Текст книги "Долгожданное совращение"

Автор книги: Доминик де Ру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

6

Ксавье подошел к окну, выходящему во двор, и облокотился на подоконник. Молодые женщины, за которыми он наблюдал, уже были на своем месте и, как обычно, развалившись в шезлонгах, нежились под ласковым летним солнцем. Их лица казались застывшими и вызывали у него желание испугать подружек неожиданным криком или взять зеркало и направить им в глаза солнечный зайчик.

Ксавье оделся и вышел из дома. Школьная улица, примыкавшая к бульвару Сен-Жермен, была залита водой и блестела под щетками машин, чистивших мостовую. Хозяйки, озабоченные или довольные в зависимости от содержимого их сумок, торопились по своим делам.

Он быстро шел по мосту Руайль, не останавливаясь и не обращая внимания на буксирные суда, тихо покачивавшиеся внизу у причала.

Анна ждала его около баржи. В голубых брючках и облегающей футболке, подчеркивавшей стройную фигуру, она выглядела очень соблазнительно. Ее пляжная сумочка висела рядом с ней на кольце, вделанном в парапет.

Многие ребята, направляющиеся в бассейн, поглядывали на девушку, задорно подмигивая ей и приглашая составить им компанию. Безучастная к этим пламенным призывам, Анна оставила прохладную тень только тогда, когда заметила приближавшегося Ксавье, который подошел к ней и обнял ее за плечи.

– Вы глупо поступили, что не поехали вчера ко мне, – сразу же обиженным тоном начала она. – Через три часа мы бы вместе встретили рассвет, и я приготовила бы вам завтрак. Я прекрасно готовлю, не верите? Держу пари, что вы сегодня еще ничего не ели.

Ксавье не хотел продолжать этот разговор. Ему казалось нелепым связывать любовь с едой, и, если Анне так уж хочется кому-то готовить, пусть она подыщет себе парня, сумеющего оценить ее кулинарное искусство. Он хмуро посмотрел ей в глаза:

– Не надо торопить события, дорогая. Вы не удовлетворены, но не слишком ли многого требуете от нашей первой встречи? Я, вообще-то, не люблю знакомиться на вечеринках и наедаться до отвала по утрам. Я не выношу… Разрешите, я возьму билеты. – Он вытащил портмоне.

– Что-то вы сегодня очень строги, сразу видно – не позавтракали. Голодный мужчина – это кошмар! – Она весело улыбнулась.

Ксавье получил два розовых талончика, и они пошли раздеваться, он – наверх, а она – вниз.

В этот прекрасный воскресный день собралось так много народу, что, казалось, яблоку некуда упасть. В центральном бассейне плавать было невозможно из-за того, что обезумевшие от жары ребята начали нырять с вышки, прыгая друг за другом прямо в плескавшуюся шумную толпу. Вышка, игравшая роль песчаного пляжа, была переполнена загорающими юношами и девушками. Их неподвижные, точно безжизненные тела причудливо переплетались в тесном пространстве и валялись повсюду как попало, мешая пройти.

Осторожно ступая и боясь кому-нибудь что-нибудь отдавить, Ксавье взглядом искал свободное местечко, где он мог бы растянуться со своей спутницей.

Женщины, которым не хватило места на вышке, загорали стоя, не переставая весело болтать друг с другом. Сразу было видно, что здесь они не в первый раз. Их слишком смуглые, шоколадного цвета фигуры, пестрые, чересчур яркие купальники вызывали раздражение. Палящие солнечные лучи раскалили их тела до такой степени, что на коже выступили капельки пота.

Ксавье случайно заметил свободный уголок между еще не загоревшим, почти белым молодым человеком и крепкой девушкой в цветастом купальнике, прикрывшей голову и плечи красным полотенцем, отчего она была похожа на обезглавленный труп.

Ксавье втиснулся между ними, но они даже не пошевелились. Он не мог понять, куда пропала Анна. Между тем бассейн привлекал новых любительниц позагорать и поплавать. Одетые в основном в яркие разноцветные широкие брюки, скроенные наподобие юбок, они напоминали Ксавье георгины.

Анна появилась неожиданно, точно выросла из-под земли. Полная чувственности и кокетства, она выглядела великолепно в светло-желтом бикини, позволявшем каждому любоваться ее стройной и гибкой фигурой. Будь у нее зеленые волосы, ее приняли бы за русалку.

Ксавье с восторгом смотрел на это прекрасное создание, которое он нежно обнимал еще вчера на вечеринке под хриплые звуки аккордеона, а теперь мог беспрепятственно созерцать рядом с собой. Еще не коснувшись ее нежной кожи, он одним только взглядом возбудил в ней желание, которому не суждено было завершиться. Ему хотелось, чтобы Анна осталась с ним загорать, а не плескалась бы в этом противном хлорированном рассоле, тем более что свободно поплавать не было никакой возможности.

– Давайте прыгнем вместе, Ксавье.

– Еще чего, я не курица, чтобы плавать в супе. Там же одни головы, – ответил он. – Я лучше на вас полюбуюсь. Вот, смотрите, смотрите, эти двое столкнулись и чуть не утопили друг друга!

Анне же хотелось порезвиться в воде, понырять и побрызгаться с Ксавье, весело смеясь и издавая пронзительные крики. Но он был непреклонен, следуя за ней по лестнице и стараясь удержать на ногах соскальзывающие шлепанцы. Пробираясь вперед, она касалась телом встречных мужчин, отчего у тех загорались глаза.

Ксавье предупредил:

– Анна, долго не купайтесь, а то я уйду.

Оглушенная криками купающихся и уже с залитыми водой ушами, девушка вряд ли расслышала эти слова, однако сама очень скоро вернулась, сказав, что у нее заболели ноги.

Расстелив купальный халат, Анна улеглась на спину, рядом с ним, закинув руки за голову и подставив солнцу свой и так уже смуглый живот. Ксавье ощущал ее теплую и влажную кожу, прилипшую из-за тесноты к его телу, словно нежный бутон.

Уткнувшись лицом в ее густые и мягкие волосы, он подумал, что на пляже царит такая же шумная обстановка, возникают те же желания, что и здесь, только над этим доминирует море, все смывая и омывая своей соленой волной. Там можно поиграть в волейбол, поплавать кролем и брассом, а потом растянуться на обжигающем песке и загорать под палящим солнцем, пропуская сквозь пальцы песок. А этот тесный бассейн позволяет лишь на какое-то время отвлечься от повседневной работы и нерешенных проблем.

Они пообедали в баре. Окончательно развеселившись, Анна без умолку болтала. Она оказалась отчаянной хохотушкой и с удовольствием рассказывала теперь о своих чувствах, мыслях и веселых историях, связанных с ее пребыванием в семье Камескас.

Она сообщнически лукаво подмигивала Ксавье, как будто доверяла ему какую-то тайну, внезапно переводила разговор на другую тему, сообщая о том, что обожает бывать на людных и шумных вечеринках, любит быстрые танцы и заводить новых друзей, потом вдруг затихала и успокаивалась, погружаясь в свой мир – упоительный мир ощущений молодой девушки.

Ксавье наблюдал за ней, и она нравилась ему все больше и больше.

– Чем мы займемся после обеда? – спросил он.

– Отправимся в кино, а потом давайте поедем ко мне, а? Уж сегодня вы обязательно попробуете винца моего хозяина!

Она хитро прищурилась и легонько вздохнула в предвкушении сладостной ночи, которая ждала их впереди. Возбужденный вином, а потому легкомысленный, он согласился, стараясь показать себя истинным ценителем женской красоты. Ксавье тоже начал описывать свой праздный образ жизни, забыв про тягостное однообразие одинокого существования, и сильно приукрасил свой рассказ вымышленными по ходу дела историями.

После обеда они еще некоторое время повалялись на солнце, снова растянувшись на вышке под голубым, безоблачным небом и беззаботно болтая о разных пустяках.

Ужинать отправились в ресторан «Белая королева». Анна была поражена обилием вин самых разных сортов.

Она отведала традиционно подаваемую здесь паэлью и выпила рюмочку хереса. Под звуки гитары и щелканье кастаньет две красотки пели об ароматном жасмине, который цветет в их родной Севилье, о прозрачном воздухе, ласковом море и, конечно же, о страстной всепоглощающей любви.

Анна восторгалась всем, даже хлебом, хотя он и не был испанским. Ксавье обратил ее внимание на украшающие стену прекрасно отделанные серебром рога для вина, уверяя, что они изготовлены из рогов животных, заколотых во время корриды.

Чтобы рассеять у Анны сомнения, Ксавье подозвал официанта и попросил его принести для девушки вино в одном таком роге. Уже немного опьянев, Анна извинилась перед официантом за эту, как она решила, шутку молодого человека, но в следующую минуту рассмеялась, поняв, что такое в этом ресторане в самом деле возможно по требованию посетителей. Не удержав в руке от смеха этот причудливый бокал, она выплеснула почти все его содержимое себе на футболку, чувствуя, как капли вина медленно стекают вниз по груди. Футболка была бесповоротно испорчена, но это маленькое происшествие не испортило им настроения.

– Хочешь, я закажу для тебя твою любимую мелодию? – улыбаясь, спросил он.

– Испанскую?

– Ну, разумеется. Если ты не знаешь ее названия, я подскажу.

– Есть одна такая песенка, которую часто передают по радио, но ее названия я, к сожалению, не помню. Там еще упоминается имя Долорес…

Она напела мотив, и Ксавье, сделав знак музыкантам, попросил их исполнить эту мелодию. Анна слушала, затаив дыхание и устремив вдаль свой задумчивый взгляд. Внезапно она почувствовала непреодолимое желание оказаться с Ксавье наедине. Она подняла на него глаза и прочла в его взгляде то же желание.

– Спасибо тебе за все, – сказала она и добавила: – Слушай, мы опоздаем на фильм. Сеанс начинается в десять часов…

В кинотеатре было душно. Анна придвинулась поближе к Ксавье, немного подавшись вперед, чтобы он мог при желании беспрепятственно обнять ее, но молодой человек, удобно устроившись в своем кресле, с увлечением следил за тем, что происходило на экране.

Уже поздно ночью они добрались до проспекта Бюжо и остановились перед домом 15. Анна попросила не шуметь, чтобы не разбудить консьержку.

– Если эта мегера проснется и увидит меня с тобой, она обязательно сообщит об этом хозяину. Боже, я представляю, какой будет скандал! Иди вперед, а я включу подсветку часов, чтобы не упасть в темноте. Ну, что стоишь, смелее!

Анна остановилась на втором этаже и, дважды повернув в замке ключ, открыла дверь. Впервые она решилась привести сюда почти незнакомого ей человека. Ради Ксавье она рисковала сейчас доверием хозяев. Молодой человек тоже немного нервничал.

– Ты уверена, что они не вернутся? – спросил он.

– Не беспокойся, они уехали, и мы здесь одни. Иди за мной. – И она потянула его за руку.

Анна привела его в библиотеку, где стоял широкий синий диван, а на полу лежали два ковра с причудливым узором, состоящим из каких-то экзотических растений. Она зажгла настольную лампу.

– Это китайские ковры? – сам не зная для чего, спросил Ксавье.

Она не знала. Они ей нравились потому, что их легко было чистить.

– Я сейчас приготовлю коктейль.

Она непременно хочет, чтобы я напился, подумал Ксавье, с интересом осматривая комнату. Лампа излучала приятный желтый свет, отражавшийся от переполнявших библиотеку хрустальных безделушек. Он машинально повернул вокруг оси бронзовую пепельницу в виде черепа, стоявшую на письменном столе, а потом, немного успокоившись, уселся на диван.

Сколько можно возиться, подумал он, опасаясь увидеть ее уже одетой совсем по-домашнему. Если она действительно появится в таком виде, я сразу же уйду, честное слово, решил он.

О своем появлении Анна предупредила звоном стеклянной посуды. В ее костюме ничего не изменилось.

– Я с трудом достала лед из холодильника. Как тебе эта комната? Но это только часть квартиры… Хирургический кабинет и вся медицинская аппаратура находятся в противоположном конце. Я сделаю тебе сейчас рентгеновский снимок, хочешь? Мне до смерти хочется посмотреть, какое у тебя сердце.

– А пока, – сказал Ксавье, – дай-ка мне бокал с твоим приворотным зельем, а то я скончаюсь от жажды. Какая жарища! Тут у твоего академика нет кондиционера? – Он расстегнул ворот.

Он сделал большой глоток и покачал стакан, звеня кусочками льда. Анна подошла, взяла из его рук стакан, а он, обняв девушку, повалился с ней на мягкий диван, приникнув губами к ее чувственному рту.

В этот момент на покрывало неожиданно прыгнула огромная кошка.

– Откуда взялось это мерзкое животное? – спросил Ксавье, раздосадованный внезапным вторжением. – Анна, я ненавижу кошек и с детства швыряю в них все, что попадается мне под руку, не веришь? Сейчас увидишь…

Анна поспешила успокоить его:

– Да ты посмотри, какая она прелестная! Это наша любимица, Жермена. К тому же это кошечка. Ты же не станешь обижать женщину, Ксавье?

Он ухмыльнулся.

– Выпроводи этого зверя за дверь. Я не позволю ей за нами подглядывать.

Анна ласково взяла кошку на руки и вынесла ее за дверь, приговаривая:

– Жермена, Жермена, моя маленькая девочка… – Потом она вернулась обратно и посмотрела Ксавье прямо в глаза: – В этом году у нее уже было трое котят. Скажи, а ты любишь детей?

Он растерялся и не знал, что ответить.

– Честно говоря, у меня нет намерений жениться.

– А я бы хотела иметь ребеночка, пусть даже у него не будет отца. Лишь бы не быть такой одинокой…

Ксавье пригладил волосы. То, о чем сейчас говорила Анна, его мало интересовало. У него не было определенного мнения по поводу того, надо или не надо заводить детей. В эту минуту он думал совсем о другом. Он снова попытался обнять девушку и стащить с нее футболку, но Анна отступила назад.

– Не спеши, дорогой. К чему так торопиться? Для начала погаси свет.

В комнате воцарился полумрак. Лишь тусклый свет фонаря проникал сюда с улицы через окно. Анна подошла к Ксавье, и он принялся ее раздевать. Она помогала ему, и по тому, как это делала, чувствовалось, что девушка уже хорошо изучила вкусы мужчин. Освободившись от трусиков, она ощутила его крепкие руки, скользящие по обнаженному телу. Он начал страстно целовать ее губы и смуглое нежное тело.

Какое-то время она позволяла ему наслаждаться так, как он этого хотел, а потом и сама начала свои ласки и языком, и губами, и пальцами. Эти жесты уже стали для нее настолько привычными, что она не считала их из ряда вон выходящими. Между тем порочность Анны так сильно поразила Ксавье, что даже вызвала у него отвращение. Почувствовав его настроение, она спросила:

– В чем дело, дорогой, я тебе не нравлюсь?

– Анна, я устал, мне пора возвращаться домой…

Если бы она стала просить его остаться, он бы, наверное, просто вышел из себя и грубо оттолкнул бы ее.

– Уже! – воскликнула она разочарованно.

Этот возглас, казалось, способен был ударить по самолюбию всякого мужчины, но на Ксавье он не произвел никакого впечатления. Он быстро оделся.

– Я ухожу, Анна. Прости, но я правда сегодня что-то не в форме. Давай как-нибудь созвонимся, хорошо? – Он написал на листочке свой телефон.

Она притянула его к себе, прежде чем открыть ему дверь.

– Ты на меня сердишься? – прошептала она. – Поцелуй меня еще хоть раз.

Он торопливо коснулся ее теплых губ, а потом, осторожно пройдя на цыпочках мимо храпевшей консьержки, вышел на улицу.

На небе сияли яркие звезды, а на душе было необычайно горько. Анна разочаровалась во мне и не захочет меня больше видеть. И будет права… подумал Ксавье, медленно шагая по улицам спящего города. Господи, какой же я дурак! Уйти от такой девушки… Нет, определенно, со мной не все в порядке.

7

Ксавье не смог удержаться от соблазна опять увидеть Доминик.

В ту ночь, уйдя от Анны, он долго бродил по безлюдным улицам ночного Парижа, пока наконец не добрался до бульвара Сен-Жермен. Почему-то теперь он думал только о Доминик и жаждал встречи с ней. Анна была забыта. Часто ночью во сне перед Ксавье возникал обворожительный облик мадемуазель Анисе, он просыпался и закуривал сигарету, чувствуя щемящую боль в сердце.

Однажды, проснувшись, он принялся писать ей письмо, боясь разговора по телефону, мучаясь от мысли, что он для нее один из многих. Ему ничего не оставалось, как только ждать ответа и надеяться. В пятницу консьержка, стукнув в дверь, принесла голубой конверт, аккуратно надписанный красивым почерком. С замиранием сердца он осмотрел его со всех сторон, не решаясь распечатать. На почтовом штемпеле было указано, что письмо отправлено в 11.30 с улицы Лекурб. Доминик сообщала:

«У меня нет определенных планов на этот выходной. В воскресенье примерно в три часа я буду у кафе «Распай». В два у меня деловая встреча, а в три я уже освобожусь. Мои родители уехали, и сейчас я совсем одна.

«.

Сидя за столиком, он ждал ее уже полчаса, разглядывая скучающих посетителей. Слева от него мужчина средних лет неторопливо подтачивал пилочкой ногти, лениво перелистывая красочный журнал, который, судя по обложке, сообщал о последних новостях из мира кино. В тени за столиком справа молодая симпатичная женщина задумчиво постукивала пальцами по краям стакана, тоже, вероятно, ожидая кого-то. Случайно образовавшаяся на юбке складка соблазнительно приоткрывала ее длинную стройную ногу.

Раньше Ксавье никогда не проводил столько времени в ожидании. Он не любил никого долго ждать, но сейчас готов был сидеть в этом кафе целый день, лишь бы снова увидеть Доминик. Он и сам не отдавал себе отчета в том, что именно привлекало его в этой девушке. Рядом с ней он терялся, часто не зная, как поступить или что сказать. С Анной все было гораздо проще, однако мир ее чувственных наслаждений и простота обращения убивали в нем желание. В сознании молодого человека Доминик постепенно превращалась в какое-то мифическое, божественное создание, становясь своеобразным идеалом женщины, такой близкой и в то же время такой недоступной.

День выдался на редкость безветренным и жарким. Изнывая от зноя, Ксавье восхищался собственным терпением, однако затянувшееся ожидание начало вызывать у него легкое беспокойство. А что, если Доминик пошутила, пообещав встретиться, подумалось ему, но он сразу же усомнился в такой возможности. Нет, она не может так жестоко поступить со мной. Она ведь не ребенок, да и я не мальчик, решил он и в тот же миг вздрогнул, услышав за спиной ее веселый, волнующий голос:

– Бога ради, простите меня за опоздание, Ксавье. Моя деловая встреча несколько затянулась, мне очень стыдно за опоздание. Вы не сердитесь? Вижу по вашим глазам, что нет! Ну скажите – я права?

Она смотрела такими умоляющими глазами, что Ксавье не выдержал и улыбнулся.

Доминик тут же уселась рядом и положила на стол сумочку.

Ксавье невольно залюбовался ее густыми распущенными волосами, которые она легким изящным жестом отбрасывала со лба. Легкое подрагивание ее красивых губ не ускользало от пристального взгляда молодого человека. Он прекрасно понимал стремление девушки внести ясность в сложившиеся между ними отношения и заставить его раскрыть перед ней наконец свои карты. Это у тебя не пройдет, дорогая, мысленно сказал он себе. Зачем нам такая поспешность? Ему хотелось поиграть с Доминик, затянуть разговор и поддерживать его как можно дольше, интригуя девушку недомолвками и двусмысленностью своих ответов до тех пор, пока она сама не перейдет в атаку. Гул голосов в кафе удачно заполнял в их беседе затянувшиеся паузы, делая их менее заметными.

– Я уже давно понял, что шумная публика действует вам на нервы, не так ли? – спросил Ксавье, подвигая к ней пирожное. – Но приглашать вас к себе мне неудобно. Мне кажется, что с девушками так не принято обращаться.

Явное лицемерие приятеля вызвало понимающую улыбку на лице Доминик.

– Но я вас приглашала к себе уже не раз, а вы так упорно избегаете возможности посетить мой дом, что я просто теряюсь в догадках. Я могла бы попросить родителей отправиться вечером в кино, если их присутствие вас смущает. Я приготовила бы ужин, и мы бы поболтали о том о сем в тишине.

– Поболтали? О чем же? Что такого вы хотите мне сообщить с глазу на глаз в вашей уютной гостиной, а? Право, такими чудными вечерами жалко торчать дома. Вот осенью, когда на улице станет прохладно или будет лить дождь…

Доминик слушала его молча с серьезным выражением лица. Не делай из меня дурочку, думала она. Я прекрасно понимаю, куда ты клонишь. Ты напрасно пытаешься увести меня от главного, не желая сказать мне то, что я так хочу от тебя услышать. Сколько еще можно нести всякую чепуху о погоде, о дожде, об осени? Когда же мы наконец серьезно поговорим о нас с тобой?

Ей просто необходимо было понять, какую роль отводит ей Ксавье: нашла ли она уже свою любовь, или, может, этот молодой человек всего лишь случайный знакомый, приятный парень, с которым неплохо проводить время и трепаться о жизни. Если он не любит меня, то не стоит с ним больше встречаться, внезапно решила она.

– Ксавье, вы самый настоящий эгоист. Да, да, эгоист! И не надо строить такую недовольную мину! Вы что же, решили, что я буду бегать к вам по первому вашему зову? Все наши встречи в кафе и совместные прогулки просто позволяют нам поближе узнать друг друга, но они пока ровным счетом ничего не значат для меня. Нам необходимо серьезно поговорить, вы не находите? Эта неопределенность мне надоела. Так больше не может продолжаться.

– Я эгоист? Да Бог с вами, Доминик! Вы меня плохо знаете. Скорее, я просто бездельник, праздный человек. В моей жизни очень много времени уходит впустую, но мне нравится так жить, а вам, по-видимому, хочется переделать меня на свой вкус? Боюсь, что у вас ничего не получится. Давайте лучше попробуем пирожное.

Ксавье не был готов к серьезному разговору, хотя у него и мелькнуло желание спросить у Доминик, любит ли она его. Однако он все же не решился сейчас задавать ей самый главный для него вопрос. Ксавье сознательно избегал обсуждения этой темы, боясь услышать о том, что он ей безразличен.

Какое-то время оба старательно делали вид, что увлечены пирожными, ковыряя ложечками в вазочках.

Доминик сидела нахмурившись, и по выражению ее лица нетрудно было понять, что она сильно расстроена. Единственная, и на первый взгляд такая простая фраза «я люблю вас», могла бы, казалось, исправить сложившееся положение дел, но Ксавье не решался произнести ее, боясь потерпеть фиаско.

Стоит мне только намекнуть ей на те нежные чувства, которые я уже почти два месяца испытываю, подумал он, как она сразу же воспользуется моим признанием, чтобы поступать со мной так, как ей заблагорассудится. Я стану ей неинтересен, как прочитанная книга, которую даже забывают поставить на полку, и она валяется где попало. Нет, этого нельзя допустить! К тому же признание в любви означало для Ксавье непременную перемену в жизни, которая неизбежно обременила бы его существование. Ему казалось, что Доминик никогда бы не согласилась на свободную любовь и могла признать только официально объявленную помолвку. Ксавье не исключал такой поворот событий, но не был готов немедленно принять решение. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что такой исход явился бы для него окончанием беззаботного, праздного существования, которое ему сейчас совсем не хотелось менять.

Покончив с пирожным, Ксавье закурил сигарету, посмотрел на Доминик и отметил, что она приуныла. Он не оправдывал ее надежд, и это явно испортило ей настроение. Доминик чувствовала себя уставшей и одинокой, но что-то изменить у нее уже не было сил. Вместо привычной радостной улыбки, которая так нравилась Ксавье, на ее губах появилась лишь жалкая усмешка.

– Мне не хочется спорить с вами, Ксавье, – с горечью в голосе сказала она. – Ваша безынициативность удивляет меня. Вы ко всему относитесь так легкомысленно и равнодушно, что просто повергаете меня в тоску. После вашего звонка я радовалась предстоящей встрече и собиралась обсудить с вами свои планы. Но, глядя на ваше лицо, я чувствую, что вам это абсолютно безразлично, разве не так? Все наши прогулки, бессмысленная чепуха, которую мы постоянно несем, не имея возможности откровенно поговорить друг с другом, эти колючие взгляды официантов…

Ксавье не пытался успокоить Доминик. Он знал, что ее раздражение пройдет само собой, когда на столике появится заказанный томатный сок.

И не ошибся. Через несколько минут рассерженная мадемуазель Анисе действительно успокоилась и на какое-то время отвлеклась от своих нерадостных мыслей.

– О, томатный сок! Так вы что, помните, что я люблю? – Она бросила на него лукавый взгляд.

– Конечно. А почему это вас удивляет? Разве я не похож на человека, способного запомнить такой пустяк?

– Но этот «пустяк» мне многое говорит о вас, уважаемый господин Парада.

Ксавье наслаждался временным затишьем, с любовью глядя на Доминик. Я правильно поступил, что не прореагировал на ее жалобы и упреки. Она просто старалась спровоцировать меня на откровенный разговор, подумал он. Ксавье нагнулся к ней, вдохнул запах ее духов и почувствовал, как у него закружилась голова.

Отчаяние снова охватило Доминик, и она с удвоенной силой обрушилась на молодого человека:

– Нет, вы мне скажите, почему не хотите прийти ко мне в гости? Мои родители вас не съедят. Они давно предоставили мне полную свободу. Я сама решаю все свои проблемы. Ну, так что? Решаетесь?

Ксавье улыбнулся, но не ответил. В гневе она была прекрасна. Ему страстно захотелось коснуться ее нежной щеки ладонью, заглянуть в бездонные глаза и поцеловать Доминик так, чтобы она больше не мучила его вопросами.

– Мне почему-то кажется, Доминик, что девушки, подобные вам, созданы исключительно для того, чтобы все ими любовались, а вовсе не для того, чтобы морочить голову бесконечными разговорами.

Она пожала плечами.

– Вы такой же, как все мужчины. Лишь хорошенькая мордашка способна возбудить ваше скудное воображение, но если женщина обладает только умом, то она всегда остается вами незамеченной. Что, не правда? То-то и оно… Впрочем, лучше я вам вот что скажу: мне не нравится ваш галстук, он вам совсем не идет…

Ксавье мало беспокоила эта деталь его туалета, но он обиделся. Эта девчонка явно пытается его уколоть, сделать больно. Скорее всего, он что-то не понял в ее отношении к нему, чем-то разозлил. А вот это плохо. Ведь он только и думал, как договориться с ней о новой встрече, понимая, что она скажет, что ей надоели эти однообразные свидания в скучных кафе, похожие одно на другое. А ему не надоели? Нет, надо уговорить ее вновь встретиться…

Он не мог отвести свой алчный взгляд от ослепительно белой ткани ее блузки, просвечивающей в косых лучах уже заходящего солнца. Там, за этим легким покровом, соблазнительно вырисовывались крепкие груди, которые в экзальтированном воображении сами собой бесстыдно подавались вперед и выпячивались все сильнее и сильнее, точно требуя ласки его горячих ладоней.

Доминик решила, что партия ее проиграна. Ей показалось, что Ксавье утомлен – он стал таким уступчивым, готовым сразу же согласиться с каждым ее словом. У нее не хватило духу высказать в его адрес все те резкие слова, которые крутились у нее в голове. Да если она и решилась бы произнести вслух то, о чем думала минуту назад, вряд ли это произвело бы на него сильное впечатление.

Казалось, будто он, сидя сейчас за столиком рядом с ней, вместе с тем находится где-то очень далеко, восторженно наблюдая за происходящим со стороны. Она же в эти минуты не испытывала к нему ни любви ни ненависти.

Ей предстояло вскоре отправиться в Сентонж, где ее родители собирались открыть новое предприятие, и теперь она старалась представить себе выражение лица молодого человека после того, как сообщит ему эту неожиданную для него новость. Конечно, если бы она не захотела, то не поехала, но у нее не возникло даже мысли о том, чтобы изменить намеченные планы.

Напротив, ей очень хотелось сообщить Ксавье о своем скором отъезде, с каким-то несвойственным ей злорадством увидеть его реакцию. Он должен огорчиться, узнав об этом, думала она, с интересом глядя ему в лицо, однако в самый последний момент перед тем, как произнести эти слова, она все же смягчилась, решив, что таким образом может обидеть молодого человека. Он мне нравится, этот парень, решила Доминик, глядя на Ксавье своими большими голубыми глазами. Он похож на маленького медвежонка, которого я в детстве прятала у себя под одеялом, когда ложилась спать. Я была такая дурочка, что боялась, как бы он не простудился и не заболел.

– Кстати, Ксавье, я должна сказать…

Она неожиданно остановилась на середине фразы, почувствовав, что не решается закончить ее.

– О чем же вы собираетесь меня уведомить? – спросил он.

– Я скажу вам об этом, когда буду уходить.

– Да? Даже так? А вы не боитесь, что я умру от любопытства?

– Думаю, вы выдержите.

Что это? Угроза? – подумал он. В его душе зародилось смутное беспокойство из-за неизвестности, которая таилась в ее словах, однако он попытался скрыть свое волнение, сохраняя обычный спокойный и уверенный вид.

Ксавье решил выпить еще одну рюмочку коньяка и через некоторое время почувствовал, что захмелел. Теперь он курил одну сигарету за другой.

Доминик смотрела на него сочувственным взглядом. Как трудно любить! – думала она. Ведь нужно самой принимать решения, здесь никто не поможет. Она только теперь начинала догадываться о тех жертвах, которые требовала от нее настоящая любовь. Внутренне Доминик уже подготовила себя и даже решила расстаться с девственностью, с этим непреодолимым для многих девушек барьером. Пассивное созерцание друга стало для нее просто невыносимым. Она была вынуждена либо признаться в любви, либо принять твердое решение никогда больше не встречаться с Ксавье.

– Правда ли, Доминик, что в холодную погоду женщины мерзнут меньше, чем мужчины?

Девушка очнулась и не сразу нашлась что ответить ему на такой странный вопрос. В ее памяти всплыл один случай, когда она с приятелем однажды осенью возвращалась домой из кино. На улице было уже прохладно, но ее спутник специально старался идти как можно медленнее, чтобы потом при расставании около подъезда прижать ее к себе и согреть в своих крепких объятиях.

Доминик хотела рассказать Ксавье эту историю, но тут увидела, что он заказал новую порцию коньяка, и поняла, что ей не удастся ни о чем договориться с Ксавье. Ее слова теперь не доходили до него. Он как будто замкнулся в себе, а у нее не было сил вновь заинтересовать его.

К тому же ей пора возвращаться. День подходил к концу, а сегодняшняя встреча оставила у нее лишь чувство горького разочарования. Она встала из-за стола.

– Ну вот, Ксавье, я оставляю вас на какое-то время. Через две недели я отправляюсь в Сентонж. Не думаю, что вы захотите составить мне компанию. Я очень надеялась на эту последнюю встречу, но вы разрушили все мои мечты своим безразличием и молчанием… До свидания. Если у вас появится желание, напишите мне о том, как проводите время, я очень люблю получать письма. Напишете?

Она протянула ему руку.

Ксавье растерялся и схватил ее за запястье. От неожиданности он сильно побледнел, и выражение лица у него стало как у ребенка, у которого отняли игрушку. Теперь он тщетно пытался удержать Доминик. Отчаяние охватило его.