355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Манасыпов » Восток » Текст книги (страница 3)
Восток
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 14:41

Текст книги "Восток"


Автор книги: Дмитрий Манасыпов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ты, пластун, далеко захаживал.– Устин повернулся к нему.– Сам ведь мне про многое говорил, как возвращался. Да ты ешь, ешь. На вот, возьми кусок потолще, оголодал…

Кулак не выдержавшего все-таки Неждана грохнул по столу, чуть было не заставил Дуная поперхнуться.

Устин только вздохнул, не желая вмешиваться.

– Да чего ты его обхаживаешь, брат?! – Лицо боярина густо покраснело.– Нам от него дело надо, а не байки бабкины с небылицами. Сюда слушай, выблядок…

– Ты мою мать, боярин, не трогай.– Голос Дуная был спокоен.– Отец ее любил, не насильно взял. В память о нем не скверни их обоих поганью.

– Учить вздумал?! – Голос боярина вскинулся к потолку.

Дверь грохнула, впуская Любомира с Буривоем. Глаза злые, прищуренные, с переливающимся в них желанием добраться до ненавистного пластуна. Но Устин лишь нахмурился, и тех как ветром сдуло.

– Что-то ты, брат, никак не поймешь кое-чего, дай-ка я с ним поговорю.– Устин встал, мягко подошел к другу. Тот лишь дернул плечом, мол – ладно. А Мастер этого и добивался.– В общем, так, Дунай… есть у нас к тебе дело. Ты, пластун, хочешь свободы и честь свою попранную восстановить? Да и послужить одному из главных бояр Кремля? Ага, киваешь, ну так слушай. Знаешь Любаву, боярина Неждана дочку?

Дунай снова кивнул. Любава… ее-то он знал. Ну как знал? Красавицу-боярышню, статную, высокую и задорную бой-девку, мало кто не знал. А уж заглядывались на нее от мала до велика. Что говорить, сам Дунай смотрел на нее издалека и украдкой, когда возможность оказывалась. Бывало, что и мысли допускал лихие, что греха таить? Не его полета птица, что и говорить. Но хороша всем Любава Неждановна, ох и хороша. Пусть и приходится боярину дочерью названой, не родной. И странно, что ее сейчас вспомнил Устин.

– Пропала Любава, пластун.– Мастер стукнул кулаком по столу.– Тогда же, как погибли те трое, и пропала. Увязалась с дружинниками за стену, удаль показать свою, по нео пострелять. А назад и не вернулась…

– Говорил дуре-девке, не лезь, не суйся. Сколь раз говорил?!! – Неждан обхватил широченными ладонями лицо, сжал. Разом превратился из грозного думского боярина и княжьего советника в немолодого и до смерти переживающего потерю дочери отца.– Понимаешь, пластун, каково это, дочку потерять?

– Нет.– Дунай качнул головой. Неожиданно сильно заколотилось сердце, чего ожидать не приходилось. С чего, казалось бы? Не была ему никем Любава, а глядишь ты… И многое стало ясно, почти совсем.– Ее кто живой видел?

– Говорили дружинники, что сдернули ее с фенакодуса петлей. Потом набежали те нео, что за тобой гнались… Да что говорить, все ты видел, разве что про нее не знал. Помнишь же, какая рубка была лютая? Двое сумели вернуться, троих мохнорылые распяли на виду Кремля. А Любавы и след простыл. И что странно, как будто ждали их, заманивали даже. Она всю неделю на стене с дружинными была, стреляла. А тут мохнорылые совсем обнаглели, дразнили просто. А может, и верно, что заманивали, специально все подстроили, чтобы и ее обязательно из крепости вытащить. И тут ты, весь такой, спешишь в Кремль, она с юнаками и увязалась следом. И нет ее, не похвалялись ею нео, вот. Понимаешь, к чему клоню? Так что, пластун, должник ты мой. Дочка тебя шла выручать от смерти лютой. И не вернулась. А долг, Дунай, платежом красен.

– Я в подвале сижу и суда жду.– Дунай встал, поклонился. Не поясным поклоном, хотя Устину за вежливое обхождение и можно было. Так, нагнул голову.– Если за стену утеку, все, пиши пропало, назад дороги точно не будет. А здесь родина моя, пусть и крохотная, боярин. Предателем на ней слыть не хочу. Так что вели дружинникам меня назад вести.

Устин усмехнулся. Зло, но не так, что следовало ждать чего плохого.

– Э, нет, пластун, не так быстро. На вот, гляди да читай.– Боярин взял один из листов, шлепнул прямо перед Дунаем на стол. Что оставалось, как не прочесть?

Прочел, полыхая лицом и понимая, что все решили за него. Князь передавал его, арестованного пластуна Дуная Ивановича, боярину Неждану как знак особой милости и расположения князя за заслуги того перед Кремлем. Вот такие вот дела, как оказалось. Дунай молча сел назад, потянулся было рукой за жбаном с брагой. Но передумал. На дворе стояла ночь, и времени, как пропала Любава, прошло много, пить нельзя. Тело еще не поняло, а рассудок уже начал готовиться уходить за стену. Мысли сразу перестали быть мягкими и раскисшими, свернулись в тугие жилы лучной тетивы. Какие-никакие, но хоть маленькие зацепки бы ему сейчас. Что еще? А, точно…

– Захватили с собой какие-нибудь вещи Любавы? – Дунай посмотрел на друзей-бояр. Устин кивнул на Неждана, а тот достал из-за пазухи свернутую тряпицу, протянул пластуну. Дунай узнал ее сразу, эту неширокую и длинную полоску, покрытую искусной вышивкой. Любава носила ее как повязку вокруг высокого лба, прижимая густые волосы. Пластун бережно взял ее в руки, поднес к лицу. Запах был, ему он показался просто оглушительным. Что говорить про того, для кого и спросил вещицу?

– Думаешь, что сможешь что-то? – Неждан взглянул с неожиданно полыхнувшей надеждой. Вот ведь люди, только дай им веру, подумал Дунай, так готовы хвататься за нее изо всех сил.

– Попробую, боярин. Мне мои вещи нужны, оружие…

– Здесь все.– Устин показал рукой в сторону угла. Да, точно, там все и было, что уцелело. Дунай прошелся, посмотрел что принесли. Неплохо для начала, совсем даже неплохо. Лук, ножи, мешок, одежда. Эх, помыться бы еще, но грязным сейчас даже лучше.

– А нет ли в Кремле живого нео, бояре? – Дунай повернулся к боярам, ждущим его решения и указаний.

– Есть, как не быть? – удивился Неждан.– А на что он тебе?

– Чтобы выбраться незаметнее. Велите мне его шкуру принести и желчи немного. Только накажите отскрести лучше и промыть изнутри и снаружи, чтобы кровью пахло не так сильно. Готового состава ведь не появилось, Мастер?

– Вот оно чего… Умен, зараза, умен.– Устин одобрительно качнул головой.– Не появилось, не хватает материала нашим монахам. Любомир!

Мощная фигура дунаевского недоброжелателя тут же выросла в проеме двери, всем видом показывая готовность действовать. Правду сказать, так Любомир вовсе не обрадовался, когда узнал, что требуется. Но лишь кивнул и скрылся в темноте коридора. Неждан, все это время молчавший, налил себе хмельной браги, выпил залпом, потрепал Дуная по колену. Наклонился ближе, цепляясь взором за его глаза:

– Ты это, Дунай, не держи на меня сердца, слышишь? Дрожит у меня все внутри, понимаешь, из-за дочки. Ажно трясется и сжимается, боюсь я, злюсь. Не могу спокойно отнестись к ее пропаже. Ведь сколь раз под смертью ходил, двух сыновей хоронить довелось. Спокоен был, веришь? А тут не могу в себя прийти. Ну дура девка, и я, старый, тоже дурак. Позволил то, что нельзя делать, допустил, э-эх… Не со зла я тебя обозвал и мамку твою помянул, не держи и ты зла. Помоги мне, парень, все тебе сделаю, никто и вякнуть не сумеет вслед. Поможешь?

Дунай наклонился ближе, посмотрев в ответ:

– Помогу боярин, не бойся, все сделаю, что смогу.

– Ишь, бойкий какой.– Устин усмехнулся, невесело, но успокаиваясь. Видно, ждал более сложного разговора, вдруг бы Дунай заерепенился да заартачился? Как будто был у него выбор…– С чего бы, а?

Пластун не ответил, снова вернувшись к еде. Все было уже решено и обговорено, стоило пополнить запас сил, которых ему сейчас нужно будет о-е-ей как много. Подвинул к себе глубокую чашку с кашей, хорошо сдобренной маслом из молока турьих маток и нарубленным мясом. Первые куски давно провалились внутрь и разошлись. Молодое и сильное тело требовало добавки, восполняя все потерянное за двое суток в подвале и рейде перед «отсидкой». Устин хмыкнул и неожиданно весело и хитро посмотрел на Неждана:

– А ведь, брат Неждан, и точно найдет пропажу. Только смотри, боярин, ой смотри…

– На что смотреть? – Тот непонимающе посмотрел на друга.

– Глядишь, вернет добрый молодец нам Любаву, да и потребует ее в жены. Откажешь разве такому, что на край света да на смерть неминуемую за ней решился пойти?

Неждан хрюкнул, покраснел, посмотрел в сторону спокойно жующего Дуная. Надулся, потом успокоился:

– А и отдам, если вернет, помяни мое слово, отдам. Слышь, пластун, приведешь Любаву в Кремль, свататься смело приходи. Тут тебе и приданое будет, да и чин подыщем, прекратишь на брюхе к мохнорылым ползать. Понял?

Дунай молча пожал плечами. Чего судить да рядить раньше самого дела? То-то и оно, что не стоит. А то решишь так поделить шкуру неубитого рарра – и вместо него сам станешь половиком. На памяти Дуная таких сложных задач еще не было. Не пришлось бы ему идти в неизвестные районы города. А сходить так далеко и вернуться в Кремль пока вышло только у живой легенды Данилы. Выйдет ли у него, Дуная? На минут десять в комнатке повисла полная тишина, нарушаемая только стуком ложки.

В дверь коротко и сильно стукнули. Она приоткрылась, и в комнату влезла недовольная рожа Любомира:

– Сделали, боярин…

– Хорошо. Ты, Дунай…

– Пора делом заняться, боярин,– кивнул Дунай и отложил ложку. Пришло время собираться. Подошел к вещам, взял все разом и вопросительно посмотрел на бояр: – Тайно спускаться буду?

– Куда уж тайнее…– Устин хмыкнул.– Любомир!

Дружинник вырос в дверях.

– Отведешь его, куда сказано было. Присмотрите, прикроете, если что.

– Спускаться тоже прикажешь, Мастер? – Лицо здоровяка не дрогнуло.

– Надо будет, так спуститесь. Ладно…– ответил вместо Устина Неждан и подошел ближе к Дунаю.– Постарайся, пластун, прошу тебя. Если найдешь и увидишь, что не можешь ничего сделать… сделай так, чтобы не мучилась. Понял?

– Исполню, что смогу.– Дунай коротко кивнул.– Идти пора, утро не за горами.

Дверь мягко закрылась, оставив его наедине с дружинниками. Те сопели, но не спешили пойти против боярского слова. Пахло мокрой шерстью и совсем свежей кровью от мохнатого свертка в углу.

– Хватай давай.– Любомир ткнул рукой в сторону свежеснятой с нео шкуры.– Или думаешь, что все мы делать будем?

– Оружие понесешь? – Пластун спокойно посмотрел на него.

– А и понесу.– Дружинник неожиданно покладисто протянул руку, но потом кивнул одному из товарищей, чтобы тот взял.

Дунай пожал плечами, передавая такие необходимые остатки своего барахла.

Нагнулся, взяв в охапку еще теплую шкуру, которую точно промыли колодезной водой и быстро, но тщательно выскребли. Запах нео, густой, привычный, ударил в ноздри. Желчью пахло от высокого Буривоя, видно, пузырь был у него. Дунай посмотрел на провожатых, не зная куда идти. Любомир мягко двинулся по коридору в глубь здания. Зашагал широко, явно торопясь. Прикидывая и так и сяк, Дунай уже понял, что до рассвета от силы часа два-три, а значит, стоит торопиться.

Шли долго, ныряя по таким переходам, которых Дунай знать не знал и ведать не ведал. Ходили слухи о тайной системе ходов, доступной лишь дружинникам и только после особого посвящения. А ведь ведут его трое совсем молодых дружинников, но уже прошедших его, выходит? Вот и довелось проверить и поверить, проходя под Кремлем никем не замеченным. Странно только было, что в головы боярам пришла мысль так вот таиться. Будь воля Дуная, так за стены пошел бы под грохот выстрелов с какого-нибудь из участков, никак не граничащих с местом спуска. Прикрылся бы боем, неожиданной атакой, прошел бы через часовых нелюдей. Или вышел бы известным тайным ходом, как обычно. Только кто знает, почему складывается не так?

Князь мог одобрить поход опального пластуна, да не разрешить как-либо помогать. Не так много людей в Кремле, чтобы тратить для прикрытия поисков пропавшей девки, это точно. Да и ходы не след открывать из-за этого же, мало ли. Ну и ладно, пришло в голову Дунаю, чему быть – того и не миновать. На себя он мог положиться полностью. Сколько раз вот так, ночью, выходил – и ничего…

Жив и здоров – пока, во всяком случае. А там посмотрим, кривая выведет, а Пасюк поможет. Глядишь, и найдет он Любаву, если не убили. Да… лучше бы живой… И плевать на сватовство, обещанное в запале неутешным отцом. Просто спасти непутевую бабу, полезшую куда не след, вернуть доброе имя и дальше служить маленькому клочку родной земли, раз уж такая доля выпала. А другой доли Дунай себе и не желал.

Любомир тем временем вышел на подъем, прошел по узенькому перекидному мосту и оказался у запертой двери. Отворил, вышел из коридора. Остальные потянулись вслед. Дунай почуял свежий воздух, оглянулся, поняв, где находиться. Петровская башня темной громадой высилась по левую руку. Значит, стоят они на углу, что выходит на почти мертвую реку, поблескивающую в свете еле-еле мелькавшего среди низких туч месяца. Так… знакомая дорожка, частенько довелось ходить здесь, что и говорить. Это ему только на руку, можно будет проскользнуть незаметно. Нео не любили воду, старались оказываться возле нее пореже.

– Ну пришли, что ль…– протянул Любомир.– Собирайся.

Дунай развернул тяжелый, густо пахнущий кровью сверток, раскинул на полу галереи. Пахнуло еще сильнее. Буривой, повернув к нему голову и положив вещи у стенного зубца, сплюнул. Куда там мерзко господину дружиннику, значит. Дунай незаметно усмехнулся. Тоже мне, чистоплюй, не приведи Перун ему замараться в нечистой крови нео, помимо боя. Точно, это же вовек не отмыться, ну да. А он, пластун, человек привычный, не брезгливый, чего ему станется?

– Дай мне пояс. И желчь не забудь,– попросил у Буривоя, раскладывая шкуру так, чтобы кое-где подрезать.– И еще в мешке должны быть ремешки такие, тонкие…

– На, да ищи сам.– Буривой кинул мешок, звякнул пряжкой пояса. Сверху мягко плюхнулся мешочек, завернутый в тряпицу. Дунай вздохнул: помощи от дружинников ждать не приходилось. Наказ боярский слово в слово выполнят и больше ни-ни, какой там помогать ему, политому помоями и ненавистью убийце. Ничего, он не гордый, сам справится.

Потянул за ручку старого друга. Нож охотно выскочил наружу. Лезвие не блестело в лунных лучах, покрытое темной пленкой, вываренной из корней деревьев Тайницкого сада. Ни к чему блестеть разведчику оружием, не надо оно ему. Нож у Дуная всегда был острым. Попробовал ногтем – нет, не пользовались стальным другом, не стали марать руки о подлое ночное оружие. Ну и хорошо, меньше ковыряться сейчас придется. Пластун начал с верхних лап, подрезая так, чтобы удобнее затянуть на предплечье ремешком. Любомир недовольно покосился на него:

– Давай быстрее, через полтора часа уже светать начнет, чего копаешься там?

Дунай не ответил, старательно пластая толстую кожу и густой мех шкуры. Разрез, еще один, тут да там, руки, привычные к этому, работали в полутьме быстро. Эх, ему бы кого из ребят в напарники… Да нет, не дал Князь на это одобрения. Хорошо бы было, одному все же тяжелее придется. Хотя напарник внизу у него всегда окажется. Дунай даже и не думал, что Пасюк мог бы сгинуть за эти несколько дней. Не таков этот храбрец, многое прошедший до встречи с ним.

А работа тем временем подошла к концу. Дунай пробежался пальцами по шкуре, проверяя: а не забыл ли чего? Нет, не забыл, все сделал как нужно, в лучшем виде. Переодеться бы, конечно, но запас одежды в мешке всего на раз. Не думал тогда Дунай, что не вернется в каморку своего терема-казармы. Знал бы… глядишь, догадался бы захватить еще рубаху со штанами. Не страшно, пойдет то, в чем сидел в подвале, а на своем месте переоденется во что есть. Главное – дойти. Взял желчь, размазал по пальцам, за ушами, дотянулся к подмышкам. Пахло зло и едко.

Ловко обмотал один из ремешков вокруг правой руки, прижимая шкуру с лапы нео, прихватил узелок зубами, то же самое сделал на левой. Поперек груди, через плечи, протянул два самых длинных ремня, быстро намотав петли, не прося помощи. Затянул пояс и наклонился замотать ноги. Дружинники молчали, смотря на шевелящуюся кучу шерсти, закрывшую пластуна. Лишь Буривой удивленно присвистнул сквозь зубы, дивясь такой сноровке. Глянуть со стороны – так вылитый мохнорыл, ничего не скажешь. Что-что, а цену этому удивлению Дунай знал. Пару раз пластунов, шедших назад в Кремль, чуть свои же и не стреляли, не разобравшись. Закончив, он распрямился, шагнув к вещам. Любомир преградил дорогу, толкнув в грудь ладонью:

– Хватит тебе, выродок…– Глаза, еле освещенные факелом, недобро прищурились.– Так вот и полезешь. А нет… Так я тебя сам скину вниз с удовольствием. Один черт, к утру ничего от тебя не останется, найдется кому полакомиться.

– А не боишься боярского гнева? – Дунай устало вздохнул. Пакости от Любомира ожидать стоило, но никак не такой подлости.– Понимаешь, что делаешь?

– Не твое дело, ублюдок.– Любомир осклабился.– У стены в тот день погиб мой брат Любослав. Знал его? И ты, сволочь паскудная, в этом виноват. Какое мне дело до какой-то бабы? Сгинешь, так туда тебе и дорога. Жаль, что руками тебя убить не могу, один черт, так просто не дашься. Давай лезь. Вон лестница.

И ткнул пальцем в сторону веревочных петель вокруг зубцов. Пластун хмыкнул, прикидывая про себя что делать. Сопротивляться? Убьют, это точно. И ведь скажут, что сам в драку полез. Да им того и надо, вон, оба товарища Любомира уже вцепились в мечи, того и гляди порубят. Потянуть время, вдруг кто из бояр придет приказ проверить? А толку? Ждать долго не выйдет, а если умирать, то уж не так. Пластун не ждал легкого пути за стенами в поисках Любавы, но там он точно выживет. Дунай пожал плечами и пошел к лестнице.

Наклонился над темной пустотой, всматриваясь в начавшую светлеть ночь. Зря, ничего не разглядишь, а вот кто-то из дружинников запросто может помочь полететь вниз. Ну хватит, Дунай Иванович, пора двигаться. Одним резким движением оказался за стеной, повиснув на прочной лестнице. Ногой нащупал перекладину и начал спускаться. Любомир наклонился со стены, всматриваясь в исчезавшее темное пятно, плюнул вслед. Но пластуну, измазанному в сукровице и остатках подкожного жира из шкуры, было все равно.

Тело привычно работало на спуск, руки-ноги двигались ровно и спокойно, глаза наблюдали, насколько могли. Нет, вроде все хорошо, прямо под стеной никто его не ждет. Остается спуститься, рывком уйти к обсыпавшимся каменным плитам набережной и прижаться к воде. Сейчас там вряд ли есть кто из мохнатых, значит, пройти до заваленного битым камнем и ржавым железом огромного пустыря за мостом он сможет. А там будет проще. Лестница провисла в паре-тройке метров над землей, Дунай мягко спрыгнул. Приземлился на четвереньки, неуловимо и плавно перетек в ближайшую тень, падавшую от ребристых остатков речного судна, выброшенного когда-то волной прямо под стены. Прислушался.

У моста поблескивали рыжие всполохи костров и изредка слышался густой рев. Сторожат все-таки нелюди, стоят на месте. После прорыва к Кремлю танка, на котором добрался назад Данила, нео еще сильнее взялись за охрану моста и его окрестностей. Био временно отсутствовали, то ли копили силы, то ли Кремль неожиданно стал им неинтересен. Да это и хорошо. Против сервов, слуг больших био, пластуну мало что удалось бы выставить.

Тем ведь, что ночь, что день – все едино. Сторожат они свою территорию куда лучше мохнорылых, пользуются остатками былой мощи и возможностей. Но ему сейчас идти туда, где в помине нет ни сервов, ни самих полумеханических людоедов. Есть только чуткие носы мохнатых нелюдей и его, Дуная, хитрость и умение. Да тонкий костяной свисток-манок, что висел на кожаном шнурке под сопревшей насквозь одеждой. Пальцы уже доставали его, уцелевшего в драке после боя.

Свист был похож на зов рукокрылов… для того, кто не понимал звуков и не умел их верно слушать. Похож, да не тот, и звал им Дунай вовсе не летающих проглотов-кровососов. Если Пасюк где-то рядом, то скоро объявится и станет немного проще. А пока надо было начинать красться в сторону моста и думать, как пройти мимо караула нео, чтобы добраться до полуразвалившегося после войны лабиринта каменных коробок за пустырем.

Военная академия ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого. Именно туда Дунай и стремился, оттуда и планировал с самого начала выйти в поиск Любавы. И, крадучись, уже начал двигаться в направлении сторожевых постов нео.

Глава третья

В ГУМе живым остаться – это тебе не Красную площадь поперек перейти.

Кремлевская пословица

Осторожно, метр за метром, Дунай двигался к кострам. Он бы спустился к воде, но выбираться из каменного желоба полумертвой реки, если что… Тяжеловато, чтобы не сказать больше. Для начала он наметил себе дойти по «своей» стороне реки до мохнатых. Потом постараться ползком уйти по ровной поверхности бывшей широченной дороги с моста. Там-то придется попотеть, ничего не скажешь.

Шаг, тихий и очень аккуратный, чтобы не задеть ненароком мусор, нанесенные ветром с Кремля жухлые хрустящие листья, куски ржавого железа, камни. Свет ближайшего костра становился все ярче, тянуло запахом нео. Хотелось спуститься вниз по шероховатой поверхности больших серых плит, ведущих к воде. Пройти по краю темных ленивых волн казалось легким решением. Чересчур легким и привлекательным. Дунай сместился вбок, прижимаясь к земле и пытаясь рассмотреть – сколько же там нео?

Один, два… а вон и третий. Сидит, вжавшись во вросший блок, опутанный понизу плотными стеблями крыш-травы. Ей-то, живучей и пролезающей везде, растрескавшееся серое покрытие моста не было помехой. Да уж, задачка. Пройти мимо трех нео, что наверняка скоро начнут принюхиваться, если только ветер не поменяется. Запах сородича скажет им о многом, но может и притупить бдительность. Вокруг Кремля постоянно шастает до нескольких десятков одиночных мохнорылых, надеясь поживиться чем-либо. Весь расчет пластуна строился именно на этом.

Дунай скользнул еще чуть дальше, забирая вбок, примериваясь к рывку после долгого продвижения ползком, застыл, глядя на караульных. Аккуратно зажал нож, единственное свое оружие, в зубах и лег на землю. Слился с ней воедино, вжимаясь и стараясь казаться со стороны простой кочкой. Разве что двигающейся. Пополз, тихо-тихо, ничего не задевая, не шурша и еле слышно дыша. Тяжела была наука, которой учили каждого из пластунов, но того стоила. Вот и сейчас пока Дунаю везло. Охранники стойбища его не заметили, не шевельнулись. Так и сидели на месте, лишь изредка ворчливо гавкая что-то друг другу. Лающий язык нео Дунай понимал неплохо, но сейчас разобрать что-либо не получалось. Слишком далеко, а останавливаться нельзя. Хотя просто понять, сколько их здесь и когда придет охотничья команда, а она точно придет, было бы неплохо.

Пот потихоньку тек с головы, прикрытой длинным обрезком шкуры, в глаза. Руки и ноги извивались змеями, двигая Дуная вперед. До такого необходимого участка, дальнего от нео и годного для короткого броска, оставалось немного. Кончики пальцев впились в шероховатую кромку впереди, напряглись, готовясь помочь телу сделать рывок. Со стороны Красной площади послышались приближающиеся сопение и быстрый шаг. Пластун замер, ожидая ходока.

Высокая фигура выступила из плотного серого тумана, двинулась к кострам, ворча что-то под нос. Нео был не особо большим, но опасности от этого меньше не становилось. Даже самый скромный нео опасен сам по себе. Звериная ярость и лютая злоба к людям, тонкое обоняние и слух, возможность хорошо видеть ночью и делали их пока самым страшным противником Кремля. Лишь бы его сейчас пронесло мимо, во что опытному Дунаю не верилось. Правой рукой он мягко взялся за нож, прижимая его тупой стороной к предплечью. Если что, то удар у Дуная всего один. Лучше всего резануть по горлу, представься такая возможность. Пластун напрягся, готовясь к приближающемуся бою.

Нео практически прошел себе дальше, не остановившись рядом с пластуном. Но вдруг встал, втягивая воздух. Заворчал под нос, шумно задышал. Как назло, переменился ветер, подув в сторону реки. Мохнатый заворчал громче, завертел крупной башкой, явно решая: что же ему делать? Дунай понимал туповатую на вид тварь. Неожиданно пахнуло родичем, которого нигде не видно, заставило нео насторожиться. Реакция вполне понятная. Видно, что боя избежать не получится… Дунай тихо вздохнул. Думал ведь, что пронесет, а вот и нет, не вышло.

Нюх никогда не подводит нео. Мохнатый шагнул вперед, направляясь к пластуну. Вот еще несколько шагов – и все, он заметит Дуная. Возле костров гулко ухнули, видно тоже почуяв неладное, вот чего еще не хватало. Пластун чуть приподнялся, жалея только о том, что не успеет сделать хотя бы что-то из обещанного боярину Устину. И не вернется домой…

Нео вскрикнул полным боли яростным воплем. Махнул ручищей, пытаясь ударить что-то невидимое, вскрикнул еще раз и упал, с костяным звуком ударившись затылком. Дунай вздрогнул, понимая, что это шанс, метнулся на пустырь. Что помешало мохнатому и отвлекло охранников, сейчас уже бегущих в его сторону, было ясно. В нечетком и дрожащем свете костра мелькнула широкая и не особо низкая тень на четырех лапах, хлестнула по боку длинным чешуйчатым хвостом. Зашипела в сторону несущихся нео, замерла, дав им оценить себя, и сгинула в темноте. Но всего этого Дунай уже не видел, стремительно убегая вперед, пользуясь отсрочкой погони. Что-что, а бегать тихо и незаметно, особенно когда луны практически нет, да еще в накрапывающий дождь он умел хорошо.

Пасюк догнал его где-то на середине пути к бывшей академии. Специально прошуршал гравием, подбегая. Умудрился на ходу потереться серым с крапинами боком об ногу и замелькал впереди хвостом. Дунай улыбнулся на бегу, понимая, что теперь уже не один. Пасюк бежал рядом, принюхиваясь на бегу, не упуская ничего нужного. Да, мутант, хищный и злющий, но зато друг. Верный и преданный, пусть и странно звучит: друг-крысособака. Но что поделаешь, если вот так вот получилось. Дунай любил своего четвероногого напарника, которого ему подкинула судьба. И хорошо, что сейчас тот несся с ним рядом. С Пасюком можно многого не опасаться, мутант для Дуная стал настоящей находкой.

Но радоваться рано, нео хоть и отстали, понимая своими тупыми головами бессмысленность погони за крысособакой, но мало ли? Дунай поднажал, насколько позволяла темень вокруг. Это Пасюку хорошо, он и по нюху идет в темноте – будь здоров. Вон, мелькает впереди то там, то там, светлея левым боком с тремя белыми пятнышками. Редкого света из-под низких туч хватало, настолько яркими получились места с нарушением пигмента шерсти. Из-за них Дунай порой сильно переживал за Пасюка, слишком уж они бросались в глаза издали.

Дунай прислушался, стараясь уловить происходящее позади. Рева мохначей не слышно, что уже хорошо. Но вот нет ли в том хитрости? Не слишком ли легко получилось пройти мимо нео, а? Останавливаться желания не было, инстинкт продолжал гнать послушное тело вперед. Но инстинкт инстинктом, врожден, ничего не поделаешь. А думать-то надо приобретенным умом с опытом пополам.

«Пасюк!» – Ментальный призыв ушел к четвероногому товарищу. Полезнейшее свойство крысособаки пластун использовал по полной, радуясь самой возможности.

«Друг?» – Серый дружелюбный живодер ответил ему практически сразу.

«Стой. Надо!» – Только говорить с ним все равно тяжело, приходилось Дунаю рубить короткими фразами, чтобы Пасюк понимал.

«Стою.– Недовольно фыркнув, крыс возник сбоку, передав пластуну целый поток образов.– «Опасно! Погоня? Нет? Бежим дальше, быстрее!»

Пасюк все говорил верно, но Дунаю надо было остановиться. Покрутить головой, послушать, посмотреть на поведение самого четверолапого. Нюх у того такой, что нео за полтыщи метров учует. Пластун свернул вбок, заприметив горку битого камня, на которой можно затаиться, выглядывая врага в подкрадывающемся рассвете. А тот близился неумолимо, делая небо все светлее. Человек замер, упершись руками в несколько целых обломков, пригляделся и прислушался, полностью растворяясь в тишине. Пусть и опасно вот так, наплевав на возможную погоню, замирать, но как еще-то? И…

Дунаю, в какой уже раз, повезло. Да, не бежали за ними, это точно. На свой нюх пластун полагаться бы не стал, от шкуры нео несло и разило наповал. Но слух не подводил, как и глаза, привыкшие к рассветной полутьме. Где-то там, на границе костров, продолжали горлопанить мохнорылые чудовища. Но вблизи, метров на двести, ничего не слышно. Ни шороха шагов по гравию и камню, ни металлического звона оружия, которое нео редко хорошо закрепляли, когда не носили в руках. Пластун посмотрел на Пасюка, стараясь понять ощущения крысособаки. Розовая, с черными пятнышками кожа на носу чуть заметно подрагивала, втягивая воздух. Но нет, друг ничего не чувствовал в воздухе.

«Идти.– Пасюк ухватился зубищами за шкуру у лодыжки.– Идти!»

Дунай согласно кивнул, пусть и смешно кивать крысособаке, сполз с кучи и припустил дальше. Бежал быстро, но осторожно. Перемещался только от одной груды осколков, остовов сгнивших машин и просто вывороченной земли до другой. Рисковать пластун не спешил, не к спеху сейчас подобные глупости, до спокойного отдыха далеко.

Пасюк, чувствуя настрой человека, несколько раз обернулся, остановившись. Мотнул своей страшенной головой, прям-таки говоря – не робей, мол, прорвемся. Дунай побежал смелее, радуясь компании чудовищного мутанта, одного из тех, что не прижились в Кремле. Кто знает, если бы жители крепости чуть-чуть по-другому подошли бы к ним, как оно могло обернуться? Ему-то здесь, в пустоши города, Пасюк лишним не казался, равно как и врагом. Ну здоровенный крысопес, страхолюдный и чудовищный до ужаса, а еще, в довесок, очень прожорливый и кровожадный. Так и что, может, и ошиблись в Кремле в свое время, поторопились али поленились, не стали бороться с дикой натурой крысособак. И напрасно.

Оба вовсе не зря бежали в сторону академии Петра Великого. У одного там был дом, у второго – безопасный из-за первого схрон. «Как такое возможно?» – запросто мог подумать любой человек, живущий за стенами Кремля, и в чем-то оказался бы прав. Но Дунай-то давно знал, что на каждое правило запросто найдется исключение. С Пасюком вышло именно так, и хорошо, что никто из дружины или пластунов про него не знал. А Дунаю рассказывать было и незачем. Встретился он с мутантом не сказать что странно, но и не особо обычно. Да и как здесь по-другому? Поначалу, что греха таить, первой мыслью оказалась простейшая: добить. А дело-то было вот как.

Если по чести, так схрон среди развалин и пары относительно целых корпусов академии первым нашел именно пластун. Давно дело случилось, загнали Дуная нео в сторону обугленных воронок и оплавленных кусков металла на постаментах [4]4
  На территории академии РВСН МО РФ им. Петра Великого находятся на постаментах несколько единиц боевой техники в качестве памятников военному гению российского народа. Прим. автора.


[Закрыть]
. Гнали долго и упорно, совсем не понимая, что сами себе и создают проблему. Что для пластуна роднее и ближе, чем развалины да подземелья с земляными ямами-воронками? Так оно и оказалось – упустили его нео. Потом сели в кружок, по дикому и людоедскому своему обычаю, поорали друг на друга, передрались да и пошли несолоно хлебавши.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю