355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дональд Гамильтон » Диверсанты » Текст книги (страница 4)
Диверсанты
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 20:14

Текст книги "Диверсанты"


Автор книги: Дональд Гамильтон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Я сглотнул. Уставился на Бюрдетта.

– Миссис Эллершоу заплатила по общественным счетам полностью, без малейшего остатка. Отбыла срок от звонка до звонка. По какому праву ее хватают и лупят?

– Она изменница! – рыкнул Беннетт, наступая на меня. Худощавый, довольно красивый субъект. Гордый орлиный нос, короткая стрижка, фанатический блеск в глазах.

– Если бы не вшивое слюнтяйство присяжных, эту стерву поджарили бы на электрическом стуле! По крайней мере, приговорили бы пожизненно!

Спорить не доводилось. Я не спорю с подобными личностями. А посему просто уведомил:

– Мы квиты. Здесь ударили мою подопечную, там досталось вашему холую. Счет равен. Однако же теперь, отныне, любой, кто занесет, а уж тем паче опустит на эту женщину свою паскудную руку, лишится упомянутой руки у запястья. Отсеку лично. Клянусь. А коль скоро миссис Эллершоу стукнут с достаточной злобой, отрублю сволочную лапу до самого локтя. Понятно?

Беннетт попятился.

– Вы уже пытались вмешиваться в наши дела, уже чинили организации мелкие и крупные подлости. В итоге потеряли агента и принесли мне формальные извинения. Будьте добры, вызовите Вашингтон и удостоверьтесь: Мак не отзывает людей с важных заданий лишь потому, что поганый политикан или вшивый сыщик пытаются возражать!

Бюрдетт внимал моей речи с неподдельным весельем, и я прекрасно понимал Фила. Кроме нас двоих, в этой комнате профессионалов не замечалось. Мы, невзирая на прошлые разногласия, были родственными душами. Когда настанет время сводить старые счеты, победителю – кто бы ни вышел победителем – сделается грустно и горько. Ибо взаимное уважение – отличительная черта людей, подобных нам.

Приблизившись к Мадлен, я возложил ей на плечо хранительную длань и принялся держать речь, от которой Бюрдетт, вероятно, захохотал бы до слез. При иных обстоятельствах. Но сейчас лучше было сдержаться.

– Господа! – возвестил я. – Преклоните слух! Я – великий плотоядный медведь-гризли, обитающий среди обомшелых утесов! Я – старый лютый ягуар, скитающийся у диких истоков Миссисипи! Когда я подъемлю рык, со Скалистых Гор срываются сокрушительные лавины: от Сангре-де-Кристо на юге – и до самого севера. Когда виляю хвостом, изготовясь к прыжку, Сан-Андреас трепещет и Калифорнию постигают землетрясения! И любой распроклятущий выблядок, мешающий федеральному агенту исполнять обязанности, сиречь, оберегать миссис Эллершоу, или помахивающий пред ликом оного агента своим дерьмовым пугачом, окажется либо в лазарете, сиречь лечебнице, либо в морге, он же покойницкая. Невзирая на досточтимые знаки почетной принадлежности, являемые обозрению моему! Несмотря на вонючие удостоверения! Эта скотина, – я простер десницу, плавно указуя на Делленбаха, – не возжелала внимать учтивым словесам и немедля огребла по харе. Вторая скотинища восседает в ресторанном сортире и дрыхнет, уронив портки! Вот оба револьвера, трофейные...

Я бросил изъятые стволы под ноги Бюрдетту. У Фила достанет разумения, подумал я, не пытаться пустить их в дело. Чего нельзя с уверенностью сказать о Беннетте и Делленбахе.

– ...Заберите покинутого средь уборной и сгиньте с глаз моих, дабы взор мой не осквернялся лицезрением столь отвратных образин! Брысь, олухи. Засим, пока...

Глава 7

Мы вырвались на магистральное шоссе, и гоночный мотор уже набрал положенные при крейсерской скорости две тысячи пятьсот оборотов в минуту, когда рядом со мною раздался непонятный звук. Я скосил глаза.

Мадленхихикала.

– Вам нехорошо? – участливо спросил я, решив, будто у спутницы начинается обычная истерика.

– Нет! – выдохнула Мадлен. – Припомнила, как вы стояли посреди комнаты и мололи всю эту чушь! О медведях-гризли, кровожадных ягуарах и землетрясениях! И даже не улыбнулись при этом!

Легонько тронув мою правую руку, покоившуюся на рулевом колесе, женщина продолжила:

– Только не подумайте, Мэтт, я не издеваюсь! Чудная речь получилась. Впервые за долгие годы кто-то пришел на помощь, заступился...

Она проглотила поднявшийся к горлу комок.

– Мне ужасно понравились ваши слова. Но... ведь все равно прозвучало слегка... напыщенно.

Весьма обнадеживает, подумал я. Даму поколотили, чуть не вогнали назад, в черную меланхолию – однако Мадлен удивительно быстро обретала надлежащее душевное равновесие. С другой стороны, тюрьма должна была приучить ее не принимать первую попавшуюся фальшивку за чистую монету...

– Вы, пожалуй, не понимаете, – промолвил я терпеливо. – Поглядите на дело со стороны. Представьте, что вас оно совершенно не касалось. Выслушав потоки моей галиматьи, что бы вы подумали о говорящем? Излагайте честно, я обижаться не стану. Хихиканье смолкло.

– Со стороны? Сочла бы... субъектом хвастливым и... не шибко умным. Выражаясь мягко. Я кивнул:

– Вот-вот! Лупит себя в широченную грудь и ревет:

"Я Тарзан, обезьяний властелин! Берегитесь, пришельцы! Грр-р-р-а-а-ааа!" Длинный, выживший из ума, заносчивый остолоп.

– Но я, – поспешно вмешалась Мадлен, – вовсе не думаю ничего подобного!

– Зато ребятки подумают. Не считая Бюрдетта, быть может. Он чуток со мною знаком. Но промолчит, не сомневаюсь... Чего требовалось досточтимому господину Беннетту?

С минуту Мадлен безмолвствовала, потом заговорила надтреснутым голосом, изображая низкий мужской тембр:

– "А ну-ка, сучка тюремная, колись! Мы все равно знаем, куда катишь! С муженьком драгоценным повстречаться втихаря вознамерилась? – Хлоп! – Отвечай, когда с тобой разговаривают, падла! – Хлоп! – Молчишь, гнида?! – Хлоп! Хлоп!"

Она перевела дыхание и сказала:

– Тебя выпускают из тюрьмы... И, по сути, не выпускают из нее никогда.

– Раскиньте умом, – посоветовал я. – Коль скоро Беннетту любопытно было выследить Роя, неужто он взялся бы действовать подобным способом? Полагая, что вы и впрямь намерены встретиться с мистером Эллершоу? Гораздо надежней и проще следить исподтишка и дожидаться, пока тебя приведут прямиком в нужное место.

Мадлен подняла брови.

– Куда вы клоните, Мэтт?

– Вы наивны, сударыня. Слыхивали о ley de fuga?

– Конечно... Только это ведь не закон, а... а... предлог! Повод, чтобы... Мэтт, не может быть!

Глаза Мадлен сделались перепуганными, затравленными.

– О-о-о! – рассмеялся я. – Еще как может! Чудный латиноамериканский прием. А у красных он зовется "шаг влево, шаг вправо...", и фраза оканчивается словами "...конвой стреляет без предупреждения". Вас намеревались примучить, устрашить, вынудить к безрассудной попытке вырваться. Потом – пиф-паф! "Господин судья, задержанная оказала сопротивление и пыталась ускользнуть... Агент применил оружие, но, к несчастью, взял чересчур высоко..." Дали бы отбежать подальше от домика, дабы свидетелей посторонних и незаинтересованных себе обеспечить. Если б не нужда в свидетелях, застрелили бы с ходу, едва лишь дверь за спиною захлопнулась.

– Но... Но ведь Служба Федеральной Безопасности, кажется, государственное учреждение! Выходит, меня хочет устранить американское правительство? Это безумие, Мэтт!

– Американское правительство, – сказал я, – состоит из множества людей, которые хотят самых разных вещей. Шефу моему желается одного, Беннетту – другого, руководству ЦРУ – третьего... Посему предлагаю принять как рабочую гипотезу параноическое утверждение: сегодня состоялась вторая попытка уничтожить вас физически. Также предлагаю считать, что распутываем исключительно крупное дело, о подлинном размахе коего имеем понятие довольно смутное. Перед выездом я позвонил в отряд прикрытия, Джексону... Вы вчера с ним познакомились, подле закусочной, во время первого покушения. Условился о встрече, разузнаю, что удалось откопать напарникам. Чем больше сумеем выяснить – тем лучше. А кстати, почему Делленбах зол на вас?

Мадлен встрепенулась:

– Так этот светловолосый...

– Джим Делленбах. Начал говорить о вас изощренные гадости и схлопотал револьверным стволом по физиономии.

– Господи, ведь восемь лет миновало! – воскликнула Мадлен, вздрогнув. – Показалось, будто знакомый человек, но успел усы отрастить, и весу прибавил... Впрочем, не мне теперь судить чужую внешность, – прибавила она с грустью. – Он состоял у Беннетта на посылках. Всякий раз, когда мистеру Беннетту приходило в голову задать мне еще несколько вопросов, присылали Делленбаха. Тот усаживал меня в автомобиль, отвозил в полицейский участок, потом доставлял домой... Пока дом не продали... Дружелюбный, сострадательный субъект...

Мадлен скривилась.

– Неустанно повторял: "Стыд и позор! Такую славную женщину так беспардонно стращают и унижают!" Клялся, будто уверен в моей невиновности, но ведь следует явить здравомыслие... Учесть веские свидетельства... Предлагал признаться в преступлении, свалить все на исчезнувшего мужа, заявить, что поддалась его уговорам, согрешила ради великой любви, не ведая, что творю. "Никогда бы вы не пошли на государственную измену, миссис Эллершоу – нет-нет, я ведь успел с вами познакомиться, и знаю это! Положитесь на милосердие суда; отделаетесь легким подзатыльником и условным приговором..."

Наступило молчание. Несколько минут мы ехали, размышляя каждый о своем. Затем спутница продолжила:

– Временами казалось, целый мир нетерпеливо ждал, покуда глупая, упрямая, ополоумевшая от волнений и потрясений тварь наберется ума и признается в несовершенном преступлении. Даже мистер Барон, взявшийся меня защищать. Он откровенно заявил: шансов оправдаться почти нет; нужно просить о снисхождении. Прокурор готов уступить, уведомил мистер Барон. Да только я не собиралась возводить напраслину на себя и Роя! Попробуй после этого хоть когда-нибудь утверждать, что невиновна!

Мадлен сглотнула.

– Как адвокат, соглашаюсь: разумнее было бы внять их настояниям. Наверное, вняла бы, имей полное представление о том, что такое провести восемь лет в Форте Эймс! Без права на досрочное освобождение, без надежды на будущее...

Вертя баранкой, я протиснул "мазду" сквозь небольшую дорожную пробку. Минуту спустя машина вновь прибавила скорости. Мадлен возобновила рассказ.

– Короче, Делленбах не щадил усилий, пытаясь убедить подопечную, склонить к признанию... И еще кое к чему... Окончилось тем, что я велела ему держать язык за зубами, а лапы на привязи. Велела резко, весьма убедительно и подробно. Это было тактической ошибкой. В автомобиле Делленбаха наверняка стоял микрофон, тираду мою подслушали, записали; бьюсь об заклад, что не раз и не два прокручивали пленку впоследствии, покатываясь со смеху и балагуря насчет бедолаги Джима, потерпевшего эдакое фиаско. Делленбах болезненно самолюбив, на роже написано. И, конечно, затаил неутолимую злобу. Даже на суд явился: полюбоваться мои падением с аристократических высот... Насладиться.

Я сощурился.

– Так... Подытожим. Получается, именно Беннетт и его люди ворвались к вам в ту памятную ночь? Арестовали, допросили, а потом вели следствие?

– Не полностью, не до самого конца, но вели. Вовлечены оказались все, включая местную полицию. Ведь Рой исчез, и слово "убийство" произнесла я сама... Но правильно: в основном довелось иметь дело с Беннеттом, а Джим Делленбах состоял у него подручным.

– Не подозревал о столь обширном участии Беннетта в следствии. Прочитанный меморандум не содержал имени главного допросчика. Любопытно... Пытались утаить полезные сведения из государственных картотек? – Я пожал плечами: – Ладно, строить предположения на песке не стоит. Фактов пока недостаточно. Лучше успокойтесь, ибо нужно принять важное решение. Между прочим, самое время познакомиться с "маздой" поближе, пересесть за руль и припомнить, как управляют машиной.

– За руль? Ой...

Вывернув баранку, я направил автомобиль к обочине, затормозил, выключил зажигание и выбрался наружу.

– Но, Мэтт, после стольких лет... Я все позабыла...

– Вот и вспоминайте, – предложил я.

– Не лучше ли попробовать на тихой, пустынной дороге?

– Попробуйте нынче обнаружить пустынное и тихое шоссе. Поменялись времена, миссис Ван-Винкль.

– А какое важное решение следует принять? – осведомилась Мадлен четвертью часа позже, раскрасневшись и почувствовав себя немного увереннее. Гудрон ложился под колеса бесконечной, почти прямой лентой, передачи начинали потихоньку слушаться – даже коварная пятая.

– Касательно прически.

– Прически?!

– Поскольку предстоит военный совет с Джексоном, доведется переночевать в городке Стоквилль, это здесь, неподалеку. Наличествуют парикмахерские "Бланш-Бутик" и "Маделон Ла-Мод". Вот и надобно решить, куда вы наведаетесь. Мадлен улыбнулась.

– Предлагаю "Маделон". Очень созвучно вашему имени, это добрый знак. Правда, разведка сообщает, что у Бланш парикмахеры получше... В общем, выбирать надо самой.

– Новая попытка поднять настроение несчастной освобожденной узнице? – сухо спросила женщина. – Я и нынешней прической довольна.

– По чести говоря, прическа отвратная. И ничуть вы ею не довольны, прекратите притворяться. Побывав у Бланш или Маделон, заглянете в универсальный магазин Оффенберга, или в "Дамские моды". Пользуйтесь кредитными карточками напропалую. Не хватит – покупайте в долг: любые разумные затраты возместим. Вопросы есть?

Помолчав, Мадлен спросила:

– А вы пойдете по пятам и приметесь наблюдать?

– Наблюдать, безусловно, будут. Но другие. Нужно выяснить, отозвал Беннетт своих прихлебателей, хотя бы временно, или нет. Заодно удостоверимся, что в операцию не жаждет сунуть нос какая-либо третья сторона. Или напротив, жаждет...

Мадлен зябко передернула плечами.

– Понимаю. Идущий за мною человек шести с лишним футов ростом привлечет внимание, выдаст нашу затею. Но, коль скоро вы не намерены пасти свой объект, чем заняться хотите, а, мистер Хелм? Я вздохнул.

– И признаваться-то срамно. Зазорно... Потому как, сударыня я отправляюсь в порнографическую лавку, созерцать изображения голых девиц, лежащих на спине и тщательно распахивающих ноги.

Я чуток ошибся. На спине лежали только немногие модели. Прочие пребывали в разнообразнейших положениях, причем некоторые позиции были откровенно немыслимы без долголетней акробатической подготовки.

И полная нагота встречалась редко. Служебной формой жриц Эрота числились прозрачные чулки и клочки столь же прозрачной ткани, размещенные так, чтобы не скрывать ничего, способного привлечь зрительское внимание.

В магазине топталось еще двое-трое мужчин, которые не обращали внимания ни на кого и ни на что, кроме полок, усеянных яркими глянцевыми обложками. Наконец, объявился Джексон, прошествовал в кабинку для уединенного созерцания распутных кинолент. Уединиться ему, впрочем, не удалось, ибо я вошел следом пять минут спустя.

Джексон заинтересованно следил, как на маленьком телевизионном экране забавляются три особи: одна штука мужского пола и две штуки женского. Разместились они бутербродным манером, в три слоя, и вытворяли вещи довольно замысловатые.

– Что стряслось? – вопросил я. Встрепенувшийся Джексон покосился, не скрывая неудовольствия: я отвлек его на весьма пикантном эпизоде.

– Какого лешего ты в одиночку бросаешься на всю СФБ? С ума спятил? Мы, конечно, топтались неподалеку, на всякий случай, но все обошлось благополучно, и нужды вмешиваться не было. Уж, пожалуйста, если вздумаешь противостать американским сухопутным войскам или флоту, поставь в известность загодя, чтобы подкрепления успели явиться! – Я кивнул.

– Справедливая критика.

– И постарайся выяснить, наконец, кто плох, а кто хорош! Нельзя ведь...

– К несчастью, это пока невозможно. Будем предполагать, что единственная хорошая компания в этом деле – мы сами. Только мы. Исключительно мы. Любой иной, всякийиной, посмевший приблизиться к миссис Эллершоу, либо затаиться неподалеку с непонятными намерениями, автоматически считается гнусным супостатом и подлежит немедленному обезвреживанию. Даже если сам Эдгар Гувер, или Билл Донован спустятся на землю из рая, или из преисподней подымутся – не знаю, где именно старики обосновались, – на пушечный выстрел не подпущу.

Немного недовольный Джексон ответил:

– Прости. Но я выслушал не одну лекцию касаемо сотрудничества между правительственными службами...

– Наплюй и позабудь.

– Хорошо... Но войди в положение: глава СФБ желает побеседовать с тобой и миссис Эллершоу. Как было вмешиваться очертя голову?

– В следующий раз, – ядовито заметил я, – отриньте ложную скромность, о рыцарь, и шевелите конечностями! А заодно и мозгами.

– Я ведь попросил прощения.

– Даруется.

– Велено передать, – сказал Джексон, – в интересах общего дела тебе лучше блюсти похвальную сдержанность, проявленную до сих пор. Но если риск сделается неприемлемым, действуй по усмотрению и рассчитывай на полную поддержку Мака. Я расхохотался:

– Кажется, старика исхитрились не на шутку взбесить!

Вяло улыбнувшись, Джексон ответил:

– Беннетт принялся угрожать политическими осложнениями, а ты знаешь, каково разговаривать с Маком в подобном ключе. Босс полагает, Беннетт просто намерен собрать сливки и снять пенки с позабытого дела, процесса восьмилетней давности.

– Или не просто... Девять лет назад Беннетт лично руководил следствием по ЦЕНОБИСу. – Тихо свистнув, Джексон сказал:

– Очень любопытно. Почему же мы ничего не...

– Не просто очень, а чертовски любопытно! А мы "ничего не" потому, что файлы правительственных компьютеров подверглись хитрой обработке, и фамилия Джексон попросту не всплывала при обычных запросах. Это, между прочим, говорит о многом.

– Доложу.

– Хм! – произнес я задумчиво. – Десять лет назад Беннетт и его шайка были просто сворой сторожевых... даже не псов – собачонок. Но потом возле Санта-Фе, в Лос-Аламосе, заварилась непонятная каша, исчезло молодое светило учености, с ним заодно испарилась дама, склонная к марксистским воззрениям, жена Роя Эллершоу очутилась на скамье подсудимых, а Беннетт внезапно возглавил новосозданную Службу Федеральной Безопасности. Свора собачонок превратилась в чрезвычайно влиятельную правительственную организацию. Недурно?

– Пожалуй.

– Можешь поверить, я не впервые встречаю Беннетта, парень изнасиловал бы собственную бабушку, а потом удушил старую леди подушкой, чтоб не проговорилась. И эдакий фрукт заправляет СФБ...

– Куда ты клонишь?

– Сам не знаю. Рассуждаю вслух, вот и все... Но прошу разыскать и собрать воедино все грязное белье, имеющее отношение к Федеральной Безопасности. А также представить подробнейший отчет об адвокатской конторе Барона и Уолша, Санта-Фе, штат Новая Мексика. И о загадочной Белле Кравецкой тоже.

– Это все? – равнодушно спросил Джексон, пока я переводил дух.

– Покуда все. Да, потребуй дополнительную живую силу, прикрытие обеспечить. Не нравится мне столь живой интерес к миссис Эллершоу. Незнакомцы палят из дробовиков, старые мои знакомцы по физиономии лупят... А миновало восемь лет, и срок отбыт, и дело давно прекращено. Кому она может угрожать нынче? А вот поди ж ты: некоторые субъекты запрыгали от беспокойства, точно тараканы по сковороде! И я разузнаю, с какой стати. Но тем временем даму следует всемерно беречь.

Бросив последний взгляд на мерцающий экран, я развернулся и покинул кабинку. Мужчина и женщины принялись упражняться в любви на манер вертикальный: поднялись во весь рост. Чем и как умудрялись они заниматься при столь неудобном положении, понять было трудно.

Очень многое было трудно понять...

Глава 8

Мадлен медлила вернуться в мотель и причиняла мне изрядное беспокойство. Добравшись до гостиницы пешком – она располагалась примерно в двух милях от города, – я подышал свежим воздухом и чуток размял мышцы. Женщине будет легче осваиваться с «маздой» самостоятельно, когда я перестану дышать в затылок и следить за ее действиями критическим оком... Да и чуток отдохнуть от непрестанной необходимости считаться с изувеченной психикой спутницы не мешало.

Но сумерки спустились, ранние зимние сумерки, а Мадлен по-прежнему не было.

Я не на шутку всполошился, выскочил из мотеля...

Заметив меня издали, женщина дважды включила и выключила фары. "Мазда" лихо притормозила неподалеку от входа. Безусловно, три часа привольной езды свое дело сделали, подопечная вполне приноровилась к низкому, проворному автомобилю.

Вздохнув с невыразимым облегчением, я услужливо распахнул дверцу. Хороший признак: Мадлен отнюдь не поспешила выбираться из машины сама, дождалась положенной светской вежливости.

– Ба! – сказал я жизнерадостно. – Бамперы целы, капот и багажник не вдавлены, крыша не смята... Чудо, чистое чудо.

– Мэтт!

Лицо Мадлен было плохо различимо при меркнущем свете, но голос прозвучал неподдельным задором.

– Да?

– Сообщи казначею своей организации, что я – презренная растратчица. Но так приятно швыряться деньгами! Спасибо.

– Не за что.

– А теперь дама примет горячий душ, переоденется и дозволит джентльмену отвести ее в ресторан.

– Так и быть, – ухмыльнулся я. – Кутим!.. Когда выслушавшая наш привередливый заказ официантка согласно кивнула и уплыла по залу, Мадлен отхлебнула крохотный глоток мартини и пристально поглядела на меня.

– Кажется, – молвила она, – у вас накопилось немало вопросов. Лучше выкладывайте сразу. – Поколебавшись, я сказал:

– Не хочется портить хороший вечер беседами угрюмого свойства.

– Пожалуйста, Мэтт. Не обращайтесь со мною, как с душевнобольной. Теперь я вполне способна разговаривать о любых предметах не всхлипывая и не приходя в немедленное уныние. Рассудок, – улыбнулась женщина, – понемногу возвращается в обычную колею. Излишняя заботливость пойдет не на пользу, а во вред. Вы сами не даете мне почувствовать себя обычным человеческим существом.

– Простите, – согласился я. – Вы совершенно правы. Ладно... Итак, установлено: Мадлен Эллершоу не принадлежит к особам, склонным шпионить, и Мата Хари из нее не получилось бы. Но вот насчет мужа, Роя Эллершоу, ведомо очень мало. Рой мог бы возглавить зловещую разведывательную сеть, а? Я спрашиваю лишь ваше личное мнение, помните.

Мадлен вскинулась, и я поспешно воздел правую ладонь:

– Спокойствие! Вы любили его, согласен. Он был вашим супругом – или остается оным, в зависимости от того, на каком свете обретается. Но живой, или мертвый, Рой Эллершоу был просто человеком, а не безгрешным святым... Спрошу иначе: мог ли выдающийся ученый, светлая голова, изменить Америке по соображениям чистейшего идеализма? – Женщина молчала.

– Уточняю. Рой работал в ЦЕНОБИСе, Центре Оборонных Исследований. По нынешним временам, говоря "оборона", подразумевают "нападение". Не мог ли ваш муж трудиться над оружием столь ужасным, что в итоге решил вручить чертежи русским, дабы Америка не оказалась монопольной обладательницей страшной разрушительной мощи? Не принялась шантажировать остальное человечество? Возможно, Рой пытался дать русским противовес, восстановить равенство сил?

Мадлен замахала руками.

– Ни в коем случае, Мэтт! Рой был настоящим ученым, полагавшим, что всякое открытие рано или поздно сделают, и ничего тут не попишешь, чему быть, того не миновать. Человечеству поневоле придется искать способы обуздать опасные творения разума, вот и все... Но если даже допустить, что вы правы. Рой никогда не вовлек бы в подобное предприятие меня! И не подумал бы отдать на сохранение жене документы, способные погубить ее! И уж, разумеется, не бросил бы на произвол судьбы, не покинул на растерзание подлецам.

– А вы, собственно говоря, пытались понять, что же именно стряслось? – медленно осведомился я.

– Конечно! – с негодованием ответила Мадлен. – Чуть не спятила, сопоставляя и пытаясь придти хоть к мало-мальски приемлемому выводу. Восемь лет на размышление отвели...

Я покачал головой.

– Пожалуй, и пытались, да не с того конца брались за дело. Не использовали полученные в университете знания. И опыт собственный побоку пустили...

– Не понимаю.

– Полагали, будто все, в чем вы уверены, – чистейшая правда. Согласен. Только вы еще и не сомневались, что все, рассказанное вам другими под видом чистейшей правды, может оказаться вопиющей ложью. Независимо от источника сведений, сколь бы надежным тот не выглядел.

Нахмурившись, Мадлен сказала:

– Боюсь, не могу проследить за вашими рассуждениями. Изложите подробно. Пожалуйста.

– Вы принимали многое на веру безо всяких к тому оснований. Считали, что вам преподносят неопровержимые факты. Недостаточно доверялись собственным убеждениям и чувствам. А посему и к очевидным выводам не пришли.

В глазах собеседницы вспыхнул огонек любопытства.

– Говорите, Мэтт!

– Начнем с мужа. Вы ни на секунду не сомневались: Рой не способен шпионить, предавать. Верно? Убеждены: Роя убили, дабы не проболтался о чем-то чрезвычайно важном – быть может, потрясающе важном, – что умудрился обнаружить. Сами рассказывали: несколько недель кряду муж беспокоился, хотел попросить вашего совета, однако не смог... Ведь его могли убить как раз затем, чтобы создать впечатление панического бегства, исчезновения без малейших следов. – Мадлен облизнула губы.

– Никто не желал меня слушать... Но я думала об этом!

– Теперь слушатель наличествует. Продолжаю. Будем опираться на достоверный факт: Рой Эллершоу погиб. Вы узнали об этом во сне, тела не обнаружено – и все-таки я полностью верю этому сну. Ибо верю в связь между близкими людьми. Телепатическую связь, таящуюся при обыкновенных обстоятельствах, дремлющую без дела, но проявляющуюся весьма отчетливо в положениях крайнего свойства. Рой погиб, считаем это вполне установленным. Убит после таинственного телефонного звонка...

– Следователи повторяли: это было предупреждением о грядущем аресте!

– Но ведь вы сами убедились, какие люди Беннетт и компания! Патологические и злонамеренные лгуны. Развиваю мысль: Роя выманили из дому, схватили и уволокли, чтоб очистить Беннетту поле деятельности. Заодно с вашим супругом и вредоносную Беллу, между прочим, из обращения изъять могли. Дабы достоверности прибавить, убедительности... Где Беллу видали в последний раз?

– Передвижения Беллы Кравецкой в ту ночь никем не прослежены, – сказала Мадлен. – Она жила в мотеле, туда явилась полиция, но Белла уже исчезла. Ей, по словам портье, тоже позвонили... Больше не известно ничего. Одежда и чемоданы остались в номере. Автомобиль стоял на месте.

– Ну ее к лешему, Беллу, – вздохнул я. – С нею все понятно, если принять мою гипотезу. Главное: ваш муж не удрал бы с нею на пару...

– Да Рой не мог ее видеть!

– Отлично. Как он погиб?

– Не знаю... Откуда же мне знать?

– Напрягите умный, отлично образованный, восприимчивый мозг. Рой закричал перед смертью, правильно?

– Да...

Мадлен сглотнула, провела пальцами под глазами, поморщилась.

– Припомните природу крика. Болезненный вопль истязуемого? Или негодующее восклицание? Или...

– Он... кажется, он падал, Мэтт... Падал, падал... И кричал, кричал... А потом вопль очень резко прервался. О, Боже!..

Мгновение спустя я перегнулся через столешницу и легонько сжал запястье Мадлен.

– Простите. Это бестактно с моей стороны, понимаю...

Ответив таким же дружелюбным пожатием пальцев, женщина возразила:

– Не беда... Лучше... продолжим рассуждения. Возможно предположить, где это... произошло?

– Сами сейчас поймете. Попробуйте мыслить логично.

– Скала? – задумчиво молвила Мадлен. – Утес? Аэроплан? Да нет, если бы его столкнули со скалы, или выбросили из самолета, нашлось бы тело. Колодец? Но в Новой Мексике обычных колодцев не роют, почва – сущий камень, вода залегает очень глубоко. Бурят артезианские скважины, а туда лишь котенка протолкнешь, и то не всякого... Шахта?!

Она посмотрела на меня. Я одобрительно кивнул:

– Вот-вот. Наиболее правдоподобное умозаключение. В окрестностях Санта-Фе уйма заброшенных шахт. Угольные копи, серебряные рудники... Многие из них располагаются ныне в пределах частных владений, огорожены колючей проволокой, доступ воспрещается... Не очень-то легко и просто подыскать удобное место, чтобы избавиться от мертвеца. Следовательно? Мадлен глядела на меня с любопытством.

– Вы, наверное, бывали в Санта-Фе?

– Прожил там пятнадцать лет! Кажется, уже упоминал. Кстати, среди прочего, меня приставили к вам еще и поэтому... Значит, первая наша цель – отыскать нужную шахту. После того, конечно, как вы повидаете отцовского адвоката и выясните вопросы наследования... Каждая шахта, расположенная в разумных пределах досягаемости для автомобиля. Имя владельца – точнее, человека, владевшего участком девять лет назад. Воспользоваться услугами постороннего в подобном деле невозможно; получается, обращались к надежному субъекту, посвященному в подробности.

– Или к одному из... преступников.

– Совершенно верно.

– Господи, попытайся я рассуждать подобным образом на суде, коллеги-адвокаты животы надорвали бы от хохота! Сверхчувственное видение, призрачный крик, дальнейшая версия целиком опирается на телепатические связи...

– Да. Но когда вы принялись возражать обоснованно и доказательно, вас вышибли вон из адвокатского сословия и упрятали в... Форт Эймс, верно? Поскольку работаем, опираясь на собственные убеждения, говорите: виновен Рой Эллершоу, или не виновен?

– Повторяю, нет! Нет! Нет!

– Продолжаем рассуждать. Не виновен, да. Но в чем же именно? Ваш банковский сейф оказался доверху набит секретными документами. Вы сами клали туда полученные от Роя папки.

– Рой не мог украсть государственных тайн!

– И не думаю сомневаться в этом.

– Но если...

– Минуту, миссис Эллершоу. Кто сказал вам, будто Рой вообще ничегоне похитил? Адвокатом числились ведь... Хитроумным адвокатом. Конечно, Рой мог выкрасть нечто,по его мнению, опасное... Не технические документы, не секреты военные либо научные, а нечто...Но здесь уже начинается область чистых догадок.

– Помилуйте, эксперты ЦЕНОБИСа подтвердили, что в папках содержится проект, над которым трудился Рой.

– Вы заглядывали в папки, или нет?!

– Нет...

– Откуда же можете знать, что именно вручал вам супруг? Поменять содержимое пакетов ничего не стоит, уверяю.

Мадлен охнула. С минуту царило безмолвие.

– То есть, – выдавила женщина, – вы уверены?.. Врученные мне Роем папки были совсем не теми, которые фигурировали на суде? Боже мой, но это же... Это безумие!

Пожав плечами, я возразил:

– Безумие ли, нет ли, – но логический вывод покуда именно таков. И выводом этим легко объясняются многие иные безумные вещи... Кто-то припрятал материалы, собранные Роем, и подложил вместо них безусловно компрометирующие бумаги. Ибо похищенные документы представляли для упомянутого кого-то немалую опасность. Если бы всплыли, разумеется... Потому вас и заставляли признать несуществующую вину. Оставаясь уважаемым членом общества, Мадлен Эллершоу являла собой ощутимую угрозу. А узница, приговоренная по делу о шпионаже в пользу русских, – совсем иная статья. Кто ее будет слушать, подлую? О каких материалах, кстати, говорили на суде?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю