

– Если вы действительно хотите поужинать, то, я думаю, мы можем сделать это на пляже. Как я понял, вам известны здесь все укромные уголки. – Она уколола его взглядом, и он быстро добавил: – А также многолюдные места.

– Мне кажется, нам лучше отправиться на общий пляж, – сказала она ровным сухим голосом, но на губах у нее появилась улыбка, и Джек облегченно вздохнул. Для большей безопасности он решил вновь прибегнуть к силе своего обаяния, позволявшего расположить к себе собеседника, держа его при этом на необходимом расстоянии. Усмехнувшись, он подмигнул Эйприл и сказал:

– Но вы должны помнить, леди, что за мной остался поцелуй. Вы не боитесь так рисковать?

Джек стоял достаточно близко к ней, чтобы заметить мелькнувшую в ее карих глазах вспышку желания, на какую-то долю секунды замутившую их, прежде чем она успела отвести взгляд, и чертыхнулся, мысленно выругав себя за то, что дразнил ее. А потом подумал, что ей следовало сменить юбку на шорты, если они собирались отправиться на пляж.

– Не нужно отвечать, – сказал он и, взяв в руки корзину, добавил: – Я потащу провиант, а вы понесете одеяло. По рукам?

– По рукам! – Свернув узорное хлопчатобумажное покрывало, она повернулась к дверям, и он отступил в сторону, чтобы дать ей пройти. Она спустилась с крыльца и, не оглядываясь, зашагала вниз по дорожке.

Эйприл мельком взглянула на часы и снова принялась следить за происходившей на пляже игрой. Ей самой не верилось, что вот уже два часа, как она валяет дурака. Но мысли о том, что у нее масса проблем, а она бездельничает, мгновенно куда-то улетучились, как только она посмотрела на Джека. Его обнаженная грудь распрямилась, а рука превратилась в комок мышц, когда он, взлетев в воздух, с силой послал волейбольный мяч через сетку. Судья засчитал этот удар за нарушение правил, и Эйприл, не помня себя от возмущения, вскочила на ноги, крича и улюлюкая вместе с толпой многочисленных зрителей.

Не слыша себя, она выкрикивала в адрес судьи какие-то ругательства, пока до ее сознания, наконец, не дошло, что все это время она грозилась уволить его, если он не изменит своего решения. Она быстро огляделась, но никто не обращал на нее внимания. Все глаза были прикованы к волейбольной площадке и вот уже целый час не отрывались от нее.

С какой-то идиотской улыбкой на лице Эйприл снова плюхнулась на одеяло и принялась вертеть в руках последний кусочек манго.

После того, как они не спеша закончили свой ужин, состоявший из салата из тунца и свежих фруктов, приправленный непринужденной беседой на отвлеченные темы, Джек предложил прогуляться по пляжу. Эйприл отказалась. Не потому, что ей не хотелось этого. Наоборот, ей очень хотелось пройтись с ним по побережью. Но она подумала, что Джек, должно быть, прав, говоря о самоконтроле. Наверное, и в самом деле, не следует давать волю своим чувствам, так быстро воспламенявшим их, когда они находились рядом. Даже несмотря на то, что в течение всей их трапезы Джек был настоящим джентльменом, ее сердце не переставало бешено колотиться.

Она намеревалась и дальше вести себя с ним честно и открыто, но так как у нее совсем не было уверенности в том, что она сможет спокойно идти с ним рядом, держа его за руку, и не попытается затащить его в первую же попавшуюся им пустую кабинку для переодевания, чтобы там подставить ему губы для поцелуя, то ей пришлось отказаться от прогулки. Он только улыбнулся и не стал уговаривать. Она не знала, как расценить такой ответ, но, когда сразу после разговора Джек ушел на волейбольную площадку, она почувствовала себя не в своей тарелке. Эйприл с трудом дождалась конца первой партии, но Джек решил продолжить игру.

Проследив за его еще одной эффектной подачей, в результате которой его команда стала выигрывать, Эйприл принялась укладывать корзинку. Целый час она провела на этом одеяле, почти что влюбленным взглядом наблюдая за великолепно сложенной фигурой Джека. Пора было подумать о работе.

Она не собиралась прерывать игру, но уйти незамеченной тоже не хотелось. Она поднялась и стала отряхивать песок со своих белых шорт, в которые она переоделась перед пикником, и вдруг почувствовала, что чья-то теплая рука схватила ее за локоть. Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову, но тут же облегченно улыбнулась, встретившись взглядом с уже не чужими ей полупрозрачными зелеными глазами.

– Наше время истекло, да? – спросил он хрипловатым голосом, с трудом переводя дыхание после игры, и она снова почувствовала, как ее охватывает волнение.

– Мое – истекло. – Она улыбнулась, сощурившись от яркого солнца. – А вы отправляйтесь на площадку и заканчивайте игру.

Глаза Джека расширились от удивления. Из-за его большой фигуры ей было не видно игроков, зато хорошо были слышны их голоса, звавшие Джека. Обернувшись, он махнул им рукой, потом снова повернулся к ней.

– Вы это серьезно говорите?

– Вы же в отпуске. Дорогу в свой кабинет я в состоянии найти и сама. Идите-идите. Играйте.

Она хотела добавить, что, по ее мнению, он может позволить себе хоть немного развлечься, расслабиться и ни о чем не думать. Но, взглянув в его светлые глаза, поняла, что этого делать не стоило.

– Правда?

– Считайте, что это приказ хозяйки курорта.